Глава 11

— По итогам первых суток военно-политической игры мы имеем следующее. Власть в повстанческой польской армии захватили радикальные группировки, требующие войны вплоть до возвращения средневековых территорий и признания независимости Речи Посполитой, — зачитывал на совместном собрании Василий. — Умеренная часть общества, согласная на уступки императора Александра, откололась от польской армии, оставив радикалов в меньшинстве. В Литве, провозгласившей независимость, начались массовые беспорядки между африканским корпусом и местным ополчением.

— Мы с этим справимся, — недовольно прокомментировал Пётр.

— Это мы узнаем уже завтра, — возразил Мирослав. — А пока союзники не спешат вмешиваться в наши проблемы. Формально выполняют все договорённости, но уж лучше бы вообще не выполняли.

— Российская армия продолжает уничтожение наземных и воздушных сил повстанцев на подступах к обжитым территориям, не допуская проникновения вооружённых формирований к гражданским.

— Финляндия во главе с временным советом призывает к объединению и ведёт дипломатическую игру, рассчитывая получить большую автономию по примеру Польши и поддержку от Лиги Наций, — продолжил Василий. — В Остзейском крае начались выступления за разделение на Латвию и Эстонию.

— Это они просто ещё не понимают, чем грозит на фоне грядущей войны разобщённость, — заверил Мирослав. — Но пока мы сможем удержать их от развала, и войскам империи придётся постараться.

— Лига Наций отвергает обвинения во вторжении на территорию Российской Империи, придерживаясь принципов независимости африканских государств, решивших вмешаться во внутреннюю политику соседа, — закончил зачитывать итоги первого дня игры Василий.

— Отлично, господа. Уверен, вы постарались приложить максимум усилий, для того чтобы ваши поступки были достоверны. Сейчас же предлагаю всем отдохнуть и обдумать действия завтрашнего дня. Если кто-то желает, они могут воспользоваться доступом в мировую сеть и рассказать своим сторонникам о происходящем. До завтра, господа, —я кивнул Александр, поднимаясь из-за стола и жестом отпуская собравшихся.

— Кажется, все устали и начали потихоньку проникаться твоими идеями, — довольно проворковала Мария, наблюдавшая со стороны за всем происходившим.

Естественно. В отличие от остальных команд, мы не сидели в закрытой комнатушке, а занимались своими делами, лишь иногда вбрасывая какие-то факты и смотря за их реакцией.

И, к слову, повстанческой армии и в самом деле было послано сообщение с предложением автономии в рамках Царства Польского. После чего внутри их политических элит начались брожения. Радикалы требовали идти до конца, в то время как умеренные предлагали согласиться и остаться на занимаемых землях.

А ведь мы даже не начинали против них военные действия.

— Фрагменты получаются сочные, — заявила Ангелина, возглавившая штаб съёмочной группы. — Особенно когда финны обсуждают, как будут бомбить Латвию. Если подать всё под правильным соусом, они уже никого не объединят.

— Они не идиоты и сами это понимают, поэтому прямо сейчас начнут убеждать своих зрителей и слушателей, что просто играют отведённые роли, — возразила Мария. — И нам бы это хорошо не забывать. Просто роли.

— Как дела с цехами? Обследование закончили? Куда делось оборудование, выяснили? — спросил я у вызванного Тихонова.

— Пока нет, ваше величество. Более того, нам не удалось отследить увеличение грузопотока, которое бы неминуемо произошло, если бы это делали дорогами общего пользования, — невозмутимо ответил разведчик. — Однако мы отследили подозрительные перемещения в Эстонии после начала игры.

— Ничего удивительного, что они готовятся к восстанию. Другие тоже задействованы, — поморщился я, понимая, что мы взяли не тех людей на роль руководителей повстанцев. — Нам бы самых ярких звёздочек из поляков для полноты картины… Но, увы, с ними придётся иметь дело в реальности. Если больше доложить нечего, идите работайте.

— Как прикажете, — Тихонов поклонился и быстро вышел из кабинета.

Дверь едва успела закрыться за разведчиком, как на его место чуть ли не сразу сел Багратион-старший.

— Ваше величество, хочу отдать вам должное. Провести подобное мероприятие — гениальный ход. Вы всполошили это болото до самого дна. Все начали суетиться, что-то делать, а когда происходит суета, неминуемо идут и ошибки, которые мы фиксируем, —с нескрываемым удовольствием произнёс Леонид. — Меньше чем за сутки засветились десятки известных террористов и бунтовщиков.

— Мы ещё даже не начали действовать, — покачав головой, проговорил я. — Как бы они не решились начать войну, до того как будут известны результаты игры и их лидеры не вернутся по домам.

— Не волнуйтесь, не начнут, — хмыкнул Багратион. — Так уж вышло, что многие засветившиеся ненавидят друг друга до такой степени, что кушать не могут. А тут все выползли из щелей. Они, конечно, могут и объединиться, я не исключаю такого варианта, но могут и наоборот — перегрызть друг другу глотки. А уж к этому мы приложим максимальные усилия.

— А как же «меньше знаешь — больше сможешь отрицать»? — удивлённо посмотрел я на Леонида.

— Так это террористы, убийцы и ренегаты. Никто и слова не скажет, что они начали друг друга резать, — широко улыбнулся глава внешней разведки.

— Хорошо, действуйте как обычно. В ваши способности я верю. — кивнул я, и тот с поклоном удалился.

Вот тоже… Князь Грузинский, чей сын стал королём-консортом Болгарским, верно служил прошлому императору, за моей спиной. И как мне теперь к нему относиться? Насколько я могу доверять этому розовощёкому, толстому и довольному жизнью человеку? Только брать и продвигать собственных протеже.

Но мы опять скатимся к вопросу: брали как верных, а спрашивают как с умных. И это проблема любой власти. Так ещё и я, прямо скажем, не гений в управлении. Приходится ориентироваться на моральные принципы и общие представления о справедливости и том, что должно быть «хорошо». Для своих людей, естественно.

А ещё было очень интересно проанализировать, как видят это самое «хорошо» те, кто играл против нашего штаба. Как Пётр, которому доверили одну из самых сильных оставшихся стран, не задумываясь, решил использовать патриотические настроения и недовольство Российской Империей для поднятия восстания. Как осторожно, но в то же время скрупулёзно и основательно готовился к бунту Суворов. Как нерешительно действовали играющие за российскую сторону.

— Ну ничего, мы им подкинем интересных событий, чтобы скучно не было, — хмыкнул я, переводя взгляд на оставленные заметки.

Всего один день, а сколько интересных подробностей всплыло. И не только об участниках, ведь игрой живейшим образом интересовались и наши враги или, как их ещё принято называть, геополитические партнёры.

Даже забавно, сколькими агентами под прикрытием они решились пожертвовать, чтобы узнать то, что и так станет достоянием общественности через пару дней. Естественно, показывая исключительно то, что нужно нам, но и полную версию мы тоже выложим, пусть попробуют проанализировать шесть суток вместо одних, а мы за это время смешаем карты и создадим новые условия.

День второй. Условный второй месяц военно-политической игры, Прибалтийские львы. Штаб Петроградского военного округа, возглавляемый Кришьянис Райнисом и Карлом Робертом Хуртом.

— Доброе утро, господа, — хрипло проговорил совершенно не выспавшийся Кришьянис.

Его коллеги по партии выглядели ничуть не лучше. Кроме отвратительно бодрого и весёлого русского, который ради антуража пришёл с чемоданом, в пляжных лёгких штанах и поло.

— Вижу, вы не воспринимаете игру всерьёз.

— Отнюдь. Я, наоборот, полностью вжился в роль. Чего и вам желаю, — проведя кончиками пальцев по полям шляпы, ответил Таран. — Вспомните, что вы военный и глава штаба заодно. И в случае измены вас просто прикончат на месте. Так что исполняйте предписания так, как можете.

— А вы пока будете находиться в отпуске? — с сарказмом спросил Карл.

— Естественно, господа. Пока меня не вызовут и не дадут задачу, — Бурят хмыкнул, раскрыл привезённый чемодан и достал складной пляжный стул. С явным удовольствием он устроился поудобнее, закинув ногу на ногу.

Надо сказать, когда ему посоветовали так себя вести, он даже растерялся, а теперь начал получать истинное удовольствие. А как смеялась Оля, когда готовила ему этот отпускной гардероб! Пожалуй, ради таких моментов и стоит жить.

— Ладно, вскрываем пакеты, — нервно дёрнув щекой, проговорил Карл. Шуршание бумаги на несколько секунд заполнило помещение. — Финны просят о широкой автономии, взамен пообещав навсегда остаться нейтральной стороной.

— Вот же предатели, — сжав кулаки, прошипел Райнис. — Решили продать остальных ради подачки?

— Это лишь игра, — напомнил Карл.

Вот только письмо перед ним было составлено абсолютно официальное. Даже подписи были на месте. И не его соперников по игре, не посла Мышкина, а инициативной группы, во главе с ярым оппозиционером и партизаном… нехорошее письмо, заставляющее думать, что оно настоящее.

— Ладно, что дальше? — выхватив пакет с документами, спросил Райнис и прочёл сам. — Разведка докладывает, что в Литве продолжаются беспорядки. Африканский корпус столкнулся с бежавшими польскими бойцами… Что за бред, не может такого быть. Никто бы не допустил такого в реальности.

— Да-да. Вот африканским беженцам, получившим оружие, есть разница, против кого воевать, — хмыкнул Таран. — Вы ещё скажите, что они добровольно пойдут в польскую пустошь, чтобы там сражаться против организованной армии.

— О, наши военные действия тоже оказались не слишком успешными. В бою был потерян… один корвет. Противник судов не потерял! — довольно прочёл Райнис. — Но отошёл к границе Латвии, где столкнулся с африканскими… да что же это такое, они вообще не понимают, что творят?

— А может, наоборот, понимают слишком хорошо, — мрачно заметил Карл, перейдя к карте. — Польская повстанческая армия объявила о создании нового независимого государства, включающего части Малороссии, Венгрии, Румынии, Молдовы… похоже, по сценарию они собирают свои исторические земли, не собираясь сталкиваться в полноценных сражениях с силами России.

— Но у нас же договорённости. Им предоставили оружие, чтобы они стали ударным кулаком против империи зла! — не выдержав, крикнул Крищьянис, на что остальные промолчали, лишь некоторые позволили себе эмоции, покачав головами.

Штаб Центрального военного округа, возглавляемый Леонардом Цикулесом и Николя Гайденом.

— В соответствии с вашими приказами — не усердствовать и действовать предельно осторожно — эскадры с первой по третью совершили манёвр уклонения и нанесли несколько чувствительных… — адъютант, приставленный к Леонарду и Николя, пояснял, что написано в полученных утром документах, и это совершенно не улучшало их настроения. По сценарию они должны изобразить патриотов, то есть не могут отдать войскам приказ сдаться или бездействовать.

Было решено выбрать стратегию минимального вмешательства, чтобы формально соответствовать задаче. И вот результат. На карте и в цифрах. Погибло пять тысяч российских солдат. Тридцать две тысячи ополченцев и пятнадцать тысяч мирных протестующих. И всего за неделю.

Надежда на то, что русские не станут применять оружие массового поражения против гражданских, не оправдалась. Они начали бить сразу по всем фронтам из орудий с максимальным радиусом поражения. А потери среди людей списывали на то, что враги прикрываются ими, словно живым щитом. То есть именно они по правилам войны, совершают военное преступление, а не русские, убивающие гражданских десятками тысяч. Но самое чудовищное — эффективность бомб не подлежала сомнению. Об этом говорили видео и отчёты с мест.

— Мы должны остановить эту бойню, — мрачно проговорил Леонард, когда адъютант разместил на доске очередную обновлённую цифру погибших.

— Вы абсолютно правы. И для этого требуется совершить решительный удар и обезглавить бунтовщиков, — тут же откликнулся адъютант. — Как только восстание будет подавлено, выжившие смогут вернуться к нормальной жизни, как было до его начала.

— Это бред, — Николя поднял на него тяжёлый взгляд. — Хотите сказать, что единственный способ всё это закончить — победить?

— Или проиграть, — пожал плечами адъютант. — Но это вряд ли возможно, учитывая вводные.

Штаб Литовской губернии, возглавляемый премьер-министром Морозовым.

— Лига Наций сожалеет о случившемся и предлагает пополнить боеприпасы, чтобы мы могли сражаться во всю силу, — хмыкнул Пётр, отложив письмо так, чтобы оно словно невзначай попало второй половине делегации Литвы. — А ещё хотят прислать около двухсот тысяч беженцев из Африки, чтобы они помогли нам со строительством защитных сооружений.

— Это не худший вариант, — осторожно проговорил один из литовцев.

— Конечно. Конечно! — чуть не смеясь сказал Пётр. — То есть вас не смущает, что вместо ста тысяч, творящих беспредел чёрных у нас под боком, будет триста тысяч? Вперёд идти они отказываются, назад возвращаться тоже. Заняли самые плодородные земли и, кажется, начали там отстраиваться, вырубая лес под свои нужды.

— Это недопустимо! Они должны были помочь нам с отражением агрессии, а не захватывать наши земли! — горячо возмутился сидевший до этого тихо секретарь Йонаса Кудирка. — Мы должны немедля выставить их!

— У нас не хватит сил, чтобы противостоять африканцам, полякам и русским одновременно, — недовольно проговорил Пётр. — Нужно выбрать кого-то одного.

— Русские, по крайней мере, не претендуют на наши земли. Они где-то далеко, а здесь… союзнички, — морщась проговорил литовец. — Нужно идти на компромисс, просить автономию и поддержку.

Штаб Остзейского края, возглавляемого адмиралом Суворовым.

— Разведка докладывает, что несмотря на бездействие большей части армии России, в стране начало собираться народное ополчение. Это те же люди, что участвовали в войне за Рубеж. Православные бойцы, умеющие обращаться с оружием. Несколько десятков дворянских фамилий и церковь.

— И сколько в сумме? — поинтересовался Мирослав, потерев переносицу. Он уже не стремился лично зачитывать каждый документ и всё больше отходил от роли командующего. Об этом попросил император — дать бразды правления латышам и эстонцам, чтобы они сами прочувствовали нарастающие проблемы.

— Двадцать тысяч, плюс-минус. — Адъютант недовольно поморщился, перелистывая бумаги. — Полноценный военный корпус с дальнобойным вооружением.

— Вы не улавливаете главного, господа. Эти люди не подконтрольны императору, и действовать они будут на свой страх и риск. А значит, он за них не в ответе. И если начнётся резня, остановить он её не сможет.

— Это же его подданные! — возмутился помощник Хурта.

— Ну так и вы тоже его подданные, — мило улыбаясь, проговорил Суворов, и все в кабинете притихли. — Решайте сами, что дальше делать. Но я бы просил о защите.

— Точно! Мы должны просить Лигу Наций о помощи! Они обещали предоставить флот! Так что нужно немедля послать за ними! — воодушевлённо начали наперебой говорить оппозиционеры, а Мирослав лишь ухмылялся, наблюдая, как они строчат письма.

Если бы всё могло решиться так легко, давно бы решилось. Однако великие державы не спешили вцепиться друг другу в глотки, понимая, что это может быть чревато глобальными последствиями. Но пока ярым сторонникам независимости об этом знать рано. Письма из Лиги они получат лишь спустя пару часов.

День второй, пятый час. Штаб Финского княжества, возглавляемый Мышкиным.

— Отличные новости, господа! Российская сторона согласилась подписать соглашение о создании дорожной карты по автономии Финляндии! — довольно потирая руки, произнёс посол. Вот только реакция у собравшихся была совсем не такой, как он ожидал. — В чём дело, господа? Мы же добились того, чего хотели! Осталось лишь немного дожать, и мы получим…

— Автономию в составе Российской империи? Мы её и так имели, князь, — устало проговорил один из финнов. — Да только пока мы торговались, в Латвии началась настоящая война между африканским корпусом, польскими повстанцами и теми из латышей, кто хотят сохранить свою страну для себя.

— Именно! Мы должны добиваться полной свободы! — горячо заявил молодой помощник Леонарда Циллекуса. — Соберём ополчение и…

— Сейчас? Когда стало понятно, что русский флот стоит напротив флота Лиги Наций и оба бездействуют? — спросил бывший генерал-губернатор Бобриков. — Не несите ерунды. Или хотите повторения ситуации с повстанческой армией?

— Русские — звери… — сквозь зубы процедил финн.

— Вообще-то, именно ваш наставник отдал приказ о решительной бомбардировке путей снабжения, чтобы лишить повстанцев боеприпасов и остановить войну. А то, что там были десятки тысяч обычных людей, его, вероятно, не смутило.

— Вы что, на стороне русни? — взвился помощник Леонарда, но под тяжёлыми взглядами посла и генерал-губернатора замолчал, сложив руки на груди.

— По крайней мере, у нас самая лучшая ситуация из всех, — решил приободрить собравшихся Мышкин. — Мы не потеряли ни одного мирного жителя, получили автономию и теперь нужно лишь дожать ситуацию…

— А потом придёт русский флот после того, как покончит с остальными, и дожмёт нас, — глухо проговорил Бобриков. — Мы должны были либо начать войну сразу, вместе со всеми, либо не начинать вовсе.

День второй, седьмой час. Штаб Остзейского края, возглавляемого адмиралом Суворовым.

— Финляндия согласилась остаться в составе Российской Империи. Польская повстанческая армия разделилась на три, большая часть согласилась остаться на территории прошлого года, получив финансирование и значительную автономию для восстановления страны. Литва погрязла в войне группировок.

— Это какое-то безумие, — проговорил Мирослав, наблюдая за происходящим хаосом. Пока он руководил процессом, у них были хоть какие-то шансы удержать столицу, а теперь к ней двигался добровольческий корпус и святое воинство Александра Невского. — Думаю, нам пора сдаваться, господа. Иначе ситуация может стать совсем трагичной.

— Ни в коем случае! Мы будем сражаться до последнего! Мы укрепим оборону городов и… — дальше Суворов уже не слушал, отмахнувшись. Ситуация была очевидна для всех, кроме тех, кто пытался закрывать на неё глаза.

Российские войска, даже возглавляемые предателями, действовали строго по уставам. Без геройства и трусости, чего на поле боя не бывает, но иначе в рамках игры бы возникла бы слишком большая неопределённость.

Вот только несколько вещей, о которых он думал с самого начала, так и не случились. Во-первых, в бой не вошло ни одно из восточных и южных подразделений. Все боевые действия шли силами лишь двух армий из семи. Во-вторых, бездействовали ордена. Похоже, император решил приберечь их силу на реальную войну, а не размениваться по пустякам. Ну и в-третьих, сам Александр так и не появился.

Ни одного одарённого выше третьего ранга не участвовало в войне, чего быть не может по определению. Тот же Морозов полностью сохранил свои стихийные силы, а значит, мог использовать Метель смерти, пробивающую с одинаковой лёгкостью плоть и броню. А уж что вытворял император, когда было нужно, знали все.

И ничего. Вероятно, потому, что пришлось бы вводить аналогичных одарённых Лиги Наций, а их силы оставались неизвестны и неподконтрольны.

День второй, восьмой час. Зал императорского дворца.

— Итак, господа, поздравляю всех с окончанием военной игры! — громко объявил я, чтобы даже до самых уставших и сникших дошёл смысл. — Позвольте мне подвести итоги. За тридцать игровых дней Российская Империя потеряла более четырёхсот пятидесяти тысяч погибшими. В том числе: семь с половиной тысяч военнослужащих, двенадцать тысяч полицейских и лоялистов, больше двадцати тысяч добровольцев и дружинников.

— Остальные потери — гражданские. В том числе бывшие жители Польши — более ста тридцати тысяч. Литовцы — семьдесят восемь тысяч. Латыши… — я сухо зачитывал список потерь, и если вначале собравшиеся даже воодушевились, то уже ближе к середине документа начали зло зыркать по сторонам. — Напоминаю, что во время игры на стороне армии Российской Империи участвовали лишь штабы Петрограда и Центрального военного округа. Поприветствуйте возглавлявших их добровольцев!

— Группа «Центр» — Леонард Цикулес и Николя Гайден! Именно они применили стратегию ковровых бомбардировок и флотских вылазок, кратно сокративших потери армии. Прошу ваших аплодисментов! — громко проговорил я, и зал зарукоплескал, а названные герои не знали, куда себя деть.

— Группа «Петроград» — Кришьянис Райнис и Карл Роберт Хурт. Благодаря их решительным действиям и руководству польская повстанческая армия была вынуждена отказаться от планов захвата Минска и вернулась в лояльные страны, — объявил я, заставив новых героев краснеть.

— По другим итогам игры: Польская повстанческая армия была распущена, умеренное большинство согласилось остаться в границах до катастрофы. Что мы всячески приветствуем. Со стороны России им будет предоставлена широкая автономия и налоговые послабления на ближайшие пятьдесят лет, а также субсидии для сельского хозяйства.

— Финское княжество, не потеряв ни одного человека и снабжая оружием все стороны конфликта, сумело заработать два годовых бюджета, получить наиболее выгодные условия автономии и стать торговым партнёром в нескольких областях благодаря грамотному руководству князя Мышкина! Поприветствуйте его!

— И это, пожалуй, самый впечатляющий и грамотный результат. Добиться такого лишь одной дипломатией — это нужно уметь. Снимаю шляпу и надеюсь, что, продолжая действовать как генеральный консул, вы добьётесь ещё большего в пользу России.

— Переговоры — это единственный возможный путь для процветания! — уверенно сказал Мышкин, раскланиваясь под аплодисменты. — Только переговорами, и никак иначе, можно добиться лучшего мира!

— Полностью с вами согласен. Жаль, что во многих случаях перед переговорами должны пройти долгие годы войны, — улыбнулся я. — На этом, господа, я с вами прощаюсь. Спасибо за работу. Видео последних двух суток будет полностью вам предоставлено на следующей неделе, вы сможете сделать с ним всё, что пожелаете. А теперь прошу всех насладиться вместе со мной парадом.

— Над Манежной площадью на сверхмалой высоте открывает парад линейный корабль имени первого императора всероссийского Петра Великого! — объявили громкоговорители, и в тот же миг из-за зданий, рыча десятками маршевых двигателей, выплыл стальной гигант. — Флагман Российского флота вооружён инновационной пушкой Перун, способной бить на пятьдесят километров. Двадцатью артиллерийскими орудиями…

Лига Наций, Франция, Лувр, резиденция императора Людовика.

— В чём дело, моя дражайшая супруга? — с ленцой спросил Людовик Объединитель, когда Виктория буквально влетела в их спальню.

— Бездари, идиоты, тупорылые дебилы! — пиная диван викторианской эпохи, ругалась императрица.

Никогда она не могла бы позволить себе подобного на людях, да и в супружеской спальне вела себя крайне сдержано. Даже слишком, на его вкус. И тут такое. Обернувшись и заметив удивлённый взгляд Людовика, она мгновенно взяла себя в руки, нацепив на лицо привычную вежливую маску.

— А ты не в курсе произошедшего? Проходивших в Петрограде военных игр?

— Меня они совершенно не трогают. Варвары играли сами с собой, какая разница, что они делали? Даже если победили с разгромным счётом, это ровно ничего не значит, — пожал плечами Людовик. — В реальности всё будет по-нашему.

— О, так ты и в самом деле не в курсе, — ехидно усмехнулась королева Англии. — Ну хорошо. Допустим, даже неважно, кто и что делал, хотя нам придётся серьёзно менять планы, ведь нашлась утечка секретных документов, и не одна. Но вот чем всё закончилось — это очень важно. Я бы даже сказала — критично.

— И что же такого произошло? — по-прежнему изображая безразличие, спросил Людовик.

— Парад, муж мой. Парад, в котором участвовало десять крейсеров и один линкор, — припечатала императрица.

— Этого не может быть, — отмахнулся Людовик, но, видя, что супруга не шутит, нахмурился. — Возможно, это мистификация? Показали на экране нарисованные картинки?

— А над городом, сметая мусор и шляпы, тоже картинка пролетела? Это не шутка, Людовик, и не ошибка. Их засняли в пяти разных ракурсах. Флот реальный. И он почти равен нашей северной группировке.

— Но у нас три линкора, а у них всего один, — поджав губы, заметил император.

— Что ровно на один больше, чем мы можем себе позволить. Или тебе напомнить, что творило это чудовище вообще без линкоров? В крохотном флаере против крейсера! И он выходил победителем!

На несколько секунд в спальне повисла тишина.

— Вот же уроды, — наконец, дошла ситуация до Людовика. — Нас предали?

— Пока рано об этом говорить. Но то, что они ошиблись, смертельно ошиблись, уже очевидно, — глубоко вдохнув и окончательно вернув себе самообладание, сказала императрица. — Мы должны пересмотреть планы. Возможно, ударить прямо сейчас, пока русские окончательно не восстановили весь свой флот.