Пятью титулами Ассоциации теннисистов-профессионалов (ATP) и поражением в непростом финале Индиан-Уэллса против Роджера Федерера запомнился 2006 год Джеймсу Блейку, № 4 в мире — первому теннисисту афроамериканского происхождения (его отец был темнокожим, а мать — белой англичанкой), которому удалось войти в первую пятерку со времен Артура Эша в середине 1970-х годов. Пауза выдалась затяжной. За ней последовала еще одна. Об этом говорит и то, что Блейк, который завершил карьеру в 2013 году, до сих пор остается самым узнаваемым темнокожим мужчиной в американском теннисе. Он работал комментатором на канале Tennis Channel. Он же утром 9 сентября 2015 года стоял перед зданием гостиницы Grand Hyatt в Нью-Йорке, когда полицейский в штатском Джеймс Фраскаторе, не узнав его, подбежал, уложил лицом вниз на тротуар, встал коленом на спину и надел наручники1. Позже Фраскаторе признался, что они приняли Блейка за главаря банды мошенников, за которым велась слежка.
Помимо комментаторской деятельности Блейк принял на себя руководство Открытым чемпионатом Майами (Miami Open), который в 2019 году переехал из Ки-Бискейна на север, на «Хард Рок-стэдиум» — домашний стадион футбольного клуба Miami Dolphins. (Профессиональный теннис и телевизионные вещательные компании не возражают, когда директора турниров или действующие тренеры выступают в роли комментаторов или действующих тренеров. Теннис изобилует конфликтами интересов, потенциально возможными конфликтами или ситуациями, которые выглядят таковыми со стороны. Но это уже другая история.) Таким образом, Блейк одним из немногих темнокожих спортсменов занял руководящий пост в теннисе. Мы встретились с ним как-то утром в один из первых дней турнира в Майами. Он только что провел длинное совещание, где составлялся график матчей на следующий день — трехмерная, сродни шахматной партии задача, в которой необходимо учитывать, кто из оставшихся в сетке звезд сможет привлечь достаточно зрителей, чтобы заполнить трибуны центрального корта, кого на каком корте и в какое время хотят видеть мировые вещатели, а также сколько времени на отдых нужно оставить между матчами игрокам, выступающим и в одиночном, и в парном разрядах. «Мне кажется, игроки, которые сетуют на расписание, не понимают, чего стоит его составить, — сказал Блейк, усаживаясь за столик в кафетерии в административной части стадиона. — По себе знаю».
У Блейка, который выглядел таким же подтянутым, как и в былые времена, когда он пробивал мощные форхенды, не было готового ответа на вопрос о том, как увеличить число афроамериканских игроков в мужском теннисе. На тот момент в первых топ-200 рейтинга ATP было всего три темнокожих американца: Фрэнсис Тиафо (№ 34), Майкл Ммо (№ 115) и Кристофер Юбэнкс (№ 150). Из неблагоприятных черных районов и городов Америки вышло непропорционально много высококлассных спортсменов. Но мальчишки из тех мест предпочитали другие виды спорта, преимущественно баскетбол, что логично: баскетбол не требует больших затрат, в баскетбол учат играть в обычных школах, баскетбол показывают по телевизору восемь месяцев в году, через баскетбол лежит путь к высшему образованию и, возможно, к богатству, если ты окажешься одним из тех немногих, пробившихся в НБА. Баскетбол стал неотъемлемой частью жизни афроамериканцев. Во время Мартовского безумия[27], которое по времени проведения совпадает с Открытым чемпионатом Майами, все спортивные новости заполоняют темнокожие баскетболисты, студенты колледжей, которые, если попадут в НБА, даже сидя на скамейке запасных, заработают не меньше топовых теннисистов.
С женщинами, отметил Блейк, другая история. Ни один другой вид спорта не может потенциально предложить им такие же заработки, как теннис. Попадание в женскую НБА, где тоже преобладают афроамериканки, не гарантирует высоких доходов2. В 2019 году начинающая баскетболистка могла рассчитывать лишь на 50 000 долларов, и даже звезды получали лишь 120 000, правда, могли зарабатывать и больше, если между сезонами играли в Евролиге. Тем временем, по данным Forbes, 8 из 10 самых высокооплачиваемых спортсменок в мире — это теннисистки3. (две оставшиеся — это автогонщица Даника Патрик и мегазвезда бадминтона из Индии П. В. Синдху.) Доходов Серены Уильямс хватило, даже чтобы войти в список богатейших женщин, самостоятельно добившихся успеха, по версии Forbes. «Проиграешь в первом круге Открытого чемпионата США, — сказал мне Блейк, — и все равно получишь больше 50 000 долларов. Это доходный спорт».
Блейк обратил мое внимание на очевидное: в теннисных рейтингах с самого верха до юниорок куда больше афроамериканских женщин, нежели мужчин. По его мнению, это связано с двумя факторами: Винус и Серена. Темнокожие девочки или их родители знакомы с историей сестер Уильямс. «Все знают об их невероятных способностях, — сказал мой собеседник, — но просто удивительно, как долго они держатся. Своим примером они вдохновили целых два поколения». Джеймс вспомнил Слоан Стивенс, Мэдисон Киз и еще пару цветных девочек помоложе: Коко Гауфф, которой только-только исполнилось 15 лет («Она будет суперзвездой»), и Уитни Осигве, ей почти 17: Блейк недавно наблюдал за игрой и отметил, насколько вырос ее уровень. По словам Джеймса, Винус и Серена Уильямс «вдохновляют юных афроамериканок брать в руки ракетку вместо баскетбольного мяча».
Двумя днями ранее я спрашивал у Серены о Гауфф. «Обожаю ее! — воскликнула та. — Обожаю ее игру. Она здоровская. Суперкрутая, мне кажется». Я рассказал ей, что, по словам Гауфф, ее вдохновила Серена. «Для этого мы, в конце концов, и играем, — согласилась Уильямс. — Не только чтобы войти в историю, но и чтобы вдохновлять других, чтобы они играли лучше нас. Превзошли меня».
Еще слишком рано судить, насколько хороша будет Гауфф в будущем. Она получила уайлд-кард на Открытый чемпионат Майами, и я смотрел ее первый матч на крошечном корте № 2. Как и все остальные мелкие корты в Майами, этот, с несколькими рядами алюминиевых сидений, бо́льшую часть года используется в качестве автостоянки. Главный же корт стадиона рассчитан на 14 000 мест и располагается внутри самого «Хард Рок-стэдиум» — громадная футбольная[28] арена, в свою очередь, вмещает 64 000 зрителей. Футбол вполне можно смотреть с высоты и издалека, не в последнюю очередь потому что ощущение себя частью толпы, которая шумно и оживленно болеет за местную команду, вне зависимости от того, на каком месте ты сидишь, — важная часть игры. Теннис? Тут все по-другому. Этот стадион для тенниса слишком большой, места расположены очень далеко или у них ограниченная видимость. Он не очень приспособлен для спорта, который требует пристального наблюдения по большей части в полной тишине. Когда один стадион находится внутри другого, кажется, будто он в помещении, создается атмосфера крытой площадки. Но кто захочет сидеть под крышей в марте в Майами? Поэтому, особенно в первые недели турнира, многие болельщики с билетами на главный стадион выбирают переполненные трибуны мелких кортов, где сидят в основном зрители со служебными пропусками. Здесь они могут не только увидеть игроков вблизи, но и зайти в один из баров, накрытых тентами, где играет сальса и можно выпить маргариту или мохито. Теннис в стиле Майами — Открытый чемпионат Латинской Америки.
Матч Гауфф должен был вот-вот начаться. Над кортом, будто с полотен Уинслоу Хомера, синело небо, на горизонте высились кучевые облака, к корту № 2 стягивалось все больше людей, чем сидело на трибунах, в надежде, что кто-нибудь уйдет и освободится место. Для Гауфф это был первый матч уровня WTA-тура. Теннисные эксперты называли ее лучшей теннисисткой Флориды следующего «будущего поколения». Флорида стала фабрикой высококлассных теннисистов и теннисисток. Там находится Национальный учебный центр Теннисной ассоциации США, расположены известные академии тенниса, живут именитые тренеры, проводятся ведущие юниорские турниры, там собирается лучшая молодежь, против которой имеет смысл играть. К тому же, во Флориде благоприятный для тенниса климат: играть можно круглый год. Родители, которые часто сами добивались в прошлом хороших спортивных результатов, срывают свои семьи с места и переезжают сюда, переводят своих одаренных отпрысков на домашнее обучение и по несколько часов в день занимаются с ними уроками, когда те не тренируют на теннисном корте удары и подачи. Словно годовалых жеребят на ферме в Кентукки, здесь оценивают 10-, 12– и 14-летних детей. Здесь они совершенствуются или, что бывает значительно чаще, останавливаются в развитии, получают травму и выгорают. Этот дорогостоящий процесс не так прекрасен и непорочен, как удары с отскока, ради которых мы, болельщики, идем на стадион.
Когда начался Открытый чемпионат Майами, газета Южной Флориды Sun Sentinel рассказала о жизни Наоми Осаки в этих краях в годы ее становления как звезды тенниса4. Это история об отце Осаки, уроженце Гаити Леонарде Франсуа, который через два года после рождения Наоми в 1999 году смотрел по телевизору Открытый чемпионат Франции и увидел сестер Уильямс. Это история о семье, которая покинула Лонг-Айленд и переехала во Флориду, и о перспективах топ-теннисистки, которые Наоми показала, когда ей было восемь лет, а ее старшей сестре Мари — 10. Это история об их матери, японке по происхождению, которая работала в офисе, чтобы обеспечить семью жильем, пока муж грезил о таком же будущем для своих дочерей, которого смог добиться Ричард Уильямс для Винус и Серены. И это история о тренерах, которым, как говорят, не заплатили, а один даже обратился в суд, так как по договору с отцом Осаки должен был получать 20 % со всех будущих выигрышей Наоми и Мари в обмен на два года бесплатных тренировок в Помпано-Бич. В первое утро Открытого чемпионата Майами вокруг Осаки собрались репортеры: все хотели знать про судебный иск. Она ответила, что не может ничего сообщить, и, казалось, чувствовала себя перед прессой излишне неловко. Через несколько дней она вылетела из турнира, уступив в третьем раунде.
Родители Гауфф решили переехать во Флориду из Атланты, когда девочка училась во втором классе5. Вскоре, когда Коко исполнилось восемь, она впервые обратила на себя внимание, выиграв Международный юниорский турнир Маленькой Мо (названный так в честь Морин «Маленькой Мо» Коннолли-Бринкер, которая в начале 1950-х годов выиграла девять Больших шлемов в одиночном разряде) в Палм-Бич-Гарденс, где вот уже много лет живет Серена Уильямс. В 2017 году Гауфф стала самой юной финалисткой юниорского Открытого чемпионата США. А в 2018 году она выиграла юниорский Большой шлем на Открытом чемпионате Франции. Ее тренировал ее отец Кори, который вырос в Южной Флориде и играл в баскетбол за Университет штата Джорджия. Он сидел в первом ряду на трибуне корта № 2 и наблюдал за игрой дочери; там же была и мать Кэнди, в молодости бегавшая за Университет Флориды. Рядом с ними сидел Патрик Муратоглу, тренер Уильямс. Коко недолго занималась у Муратоглу в его академии на юге Франции, и придет время, если все и дальше будет складываться так, как обычно складывается у подающих надежды юных дарований, когда отец обратится к матерому тренеру именитой чемпионки с просьбой поработать и с его дочерью.
В рейтинге Гауфф все еще находилась далеко за пределами первой сотни, как и ее соперница, еще одна юная американка и обладательница уайлд-кард, 17-летняя Кэти Макнелли. Макнелли не была афроамериканкой и тренировалась не во Флориде, а в Цинциннати, где работала тренером ее мать, прежде выступавшая за Северо-Западный университет. Родители Кэти также присутствовали на корте, и когда матч начался, они, как и еще пара сотен зрителей за их спинами, стали свидетелями настоящего шоу. Широкоплечая, атлетического телосложения Гауфф была очень непредсказуемой соперницей. Она никогда не уходит с задней линии, откуда с силой посылает крученые мячи, заставляющие соперницу отходить назад, а потом еще чуть-чуть назад. В интервью Коко говорила, что старается копировать подачу Серены, и у нее уже неплохо получается имитировать взгляд Серены и низким голосом выкрикивать «Come on!» вслед завершающему, победному удару. В свою очередь, Макнелли, которая уступила Гауфф в прошлогоднем финале Открытого чемпионата Франции, — более универсальный игрок: у нее выдающийся удар с лета — выдающийся на уровне WTA. Никто не удивится ее успеху в парном разряде, если в одиночном вдруг ничего не выйдет. (Мир тенниса очень тесен: в паре с Гауфф они выиграли юниорский Открытый чемпионат США в 2018 году.)
В начале матча обе теннисистки нервничали и были напряжены. Обе допускали ошибки, каких не делали на тренировках, но при этом обе показывали отрезки игры, когда видели и чувствовали мяч, и уверенно строили розыгрыши. Обеих настигали неудачи. Таким бывает теннис, когда в него играют подростки. В конце концов Гауфф справилась с Макнелли: 3:6, 6:3, 6:4. Без особых эмоций они обнялись у сетки и, измотанные жарой и друг другом, незаметно для зрителей, толпящихся на стадионе, вернулись в раздевалку.
Позже в разговоре с журналистами Гауфф, словно заправский профессионал, рассказывала, как работает над собой, чтобы сохранять позитивный настрой и контролировать то, что от нее зависит. Но в то же время в ней слышался 15-летний подросток: «На неделе я буду тренироваться с Кирьосом». Двадцатитрехлетний почти двухметровый Ник Кирьос — весьма противоречивый, капризный и под настроение блестящий австралийский теннисист. «Тренировочный матч мы с ним не играли, потому что очевидно ведь, что я проиграю. Но у нас была совместная тренировка, и он мне сказал: “На этом турнире ты далеко пройдешь”. А я ему: “Ой ладно, ты просто из вежливости”. А он: “Нет, ты правда далеко пойдешь”. А я в ответ: “Допустим”».
На следующий день она проиграла в матче второго круга, но вскоре вернулась на тренировочный корт и продолжила совершенствовать свои навыки.
Семья Уильямс переехала во Флориду летом 1991 года. На востоке страны жил Рик Макки, основатель теннисной академии в туристическом комплексе Grenelefe Golf and Tennis Resort, что в городке Хейнс-Сити в Центральной Флориде. Макки, как и многие прославленные теннисные тренеры, сам никогда не был выдающимся игроком, но он знал толк в талантах и умел их раскрывать, особенно когда дело касалось подающих большие надежды девочек. Он тренировал Мэри Пирс, которая летом 1991 года, когда ей было всего 16 лет, выиграла свой первый титул, а потом еще два Больших шлема и стала третьей ракеткой мира. Но еще больше внимания, в том числе и Ричарда Уильямса, Макки привлек благодаря работе с Дженнифер Каприати, которая осенью 1990 года в удивительно юном возрасте — 14 лет — вошла в мировую десятку. Ричард позвонил Рику и пригласил его в Комптон взглянуть на Винус и Серену.
«Мое первое впечатление? Честно? Увидев девочек на корте, я подумал: пустая трата времени», — поделился со мной Макки. Мы сидели за небольшим столиком под шатром рядом с кортами его академии, которая теперь находится в Бока-Ратон. Тем дождливым днем я приехал с Открытого чемпионата Майами. У 64-летнего Макки обветренное, загорелое лицо человека, который провел бесчисленные часы на теннисном корте. Его академия, как и многие сегодня, не могла похвастаться перспективными воспитанниками, как в былые времена, хотя на начальном этапе у него занималась София Кенин, подающая надежды 20-летняя американка, родившаяся в России, которая сейчас играет в WTA. У современных родителей, их одаренных мальчиков и девочек есть выбор: пробиваться самим или, если ты талантливый американский подросток, заниматься у тренеров и в академиях Ассоциации тенниса США. Макки не выказывает ни малейшего огорчения по этому поводу. По всему было видно, как любит он свою работу, с каким удовольствием вспоминает сестер Уильямс и просто счастлив потратить пару часов на рассказ о них.
Прежде чем отправиться на запад, в Комптон, Макки никогда прежде не ездил знакомиться с потенциальными учениками своей академии. Но он так много слышал о Винус Уильямс от агентов и тренеров, с которыми встречался на юниорских турнирах. К тому же, Каприати, уже стоявшая одной ногой в профессиональном теннисе, ушла от Макки (по решению своего отца) в Академию Хопмана в Saddlebrook Resort возле Тампы. «По телефону Ричард [Уильямс] показался мне веселым парнем, — вспоминал Макки. — Кажется, это было в мае 1991 года. Он хотел, чтобы его девочки занимались в теннисной академии, и подыскивал хороший вариант. Ричард сказал, что хотел бы встретиться, и пригласил к себе. Я знал, что его девчонки обыгрывают всех по юниорам. Хорошие показатели в 10–12 лет, конечно, могут о чем-то говорить, но это вовсе не обязательно. И потом он вдруг сказал: “Могу гарантировать одно: никто вас тут не подстрелит”. Я чуть не лопнул со смеху и подумал: мне надо с ним встретиться».
Макки рассказал, как субботним утром, сразу после восхода Ричард забрал его из отеля в Лос-Анджелесе. Рик забрался в потрепанный Volkswagen — «пол был завален обертками из McDonald’s, а из сиденья торчала пружина», — сзади сидели Винус и Серена, и Ричард повез всех в загородный клуб East Compton Hills, как он его назвал. «Одни лежали на траве, отходя от вчерашней попойки, другие играли в баскетбол; все они явно были знакомы с Ричардом и девочками и приветствовали их: “Здорово, король Ричард”, — так они к нему обращались. — “Привет, Ви! Привет, Мека!”» (Это уменьшительно-ласкательная форма от второго имени Серены. Так называл ее Ричард, по крайней мере, во время тренировок в Комптоне.) «Ричард минут 10 снимал цепи с магазинной тележки, в которую складывал видавшие виды мячи и которую пристегивал к столбику сетки. Потом начал отбивать мяч с девочками. Техника, конечно, страдала. Они просто импровизировали. Винус? Тогда я подумал, что ей лучше было бы заняться бегом. Серена? Мне показалось, что она вообще не хотела там находиться».
В конце концов Макки предложил Ричарду, чтобы вместо простых ударов по мячу девочки сыграли на счет. Ричард, по словам Рика, не захотел, чтобы Винус и Серена играли друг против друга при нем. Вместо этого они разделились на пары: Макки и Винус, Ричард и Серена. «И тут же уровень их игры взлетел! — оживился мой собеседник. — Просто сумасшествие какое-то! Они заиграли, начали работать ногами, стали техничнее. А дело было всего лишь в счете! В девчонках проснулся дух соперничества. Они хотели добраться до мяча. Этому сложно научить. Сложно научить внутренним качествам. Они бегали, спорили. Такое напряжение. Снаружи, да, их игра требовала хирургического вмешательства, но внутри все было как надо. А все остальное подтянется, когда они вырастут. — Макки усмехнулся и вздохнул. — Я уехал из Комптона, и в голове моей крутилось одно единственное слово: контракт. Я знал, что однажды эти двое станут лучшими теннисистками в мире».
Макки достал для Уильямс фургон, чтобы они смогли приехать во Флориду, нашел жилье и выбил стипендии для обучения Винус (11 лет) и Серены (10 лет) в академии. По замыслу Макки и Ричарда девочки должны были проводить на корте по четыре-пять часов шесть дней в неделю. Тренироваться они будут только с юношами, которые пытались пробиться в профессиональный тур, но не набрали нужного рейтинга. Макки считал, что обеим не хватает техничности, хотя, по его собственному признанию, он понял, что сестрам Уильямс лучше не мешать. Вскоре Серена стала тренироваться с отцом больше, чем в Комптоне, и много лет спустя призналась, что отбила тогда «целую тонну мячей». Ни Винус, ни Серена с тех пор больше не приняли участие ни в одном юниорском матче или турнире: Ричард считал поездки на молодежные игры пустой тратой времени и большим стрессом для детей — сестры и так уже неплохо зарекомендовали себя среди юниоров. Но нельзя сказать, что Винус и Серена исчезли: время от времени в академию наведывались журналисты и телевизионщики, чтобы поснимать и своими глазами увидеть юные дарования.
В 1993 году Макки переехал из Гренелефе в Помпано-Бич, и семья Уильямс последовала за ним. С помощью репетиторов Орасин начала обучать девочек на дому, к теннису прибавились гимнастика, балет и карате6. Ричард продолжал по телефону руководить своей охранной фирмой в Комптоне. В автобиографии Серена вспоминает тот период их жизни, когда года через два после переезда во Флориду она начала ненавидеть корты и расхотела играть7. Макки рассказал мне одну историю, которая произошла, когда Серене было 11 лет: «Как-то раз она отказалась тренироваться. Ричарда не было: он уехал по каким-то своим делам. Я помню, как сказал ей: “Двигай ногами”. А она мне: “Я двигаю”. — “Надо быстрее двигать”. И она такая: “А что ты мне за это дашь?” — “Что значит, что я тебе за это дам?”»
Оказалось, что Серена то ли хотела есть, то ли просто заскучала — и то и другое можно было легко вылечить чем-нибудь вкусненьким. «Она же ребенок, надо понимать, что мы тренируем детей, — с неожиданной твердостью сказал Макки. — Когда я спросил, чего она хочет, Серена ответила, что хочет картошку фри, “Сникерс” и “Пепси”. Ах да, еще футболку с Green Day. Утром, когда они ехали, она видела, как какой-то парень продавал на углу футболки с Green Day. Она тогда обожала Green Day». Макки послал помощника купить еды и футболку. «В течение следующего часа, с часа до двух дня, на жаре, не сделав ни глотка воды, она бегала так, будто под ней угли горели, просто рвала мячи, — Макки помолчал. — Ричард это понимал. Мог иногда сказать какую-нибудь дикость, но был потрясающим отцом. Он всегда чувствовал, что девочкам нужен перерыв, и просто брал и вез их на целый день на пляж или на несколько дней в Орландо в Disney World. Прежде всего семья, Ричард».
Я попросил Макки сравнить Винус и Серену, их игру в детстве.
«Винус на полтора года старше, у нее ноги были длиннее, а это скорость. А Серена умела подбрасывать. В подаче ведь самое важное — это подброс, и уже в девять лет Серена — движение руки, бедер, перенос веса — была отличным питчером[29]. Винус в подаче слишком много задействует руку и запястье, и до сих пор это так, слишком вихляет. После тренировки каждая из них получала целую тележку мячей, и прежде чем уйти домой, они должны были все их подать — Ричард верил в силу повторений. Уже тогда у Серены была эта ее подача. Винус часто дразнила сестру, мол, никогда тебе меня не обыграть. Но не тут-то было.
У Серены, — продолжал Макки, — был такой состязательный запал, какого он не встречал ни у одной из своих подопечных. Она ненавидела проигрывать. Она должна была быть первой во всем, даже когда бежала попить воды из фонтанчика». Рик уверен, что этот задор помогал ей выигрывать тогда, когда шансов на победу вроде бы не было.
«У нас была огромная песочница, и я заставлял детей бегать по этому песку, чтобы развивать силу и ловкость ног. Они играли в салки. Серена — единственный ребенок из всех, что я за все эти годы видел, кто салил кулаком. Кулаком! Бац!»
У Ричарда Уильямса был свой график: уже тогда он говорил всем, что знает, когда его дочери будут готовы перейти в профессионалы. Много лет правила WTA гласили, что официально выступать в туре можно уже с того месяца, когда тебе исполняется 14 лет, но Ричард считал, что родителей одаренных подростков, которые с этим соглашаются, «нужно расстреливать»8. Он имел в виду случай Каприати, профессиональный дебют которой состоялся в возрасте 13 лет и 11 месяцев. В WTA тоже думали о Каприати, когда в 1994 году объявили, что со следующего года для девочек младше 18, которые выступают в профессионалах, количество матчей в году будет ограничено. Каприати, которой вот-вот должно было исполниться 18 лет, когда Женская теннисная ассоциация озвучила новое правило, была на 14 месяцев отстранена от тура и заканчивала свое пребывание в реабилитационном наркологическом центре Майами9. Ее молодость пошла под откос.
В 1994 году Винус Уильямс должно было исполниться 14, и Макки посоветовал Ричарду организовать ей профессиональный дебют, пока не закончился год, иначе она окажется в своего рода чистилище и следующие четыре года будет играть лишь время от времени. В конце концов Ричард согласился, и в Хэллоуин, в «Окленд Колизеум-арене», на быстром ковровом покрытии, одетая в самодельную форму, с голубыми бусинами в косичках Винус Уильямс, которая за последние три с половиной года не участвовала ни в одном юниорском турнире, выступила в своем первом матче WTA-тура10. Игра привлекла столько СМИ, будто проходил финал Уимблдона: было аккредитовано 252 журналиста. Для сравнения: за год до этого выдали всего 24 удостоверения. «Как будто сам Элвис приехал», — сказал Макки. Ее соперницей была Шон Стэффорд, которую Винус обставила в двух сетах. За этим последовал второй раунд против 22-летней испанки Аранчи Санчес Викарио, на тот момент первой ракетки мира. Винус выиграла первый сет и повела 3:1 с брейком во втором. Неужели это будет самое сенсационное поражение в истории женского тенниса? Чуть позже во втором сете Санчес Викарио взяла 10-минутный перерыв, который позволил ей перенастроиться на игру, а Винус — потерять нить игры. Она не знала, что делать: сидеть, стоять или разминаться. Аранча вернулась, выиграла девять геймов подряд, а с ними и матч. Но победительницей все равно вышла Винус. Вскоре она (вернее, Ричард) заключила многомиллионный контракт с Reebok.
«Все изменилось, — сказал Макки. — Ричард приходит ко мне. Reebok стал его счастливым лотерейным билетом, и он говорит мне: “Забудь про академию, тренируй только Винус и Серену. Плачу миллион долларов в год”, — Макки остановился и покачал головой. — Мы два года ходили взад-вперед, встречались, обсуждали». Тем временем Ричард начал менять тренировки девочек. Они стали реже заниматься в академии, вместо этого играли на общественных кортах и корте, который построил Ричард у своего дома. Спарринг-партнеров он переманивал из академии Макки. Теперь Винус играла турниры, но лишь от случая к случаю: таков был план Ричарда. Серена свой первый матч провела в октябре 1995 года (поражение в Канаде); к тому времени уже вступили в силу правила, ограничивающие количество турниров. Макки решил, что не хочет бросать академию, и заключил с Ричардом финансовое соглашение. «Наиглупейшее из моих решений, — сказал Рик и усмехнулся. — Прозвучит слащаво, но они для меня были, как семья. Правда».
Прежде чем вернуться в Майами, я спросил у Макки, что он думает о том, что спустя столько лет сестры Уильямс до сих пор в игре.
«Даже предположить такого не мог. Никто не предполагал, — он опять на секунду замолчал. — Серена до сих пор хочет посылать всех в нокаут. И дело тут не в деньгах, дело в соревновательном духе. Она любит состязаться. А отказаться от любимого дела нелегко. Решение все бросить, которое ей придется рано или поздно принять, станет самым тяжелым в ее жизни».
Чем дальше ты продвигаешься как профессиональный теннисист, тем важнее для тебя как можно увереннее побеждать в первых раундах турниров — это придает сил и укрепляет веру в успех. Так и сделала Серена в январе на Открытом чемпионате Австралии. То же требовалось от нее в первом матче Открытого чемпионата Майами в 2019 году. Ее соперница Ребекка Петерсон, 23-летняя шведка эстонского происхождения, ни разу не пробивалась в первую полусотню, а свой первый титул выиграла всего четыре года назад в парном разряде. В теории Уильямс должна была расправиться с ней за час или около того, не прилагая особых усилий.
День выдался безоблачный, но верхние ряды трибун стадиона «Хард Рок-стэдиум» отбрасывали на корт тени. Большинство мест оставались пустыми. Те, кто в эту пятницу все же решился улизнуть с работы и посмотреть теннис, толпились на дальних кортах. Подача Уильямс: она быстро зарабатывает первые три очка, но проигрывает следующие пять, а с ними и отдает брейк. В следующем гейме Серена делает обратный брейк, потом снова ее подача, которую она с трудом удерживает, дальше берет подачу Петерсон, а потом кладет три эйса и выигрывает сет 6:3. 33 минуты, вот так.
Во втором сете первая подача Серены ушла погулять. Она попала лишь треть первых мячей и проиграла партию 1:6. В решающем третьем сете уже Петерсон подводит подача, и Уильямс обращает игру в свою пользу — выигрывает сет 6:1 и матч. Игра получилась неровной, и, как стало ясно после пресс-конференции, не принесла Уильямс удовлетворения. «Я недовольна своим выступлением», — заявила она. По словам Серены, ей мешали тени, к тому же в предыдущую неделю ей пришлось отвлечься на дела, рассказывать о которых она отказалась. Видно было, что она не в духе, а в какой-то момент даже поинтересовалась у представителя турнира, который указывал, кому из поднявших руку журналистов можно задать вопрос, когда закончится пресс-конференция. Перед уходом Уильямс добавила: «Я уже не думаю об этом матче. Надо идти вперед, надо собраться и играть лучше, иначе мне здесь долго не продержаться».
Квай-Квай приехала в Майами. Я видел ее фото в Instagram: она сидит в кресле адирондак, а за спиной у нее во всю стену, от пола до потолка, натянут постер с заливом Бискейн. Квай-Квай всюду следует за Сереной, ее мужем и дочерью — по крайней мере, выглядит это именно так. Выглядит, потому что иногда Квай-Квай настоящая, а иногда нет — зависит от ситуации.
Квай-Квай приходится Серене Уильямс внучкой: так назвала ее сама Серена, когда впервые заговорила о ней в январе во время Открытого чемпионата Австралии. Именно так многие родители относятся к куклам своих детей. У Квай-Квай темная кожа, лысая голова, что не редкость для младенцев, и то самое выражение лица, которое так привлекает малышей, но с высоты прожитых лет воспринимается как холодное безразличие.
Впервые мир увидел Квай-Квай в коротком видео, которое Уильямс выложила в интернет прошлым летом, перед началом Открытого чемпионата США 2018 года11. Камера блуждает, судя по всему, по игровой комнате и наконец останавливается на трехколесном велосипеде без колеса. Из стоящей рядом коляски, свесившись, выглядывает Квай-Квай, а Уильямс за кадром обвиняет ее в «вандализме». Серена поясняет, что запечатлела место происшествия, и теперь Олимпия может «получить страховку». Но в конце концов все заканчивается хорошо: Квай-Квай сидит в одном детском стульчике, а Олимпия — в другом. Олимпия, которой вот-вот исполнится годик, завтракает, и ее меньше всего волнует поломанный велосипед или Квай-Квай. На этом видео обрывается.
Такой он, XXI век: воспитание ребенка стало перформансом, распространяемым в цифровом формате. После публикации этого ролика Квай-Квай зажила собственной жизнью. Или жизнями. Она завела аккаунт в Twitter, превратилась в мультипликационного героя, подрисованного в фотошопе, и оставалась любимой игрушкой Олимпии, когда рядом не было других любимых игрушек. (Дети они такие.) Квай-Квай стала сенсацией: к тому времени, когда Уильямс вскользь упомянула о ней в Мельбурне, у куклы уже было больше 100 000 подписчиков в Instagram. По словам Серены, она хотела, чтобы первой у дочери появилась темнокожая кукла, а такое звучное имя — Квай-Квай — для игрушки придумал ее племянник. Вскоре после окончания Открытого чемпионата Австралии в журнале Oprah Magazine вышло интервью с Квай-Квай. Кукла неплохо подготовилась к разговору12. Среди приписываемых ей слов в духе Опры были и такие: «Когда я выкраиваю минутку, чтобы сосредоточиться на себе или том, что я люблю, то совершенно не остается места для неуверенности в своих силах и сопоставления себя с другими».
В постах Квай-Квай часто можно увидеть Олимпию. Но девочка в социальных сетях появляется не только в роликах с куклой. У нее есть своя страничка в Instagram с более чем полумиллионом подписчиков — посты размещают, конечно же, мама и папа. Есть у Олимпии и свой аккаунт в Twitter. Она то и дело мелькает в папиной и маминой лентах. Она чудесный ребенок, у которой любящие и заботливые родители. Она стала частью намного большего социально-сетевого феномена — звездного «шерентинга»[30], вылившегося из тенденции, которая взяла свое начало в таких журналах, как People, и в телевизионных реалити-шоу. Теперь знаменитости показывают себя в социальных сетях с новой стороны, предстают в роли матерей (и отцов, правда, намного реже). На фотографиях молодые мамочки, как и обычные люди, наслаждаются новой жизнью, но при этом — как это им удается? — продолжают излучать неземную безупречность. В современной галерее Instagram, представленной сплошь мадоннами с младенцами, не так много спортсменок, но Серена преуспела и здесь. Этот мир принадлежит Кортни Кардашьян, Джессике Альбе и Кайли Дженнер. Такой мир пленит Уильямс и многих других, но далеко не всех. Немало и таких (и в их числе подруга Серены — Бейонсе), кто делает все возможное, чтобы спрятать своих детей от глаз общественности.
Примерно тогда же, когда Уильямс пробивалась в финал Открытого чемпионата США 2018 года, преподаватель Кембриджа и известный историк Мэри Бирд выпустила книгу How Do We Look: The Body, the Divine, and the Question of Civilization[31]. По сути, Бирд рассматривает историю искусства как отношение между образами и восприятием этих образов зрителями. У The New York Times появилась прекрасная идея поговорить с Бирд об Instagram, который сегодня стал для нас главным хранилищем образов: им пользуются 35 % взрослого населения Америки13. Редактор, обозревавший книгу, показал Бирд размещенный в Сети портрет Кайли Дженнер (130 миллионов подписчиков в Instagram[32]), которую американский зритель впервые увидел в телевизионном реалити-шоу «Семейство Кардашьян» (Keeping Up with the Kardashians) и которая сегодня сталанастоящей медийной личностью, успешно развивающей свою линию косметики. На той фотографии Дженнер в модном спортивном костюме с растительным узором элегантно стоит перед белыми гаражными воротами и держит ребенка. Идеальная прическа, идеальный макияж. На руках мирно посапывает малышка в комбинезончике с капюшоном. Бирд:
«Разве это не потрясающе? Она бы вполне могла сойти за Деву Марию, почему нет? Одна из задач знаменитостей как раз и заключается в том, чтобы убедить нас, что все возможно. Для тех из нас, кто знает, что реальное материнство — это длительная борьба с лишним весом, неопрятный вид и невозможность сделать себе подобную прическу, может быть, это наш стимул. Может, нам нужна красивая картинка материнства. Потому что в противном случае мне просто хочется ее пнуть».
Уильямс, как и другие знаменитые мамы в Instagram, часто снабжает свои фотографии подписями и делится с подписчиками буднями материнства: вот Олимпия не может уснуть, вот она срыгнула прямо на мамочку. Однажды Серена даже написала вдохновляющее послание о том, что матери должны быть сильными, должны поддерживать друг друга и рассказывать свои истории под хештегом #ThisMama. Она позиционирует себя как работающую маму, но эта работающая мама — как и многие знаменитые мамы — не выложила в Instagram ни одной фотографии с няней (или двумя нянями). На размещенных фотографиях, как правило, не видно ни быта, ни работы, изнуряющих молодую маму, — только продвижение бренда. Так поступает и Серена. А как еще объяснить фотографию с эксклюзивными детскими кроссовками, которые компания Nike произвела специально для Олимпии?
Непонятно, как долго еще продлится это мамско-инстаграмское безумие или сколько еще потребуется времени, чтобы задуматься над более важными культурными вопросами, включая и те, что уже поднимаются, например угроза социальных сетей для частной жизни.
Нормально ли, что у маленького ребенка сотни тысяч взрослых подписчиков в Instagram? Что родители размещают изображения и пишут сообщения от лица человека, который еще слишком мал, чтобы понимать происходящее, не говоря уже о том, чтобы давать на это свое согласие? Не так давно Стейси Стейнберг, профессор права в Юридическом колледже Левина Университета Флориды и эксперт в области семейного законодательства и прав ребенка, напомнила, что родители «не думают о потенциальном распространении или долговечности информации, которую мы размещаем»14. Во Франции уже взялись за этот вопрос: согласно местному законодательству, ребенок может подать в суд на родителей за размещение его детских фотографий, которые нанесли ему вред или выставили в невыгодном свете.
Между тем Серена и Олимпия собираются вместе сниматься в новой рекламе Pampers — «подгузников для непосед»15.
Уильямс снялась с Открытого чемпионата Майами в тот же день, когда нанесла поражение Ребекке Петерсон. «Мне очень жаль покидать турнир, но у меня травма левого колена», — сделала она заявление. (Не осталась в стороне и Квай-Квай: в ее Instagram появилось фото, как она, сидя в роскошном кресле главного корта, поднимает вверх поролоновый палец: «Поролоновые пальцы за быстрое восстановление!»16) Имело ли отношение травмированное колено к вывиху ноги в Мельбурне за два месяца до этого? У Уильямс и раньше были проблемы с левым коленом. Впервые она серьезно повредила его не на корте, а на танцполе лос-анджелесского ночного клуба летом 2003 года. Серена резко повернулась — и в этот момент от левого колена отошла четырехглавая мышца. Теннисистке срочно потребовалась операция, и в тот год Серена уже не смогла выйти на корт. В 2017 году она, также ссылаясь на левое колено, снялась и с Индиан-Уэллса, и с Открытого чемпионата Майами. Впоследствии она призналась, что пропустила турнир из-за беременности. Во все времена спортсмены скрывали свои травмы, ссылались на травмы, когда не могли участвовать в соревнованиях по другим причинам, и играли, превозмогая травмы.
Все это говорит о том, что когда дело касается травм (да и многого другого), мы совершенно не знаем спортсменов, даже тех, за чьей жизнью следим уже много лет и с кем благодаря телевидению и социальным сетям установили сильную эмоциональную связь. В конечном счете точно мы о них знаем только их спортивные результаты и то, какими они хотят казаться.
Оказалось, что у Уильямс действительно было повреждено левое колено. В последнее время она все чаще сталкивается с травмами. Телу Серены уже ни много ни мало 37 лет. Никакие тренировки не в силах вернуть ей возможности 20, да даже хотя бы 30-летнего организма. Как и у любого человека, которому под 40, объем ее легких снижается. У нее стало меньше быстросокращающихся мышечных волокон, обеспечивающих силу и взрывную скорость. Острота зрения и других чувств тоже постепенно падает, как сокращается и префронтальная кора головного мозга — двигатель, отвечающий за концентрацию и принятие решений. Она уже не может так же, как прежде, удерживать равновесие, не говоря уже о том, что стареющий организм больше подвержен травмам. По словам Макки, за все те годы, что он наблюдает за Уильямс, все важные матчи она выигрывала лишь за счет своего «атлетизма» — выносливости и силы, даже когда удары оставляли желать лучшего. С точки зрения биологии, для Серены такой путь к победе — особенно когда от столь желанного Большого шлема тебя отделяют две недели побед — кажется все менее и менее преодолимым.
На Открытом чемпионате Майами по теннису среди женщин победа досталась австралийке Эшли Барти. Ее путь на верхние строчки рейтинга WTA пролегал за тридевять земель от теннисного инкубатора Флориды. Заниматься она начала в четыре года, в Брисбене, в 40 минутах езды от ее загородного дома в Ипсвиче, и до сих пор Барти вспоминает своего первого наставника Джима Джойса, который тренировал ее до подросткового возраста. Она стала настоящей звездой среди юниоров. В 16 лет благодаря проникающему режущему бэкхенду и технике решительных ударов с лета, которым научил ее Джойс, она вместе со своей соотечественницей Кейси Деллакуа добилась большого успеха в парном разряде: в 2013 году пара дошла до финалов Открытого чемпионата Австралии и Уимблдона. Но Барти понимала, что все происходит для нее слишком быстро, и в конце 2014 года объявила, что берет перерыв. «Мне хочется пожить жизнью обычной девчонки, — сказала она тогда, — пожить нормальной жизнью».
Эшли вернулась домой. Она помогала Джойсу проводить мастер-классы в клубе, где он тренировал. Она профессионально играла в крикет. Барти вернулась в WTA-тур в 2016 году, продолжила играть в паре, но теперь больше сосредоточилась на одиночном разряде. И вот в 2019 году, в свои всего-то 22 года, она расцвела: в начале сезона дошла до финала турнира WTA в Сиднее (где одолела первую ракетку мира Симону Халеп), а затем и до четвертьфинала Открытого чемпионата Австралии. В Майами Барти прилетела уже как одна из самых опасных теннисисток и стояла на пороге первой десятки.
Рост у Эшли 166 сантиметров, при этом она считается низковатой для теннисистки, хотя сил у нее предостаточно: когда головка ракетки касается мяча при форхенде, раздается своеобразный хлопок. И все же самые ценные свои навыки она приобрела, играя в паре. Барти предвидит происходящее на корте, предугадывает удары и ходы соперниц и продумывает свои. У нее один из лучших резаных бэкхендов в теннисе — во всем теннисе. Она может послать мяч остро, глубоко и всегда замысловато. К тому же у нее удивительные руки: она не боится выходить к сетке, что в женском теннисе большая редкость.
Барти обыграла в финале чешку Каролину Плишкову 7:6, 6:3. Трехмесячный хардовый сезон, с которого начинается каждый год в профессиональном теннисе, подошел к концу. Именно на харде училась, развивалась и больше всего за свою длинную карьеру побеждала Серена Уильямс. Открытый чемпионат Майами она выигрывала восемь раз, больше всего, но ни разу с 2015 года. Из Майами Уильямс уехала, ни на каплю не приблизившись к титулу. Начинался сезон грунтовых кортов, на которых она тоже побеждала (она могла победить где угодно), но это были медленные корты, неудобные для ее тактики первого удара — скользкие, с длинными розыгрышами, — которые сулили тяжелые испытания для ее возрастного организма.