Два неполных матча на Индиан-Уэллсе. Всего один матч в Майами. Слишком мало для Уильямс. Нельзя просто тренироваться и ждать конца мая, когда в Париже начнется Открытый чемпионат Франции. Таков был план на начало сезона, и за долгую карьеру он неплохо себя зарекомендовал: как можно меньше турниров, сосредоточиться на мэйджорах. Но план предполагал, что в Индиан-Уэллсе и Майами Серена пройдет подальше: сыграет в общей сложности шесть или семь, а может, и больше матчей, но никак не шесть сетов. Теперь же в ожидании Парижа, до которого без малого два месяца простоя, можно было лишь надеяться, что она благополучно вкатится в турнир — обыграет слабых соперниц, которые, скорее всего, ждут ее в первых двух матчах, и в третьем или четвертом круге, когда начнется более жесткая конкуренция, войдет в ритм Большого шлема. Но всего два завершенных матча с января-месяца, официально семь с начала года и меньше 30 с момента возвращения в WTA-тур после рождения Олимпии? К примеру, Симона Халеп за это время сыграла в два раза больше матчей, как и многие — если не большинство — топовых теннисисток. Чтобы быть готовой играть матчи, нужно играть матчи. Простои не менее опасны для тенниса, чем травмы.
В последнюю минуту, когда уже истек срок подачи заявок на участие, Уильямс решила играть в Открытом чемпионате Италии, который ежегодно проводится в Риме прямо перед Открытым чемпионатом Франции. Обладательница Большого шлема может послать запрос, получить уайлд-кард на международный турнир серии WTA и быть посеяной в зависимости от своего рейтинга. Уильямс (а также ее сестра Винус, Виктория Азаренко и еще несколько теннисисток) попала на турнир в Риме по уайлд-кард и, занимая 11-ю строчку, была посеяна 10-й. Ей не терпелось вернуться к соревнованиям. К тому же она любила Рим — город, кухню, турнир. Серена выигрывала Открытый чемпионат Италии четырежды, причем три из них в течение четырех лет, предшествоваших 2017 году, когда была вынуждена пропустить весь грунтовый сезон из-за беременности.
В 2015 году она снялась с матча третьего круга, сославшись на травму правого локтя. Но та поездка в Рим запомнилась другим событием. Во вторую неделю мая в отеле Cavalieri, стилизованном под 1960-е и фильмы о Бонде, с панорамными видами на город Уильямс совершенно случайно повстречала Алексиса Оганяна.
Она остановилась в этом отеле вместе со своей командой. Он приехал на техническую конференцию, куда был приглашен в качестве спикера. Они встретились однажды утром рядом с одним из трех бассейнов, расположенных под открытым небом. Оба опоздали на завтрак, и теперь только у бассейна можно было выпить кофе и что-нибудь перекусить. Собралась вся команда Уильямс, за соседним столиком устроился Оганян. Романтическая встреча, как называли ее Оганян и Уильямс в интервью Vanity Fair и другим журналам, разворачивалась следующим образом: а) Уильямс и ее команда попросили Оганяна освободить для них столик и занять любой свободный; б) Оганян, сидя в наушниках перед ноутбуком и страдая от легкого похмелья, не сдвинулся с места; в) кто-то из команды Уильямс крикнул, будто рядом со столиком крыса; г) Оганян ответил, что родился в Бруклине и не боится крыс; д) Уильямс с подобающей ее семье твердостью еще раз попросила его пересесть за другой столик; е) разговор о крысах продолжился, Уильямс вся эта ситуация показалась забавной, а Оганян вдруг понял, что перед ним Серена Уильямс; ж) она пригласила его позавтракать с ними1.
Оганян на два года моложе Уильямс: ему только что исполнилось 32 года. Он родился в Бруклине, но вырос в небольшом городке Колумбия, штат Мэриленд, учился в Университете Вирджинии. Через несколько недель после выпускного в 2005 году Оганян со своим соседом по комнате Стивом Хаффманом основали сайт Reddit, агрегатор новостей и форум, который, мечтали они, однажды станет «главной страницей интернета». На следующий год молодые люди продали сайт медиакомпании Condé Nast, больше известной своими журналами, примерно за 10–20 миллионов долларов — слишком рано и слишком дешево по меркам Кремниевой долины2. Посещаемость росла. Сайт становился все более и более токсичным: на его подфорумах обсуждались заговоры ультраправых, расовая демонизация и другие темы, гноящиеся вдоль темных контуров американской психики3. Оганян оставался в совете компании, но не принимал в ее развитии ежедневного участия. (Ему пришлось согласиться на предложение Condé Nast, потому что мама умирала от рака мозга4.) Алексис уезжал в Армению, на родину отца, участвовал в паре стартапов, выступил в качестве соучредителя венчурной фирмы Initialized Capital, написал книгу, своего рода утопический манифест интернета, Without Their Permission: How the 21stCentury Will Be Made, Not Managed[33], и с ее презентацией проехался автобусным туром по 77 университетам. Когда Алексис завтракал в Cavalieri, он был уже известной личностью в техническом мире: высокий (198 сантиметров), современный, по-мальчишески очаровательный, богатый, пусть и не по меркам Серены (его состояние оценивается в 10 миллионов долларов США) и частый гость на конференциях и передачах, посвященных новостям бизнеса.
Казалось, он совершенно не во вкусе Серены: у нее были романтические отношения с Коммоном, Дрейком и мощным нападающим НБА Амаре Стадемайром5. Оганян не видел ни одного теннисного матча, но в день их знакомства в Риме решил сходить на игру первого круга. Когда через пару дней она снялась с турнира из-за травмированного локтя, Серена пригласила нового знакомого на Открытый чемпионат Франции. Через полтора года Оганян сделал Уильямс предложение все в том же Cavalieri, за тем же столиком, за которым они познакомились. Он устроил сюрприз в стиле романтической комедии: позвал друзей, договорился с отелем, пригласил Серену. В итоге сюрприз перерос в настоящее признание в любви. Он стал первым из целой череды романтических чудачеств, которыми Алексис тут же делился в социальных сетях. Когда Уильямс вернулась в теннис на турнире в Индиан-Уэллсе в марте 2018 года через полгода после родов, он публично признался ей в любви: на всех билбордах по дороге в теннисный комплекс написал: «ЛУЧШАЯ МАМОЧКА НА СВЕТЕ». Когда ей вдруг захотелось итальянской кухни, он повез ее в Венецию, и в Instagram появилась фотография Серены с бокалом вина6.
Уильямс вполне могла вернуться в тур раньше: поехать, например, в Мадрид, где ежегодный турнир начинается в первую неделю мая. Она участвовала в нем много раз, выигрывала в 2012 и 2013 годах. Возможно, ее до сих пор беспокоило колено. Но даже если бы с коленом все было в порядке, ей тогда было не до Мадрида. В первый понедельник мая Серена была одной из ведущих Met Gala — ежегодного мероприятия Анны Винтур по сбору средств в пользу Института костюма Метрополитен-музея. Здесь были только приглашенные звезды, а красная дорожка напоминала церемонию вручения «Оскара».
С одной стороны был теннис, с другой — мода и слава. Уильямс выбрала последнее.
Праздничный вечер, как это обычно бывает, совпал с открытием большой ежегодной выставки, организуемой руководителем Института костюма Эндрю Болтоном. Экспозиция Camp: Notes on Fashion («Кэмп: заметки о моде») была вдохновлена знаменитым эссе Сьюзан Зонтаг «Заметки о кэмпе» (Notes on ‘Camp’) 1964 года. Эссе Зонтаг нетипично как по форме — 58 пронумерованных записей, многие всего в пару предложений, — так и по выражению авторской позиции: в нем нет той всезнающей фигуры, которая прослеживалась во всех культурных вопросах, которые затрагивала Зонтаг. Кэмп — это чувствительность, неуловимая чувствительность, выражение, наполняющее содержанием, но более всего интерпретирующий стиль — театральный, бесполый, экстравагантный, сочетающий в себе неудавшуюся серьезность и определенную вульгарность. Зонтаг воспринимала кэмп как многогранное и постоянно меняющееся явление. В одной из последних заметок она говорит о «сходстве» кэмповского и гомосексуального вкуса: «Гомосексуалы, в основном, составляют авангард и одновременно самую чуткую аудиторию кэмпа»7. Они наполняют современную чувствительность, предполагает она, эстетизмом и иронией. В 1964 году геи и лесбиянки еще подвергались гонениям и притеснениям, они изолировались от общества или (как сама Зонтаг) скрывали свою натуру. Теперь все изменилось, и кэмповская чувствительность превратилась в главную американскую чувствительность. Праздничный вечер вместе с Сереной Уильямс вела Леди Гага.
На выставке Метрополитен-музея, посвященной по большей части модной одежде, экстравагантность кэмпа была особенно заметна. Для участников показа уже стало традицией наряжаться в соответствии с заявленной темой вечера, и по красной дорожке — вернее, лестнице, застланной розовым ковром и украшенной по краям цветами, за которыми толпились фотографы, — на ужин в музее тянулись пышно и вычурно разодетые гости. Уильямс пришла в ярко-желтом платье от Atelier Versace с изящными розовыми листьями, которые, казалось, парили в воздухе. Из-под платья виднелись лимонного цвета кроссовки — совместное творение Nike и Off-White, брэнда Вирджила Абло. Оганян был в белом смокинге и, стоя на розовой лестнице, наблюдал, как щелкают затворы камер и позирует Серена.
Я вдруг подумал, что в образе Серены не было ничего кэмповского — «уличные» кроссовки к кэмпу никакого отношения не имели, а экстравагантность иногда просто экстравагантность. Еще мне подумалось, что вне корта Уильямс какая-то совсем другая. И Оганян признавался, что женщина, которую он видит на корте, — совсем не та, на которой он женился. И это можно понимать по-разному. С одной стороны, женщина на корте — это неустрашимая и решительная соперница. Об этих ее качествах говорят чаще всего как и о размерах, о ее «нестандартной» красоте, которую она превратила в бренд. Но если посмотреть на лицо Серены вне игры, на лицо звезды — тоже своего рода маску для фотокамер, — то мы увидим женщину с красивыми королевскими скулами, с выразительными миндалевидными темными глазами и непринужденной, но открытой улыбкой (Серена любит внимание). В обычной жизни Уильямс тоже прекрасна.
Через пару дней после выставки я заехал в офис The New York Times, чтобы встретиться с Ванессой Фридман, директором раздела моды и главным модным критиком газеты. Я приехал из Метрополитен-музея, где прошел бал Института костюма, посвященный кэмпу, а Фридман как раз закончила о нем писать, поэтому нам было что обсудить: как здорово, что музейная экспозиция, какой бы она ни была, привязана к определенной идее, как здорово, что она цепляет и заставляет задуматься. Когда я завел разговор о Серене Уильямс, ради которой и приехал к Фридман, первое, что сказала моя собеседница: «Серена не имеет отношения к миру моды. Да, у нее есть своя линейка одежды, как, впрочем, и у многих других. Линия одежды — это модный сегодня способ развития личного бренда. Действенный, поп-культурный прием для привлечения внимания».
Какой же тогда Фридман видела Серену?
«Мне кажется, Серене больше интересна культурная стихия. Она такая сложная личность. Превосходная спортсменка. И определенно хочет быть звездой — посмотрите на ее знакомства. В ней сталкиваются самые разные миры: спорт, слава, кино и телевидение, мода. Met Gala тому доказательство. Социальные сети тому доказательство. Все это поп-культура. Серена пришла в этот мир из тенниса и пытается найти себя здесь».
Фридман вспомнила календарь Pirelli за 2016 год8. Этот ежегодный «предмет искусства» выпускается ограниченным тиражом итальянским производителем шин. Как правило, в календаре 12 фотографий — по одной на каждый месяц — обнаженных или полуобнаженных моделей. Но тот календарь знаменитая селебрити-фотограф Энни Лейбовиц наполнила портретами самых разных выдающихся женщин. Например, филантроп Аньес Ганд. «Крестная мама панк-рока» Патти Смит. Обе на фотографиях полностью одеты. А Серена Уильямс — топлес, но снята сзади, чтобы показать накаченные за годы тренировок спину и плечи, благодаря которым у нее такая подача и такие удары с отскока. «Своего рода заявление о ее достижениях, — сказала Фридман. — Серена медленно, но верно движется к статусу и роли символа».
Фридман не знала наверняка и не была уверена в том, знает ли об этом сама теннисистка, откуда это у Серены. Размещая истории в социальных сетях, раздавая советы и вдохновляя других, Уильямс сама придумала себе роль работающей мамы-звезды. Потом начала говорить о своем браке как о современном партнерстве равных людей. (Оганян в своих постах и интервью тоже много говорит об отцовстве, о равенстве супругов, об обязанностях мужа в семье.) Кроме того, Серена превратилась в предпринимателя и инвестора — женщину с деньгами, которая не прочь помогать другим женщинам строить бизнес. Фридман напомнила мне о Рианне, чья линия косметики Fenty Beauty, запущенная в 2017 году, имела мгновенный успех благодаря огромному разнообразию тонов румян, пудр, средств для автозагара и так далее, которые можно было купить в онлайн— и офлайн-магазинах более чем 100 стран. Лидер в индустрии роскоши, компания LVMH тут же объявила о создании модного лейбла Fenty, и Рианна стала первой цветной женщиной из мира поп-звезд, чья линия одежды и аксессуаров получила поддержку международного конгломерата. «Это говорит о том, что больше не нужно подстраиваться под схему, придуманную полвека назад маленькими белыми женщинами для себя», — сказала Фридман и сознательно улыбнулась. Стройная белокожая женщина.
Но Уильямс, вспомнила Фридман, не ограничилась одной лишь линией модной одежды. Несколько недель назад Серена объявила о создании компании Serena Ventures9. Она уже инвестировала, в основном на ранних стадиях, в 34 стартапа, большинство которых связаны с модой, косметикой и электронной торговлей. В этом ей помогают Оганян и подруга Шерил Сэндберг, главный операционный директор Facebook, а также член совета, куда входит и Уильямс, компании программного обеспечения SurveyMonkey. Стартапы, запущенные женщинами или темнокожими предпринимателями, получают лишь небольшой процент венчурного капитала. Уильямс это знает, поэтому и решила изменить ситуацию: по данным Forbes, 60 % средств она вкладывает в молодые компании, принадлежащие женщинам или представителям меньшинств.
«Настал момент — момент расцвета темнокожей женщины, — сказала Фридман. — Опра, Гэйл Кинг. Это Рианна, это Бейонсе. Это бодипозитивная рэперша Лиззо. Сегодня важно быть настоящей собой. Стоять за себя. Старые модели рушатся».
«Если ты умна, у тебя умный менеджер или агент, ты говоришь “Это мое место. Это мое” и доводишь свой бренд до совершенства, привлекаешь к себе внимание, наращиваешь свое влияние. Вот кто такая Серена».
Открытый чемпионат Италии проводится в Риме в спортивном комплексе «Итальянский форум» (Foro Italico), расположенном в богатом жилом районе Виттория вдоль северного берега Тибра. Комплекс «Форум Муссолини», как называли его раньше, был возведен в 1930-х годах для проведения Олимпиады-1940 в Италии. (В итоге право на проведение Игр получил Хельсинки, но они так и не состоялись: помешала война.) Форум с его парадным плацем и колоссальными скульптурными группами, навеянными туманным, героическим прошлым Римской империи, до сих пор остается выдающимся образцом фашистской архитектуры. Ежегодно его современные теннисные корты собирают тысячи самых преданных и внимательных фанатов профессионального тура. В тот пасмурный, не по сезону прохладный понедельник в ожидании начала первого матча Уильямс главный корт Форума Campo Centrale был заполнен до отказа.
В матче второго круга — Уильямс была посеяна и освобождена от первого раунда — ее соперницей стала шведка Ребекка Петерсон, с которой Серена встречалась семь недель назад в Майами, и это был последний сыгранный ею матч. Петерсон попала в турнирную сетку Открытого чемпионата Италии через квалификацию. В первые минуты она показывала неплохую игру, в четвертом гейме даже взяла подачу Уильямс и вырвалась вперед 3:1. Но Ребекка практически не заставляла Серену двигаться и слишком часто посылала мяч прямо под форхенд соперницы — расплата за эти тактические ошибки не заставила себя ждать. Уильямс тут же отыграла брейк, ее подача и удары стали резче и тяжелее. Петерсон вызвала на корт тренера (и отца) — это разрешается правилами женских турниров, не входящих в серию Большого шлема, — но несмотря на это, ей так и не удалось подстроить бэкхенд: большинство мячей она принимала слишком поздно. Уильямс выиграла первый сет 6:4, а затем и второй, даже быстрее и еще решительнее — 6:2. Она пробила 28 виннеров, сделала девять эйсов и неплохо двигалась по площадке.
После матча Уильямс выглядела довольной, даже когда говорила о том, как тяжело игроку оставаться в форме после почти двухмесячного перерыва. Больное колено, объяснила она, не позволяло ей полноценно тренироваться на корте и в зале. «Я делала все возможное, чтобы оставаться в форме и поддерживать кардионагрузку, — сказала Серена. — Я была вынуждена соблюдать диету. Это ужасно. Когда ведешь сидячий образ жизни, трудно управлять своим телом. К тому же приходилось питаться одной травой».
Следующая соперница была ей хорошо знакома — сестра Винус. Но на следующий день Серена сделала заявление: «Я снимаюсь с Открытого чемпионата Италии из-за боли в левом колене. Я буду скучать по болельщикам и одному из самых своих любимых турниров. А пока я вплотную займусь реабилитацией и с нетерпением буду ждать встречи с вами на Открытом чемпионате Франции».
На Открытом чемпионате Италии победила чешка Каролина Плишкова, в январе обыгравшая Уильямс в Австралии, — единственное в том сезоне поражение Серены в полном матче. Удивительно, но факт: с тех пор, то есть за три месяца, Уильямс выиграла всего три матча.