Появление в McLaren нового гонщика Лауду обеспокоило:

Я не был в восторге от прихода Проста. Хотел, чтобы Уотсон остался: мы с ним отлично ладили. Как только Прост появился в F1, я сразу понял, что он быстрый. Не помню точно, когда это было, да и не важно. Я понимал одно: появление в команде этого лягушатника чревато проблемами! Уотсон тогда собрался разорвать контракт с Роном. Я пытался уговорить Джона что-нибудь придумать: ведь кто знает, как все повернется. Но случилось так, что Прост проиграл чемпионат Пике и внезапно оказался не у дел, Уотсон ушел из команды и у меня появился партнер, который мог быть чертовски быстрым.

Получается, я проделал всю черную работу, помогая Рону создать команду и доводя до ума TAG Turbo — не забывайте, я буквально вынудил Денниса и Барнарда выставить машину с турбо на четыре последние гонки 1983 года, хотя они не собирались вводить ее до начала 1984-го. Короче, мы довели машину до ума, и теперь этот шустрый французик приходит на все готовенькое! Я был чертовски зол, но для гонщика это нормально. Разумеется, я стал работать с Простом. Иначе и быть не могло. Он производил впечатление разумного парня.

Если Ники про своего нового партнера ничего не знал, то Ален Прост, напротив, знал о двукратном чемпионе мира почти все. Прост рассказывал:

В юности в F1 у меня было два кумира — Джеки Стюарт и Ники Лауда. Сложно объяснить, почему именно они. В то время всю информацию черпали из телерепортажей и газет. Джеки и Ники отличались от остальных, они были умнее.

Отлично помню, как ждал выступления Лауды на Гран-при Италии после аварии на «Нюрбургринге» [в 1976 году]. Мне так хотелось увидеть его вживую. И когда Лауда вернулся, показав, что не сломлен, он стал для меня чуть ли не богом.

Не помню точно, когда мы встретились в первый раз, но это определенно было после его возвращения в 1982 году, а я тогда выступал за Renault. Если честно, я сильно сомневался, что у него получится вернуться. Сложно было знать наверняка. Со мной никогда ничего подобного не случалось, поэтому я не представлял, насколько это трудно. Но мне казалось, что два года без гонок — это перебор. Однако Ники вернулся — так быстро! — и снова стал побеждать — фантастика, в стиле Лауды.

В стиле Лауды было также устанавливать правила еще до начала сезона. Австриец не собирался показывать обеспокоенность (а значит, слабость) перед командой, а вместо этого вышел напрямую на Джона Хогана. Вот что он рассказывал:

Как только Ники узнал, что Прост приходит в команду, он позвонил мне в Лозанну. Сказал, что хочет пообедать. Это было воскресным утром. Я ответил, что не против, но пусть приезжает сюда. Ники прилетел в аэропорт Женевы, а я даже не стал за ним заезжать. Объяснил, как добраться до ресторана, и все. Ресторанчик был семейный, я обедал там с женой и, если не ошибаюсь, со старшей дочерью.

«Какого черта тебя сюда занесло?» — спросил я Ники. А он в свойственной ему манере ответил: «Послушай, этот наш новичок Прост — я ему не доверяю». На вопрос почему сказал: «Поверь, он чертовски быстрый. Ты что, хочешь меня подставить?» Я сказал, что не хочу, и он спросил про Рона. Тогда я ответил, что он уже должен был понять, как работают Рон и Джон [Барнард]. Обе машины будут совершенно одинаковыми, ведь Джон исповедовал философию, что делать одну уникальную деталь нельзя, надо делать комплект. Ники с минуту подумал, кивнул, вернулся в Женеву и улетел домой. Рону пришлось немного помудрить по поводу его гонорара, но в итоге все было по-честному.

Хотя в договоре не было прописано, кто первый пилот, а кто второй, да и сам Ники уверял: «Это не моя команда, я просто пилот», — де факто номером один был именно он — Проста это нисколько не смущало. Но в контракте у Ники был пункт, согласно которому он имел приоритет на тестах и пользовался им на всю катушку. Так что пока Ники наматывал круги на MP4/1E, Алену приходилось простаивать на трассе «Поль Рикар».

Однако незадолго до открытия сезона на французской трассе возможность посидеть за рулем новехонькой MP4/2 была у обоих пилотов. Проехав несколько кругов, и Лауда, и Прост поняли, что это элегантное детище Барнарда — потенциальный победитель. Так и оказалось. Опасения Лауды тоже сбывались: Прост выиграл первую гонку в Бразилии.

Дело было не в том, что Ники не выложился на полную. В квалификации он стал шестым, на две позиции позади Проста, но быстро наверстал упущенное и, воспользовавшись неудачным стартом партнера, вышел на третье место. На 10-м круге он в нехарактерной для себя агрессивной манере нырнул на внутреннюю траекторию, ударив правым задним колесом левое переднее колесо Renault Дерека Уорика.

Много лет спустя Уорик, перебирая в памяти годы своей карьеры, с легкой грустью вспоминал тот эпизод: так близко к победе на Гран-при он не был больше ни разу в жизни. А произошло следующее. Когда Ferrari Микеле Альборето сошла с трассы из-за проблем с тормозами, Ники стал лидером. Но ненадолго: пришлось сойти из-за отказа электрики. Лидерство захватил Уорик, но у него сломалась подвеска — вероятно, в результате столкновения с McLaren Лауды. Ники вспоминал:

Сначала я сказал себе: «Нет проблем, я могу побороться с кем угодно». Такой у меня был простой подход. В Бразилии в квалификации Прост сразу же опередил меня. На полсекунды. Я подумал: «Ладно, сама гонка еще впереди». Я захватил лидерство и держал все под контролем, пока не отказала машина. Вернулся в отель, посмотрел результаты последних кругов и понял, что Прост победил на «моей» машине, которую я доводил всю зиму. Это-то меня больше всего и расстроило. Я сказал себе: «На следующей гонке он не сможет выиграть у меня квалификацию. Я сделаю все возможное, буду больше рисковать».

Однако ничего не вышло: в Южной Африке Прост опередил Лауду с еще большим отрывом. Но в этот раз в основной гонке проблема с машиной возникла у француза, и Ники открыл свой победный счет в 1984 году. Если успех в Бразилии еще можно было списать на удачу, то на этот раз она была ни при чем: Просту пришлось стартовать с пит-лейна, за минуту пересев в запасную машину (подготовленную для Лауды), после чего он обошел всех участников и финишировал вторым, держа партнера по команде в постоянном напряжении.

В квалификации Гран-при Бельгии оба гонщика выступили неудачно и сошли с трассы. Радость соперников McLaren длилась недолго: Прост одержал победу в Имоле (Лауда сошел из-за проблем с двигателем в тот момент, когда шел четвертым) и возглавил чемпионат, опережая Лауду, который был пятым, на 15 очков. Этот отрыв сохранялся на протяжении последующих 12 гонок, хотя на Гран-при Франции Ален не сомневался, что сумеет его увеличить. Однако в Дижоне, когда он удерживал второе место, у него разболталось переднее колесо[82] и в результате двух длительных заездов на пит-лейн Прост остался без очков, а Лауда продвинулся вперед в таблице и после двух побед сократил отрыв до шести очков.

С этого момента стало ясно, что за чемпионство в сезоне 1984 года будут бороться эти два пилота. Однако Лауду это не вдохновляло, особенно во время гонки в Монако. Прост взял поул, а Лауда был на восьмом ряду стартовой решетки. Сравнив результаты кругов, Ники обнаружил, что Прост быстрее его на секунду с лишним. Повернулся к Барнарду и прямо спросил: «Как он это делает?» Что уж скрывать — впервые в карьере у Лауды появился партнер по команде, который был бесспорно быстрее, чем он.

На следующий день удрученный этими мыслями Лауда, идя вторым, вылетел с влажной трассы. Заклинило задние тормоза, но Лауда винил во всем себя. «Проблем с McLaren нет. Виноват во всем только я!» — отрезал он, когда его спросили, почему его McLaren стоит у заграждения на площади Казино.

Гонку остановили преждевременно, и это оказалось решающим фактором. Если бы Жаки Икс, представитель FIA, отвечающий за безопасность, поднял красный флаг на пару секунд позже, Проста бы обогнал Айртон Сенна на Toleman-Hart, а потом Штефан Беллоф на Tyrrell-Cosworth. В данном случае победителем объявили Алена, но, поскольку три четверти пути не было пройдено, ему присудили только половину очков (4,5 очка победителю вместо 9). Это могло стать определяющим в борьбе за чемпионство. Ники вспоминал:

Из-за Проста я начал ненавидеть турбомашину. С этими двигателями на один круг в квалификации тяги [мощности] было больше. Итак, у нас 1200 лошадиных сил и цепкие квалификационные шины-«стики». А в гонке мощность 600[83]. Меня это бесило: увеличить мощность, потом заменить настройки двигателя и вернуть прежнюю. Полнейший идиотизм. Эта огромная разница в мощности мне не нравилась, но надо было что-то делать с Аленом.

После четырех гонок стало очевидно, что с этой турбофигней Прост действительно самый быстрый гонщик в F1. Пришлось признать, что он быстрее меня. Да, не повезло, что Уотсон ушел из команды. Но что толку обсуждать приход Проста в McLaren? Уже все равно ничего нельзя было изменить. С одной стороны, это отлично: Прост — сильный гонщик и заставлял меня показывать максимум. С другой стороны, до последнего этапа невозможно было предугадать, как все сложится, кто станет чемпионом.

Никаких командных приказов нам не давали. Мы могли делать все, что захотим. Нам нравилось бороться друг с другом, как будто мы представляем разные команды. Мы оба были не глупы, так что выдавливать друг друга с трассы не собирались. В целом общались мы неплохо. Я говорил Алену все, что знаю про поведение своей машины, и он делился со мной тем же. Нам нравилось, что машины настроены одинаково: нейтрально, с легким уклоном в недостаточную поворачиваемость. Это оказалось удобно, ведь для тестов у нас была всего одна машина на двоих. Я знал, что мне подойдут настройки его машины, и наоборот. С Джоном, например, мы не сходились во вкусах: ему нравилась избыточная поворачиваемость, а мне — недостаточная.

Раз Прост был чертовски быстр, я поменял свою стратегию. Сказал себе: «Ники. Ты по-прежнему хочешь выиграть чемпионат на своей машине, не забывай». Я постарался не огорчаться из-за его скорости в квалификации, а наверстывать в гонке, работая над машиной, шинами и всем прочим. Я принял правильное решение в тот момент: победил в Дижоне, на «Брэндс-Хэтче» и в Австрии, где Прост попал в аварию: слава богу, он тоже совершал ошибки.

Такую аварию несложно объяснить. На трассе «Остеррайхринг» Прост стартовал с внешней стороны первого ряда и сразу же отправился в погоню за обладателем поула Нельсоном Пике на Brabham-BMW. Эти двое были вне досягаемости, а у Пике после нескольких кругов появилась возможность расслабиться, когда у Проста забарахлила четвертая передача. Алену приходилось придерживать рычаг переключения передач, что весьма сложно сделать на трассе, известной сверхскоростными поворотами.

На 29-м круге, как раз после половины дистанции, случился инцидент, который в итоге повлиял на исход чемпионата. У Элио Де Анджелиса, который удерживал четвертое место позади Лауды, внезапно отказал двигатель, в результате чего Lotus-Renault разбрызгал масло в «Риндт-Курве», последнем очень быстром повороте на спуске. Маршалы не успели среагировать, а на треке уже появился Пике, в тени заднего крыла которого мчал Прост. Даже положив обе руки на руль, Пике с трудом совладал с машиной. У Проста, обзор которому загораживал Brabham бразильца, удержать руль одной рукой шансов не было.

В результате Лауда переместился на второе место и сократил отрыв от Пике: у бразильца возникли проблемы с задними шинами. Когда оставалось 11 кругов, Лауда захватил лидерство и, как казалось, мчал к легкой победе. Однако судьба распорядилась иначе.

Через пару кругов раздался громкий хлопок: у Лауды на выходе из поворота «Бош-Курве» в верхней части трассы при резком разгоне отказала четвертая передача. Ники помахал рукой, предупреждая других гонщиков о потере мощности, и по инерции катил под гору до остановки машины: считал, что гонка для него закончена. Как вдруг сообразил, что ему придется долго идти пешком до паддока, и решил ползти до пит-лейна на третьей передаче. Попробовал снова перейти на четвертую — безрезультатно, — а вот пятая включилась. Может, все и не так плохо, как он себе представлял?

Проезжая боксы, Лауда увидел на своем сигнальном табло, что Пике отстает на 17 секунд. Ники, обходясь без четвертой передачи, посчитал, что теряет на каждом кругу четыре-пять секунд. К его удивлению и огромному облегчению, отрыв от Пике оставался все таким же. Бразилец берег шины и решил, что Лауда прибег к своей обычной тактике: на последних кругах сбавить ход и не рисковать. Только направляясь к подиуму, когда Ники рассказал Нельсону о своих проблемах, тот понял, как легко мог бы одержать победу. Когда механики McLaren разобрали коробку передач, оказалось, что в боковой стенке коробки застрял зубец муфты прямой передачи. Если бы он вылетел наружу, Лауда потерял бы все масло из коробки передач и свою нежданную победу.

В общем зачете после той гонки Лауда захватил лидерство, опережая Проста на 5,5 очка. Разрыв между ними сократился до трех, когда в Голландии Прост финишировал первым, а Лауда вторым, но снова увеличился, когда у Проста отказал двигатель, а Лауда одержал еще одну победу в Монце. Предсказать, кто из них наберет больше очков в предпоследней гонке на Гран-при Европы на новой трассе «Нюрбургринг» (относительно несложной по сравнению с жестокой «Нюрбургринг Нордшляйфе», на которой восемь лет назад Лауда чуть не лишился жизни), было сложно.

Если Лауда выиграет гонку, то станет чемпионом независимо от того, каким финиширует Прост. Однако нервы были на пределе. Утром в день гонки во время разминки Прост заехал колесом на мокрый после ночного дождя бордюр и потерял управление. Ничего страшного не случилось бы, если бы крутящийся McLaren не ударил припаркованную перед защитным барьером машину безопасности. Ирония момента отошла на задний план, поскольку состояние McLaren, у которого оказалась повреждена левая задняя подвеска, было значительно хуже, чем у поцарапанного Volkswagen Passat. Расстроенный Прост огорчился еще больше, когда мимо промчался Лауда, установив самое быстрое время в этой 30-минутной сессии.

Поскольку запасная машина была у Ники (на каждой гонке пилоты пользовались резервной машиной по очереди), механики Алена принялись менять поврежденные детали, а также двигатель, который, как выяснилось, пропускал воду. Не на такое начало рассчитывал Прост в столь значимый для своей карьеры день. В самой гонке он лидировал от старта до финиша — и теперь уже ошибку совершил Лауда: задел кругового, его крутануло, и австриец показал лишь четвертый результат. Все должно было решиться в финальной гонке в Португалии.

Прост уже оказывался в подобной ситуации в команде Renault, поэтому смог по достоинству оценить совсем другую атмосферу в команде McLaren и дружеское отношение партнера, который некогда был его кумиром. Прост рассказывал:

Мне на самом деле было очень приятно вернуться в McLaren, и я особенно рад был тому, что оказался в команде с Ники. Меня полностью устраивала роль второго пилота, не видел никакой проблемы. У Ники было преимущество в доводке машины и прочих вещах, и мне пришлось привыкнуть к этому, но ничего страшного. Я не раздумывая принял предложение Рона Денниса перейти в McLaren, во многом потому, что был шанс поработать с Ники. Мне всегда этого хотелось.

Еще несколько лет назад я представлял себе, как это будет. Знал, что Ники очень умный. Я многому у него научился и не ожидал никаких проблем в 1984 году — так оно и оказалось, будто бы я попал в команду своей мечты. Это была семья, настоящая гоночная команда. Порой, вспоминая время, когда я гонял на картах и старался копировать Ники Лауду, мне не верилось, что все это происходит со мной. Что Ники стал моим партнером по команде, а теперь и другом.

Под словом «друг» я имею в виду человека, с которым могу многим поделиться. Мы с Ники говорили обо всем на свете: о жизни, женщинах, детях, о самых разных вещах. Мы действительно отлично ладили. Все удивлялись, как это нам удается: ведь его называли Компьютером, а меня Профессором — серьезные прозвища. И тем не менее именно с этим партнером по команде у меня сложились самые теплые отношения.

Разумеется, на трассе Ники был другим, как и следовало ожидать. Но, думаю, в квалификации он смог опередить меня только один раз, а вот на гонке использовал свой мозг по полной. Я знал, что так произойдет и на последней гонке в Португалии. Я буду быстрее, но…