Филадельфия, 2007 год

Инстинкт подсказал: не здесь и не сейчас. Это был первый раз, когда я оказался в Америке и первый раз (он же единственный), когда я убежал вместо того, чтобы драться. Но, учитывая реальную возможность того, что мой противник достанет пистолет или нож, я до сих пор считаю, что поступил правильно.

Я приехал в Филадельфию в составе сборной Ирландии по любительскому боксу, в которую входили такие многообещающие проспекты, как будущий чемпион в легчайшем весе Райан Бернетт и полутяж мирового уровня Стивен Уорд. В то время я оставил мечту выступать на Олимпийских играх 2008 года за Великобританию и обратился к своим ирландским корням.

Как только мы прибыли в город и у нас появилось свободное время, мы с двоюродным братом Филом, который впоследствии тоже стал профессиональным боксером, решили пойти погулять. Мы сами не знали, куда направляемся, просто бродили. Однако, завернув за угол, мы наткнулись на какого-то парня, который рассказал нам, куда, по его мнению, мы должны пойти. Сначала я подумал: «Ну уж нет», — но, осознав, что можем лишиться жизни, мы с Филом рванули, как Усэйн Болт. Мы вернулись в гостиницу перепуганные, но целые и невредимые. Когда сопровождавшие нас американцы услышали, куда мы забрели, на их лицах появился ужас. Они объяснили, что мы каким-то образом забрались в самый криминальный район Филадельфии, и парень, которого мы встретили, скорее всего, принял нас за бойцов конкурирующей группировки. Мой первый визит в Штаты и моя карьера могли закончиться в тот момент.

Но этого не произошло, и всего пару дней спустя я одержал первую из нескольких побед, прославивших меня в Америке, боксируя против Мориса Байарма в знаменитом зале Blue Horizon, где снимали первого «Рокки». Я был горд представлять Ирландию в зале, полном болельщиков, которые хотели увидеть хорошую драку. Американские ирландцы с ума посходили, когда я вошел в ринг. Перед боем Байарм пытался меня запугать, уверяя, что «даже моя мама за тысячи километров» почувствует, как он меня вырубит. Как вы понимаете, это меня только раззадорило перед моим первым боем на американской земле. Я не собирался проиграть этому горлопану. Нет, я собирался показать американцам, за кем будущее бокса в тяжелом весе.

Байарм, левша, был значительно меньше меня, но явно считал себя новым Майком Тайсоном, потому что с самого начала попер вперед, бросая левые и правые боковые. Мне удавалось ловить его в клинч в начале поединка, а потом я принялся использовать джеб и бить правой. И все же ему удалось достать меня левым хуком, когда я пробивал апперкот — толпа взревела. Во втором раунде он оказался не готов к моей скорости, и я ударил его левой в корпус, из-за чего он стал жаловаться рефери. Я контролировал бой, и Байарм понимал, что отстает, поэтому в начале третьего, последнего, раунда он стал уклоняться, бросая мощные удары. Я сохранял спокойствие и, зажав его в углу, нанес один из самых лучших боковых ударов в моей жизни. Когда он повис на канатах, я закончил дело сокрушительны ударом справа, отправив его на канвас. Вспоминая этот матч, я вижу сходство с тем, как я закончил бой против Стива Каннингема на арене «Мэдисон-сквер-гарден» в 2013-м — мой следующий бой в Штатах.

Реакция толпы в поединке против Байарма была ошеломительной. Огромный ирландский тяжеловес, статный и симпатичный (если позволите) красиво убрал местного бойца. Особенно это понравилось американским ирландцам, присутствовавшим в зале. Бывший чемпион в тяжелом весе легендарный Джо Фрейзер сидел у ринга, поскольку помогал в организации мероприятия вместе со своим сыном Марвисом, в прошлом тоже претендентом на чемпионский титул. Они спросили, не хочу ли я задержаться в Штатах. Забавно, перед этим мы с Филом всерьез обсуждали возможность сбежать в Америку и начать здесь профессиональную карьеру, потому что были в восторге от местной атмосферы. Нам, подросткам, казалось, что идея отличная. Особенно этого хотел Фил, глаза у него загорелись, когда такое предложение поступило на волне моей победы в Blue Horizon. Но я в то время только начал встречаться с Пэрис, а дома ждала семья, поэтому, хорошенько все обдумав на свежую голову, я решил, что это не для меня. Однако было ясно — американцам мой стиль бокса пришелся по душе.

.

Больше чем десять лет спустя, взобравшись на вершину профессиональной карьеры, я понимал, что выступать в Америке — это мое, нужно было только дождаться подходящего случая. Начало было положено благодаря моей «победе» над Деонтеем Уайлдером в декабре 2018-го, но я не ожидал, что уже в 2019-м события будут развиваться стремительно и дадут плоды.

Вернувшись из Лос-Анджелеса и проанализировав эту спорную ничью, я успокоил себя тем, что заявил о себе на весь мир. Видео, в котором я поднимаюсь с канваса в двенадцатом раунде, разошлось по соцсетям, и его увидели миллионы. Все хотели посмотреть повторный бой, он обещал быть самым ожидаемым и прибыльным в мировом боксе, и переговоры начались незамедлительно. Я ожидал, что дата будет назначена в ближайшее время. Несмотря на то, что была мысль провести поединок весной или летом на стадионе Уэмбли (это было бы незабываемо — драться дома, на глазах у моих фанатов в Лондоне), Уайлдер по-прежнему был чемпионом, и его команда, скорее всего, настояла бы на американской площадке. Меня это не волновало, для меня время и место роли не играли — я знал, что побью Уайлдера в следующем бою.

Кажется, моего тренера Бена эта ничья задела гораздо сильнее, чем меня. Не успел поединок закончиться, он уже связался с BT Sport, попросив их выслать ему запись боя, чтобы он мог его пересмотреть. Получив запись, он прокручивал ее снова и снова в попытке разобраться, каким образом судьи могли прийти к такому решению. Он постоянно об этом думал и, по его словам, посмотрел запись сотню раз, в поисках недочетов, которые мы допустили. К счастью, у них с его девушкой Эзрой был запланирован отпуск в Орландо и Нью-Йорке, что помогло ему успокоиться и отвлечься. Вместо того чтобы разбирать наши недоработки, он переключился на поиск слабых мест Уайлдера, которыми мы могли бы воспользоваться во время следующего боя. Сейчас он уверен, что знает, как мы могли улучшить выступление в тот вечер. Но он пришел к выводу, что, рассуждая по поводу этой схватки в Лос-Анджелесе, необходимо принимать в расчет все сложности, которые мне пришлось преодолеть в такой короткий промежуток времени.

Бен вернулся из путешествия, и мы встретились в новом году. Я был в отличном расположении духа, а Пэрис ждала нашего пятого ребенка. В то же время я постоянно ощущал, насколько для меня важно держать себя в форме, потому что это влияет на мое сознание. К тому же было непонятно, когда состоится повторный бой с Уайлдером, так что требовалось быть готовым. Бен тоже так думал, поэтому мы договорились снова отправиться в Марбелью и провести трехнедельный тренировочный лагерь.

1 января, когда многие, должно быть, пытались оправиться от вчерашнего празднования, Бен, Эзра и я с семьей отправились в Марбелью. Очень скоро я вновь оказался под теплым солнцем и в хорошей компании. Я наслаждался ежедневными тренировками. Они не были такими же напряженными, как в последние 12 месяцев, потому что следующий мой поединок еще не был назначен, но они помогали упорядочить мою жизнь. Бен даже попросил, чтобы я слегка сбавил обороты, но я ничего не мог с собой поделать. Мы слегка развлеклись, когда я несколько раз сходил на занятия по кикбоксингу с местным тренером. Я показал его группе, что и ноги тоже могу эффективно использовать. Ну и куда же без испытания — я бросил вызов всем 20 его ученикам, что буду спарринговать по два раунда с каждым по правилам кикбоксинга. И я это сделал. Периодически в разговоре всплывала тема боя с Уайлдером, и мы с Беном сошлись на том, что двенадцатый раунд, должно быть, надолго останется в истории бокса.

Дома в Британии пресса была ко мне очень благосклонна, и в этот новый год я входил в самом приподнятом настроении. Всего год назад на этом же месте в Марибэлье мне приходилось сгонять множество килограммов, но сейчас у меня таких проблем не было.

Когда мы вернулись домой, я с удовольствием водил детей в школу по утрам и играл с ними на выходных. Я ожидал услышать, как продвигается организация боя с Уайлдером, но вместо этого получил неожиданное известие. Мне позвонил мой друг и бывший чемпион мира Амир Хан и сообщил, что меня как никогда желают видеть в Америке.

Амир рассказал, что со мной хочет заключить контракт крупнейшая промоутерская компания Top Rank. Ею управляет легендарный промоутер Боб Арум, работавший с такими боксерами, как Мохаммед Али, Джордж Форман, Шугар Рэй Леонард, Оскар де ла Хойа — самыми успешными и известными людьми в спорте. И теперь, к моей великой чести, он заинтересовался мной. Многие из организованных им боев транслировались каналом HBO, но теперь он подписал контракт с ESPN и их стриминговой интернет-платформой ESPN+. После 30 лет работы ESPN перестали транслировать бокс, поскольку этот бизнес в Штатах сильно менялся. Эдди Хирн заключил договор с платформой DAZN, которая оказывает услуги стриминга по подписке, и ESPN+ были их прямыми конкурентами, как и Showtime, которые продолжают трансляции больших матчей по системе pay-per-view, тем же самым в Великобритании занимаются каналы Sky и BT Sport.

Я знал, что ESPN были очень крупной платформой, вещавшей во множество домов, баров и гостиниц по всем Соединенным Штатам, но меня это не очень интересовало, потому что мой последний бой показывали по системе pay-per-view Showtime, и это уже принесло мне огромную известность.

Но затем поступил звонок от моих менеджеров из компании MTK Global по поводу сделки с Top Rank и ESPN, и они расписали, как меня можно превратить в американскую звезду. Эта часть меня не особо тронула, потому что я никогда не мечтал стать знаменитостью. Просто это не мое. Если бы я захотел, то мог бы побывать на сотне звездных вечеринок за год. Но мне это не нравится. Я обычный человек, которому просто повезло добиться чего-то в боксе. Так что эта перспектива меня не очень привлекала. Однако они предложили мне провести пару боев перед повторным матчем с Уайлдером. Сначала я не был заинтересован, потому что планировал просто встретиться с Уайлдером, после чего повесить перчатки на гвоздь и начать новую главу в жизни.

Но, взвесив крупнейшее в моей карьере предложение — деньги, которые могли обеспечить моей семье безбедное существование и поддержку могущественного американского промоутера, — я понял, что все сходится как нельзя лучше. Наконец, это был мой шанс осуществить американскую мечту. Я согласился подписать контракт с Top Rank в феврале. Фрэнк Уоррен и BT Sport продолжали вести мои дела в Великобритании, но Арум становился основным моим человеком в Штатах. После того как об этом было объявлено, у Фрэнка спросили, как теперь будут идти переговоры с крупными именами в дивизионе — Уайлдером и Энтони Джошуа, на что он ответил: «Теперь это они будут обращаться к нам. Эта сделка с ESPN, возможно, крупнейшая в истории британского спорта. Это уникально».

Я был линейным чемпионом мира — то есть владел неофициальным титулом «истинного» чемпиона, которого еще называют «человек, побивший предыдущего чемпиона» — и теперь у меня была поддержка промоутеров по обе стороны океана, соответствующая такому статусу. Будучи чемпионом по версии WBC и звездой канала Showtime, Уайлдер считал, что решения будет принимать он, как и Джошуа, владевший в начале 2019-го титулами WBA, WBO и IBF и пользовавшийся поддержкой Sky и DAZN. Но моя сделка обернула все в мою пользу. Теперь я сам определял свою судьбу, а мои финансовые возможности не уступали никому в тяжелом дивизионе.

После согласования многомилионного контракта встал вопрос о том, откуда начать мое американское приключение. Мы с Top Rank быстро определили, что лучшего места, чем Лас-Вегас, не найти. В качестве арены была выбрана знаменитая гостиница MGM Grand, и бой был назначен на 15 июня. Уайлдер и его команда, ожидавшие, что я захочу реванш как можно скорее, были ошарашены моими новыми возможностями и решили пока организовать другие бои. За месяц до моего поединка в Вегасе, в мае, Уайлдер должен был выступить против Доминика Бризила, которого Энтони Джошуа нокаутировал в седьмом раунде. У Джошуа тем временем была намечена защита титула против американца Джаррелла Миллера, но его поймали на допинге, так что вместо него 1 июня на ринг в «Мэдисон-сквер-гарден» должен был выйти мексиканец Энди Руис. Тяжелый дивизион переживал свои лучшие времена за последние 20 лет, как когда-то в эпоху Майка Тайсона, Эвандера Холифилда, Риддика Боу и Леннокса Льюиса.

В качестве моего оппонента для дебюта в Вегасе был выбран непобежденный немец Том Шварц. Бен видел, как Шварц боксирует, когда ездил в Германию с другим своим подопечным, и предложил его кандидатуру компании Top Rank, а они согласились.

Боб Арум точно не шутил, когда сказал, что сделает из меня настоящую звезду, потому что с того момента, как я прибыл в Америку, я посетил все главные ток-шоу на телевидении. Мы приземлились в Нью-Йорке, пообедали с командой Top Rank, и последующие несколько дней началась настоящая раскрутка. На телешоу я прямо рассказывал о трудностях, с которыми мне приходилось бороться, и моих проблемах с психическим здоровьем, и, кажется, людям было действительно интересно об этом услышать. Я описывал отчаяние, в котором пребывал во время депрессии, и видел, как у операторов текут слезы, публика реагировала так же. После шоу многие, в том числе ведущие, подходили ко мне, чтобы поделиться своими историями. Меня это очень трогало. И хотя я никогда не стремился попасть на телевидение, должен признать, что оценил теплоту и уважение, которые исходили от американской публики. Я старался отвечать тем же каждому американцу, с которым общался.

Одновременно мне нужно было готовиться к бою, назначенному на 15 июня, поэтому рано утром мы с Беном бегали по Нью-Йорку, и статуя Свободы всегда виднелась неподалеку. Это было очень кстати, потому что я еще никогда не чувствовал себя настолько свободным, как в то время. Я сбросил оковы и готовился выступать на боксерской арене, которая, как мне казалось, была уготована мне с самого начала. Следующая остановка — Вегас.

Тим Элкок, один из ключевых людей в моей команде, организовал для нас дом в Вегасе, в котором мы должны были провести следующие четыре недели, и это было очень удобно. Когда мы, наконец, выбрались на Лас-Вегас-Стрип, у всех слегка перехватило дыхание при виде моего лица на каждом плакате и рекламном щите. Единственное, что волновало Бена, — это не размякну ли я из-за отсутствия того напряжения и опасности, которые присутствовали в схватке с Уайлдером.

Но я всегда помнил, что должен показывать класс во время, до и после боя.

Когда мы прибыли в Вегас, в Нью-Йорке Уайлдер как раз расправился с Бризилом в первом раунде. Это была впечатляющая победа, и теперь дело было за Энтони Джошуа, который готовился к защите титула против Руиса, пухленького мексиканца, который в 2016 году проиграл по очкам Джозефу Паркеру в поединке за титул WBO (впоследствии Джошуа отобрал у Паркера пояс).

Усаживаясь смотреть матч, мы были уверены, как и практически все боксерское сообщество, что Джошуа без проблем защитит титул, но эта уверенность улетучилась, когда мы увидели, как он выходит на ринг в «Мэдисон-сквер-гарден». Мы с Беном сразу поняли, что с ним что-то не так, потому что он вышел на ринг «холодным», то есть на нем не было ни капельки пота. Перед каждым боем боксер обязательно разогревается, так что тело блестит от пота, когда выходишь из раздевалки. Но Джошуа выглядел по-другому. У него был нервный вид, как будто он хотел оказаться в другом месте. До этого я думал, что он выиграет по очкам, но, увидев это, я повернулся к ребятам и сказал: «Его нокаутируют».

Это был первый бой Джошуа за пределами Великобритании, и в такие моменты происходит одно из двух: или ты не можешь справиться с волнением и теряешься, или показываешь, на что способен. Когда ты полностью уверен в своих способностях, ты будешь рад выступать хоть в открытом космосе. Когда я выхожу на ринг, я выхожу драться, остальное меня не волнует — вот и все. Мой боевой дух всегда при мне. А вот Джошуа, похоже, оставил свой в раздевалке перед схваткой с Руисом в Нью-Йорке. Он был фаворитом с шансами 1/25 и в третьем раунде отправил Руиса в нокдаун. Но затем случилась одна из величайших сенсаций бокса, когда Джошуа в этом же раунде сам дважды оказался на канвасе, а потом упал в седьмом, и, после того как он выплюнул каппу во время нокдауна, рефери остановил бой. В тот момент когда рефери сигнализировал о прекращении поединка, некоторые из нас подпрыгнули с возгласами: «Сдался, сдался!» Выглядело так, будто он отказывается драться. Я не мог поверить, что бой закончился таким образом. Тот факт, что Джошуа было сложно восстановиться после нокдауна, меня не удивил, он всегда так реагирует, когда по нему попадают. Но в этот раз он, похоже, был рад проиграть. Вот этого мне не понять. Я не могу себе этого представить, потому что сделан совсем из другого теста — не умею сдаваться. Маленький толстячок побил красавца-атлета, и в тяжелом дивизионе все перевернулось с ног на голову.

Как и Джошуа, я был явным фаворитом в поединке со Шварцем две недели спустя. От меня многого ожидали, поскольку я был гвоздем программы, но мне это только нравилось, и я даже приготовил специальный выход для моих американских фанатов. Я решил позаимствовать идею из «Рокки 4» и облачиться в такой же костюм Дядюшки Сэма, в котором Аполло Крид выходил на бой с Иваном Драго. Чтобы подчеркнуть значимость события, в качестве музыкального сопровождения из колонок играла песня Джеймса Брауна Living in America, а на заднем плане были девочки из подтанцовки. Публика была в восторге. Прошел год после моего поединка с Сефером Сефери, я был в отличной форме и готовился показать ESPN и всем болельщикам, на что я способен. В детстве отец никогда не пропускал трансляции важных боев, проходивших в Лас-Вегасе, и я вставал посреди ночи, чтобы к нему присоединиться и посмотреть на боксеров вроде Флойда Мейвезера и Насима Хамеда. Тогда моим героем был Рикки Хаттон, а теперь я был звездой вечера в Вегасе, а он был частью команды в моем углу. Это было особенное событие.

Но мне предстояло как следует поработать — все, казалось, забыли о том, что у Шварца не было ни одного поражения и он занимал вторую строчку рейтинга WBO, в то время как я был на четвертой. Я знал, что он заряжен на победу и, должно быть, зол из-за того, что его считают аутсайдером — я и сам был в таком положении перед боями с Уайлдером, Кличко и в начале карьеры, когда дрался с Дереком Чисорой. Но в тот вечер в Вегасе я бы любого смел с пути. Я был максимально сосредоточен и настроен победить эффектно.

Выйдя на ринг в звездно-полосатых шортах и шляпе, я не подкачал и в поединке, показав блестящее выступление. Надо отдать должное Шварцу — он был готов к бою и попытался мне противостоять, но я не оставил ему шансов. Во втором раунде двумя ударами я разбил ему нос, а потом, за минуту до гонга, он ринулся на меня, и мне пришлось продемонстрировать свою технику в защите. Шварц нанес восемь ударов, и от каждого я увернулся, а потом ответил коротким точным ударом в корпус. Спустя десять секунд он впервые в своей карьере очутился на канвасе, после того как я попал по нему быстрым правым. Он поднялся, но был уже не в состоянии драться, и, когда я атаковал его, рефери остановил бой за шесть секунд до конца второго раунда.

В этом бою Бен хотел, чтобы я использовал свое боксерское мастерство и постепенно обыграл Шварца, но я был настроен мощно выступить и с самого начала вкладывался в каждый удар. Я использовал более жесткую стойку, чтобы бить мощнее, и все увидели результат. Еще к этой схватке я чуть набрал вес, так что мои удары наносили серьезный урон. Я уверен в своих боксерских навыках и могу эффективно защищаться, когда необходимо, но в тот вечер я хотел продемонстрировать, что готов к открытому противостоянию и не боюсь пойти в размен. Потому что у меня и самого припасены разрушительные удары на этот случай.

Толпа бесновалась, когда я победно раскинул руки. Мой промоутер Боб Арум, сидевший у ринга, не мог сдержать улыбки. После он сказал мне: «Лучшего дебютного выступления в Вегасе и пожелать сложно». Напоследок, перед тем как уйти с ринга, я спел для Пэрис I Don’t Want to Miss a Thing группы Aerosmith, ту же песню, которую я пел после боя с Кличко. В Вегасе ты обязан развлекать публику, что я и сделал. Боб сказал, что я нечто среднее между вторым пришествием Али и Джорджем Форманом после его удивительного возвращения в спорт, когда он в возрасте 45 лет отвоевал титул чемпиона в тяжелом весе у Майкла Мурера.

Но, как по мне, я просто Тайсон Фьюри, Цыганский Король, потому что, на мой взгляд, такого бойца, как я, в тяжелом весе еще не было. Мне хотелось получать удовольствие и насладиться каждым моментом этой недели в Вегасе. Я дал фанатам именно то, чего они хотели, — зрелище. ESPN тоже были довольны: у боя был отличный рейтинг просмотров, а в соцсетях обсуждали мой выход на ринг и нокаут. Во время послематчевой пресс-конференции Боб рассуждал о предстоящем реванше с Уайлдером: «Когда бой состоится, мы поможем его продвинуть, хотя самый главный продавец сидит сбоку от меня», — пошутил он во время общения с журналистами. Мы не сбавляли обороты до самого конца пресс-конференции, и мне даже удалось уговорить Фрэнка Уоррена и Боба Арума присоединиться к моему исполнению песни American Pie в финале этого мероприятия. Боб признался, что за все свои 55 лет в боксе он ничего подобного не видел и уж точно никогда не закрывал пресс-конференцию в формате вокального трио.

Афтепати проходило в ресторане Hakkasan внутри гостиницы MGM, и на нем присутствовало около 4000 фанатов и 200 ВИП-гостей. Царила праздничная атмосфера, так что я исполнил несколько песен, прежде чем отправиться спать. Я по-настоящему оценил поддержку болельщиков из Британии, которые преодолели огромное расстояние, и местной американской публики. После боя с Уайлдером и этой победы над Шварцем у меня появилось ощущение, что мир наконец-то поверил в мои возможности в боксе. Но самое главное — это было счастливое время для моих друзей и близких, которые прошли вместе со мной через все перипетии моей жизни. Я преодолел долгий путь: из застенчивого мальчика, играющего в нетбол в начальной школе, превратился в хэдлайнера шоу в Лас-Вегасе — так что я просто был рад возможности насладиться успехом.

Это было начало нового дня в моей карьере, да и вообще, в жизни, потому что все мои действия теперь были направлены на достижение цели. Я не собирался воспринимать успех как нечто само собой разумеющееся — уж мне-то было хорошо известно, как переменчив этот спорт. Но, покидая Лас-Вегас в понедельник утром, я был уверен, что мне представится возможность добиться в боксе всего, чего я пожелаю, и я собирался ухватиться за эту возможность обеими руками.

.

Путь ко второму бою с Уайлдером был открыт, и стало известно, что он тоже должен состояться в Лас-Вегасе. Мой новый промоутер Боб Арум работал не покладая рук, пытаясь договориться с командой Уайлдера. Проблема была в том, что у меня теперь был контракт с ESPN, а Уайлдер сотрудничал с кабельным телеканалом Showtime, так что организовать наш бой стало сложнее — множество больших поединков не состоялись по причине того, что за боксерами стояли разные телеканалы. Например, один из грандиознейших боев, между Флойдом Мейвезером и Мэнни Пакьяо, удалось организовать только благодаря тому, что HBO и Showtime договорились одновременно транслировать его по системе pay-per-view.

Но Арум и его компания Top Rank смогли все уладить, и наш повторный поединок с Уайлдером должен был состояться 22 февраля 2020 года в Лас-Вегасе. Одновременно был согласован и наш третий бой — публика уж очень хотела увидеть, как сражаются два лучших тяжеловеса в мире. После этого Арум организовал мне еще одно выступление — 14 сентября на арене «Ти-Мобайл» в Лас-Вегасе.

Моим оппонентом был еще один непобежденный боксер, на этот раз швед Отто Уаллин. Несмотря на отсутствие поражений, а также четвертое место в рейтинге Всемирной боксерской организации (WBA) и одиннадцатое в рейтинге Международной боксерской федерации (IBF) — двух из четырех крупнейших мировых организаций бокса в мире, — некоторые критиковали выбор его в качестве соперника. Часто бывает, что люди, не увидев боксера в деле, считают его недостаточно сильным, но я знал, что он силен, и не собирался расслабляться. Он хорошо показал себя в спаррингах против Энтони Джошуа, и в боксерском сообществе был на хорошем счету.

Я уже давно научился не обращать внимания на такие комментарии, потому что, выходя на ринг, всегда рискуешь. Поэтому для этого боя я тренировался активно, как и всегда, и провел пять недель в Вегасе в преддверии схватки. Разумеется, перед боем было много мероприятий для прессы, включая совместное интервью с человеком, в честь которого меня назвали, экс-чемпионом в тяжелом весе Майком Тайсоном. Впервые мы встретились в 2016 году и с тех пор несколько раз общались по телефону. У него тоже было немало проблем в жизни, и он пережил тяжелые времена — в этом мы похожи. Но он настоящая живая легенда, и я не мог поверить, что мне посчастливилось посмеяться с ним и откровенно пообщаться.

Неделя перед боем предшествовала Дню независимости Мексики, и я решил это отметить. У мексиканцев богатая история в боксе, поэтому я постарался продемонстрировать свое уважение. На открытой тренировке я появился в мексиканской бандане и в традиционной маске лучадора — мексиканского борца. Болельщикам это, похоже, понравилось, и перед поединком мексиканцы тепло меня приветствовали.

Все шло по плану, и теперь даже мексиканские журналисты были за Цыганского Короля. Во время пресс-конференции я упомянул, что пытаюсь учить испанский, после чего один мексиканский репортер решил сбить меня с толку длинным вопросом. Поблагодарив его за вопрос, я улыбнулся и в шутку ответил: «О да, большие плюшевые игрушки и разноцветные карандаши я тоже обожаю!» — журналисты чуть не полопались со смеху. Но после боя, который пошел далеко не так гладко, как хотелось бы, зашивать пришлось уже меня.

.

В День независимости Мексики я вышел на арену «Ти-Мобайл» в пончо и сомбреро, и отправился к рингу, посылая воздушные поцелуи забитым трибунам. После двух неплохих раундов я был уверен, что контролирую ситуацию, но внезапно все изменилось. За 50 секунд до окончания третьего раунда Уаллин поймал меня коротким левым хуком, и я получил самое серьезное рассечение за всю свою карьеру. Мой тренер Бен позже признался, что он тоже никогда не видел такой глубокой сечки. Ситуация была напряженная. Рефери сказал, что рассечение появилось в результате удара головой, но между раундами репортер ESPN подсказал Бену, что причиной был удар перчаткой. Это меняло ситуацию, потому что теперь, если рефери остановил бы матч, Уаллина объявили бы победителем.

Дела стали еще хуже, когда в четвертом раунде у меня появилась сечка на правом веке. Мой специалист по рассечениям Хорхе Капетильо творил чудеса, но все равно начиная с третьего раунда я опасался, что рефери Тони Уикс остановит бой. Кровь заливала правый глаз, и я мог видеть только левым. Всю стратегию на бой пришлось тут же отбросить, и я начал сближаться с Уаллином в расчете на то, что таким образом у судьи не будет времени разглядывать рассечение и ему не придет в голову остановить поединок.

Я думал только о том, как мне дотянуть до конца, прикладывая достаточно усилий, чтобы выигрывать раунд за раундом. Уаллин уже не сдерживался — заряжал мощнейшие удары и хватался за мою бровь перчаткой, чтобы усилить кровотечение. В шестом раунде был очень напряженный момент, когда врач попросил дать ему осмотреть рассечение. Он мог остановить бой, но я сказал: «Я могу видеть, поехали», — и снова взялся за дело.

Это было настоящее испытание характера и выносливости, но я показал Уаллину, что даже с одним глазом не сдаюсь. Под конец девятого раунда я нанес ему несколько мощных ударов и продолжил атаковать в десятом. Многие на моем месте, получив такое повреждение, ушли бы в глубокую оборону, но я, наоборот, наседал на шведа и хорошенько ему навешал. Вот так поступают чемпионы, когда дела плохи. Я снова задел его в конце одиннадцатого раунда. Но в двенадцатом Уаллин, надо отдать ему должное, собрался с силами и поймал меня сильным левым хуком. Под конец боя вся левая сторона лица у меня была в крови. Уаллин был вымотан после главной схватки в своей жизни, а рубашка рефери насквозь промокла от крови и пота. По крайней мере, обошлось без слез, и я одержал победу по очкам единогласным решением судей. Но дома мой отец Джон, который работал на телеканале BT Sport, здорово переживал и после поединка даже потребовал, чтобы я уволил всю свою команду.

Еще один насыщенный эмоциями вечер, и после него мне пришлось отправиться в местную больницу. Рассечение было таким серьезным, что на общение с журналистами времени не было, мне пришлось сразу обратиться к врачам. Мой специалист по рассечениям Хорхе настолько хорошо справился, что я выписал ему премию, но сейчас мне требовалась полномасштабная врачебная помощь. Я хотел, чтобы мной занялся хирург, и нам пришлось ждать около часа, пока он приедет из дома. Он наложил около 50 швов, и спустя 20 минут все было готово. Сначала я не знал, сколько времени потребуется на восстановление, но хирург сказал, что все заживет в течение двух недель, так что на бой с Уайлдером 22 февраля это не должно было повлиять.

На следующее утро я выиграл в казино 5000 долларов и отправился домой. Но вскоре мне пришлось вернуться в Штаты, когда я получил приглашение выступить в матче по рестлингу, организованному World Wrestling Entertainment (WWE).

До боя с Уайлдером оставалось еще много времени, а я всегда был фанатом рестлинга — меня впечатляло их умение создавать шоу. Так что, когда подвернулась такая возможность, я не стал отказываться. Мы с семьей использовали это, чтобы устроить себе отдых, и в октябре я и Пэрис взяли наших пятерых детей и отправились в Орландо, штат Флорида, где находится школа рестлинга WWE’s Performance Center. Там рестлеров тренируют и обучают различным приемам. Могу сказать, что тренировки там гораздо более суровые, чем многим кажется — спина после них здорово болит!

Оттуда мы направились в «Стейплс-центр» в Лос-Анджелес — арену моей битвы с Уайлдером — чтобы поприсутствовать на соревновании по рестлингу WWE SmackDown. Для моего сына Принца это было невероятное приключение. Он играет в рестлинг на приставке каждый день, поэтому был на седьмом небе, когда получил возможность увидеть всех звезд, включая Дуэйна «Скалу» Джонсона, за кулисами. Я заслужил звание лучшего папы на свете!

Когда мы заняли свои места рядом с рингом, один из рестлеров, Брон Строумэн, бросил на меня взгляд и поднял кулаки, как бы приглашая меня подраться. Я перемахнул через заграждения, и переполненные трибуны взревели, когда охрана оттаскивала меня от ринга. Несколько дней спустя мы присутствовали на еще одном мероприятии, WWE Raw, где я потребовал у Строумэна извинений и мы с ним чуть не схлестнулись на ринге — нас растащили охранники. Принц и моя дочь Венесуэла были в восторге, а когда WWE объявили, что мы со Строумэном будем драться 31 октября в Саудовской Аравии, Принц не мог поверить своим ушам. Его папа будет сражаться с парнями, за которых он играет в игры на PlayStation.

Прежде чем это произошло, мне пришлось пройти серьезную подготовку. Честно говоря, тренировки были безжалостными. Меня учили выдерживать удар об угол ринга — по ощущениям, как будто врезаешься в стальные тросы. Специальный тренер показывал, как исполнять удар обеими ногами в воздухе и группироваться при падении на спину. Первые несколько дней все болело, и я был покрыт синяками.

Подписывая договор с владельцем WWE Винсом Макмэном, я думал, что буду развлекаться, но, в итоге, мне пришлось выкладываться по полной, и не только на тренировках, но и путешествуя по всем Соединенным Штатам. Семье пришлось остаться в Орландо, пока я летал по стране — например, в три утра был перелет в Денвер, штат Колорадо, чтобы прорекламировать матч 31 октября, затем обратно во Флориду, а на следующий день — в Лос-Анджелес. Раньше мне не приходилось иметь дело с таким сумасшедшим расписанием, я был поражен, насколько популярен рестлинг в Штатах и по всему миру. Повсюду забитые стадионы и внушительное число фанатов — один миллиард.

Так что меня ждала встреча на ринге с так называемым «Монстром среди людей». Ну а потом на всех парах я направлялся к крупнейшему событию в мире бокса — схватке Фьюри-Уайлдер номер два в 2020-м.