Глава 18

— Разрешите сбить? — ведя в прицеле пернатую тварь, спросил один из наводчиков. — Противник на прямой наводке, один выстрел и…

— Отставить, — нехотя приказал генерал Михаил Руда и через секунду пояснил, скорее оправдываясь перед собой, чем перед подчинёнными: — Он может выжить, а нас потом сметут, развязав бойню в центре столицы.

Он искренне считал, что приказ его величества не атаковать русов на границе был правильным. Но там шансы обойтись без массовых жертв, по крайней мере, были. Здесь же, в историческом центре Бухареста — никаких. Даже если они собьют вражеские корабли за один залп, что было вполне возможно, те рухнут на жилые здания, на дворец, погребут под собой сотни жителей, а если ещё и будут в процессе падения отстреливаться…

К тому же, как бы ни было неприятно это признавать, но списки, присланные через посольство, проверили в ускоренном режиме и в самом деле нашли несколько капитанов судов, что теперь входили в румынский флот, а два месяца назад в самом деле участвовали в нападении на русскую столицу.

Это был прецедент, тем более что и часть старого экипажа также подалась на службу. И если бы все действия проводились в рамках нормального переговорного процесса, международного скандала было бы не избежать. К счастью, вспыльчивый юнец сам подвёл себя под средневековые правила, а в Будапеште как раз находился очень сильный одарённый.

Спуск оказался довольно нервным, я спинным мозгом чувствовал, как десятки орудий провожают нас от «Петра Великого» до дворцового комплекса. Сам дворец был довольно красивым, надо признать, хотя значительно уступал и Зимнему, и Летнему. Всё же провинциальная страна, небогатая. И населения, и территории, и ресурсов в разы меньше, чем в Российской Империи.

Но в то же время флот. Слабый, устаревший, но на удивление многочисленный. Мы заранее знали, что некоторые корабли повстанцев и сепаратистов влились в армии тех стран, куда они сбежали. И документы, подтверждающие это, были высланы посольством ещё несколько дней назад, но, пока не пнули, никакой реакции не получили.

Любопытная штука — международное право. Даже если закон целиком на твоей стороне, а противник действует откровенно преступно, это ничего не значит, пока за ним стоят сильные союзники или международные институты. Факты, доказательства, свидетели — всё это внезапно перестаёт иметь значение. И единственный способ переломить ситуацию — сила. Иногда её достаточно показать, даже не угрожать. Увы, сегодня не тот случай.

Приземлившись во внутреннем дворе, мы тут же попали в окружение. Правда, не резонансными доспехами, а обычными гвардейцами, которые рядом с братьями ордена Сынов Империи выглядели откровенно блёкло — низкорослые, худощавые. Но вот оружие у них было совсем не шуточное, вместо автоматов и винтовок — гранатомёты. У каждого на шее висел камень резонанса, но силы им это давало самый минимум. Ранг десятый примерно.

Однако чем ближе мы были ко дворцу, тем серьёзнее становилась защита. Прямо перед дверьми стояли одарённые в резонансных доспехах, в которых я без труда узнал как европейские, так и российские модели прошлого поколения.

— Сдайте оружие и доспехи и можете… — начал было говорить один из охранников на ломаном русском, но его даже дослушивать не стали.

И, что характерно, мне не пришлось приказывать. Жеглов сам сообразил, что угрожать или требовать что-то от правителя России — верх глупости. Возникший пресс без лишних церемоний сдвинул всю братию в сторону, а одного бедолагу и вовсе сбросил с крыльца.

Не обращая внимания на ругань и возмущение, командир штурмового взвода раскрыл передо мной двери. Можно было бы растеряться, куда идти дальше, но истинное зрение отлично показывало скопление людей. К тому же меня координировали с борта флагмана, подключившись к моим камерам.

Учитывая, что встречали нас не радостно, а чего ещё можно было ожидать, и даже пытались пару раз преградить путь, я всерьёз подумывал пройти напролом сквозь стены, сделав пару новых проёмов. Но, пока размышлял, мы уже добрались до тронного зала, где на возвышении восседал король Румынии.

По этикету мне сейчас полагалось было остановиться, дождаться, пока церемониймейстер представит меня, выслушать весь положенный по протоколу набор титулов и любезностей и так далее и тому подобное. Но я не собирался превращать суд в цирк, действующий по чужому расписанию.

— Склонитесь перед его императорским величеством Александром Романовым! — провозгласил Пётр, получив распоряжение от Марии.

Однако ухмыляющиеся придворные не сделали и попытки приветствовать чужого правителя как полагается. Поэтому им помогли. Секунда — и большая часть аристократов, собравшихся на представление, рухнула на колени под давлением пресса.

— Что за глупый и неуместный фарс, — недовольно поморщился Фердинанд. — Немедленно прекратите, иначе…

— Что? Иначе ты сделаешь что? — громко спросил я, двигаясь прямо к королю. — Ну же, скажи мне. Ты позвал меня на судебный поединок, но оказался настолько труслив, что выставил вместо себя другого человека. А значит, ты рассчитываешь на мою смерть. Так чем ещё ты собираешься мне угрожать? Ну?

— Ты глупый, наглый мальчишка! — прошипел король, но не выдержав того, что я над ним навис, вжался в спинку трона. — Не понимаешь, что после такого фокуса нормальным отношениям между Румынией и Россией не бывать⁈

— Пока у вас тут не сменится правящая династия? — хмыкнул я. — Как у ваших южных соседей? Или пока она не прервётся, как у северных?

— Браво! Браво! — раздались громкие хлопки. Давление резонанса я почувствовал ещё когда подходил к трону, но выставленный щит пробил почти не заметив, а обрушившийся у ступеней пресс разбил. — Вот теперь я заинтересован.

Из боковой двери неспешно вышел худощавый высокий мужчина в дорогом, безупречно сидящем костюме, и выглядел он действительно довольным. На вид лет сорок пять. Несколько седых прядей в тёмных волосах были настолько аккуратны, что казались скорее элементом образа, чем признаком возраста. Ни грамма лишнего веса, подтянутый, движения плавные, но настолько быстрые, что их начало было почти невозможно уловить.

И самое неприятное — сила. Несмотря на катастрофу и весьма посредственный камень на груди, он ощущался как дарник вне категорий. Не Борис, в его неподражаемой необузданной мощи, но вполне сравним с Петром Николаевичем, если не сильнее.

— Ты ещё кто? — спокойно спросил я.

— Позвольте представиться, ваше величество, меня зовут Джорж Франсуа Сарловез, граф де Шатовильяр, — совершенно не стесняясь, грациозно поклонился он и тут же распрямился. — Когда мне сказали, что вы решили вызвать уважаемого короля Румынии на поединок чести, как в прошлом столетии, я просто не мог удержаться.

— У вас поразительно хороший русский, — не мог не заметить я.

— Благодарю. Я прожил в Петрограде семь лет, изучая систему самбо, — с удовольствием ответил мужчина. — Превосходное сочетание джиу-джитсу и дзюдо. Надо признать, взяли лишь лучшее от обоих стилей.

— Значит, вы профессиональный боец, — сухо констатировал я.

— Неужели вы и правда обо мне не слышали? Я двукратный чемпион мира по магическому контактному бою в доспехах.

— До того, как Коловрата лишили титула или после? — уточнил я, не сдержав ухмылки, когда его бровь слегка дёрнулась.

— Если бы я мог сразиться с уважаемым Симеоном Шиловским в полную силу, никаких сомнений ни у кого бы не возникало, но увы, мы всегда были ограничены правилами и категориями. Всё же он так и не вышел за пределы четвёртой ступени, — развёл руками Джорж. И либо он был хорошим актёром, либо действительно сожалел об упущенном шансе. — А после, говорят, он безуспешно покушался на императора.

— Дважды. Тоже никак не мог рассчитать силы, — ответил я, уже даже не обращая внимания на короля, сидящего у меня под ногами.

— Предлагаю соблюсти все формальности и приступить, — ещё раз поклонившись, сказал бретёр. — Мне не терпится встретиться с тем, кого называют сильнейшим одарённым нового поколения. Что вы лично предпочитаете? Бой в доспехах или без?

— Слезьте с меня уже! И убивайте друг друга сколько угодно! — возмущённо выкрикнул Фердинанд, и я обратил на него внимание лишь после этого отчаянного возгласа.

— Так вот какая ваша тактика — найти достаточно сильного дуэлянта… Из другой страны, потому что ни своих сил, ни своей смелости у вас нет? — насмешливо спросил я, и по залу прокатился недовольный ропот, а несколько вельмож раздражённо выругались. — Это была бы не беда, признай вы свою вину и выдай террористов, всё произошло бы быстро, спокойно и честно. Но даже на это у вас не хватило смелости.

— Вы согласились на поединок, а сейчас идёте на попятную⁈ — попробовал обвинить меня в трусости Фердинанд.

Я с интересом покосился на француза. Тот по-прежнему стоял совершенно спокойно, не вмешиваясь, ожидал развития ситуации. Даже щита над королём мало-мальского не поставил. Похоже, ему было совершенно наплевать, убьют монарха или нет.

— Хорошо. Король Румынии Фердинанд поставил следующие условия судебного поединка. В случае моей победы он признаёт вину в сокрытии террористов, убивших монаршую особу. Выдаёт всех их, а также все суда, которые они перегнали в страну. Кроме того, в качестве извинений передаёт Российской империи половину оставшегося действующего флота.

— Что⁈ Нет! Я на такое не соглашался! Это враньё!

— Боишься проиграть? Отказываешься от своих слов? — усмехнулся я.

— Чушь! Я не говорил такого! Я не согласен и никогда не согласился бы на подобные варварские условия!

— Ты лжец, трус и слабак, — сказал я, ткнув короля пальцем в грудь, отчего он просел и с трудом выдохнул. — Ты укрываешь у себя убийц моей жены и считаешь, что я просто так тебе это прощу? Скажи спасибо, что я не требую твоего отречения от престола и передачи власти наследнику.

— Ваше королевское величество, соглашайтесь. Вам ничего не грозит, — перевели мне слова дуэлянта.

— Согласиться на такое, значит, подтвердить его слова и потерять королевскую гордость, — процедил сквозь зубы Фердинанд.

— Вот уж о чём вам сейчас не стоит волноваться, так это о вашей королевской гордости. Чего нет, того нет, — заметил я, заставив старика на троне напрячься. — Даже ваше слово стоит не так много. Хотя пока чего-то стоит. Посмотрим, надолго ли.

— В случае поражения в поединке русские должны оставить все суда, пришедшие на нашу землю во владение Румынии, — нашёлся Фердинанд. — А также принести официальное извинение за ложные обвинения, за вторжение и нарушение границы.

— Отлично. Меня устраивает, — хмыкнул я, отступив на несколько шагов от короля. — Поединок будет проходить здесь, в этом зале.

— Что⁈ Нет! Для этого есть отдельный полигон за пределами столицы! — возмутился Фердинанд.

— Меня устроит любой вариант, — пожал плечами бретёр. — В доспехах или без?

— Без, — после короткой паузы ответил я.

— В таком случае — до смерти. Вряд ли я смогу сдержаться в такой интересной схватке, — театрально вздохнув, заметил Джорж. — Мне понадобится бумага, по которой ваши родные и близкие не будут обвинять меня в вашей смерти, и ваше государство не откроет на меня охоту.

— Вот уж не думал, что вы такой неженка. А как же интерес и любовь к риску? Ведь вы бы могли сражаться с группами ликвидаторов.

— Я люблю жизнь, полную адреналина, приключений и хорошеньких женщин, — развёл руками граф Шатовидьяр. — А постоянная угроза ликвидации сильно портит удовольствие от жизни. О какой близости, даже телесной, может идти речь, если агенты будут готовы отравить себя, чтобы через контакт убить меня?

— И в самом деле. Хорошо, вы такую бумагу получите. Мне ответная не нужна, всё же как глава государства я всегда нахожусь под давлением и угрозой, — спокойно сказал я, выбираясь из доспеха. — Всем остальным советую покинуть дворец. И заодно эвакуировать ближайшие пару кварталов.

— Уточню на всякий случай. Что насчёт использования огнестрельного оружия? Холодного? — поинтересовался Джорж, неторопливо разминая кисти и плечи.

— Я не давал вам разрешения на проведение поединка в историческом центре! — с выпученными глазами продолжал возмущаться король.

— Не использую. Хватит и конструкторов, — ответил я, и противник довольно кивнул. — Начнём?

— Вы с ума сошли? Нет! Не здесь! — кричал Фердинанд, когда охрана уже буквально тащила его к выходу.

Мои парни забрали доспех и тоже отошли на почтительное расстояние. Но уходить из зала совсем не спешили, что заметил бретёр.

— Не хотите убрать своих людей в безопасное место? — уточнил он. — Я сдерживаться не буду.

— Если они не сумеют отразить даже пару стихийных конструктов, значит, плохо учились, — сказал я, прогоняя прану по меридианам. — Они будут фиксировать всё, что происходит в зале. Пётр, объявляй отсчёт.

— Есть. Десять. Девять… — не мешкая начал Жеглов.

Я закрыл на мгновение глаза, разгоняясь, и течение секунд стало медленным и вязким. И только благодаря этому я увидел едва заметное подрагивание пальцев противника. Это была не конвульсия и не рефлекс, он готовился, создавал и рассеивал конструкты и делал это настолько быстро, что обычный человеческий глаз не мог бы подобное засечь.

— Начали… — прозвучала команда, но мы оба активировали конструкты ещё на единице, чтобы до противника они долетели на старте.

Джорж не стал мелочиться и ударил огненными каплями, целым веером сжатых до предела объёмно-стихийных конструктов, каждый из которых по концентрации и единице приложения силы на площадь был в разы мощнее моей бомбочки.

Ледяной щит принял их, погасил примерно половину, а остальные прошли мимо меня. Вот только это было ловушкой, бретёр рассчитывал повязать меня, заставить замереть на месте, чтобы ударить сжатым до тонкой, почти невидимой огненной спицы, клинком.

Укол был такой скорости и силы, что не разгони я восприятие, уже был бы мёртв. Пришлось одновременно снимать щит и отступать в сторону, из-за чего удлинившееся острие пробило стену тронного зала и, не задерживаясь, метнулось ко мне, разрубая гобелены, колонны и лепнину.

— Хорошо, — усмехнулся Джорж, когда я принял выпад на лезвие огненного меча.

Он надавил, и наши конструкты загудели, вот только его оказался в разы плотнее и начал разрезать лезвие моего меча. Это было странно, неправильно… Я никогда прежде не встречал такой плотности конструктов, не оставляющей противнику и шанса. Даже будь я в доспехе, его броня не выдержала бы подобного давления, лишь сковала бы мои движения. Понимая, что скоро он прорежет мой клинок, я резко уменьшил лезвие, оставив лишь когти ветра, покрытые пламенем, и, зажав рапиру противника, прыгнул в сторону.

Он этого ждал. Не знаю как, вероятно, опыт тысяч поединков на профессиональной сцене позволял ему предугадывать направление движения врага. Так что на меня вновь со всех сторон обрушились огненные капли. При этом некоторые из них скорее напоминали спицы или дротики, а остальные просто служили ограничителем, чтобы я не мог пробиться сквозь них и уйти от удара.

Вот только в эту игру можно было играть вдвоём. Ну и что, что я не могу сделать свои конструкты плотнее. Пока не умею. Но чего у меня в достатке, так это силы. И я рванул вперёд, неминуемо врезаясь в сотни игл, но передо мной шёл ледяной таран, сметающий их и угрожающий придавить дуэлянта.

— Неплохо, но предсказуемо, — он каким-то непостижимым образом сумел разбить летящую на него стену, буквально одним движением разрубив её на десяток кусков, а затем обрушил на меня рапиру, заставляя перейти в защиту.

— Было, — буркнул я, рывком уходя в сторону.

Бомбочка сорвалась с пальцев и полетела прямо в него. И противник не подвёл, отреагировал именно так, как я рассчитывал.

Джорж с насмешкой разрубил летящий в него огненный шар, чем высвободил находящийся внутри пресс. Огненная волна, расходящаяся в стороны, застала его врасплох, и я уже думал, что поединок у меня в кармане, но в последнее мгновение он сумел ударить ещё раз, уничтожая мой конструкт, а остаточная волна тепла лишь опалила его волосы.

Зато тронному залу от нашей схватки за эти секунды досталось сполна. Сначала француз разрубил стену и большую часть декоративных колонн, затем я обрушил ударную волну, спалив к чертям трон вместе с картинами. Наверное, это были какие-то великие произведения старых мастеров, но сейчас это волновало меня меньше всего.

Передо мной стоял наслаждающийся боем противник, окутанный резонансным доспехом, по внешнему контуру которого текли всполохи пламени.

— Всем отступить на корабль, — приказал я. — И проконтролируйте, чтобы ближайшие кварталы эвакуировали. Кажется, у нас намечается настоящее веселье.

— О да, — подтвердил бретёр, чуть поклонившись. — Продолжаем?

— Иду, — кивнул я, создавая меч.