Фелсберг, Швейцария

Корт назывался «Роджер», и Федерер приводил на нем в порядок грунт, как плотник подметает пол в мастерской после напряженного трудового дня на станке.

Он не играл на своем первом теннисном покрытии достаточно долго, чтобы подзабыть скольжение, низкий отскок мяча и такие ритуалы, как разравнивание грунта сеткой, чтобы стереть следы и подготовить корт для следующих игроков.

Надаль также часто сам разравнивает свои собственные тренировочные корты, и в этом жесте есть определенная скромность. Никогда не надоедает смотреть, как суперзвезды делают то же, что и все мы.

– Даже Роджер Федерер убирает грунт, – сказал Тони Полтера, президент теннисного клуба Felsberg, наблюдая за работой Федерера. – Вот почему Роджер популярен здесь. Он не перебарщивает. У него есть человеческий подход.

Я приехал в Альпы в апреле 2019 года, чтобы провести день, наблюдая за тренировкой Федерера, и взять у него интервью для New York Times о его возвращении на грунт после трехлетнего перерыва, а также поговорить о его связи со Швейцарией.

Он, безусловно, мог бы платить более низкие налоги (или не платить налоги) в другом месте, но он был закреплен там, несмотря на все свои путешествия и возможности, несмотря на его квартиру в Дубае, недвижимость в Южной Африке и склонность к непринужденному образу жизни.

– Я чувствую себя здесь швейцарцем, – сказал он. – Вот почему я хочу воспитывать здесь своих детей. Когда мы говорим о доме, имеем в виду Швейцарию. Поскольку у Мирки словацкое происхождение, а у меня – южноафриканское, я думаю, мы чувствуем себя здесь очень счастливыми.

Федерер беседовал со мной за обедом в ресторане Rheinfels, семейной пиццерии в Кур, куда мы приехали на его Мерседесе между тренировками. Когда мы вошли, основная обеденная зона была почти заполнена, но, хотя головы посетителей повернулись в нашу сторону, не было никаких жестов или восклицаний, когда хозяйка проводила нас к столику в соседней комнате, где мы могли бы поговорить тет-а-тет.

Ясно, что Федерер не остался незамеченным, но он не беспокоился, по крайней мере какое-то время. Вскоре после того, как мы сделали заказ, к нашему столу подошла семья – практически на цыпочках – и попросила на швейцарском немецком сделать групповое селфи. Сначала Федерер, который был на середине предложения, выглядел слегка раздраженным из-за того, что его прервали, но он встал со своего деревянного стула, улыбнулся и засмеялся.

Тем не менее его относительное спокойствие было замечательным, учитывая, что Федерер на сегодняшний день является самым известным швейцарцем в стране и за рубежом.

Северин Люти, давний тренер и друг Федерера, слишком хорошо это знает.

– Если вы собираетесь в отпуск, например в Таиланд или куда-то еще, и вас спрашивают, откуда вы, и вы отвечаете: «Швейцария», люди сразу говорят: «Роджер Федерер!» – улыбается Люти. – Это происходит довольно регулярно.

Менее тактичный человек мог бы ответить, что действительно знает Федерера.

– Я не говорю им, – сказал Люти. – Я счастлив видеть, как они реагируют. В противном случае я бы чересчур красовался.

Из этого комментария можно сделать вывод, что Швейцария – это страна, которая делает упор на осмотрительность и эгалитаризм со школьных дней, и Федерер считает, что уважительная и сдержанная атмосфера помогла ему продлить его карьеру.

– Я действительно чувствую, что могу вернуться в Швейцарию и расслабиться, – признает он.

И все же с профессиональной карьерой, длившейся более двадцати лет, он является частью коллективной памяти, поэтому он считает, что обязан швейцарцам, которые встречаются на его пути, независимо от того, как они пытаются это обыграть.

– Люди иногда смотрят на меня так, будто я почти политик, – смеется Роджер. – Я практически должен всех поприветствовать, потому что хорошо меня знают из телевидения, рекламы и моих интервью.

Я спросил Федерера, что для него значит швейцарский менталитет.

– Хм, в некотором роде сдержанный, но если вы познакомитесь со швейцарцем, он будет очень открытым и гостеприимным, и вы, вероятно, найдете друга на всю жизнь, – ответил он. – Я думаю, что, поскольку у нас четыре национальных языка, мы, естественно, вполне интернациональны. У нас много немецкого, французского, итальянского, австрийского влияния, поэтому мне кажется, что нас можно назвать плавильным котлом. Швейцария – это легкое место, где можно изменить свой мир. Мы сейчас здесь, но за два или три часа можем оказаться в Милане – совсем другом городе.

Хотя у Федерера определенно нет «нормальной жизни» в Швейцарии, его быт кажется управляемым. Мы пошли обедать вдвоем, без охранников. Несмотря на просьбу о фотографии, остальная часть двухчасового обеда была безмятежной: от супа до пасты и эспрессо (Федерер не большой мясоед).

– Я не очень верю в знаки зодиака и все такое, но я Лев, – сказал он. – Лев любит быть в центре внимания, но только тогда, когда ему этого хочется. Так что для меня мир тенниса идеален. Я счастлив столкнуться со всем этим: музыкой, большими стадионами, средствами массовой информации, вниманием. Но иногда и мне нужно уйти от всего этого.

Это показалось мне особенно значимым комментарием, который на более низком уровне мог понять и я сам. Как спортивный обозреватель, я погружаюсь в стресс, шум и толпу, где тысячи людей будут аплодировать, освистывать или скандировать. Вся эта энергия и эмоции просачиваются в вас и в конечном итоге истощают, даже если вы просто наблюдатель. Хотя я Стрелец, а не Лев, я часто заканчивал серию статей о турнирах Большого шлема, Олимпийских играх или чемпионатах мира и обнаруживал, что ищу самую спокойную жизнь: леса, сельхозугодья, горные тропы, все, что связано с щебечущими сверчками, никаких ревущих фанатов. Это как раскачиваться из одной крайности в другую, чтобы найти какое-то подобие баланса.

Федерер кивнул.

– Здесь я могу найти свое равновесие, обрести покой и все такое, – сказал он, размахивая рукой, которая не держала чашку кофе. – Так что на самом деле это была удачная идея – обосноваться в горах. Сначала это не было нашим планом. Просто так получилось, что мы нашли участок земли и смогли построить здесь дом примерно пять, шесть, семь лет назад. Мы переместились из больших городов в этот более отдаленный район.

Они построили коттедж в Вальбелье, недалеко от лыжных трасс и пешеходных маршрутов Ленцерхайде, всего в сорока пяти минутах езды от Давоса и в часе езды от Сант-Морица. Жить здесь – значит тренироваться на высоте. Фельсберг находится на высоте 572 метра – этого достаточно, чтобы теннисный мяч двигался быстрее в более разреженном воздухе. Это также подразумевает тренировки в уютных, скромных местах, таких как клуб Felsberg, который находится недалеко от реки Рейн. Об этом узком участке реки не писали симфонии, но и там можно найти величие природы: заснеженные вершины даже в конце апреля.

Звуковое сопровождение представляло собой смесь пения птиц, мычания скота, проезжающих мимо машин и четких ударов теннисных мячей. В клубе есть тренировочная стенка и деревянное административное здание, которое выглядит так, будто его обставляли в спешке. Когда я приехал, на стене висела фотография Федерера и его друга и частого партнера по тренировкам Томми Хааса.

Над входом висела сломанная ракетка.

– Это не моя, – сказал Полтера, президент клуба, веселый экстраверт в джинсах и толстовке с капюшоном, который по понятным причинам гордится связью своего скромного заведения с Федерером.

– Они уже пятый или шестой раз здесь в этом году, – сказал Полтера. – Никогда не знаешь, когда они приедут. Это зависит от многих вещей, в том числе от погоды.

Это также зависит от молвы. Слишком часто ходите в одно место – и болельщики начинают там собираться. Швейцарцы могут быть тактичными, но они не упустят шанс бесплатно посмотреть на Федерера.

– Нам нравится менять места, – объяснил Люти, забрав меня утром на вокзале в Чуре. – Людям не нужно всегда знать, где мы тренируемся.

Они также меняют спарринг-партнеров, часто приглашая молодых швейцарских игроков, таких как Якуб Пауль, который вырос в Кур и сейчас тренируется в Биль-Бьенне, в том самом национальном центре.

– Однажды я был дома в отпуске, и Люти неожиданно позвонил мне и спросил, есть ли у меня время для практики, – рассказывает Пауль. – И я ответил: «Конечно, у меня есть время». Так что мне повезло сыграть с Роджером в маленьком клубе.

На этой неделе партнером по тренировкам был Дэн Эванс, татуированный британский игрок с одноручным, как и у Федерера, бэкхендом. Он часто играл в молодости в сквош. В 2019 году Эванс все еще пытался вернуться в рейтинг после того, как его на год отстранили за употребление кокаина. Обычно его разнообразная и творческая игра является самой стильной на любом корте, но не тогда, когда он тренируется с Федерером.

Это вряд ли был классический теннис на грунтовом покрытии, но это было настоящее удовольствие.

– Мы возвращаемся в 80-е: резаные виннеры! – крикнул Федерер после одного особенно яркого розыгрыша на корте, названном в его честь.

Он сделал подготовительную растяжку и разминку дома в Вальбелле, в нескольких минутах езды от корта, но перед началом тренировки в 10:00 немного поработал ногами, скользя по грунту без ракетки, как если бы он проверял свои способности.

– Иногда на грунте моя задача – не начать скользить просто так, – сказал он. – Я думаю, это то, что делает Рафа или другие лучшие грунтовые игроки, – они скользят только в том случае, если им действительно нужно. Естественно, вы думаете: «О, скольжение – это весело», поэтому вы просто начинаете скользить к каждому мячу, даже если у вас плохо получается контролировать эти движения.

После нашего долгого обеда он больше не растягивался и не грелся. Это удивительно для тридцатисемилетнего парня, у которого в анамнезе были проблемы со спиной и коленями.

– Ему следовало бы сделать немного больше, и обычно он это делает, – сказал Люти.

Тренер по фитнесу Пьер Паганини, который обычно участвует в таких тренировках, сегодня отсутствовал, но и Федерер, и Люти сказали, что для душевной свежести Федерера важно не превращать каждую тренировку в тяжелую работу.

– Иногда перед матчем физиотерапевт хочет идеально выполнять свою работу, и я должен сказать ему, что мы не будем делать упражнения для спины в течение десяти минут, – сказал Люти. – Иногда приходится идти на компромисс. Сейчас все по-другому, он играет уже двадцать лет. Но Роджер имеет обыкновение дважды подпрыгнуть, а затем начать играть, так что вы можете обдумывать и делать всевозможные записи сколько хотите – и сойти с ума.

Федерер сказал, что теперь он уделяет гораздо больше внимания подготовке вне корта.

– Вот уже несколько лет я разогреваюсь больше, чем когда-либо, делаю больше растяжки и массажа, – сказал он. – Но я сказал команде: «Послушайте, я делаю так много, потому что мне нужна нормальная жизнь. Мне нужно быть здесь из-за моих детей, мне нужно быть здесь из-за моей жены. Мне нужно получать от этого удовольствие. Я не могу тренироваться в течение часа, а затем проводить три или четыре часа, занимаясь тем, чтобы справиться с физическим напряжением». Итак, мы нашли хороший план, который устраивает и меня, и всех остальных.

Это восходит к метафоре сжатого кулака, которую так любит использовать Роджер. Оставайтесь напряженными и слишком долго тренируйтесь вдали от кортов, и в конечном итоге вы сломаетесь и выгорите.

Мы увидим Надаля, когда ему будет под тридцать – он процветал намного дольше, чем большинство из нас ожидало, – но и ему трудно поспорить с результатами и стойкостью Федерера.

Французы, когда говорят об игре Федерера, часто используют слово relâchement. Его можно перевести как «расслабленный», но мне больше нравится вариант «плавность». Для меня это ключ ко многому: к его эластичным движениям, непринужденной силе, способности создавать волшебство под давлением.

– Если вы добавите Роджеру еще пару килограмм мышц, это не будет гарантировать, что он забьет больше мячей, – сказал мне его бывший тренер Хосе Игуэрас. – На самом деле дело не в силе. Дело в тайминге.

Элла Линг, один из лучших теннисных фотографов, не любила фотографировать Федерера в ранние годы, потому что он держал свои эмоции в секрете. Но она изменила свою точку зрения.

– Отсутствие гримасы при ударе по мячу говорит о многом, – признала она. – Игра в теннис для него естественна и не требует усилий. Это продолжение его тела и разума. Он уникален, и я сомневаюсь, что мы когда-нибудь снова увидим подобное.

Способность Роджера к восстановлению определенно сыграла свою роль в том, что он пережил то время, когда так много его сверстников уже ушли из спорта. Из 128 человек, сыгравших одиночные игры на Открытом чемпионате Франции 1999 года, его дебютном турнире Большого шлема, он был последним, кто остался в турнирной сетке.

– Да ладно! – удивился он, услышав от меня эту статистику. – Больше совсем никого?

Еще несколько игроков его возраста или даже старше все еще выступали в одиночном разряде: Фелисиано Лопес, испанец-левша, который когда-то был его младшим соперником, и Иво Карлович, высокий хорват с массивной подачей и сединой в бороде.

Но wild card Федерера в Париже в 1999 году вывела его вперед, и он все еще опережал всех их двадцать лет спустя, борясь за титулы. В 2019 году он выиграл свой 100-й в Дубае и свой 101-й в Майами.

Талант или работа?

– Может быть, мои врожденные способности немного помогли мне сформировать и овладеть техникой, которая у меня есть сегодня, которая, возможно, меньше изнашивает мое тело, – сказал Роджер. – Но я думаю, что заслужил это своим расписанием и подготовкой, а также, возможно, своей психологической стороной игры. Я отношусь к вещам очень серьезно, но при этом очень расслаблен, поэтому действительно могу очень быстро отпустить плохие эмоции. Этот обед, например, для меня перерыв. В уме я могу сказать: «У нас только что была полноценная тренировка, и здесь я могу расслабиться. А потом мы снова вернемся к работе». Я думаю, что такой подход действительно важен.

Федерер – интригующая смесь порядка и спонтанности, или, возможно, правильнее сказать не смесь, а переменный ток. Как будто планирование – это то, что позволяет ему полностью присутствовать в настоящем моменте, и он кажется особенно устойчивым к внешним влияниям.

Вопрос об уходе из спорта витал в воздухе с 2009 года, и все же он настаивал даже десять лет спустя, что не позволил тогда себе это обдумывать.

– Что я пытаюсь сделать, так это сохранить ум и тело как можно более гибкими, чтобы действительно решить, что мы будем делать, – сказал он. – Сколько тенниса? Сколько бизнеса? Сколько семьи? Конечно, я хотел бы, чтобы сначала были открыты все возможности для моих детей и Мирки, а потом мы пойдем дальше. Я не хочу сделать что-то слишком рано, а потом сожалеть об этом. Так что да. Я не знаю. Я правда не знаю. Я всегда говорил, что чем больше думаю об уходе, тем дальше я уже ушел. Мне кажется, что, если все спланирую для окончания карьеры, я почувствую себя наполовину на пенсии.

– И это повлияет на игру? – спросил я.

– Ну, не на мои выступления как таковые, но, возможно, на мое общее желание добиться успеха, – ответил он. – Я смогу понять это, когда уйду. Я не переживаю по этому поводу.

Он годами срывал с себя жесткие временные рамки других людей.

– «Вы были номером один в мире, вы выиграли все четыре турнира, так что же дальше? Думаю, все кончено, верно?» – спародировал Федерер вопросы и предположения журналистов. – Это определенно была популярная тема.

На том этапе он мог почувствовать, как люди готовятся к финишу, что, к лучшему или худшему, является той темой, на которую такие журналисты, как я, жестко запрограммированы.

– Они должны получить актаульный материал, а я при этом чувствую, как будто сеть вокруг меня сжимается, – сказал он. – Все просят о дополнительном интервью, так сказать, на всякий случай. Но это нормально. Знаете, что есть, то есть. Все хорошо.

Важная часть наследия Федерера состоит в том, что он избавит будущих чемпионов от повторяющихся вопросов того же типа, они появятся намного позже.

– Я надеюсь на это, – признал он. – Я имею в виду, Стэн сказал, что хотел бы пограть еще несколько лет, – вспомнил он о Вавринке. – Ему только исполнилось тридцать четыре, а тридцать четыре вроде солидный возраст, и теперь нормально, что он собирается играть еще три, четыре, пять лет.

Голос Федерера повышался, и он начал размахивать руками.

– Я имею в виду, пять лет, это, типа, тридцать девять, чувак! – он сказал. – Но это сложно, потому что лучшие парни молоды и сильны.

Федерер вряд ли скажет après moi le déluge[8] или, учитывая эпоху Большой тройки, après nous le déluge[9]. У него есть интерес к следующему поколению, и не только потому, что ему еще предстоит с ними сыграть. Ему искренне любопытно посмотреть, кто выйдет на первое место, выиграет несколько крупных турниров и продвинет свой уровень.

Большая часть нашего обеда с пустыми кофейными чашками на столе заставила нас двоих размышлять о том, у кого из молодых людей есть правильные инструменты.

– [Александр] Зверев, [Стефанос] Циципас, может быть? – сказал он, скорее с любопытством, чем с убеждением. Мы обсудили и других игроков.

– Вы знаете, как это бывает, всегда появляются суперзвезды, поэтому меня это не волнует, – сказал он. Может быть, когда наше поколение уйдет, это также освободит и фактически раскроет их потенциал. Может быть, им нужна крупная турнирная победа, которая заставит их поверить в это. Это похоже на то, что было нужно мне. Мне нужно было выиграть Уимблдон, чтобы сказать: «Хорошо, я могу делать это каждую неделю». И, возможно, им также нужно преодолеть барьер, потому что в настоящее время эти парни не могут выйти и сказать, например: «Я хочу быть номер один в мире». Все будут говорить: «Ха! Новак номер один» или «Ага, а как ты собираешься победить Рафу, приятель?»

Федерер не играл на грунте с 2016 года. Он пропустил грунтовый сезон 2017 года, чтобы сохранить энергию и колено для успешного возвращения. Он выиграл Уимблдон, не упустив ни одного сета. Он пропустил грунтовый сезон 2018 года, потому что хотел сохранить тот же распорядок, который так хорошо сработал. Больше всего он хотел отпраздновать сорокалетие Мирки в апреле.

– Она так много сделала для меня, и я подумал, что вместо того, чтобы взять ее с собой, я хотел бы подарить ей воспоминания, переживания, – признал он. – Я всегда мечтал, чтобы она знала об отпуске или месте, куда мы собираемся, но не знала всех деталей, потому что обычно она все организовывает. Поэтому я подумал: «Позволь мне нарушить традицию».

Они в конечном итоге отправились на Ибицу без детей, примерно с сорока друзьями, причем Федерер избегал тенниса, но все же увидел победу Рафаэля Надаля над Александром Зверевым в финале Открытого чемпионата Италии в трех сетах.

– Я был в одном из тех пляжных клубов, смотрел матч по телевизору, – сказал он. – У нас была отличная группа, Мирка так много сделала, чтобы оставаться на связи со многими друзьями. Она знала об Ибице. Она знала, что мы собираемся пригласить друзей, и она составила список, а я сказал, что решу все мелочи. Все ежедневные сюрпризы, о которых она не знала, это было здорово.

Но к 2019 году Федерер снова был готов к более полному сезону, без двухмесячного перерыва весной. Он считал, что игра на грунте также повысит его шансы на траве на Уимблдоне, где он проиграл в четвертьфинале Кевину Андерсону в пяти сетах в 2018 году после того, как выиграл матч-пойнт.

– Я думаю, что в прошлом году я слишком долго сидел на траве, – сказал он. – Мне кажется, что игра на грунте поможет отбить мяч на полной скорости. Когда слишком много играете на траве, вы начинаете направлять мяч, тогда как на грунте двигаетесь с полной амплитудой. Это может помочь мне в будущем. Самое главное – я хочу вернуться в Париж. Я хочу вернуться на грунт.

Все шло хорошо. Вернувшись на это покрытие, он дошел до четвертьфинала в Мадриде, а затем вышел в полуфинал Открытого чемпионата Франции – впервые с 2015 года. За время его отсутствия мало что изменилось. Надаль все еще был человеком, которого нужно было обыграть, и в шестой раз из шести попыток на «Ролан Гаррос» Федерер не смог справиться с этим. Он проиграл в один из самых ветреных дней в долгой истории турнира, когда облака красного грунта попадали в глаза игроков и срывали шляпы с голов зрителей.

В Париже была буря.

– Вы доходите до того, что просто счастливы играть и не выглядеть смешно, – считает Федерер.

Но Надаль с его позициями на корте и верхним вращением был лучше подготовлен, чтобы справиться с погодными условиями. Даже в ненастную погоду он был на «Ролан Гаррос» в своей стихии.

– У него невероятные способности на грунте, – сказал Федерер. – Я знал это заранее. Я не выглядел так, будто сражаюсь, но я сражался, и я пытался в это поверить. Я пытался до самого конца. Но чем дольше длился матч, тем лучше он чувствовал себя на ветру.

Тем не менее ясной целью Федерера был Уимблдон, и он прибыл в нужной форме и настроении, выиграв титул в Галле на траве в десятый раз. На Уимблдоне он выиграл свои первые пять матчей, и его ждал еще один полуфинал с Надалем.

Это был их первый матч во Всеанглийском клубе после финала 2008 года. Пришло время поразмышлять о том, насколько великолепной была эта дуэль и насколько удивительным был тот факт, что 33-летний Надаль и 37-летний Федерер все еще регулярно встречались более десяти лет спустя в последних раундах крупных турниров.

В конце 2000-х они вместе перешли от доминирования в игре к тому, чтобы не отставать от Новака Джоковича. Они стали частью Большой четверки с приходом Энди Мюррея, а затем частью еще большей компании с появлением Вавринки. Но к 2019 году, когда Мюррей и Вавринка получили травмы, они снова стали Большой тройкой. Джокович, который побеждал их обоих, вернулся на первое место и уже был в финале Уимблдона после победы над Роберто Баутистой Агутом ранее в тот же день на Центральном корте.

Долгожданный матч-реванш Федерера и Надаля на Уимблдоне не поднялся до уровня 2008 года. В этой дуэли было четыре сета вместо пяти. Игра не сумела вызвать такого же постоянного напряжения или воспоминаний. Матч закончился задолго до наступления темноты.

Но их сороковая встреча по-прежнему была зрелищной, поскольку они оба удивительно хорошо закрывали корт, а Надаль часто оказывался ближе к задней линии, чем обычно, в попытке первым перехватить инициативу. Он и его тренер Карлос Мойя прекрасно понимали, что Федерер побеждал в своих матчах на более быстрых покрытиях с момента своего возвращения в 2017 году.

– Бэкхенд Роджера стал намного лучше, и он застал нас врасплох в Австралии, – сказал Мойя об Открытом чемпионате Австралии 2017 года. – После этого мы поняли, что должны что-то изменить, и, конечно, на грунте Рафе было легче.

Трава оставалась для Надаля более сложной задачей. Федерер выиграл первый сет, взяв последние пять очков на тай-брейке. Затем во втором сете он дважды потерял подачу и двадцать из последних двадцати трех очков, поскольку мяч неоднократно улетал за пределы корта. Но он поборол себя, чтобы выиграть третий сет, а затем оба игрока, казалось, достигли пика в четвертом. Виннеры преобладали над ошибками.

– Вы ждете от него великолепных ударов, и он их делает, – сказал Федерер о Надале. – Что нужно сделать вам, так это заставить его продолжать наносить великолепные удары. Проблема в том, что вы всегда должны играть близко к своему пределу, чтобы взять на себя мега-риск брейк-пойнта. Трудно сказать: «Я просто сделаю это», потому что вы знаете, что это сложно. Нужно найти баланс, и сегодня я его быстро нашел. Я был спокоен.

Глядя на Надаля, трудно понять, выигрывает он или проигрывает, удовлетворен он или разочарован. Но с возрастом он стал более прозрачным, и, пропустив ответный удар справа, он ударил себя ладонью по лбу. Позже в игре, пропустив резкий удар слева, он даже отругал себя.

Однако Надаль не переставал быть Надалем. При счете 3–5 он отыграл два матч-пойнта. Затем он отбил еще два матча, а Федерер подал матч в следующей игре. Теннисисты обменялись виннерами. Но Федерер реализовал свой пятый матч-пойнт, чтобы выйти в свой двенадцатый финал Уимблдона, победно подняв обе руки, а затем снова протянув их в направлении Надаля для теплого рукопожатия у ворот.

– Это соответствовало шумихе вокруг матча, – сказал Федерер о реванше.

Я согласился и написал в своей колонке в Times: «Игра в четвертом сете была завораживающей не потому, что Федерер и Надаль бросали вызов времени, а потому, что они бросали вызов друг другу».

После победы Федерера 7–6 (3), 1–6, 6–3, 6–4 я поговорил с Яркко Ниеминеном, финном на пенсии, который был близок к Федереру. Сам он левша с хорошим точным ударом справа. Он помог Роджеру разогреться перед матчем.

– Уровень тенниса был ошеломляюще высоким, – вспоминает Ниеминен. – На некоторых этапах я терял дар речи. Я не мог поверить, как рано они обрабатывают мяч, как сильно бьют, как близко мяч оказывался к линии. Я могу вам сказать, что они не думают о своем возрасте.

Но в отличие от 2008 года, этот поединок еще не означал церемонию награждения. Федерера ждал Джокович, и на этом этапе именно он, а не Надаль, был bête noire[10] Федерера. Федерер обыграл Надаля в семи из последних восьми матчей, но проиграл пять из последних шести Джоковичу.

– Я знаю, что это еще не конец, – сказал Федерер о турнире. – К сожалению или к счастью, остался еще один матч.

Это было необычное заявление, но Федерер слишком хорошо знал, что он не побеждал Джоковича ни в одном крупном турнире с финала Уимблдона 2012 года. Было ясно, что Федерер хорошо осознавал риски. Его весеннее решение сыграть на грунте перед травой выглядело правильным.

Но Джокович также стал мастером планирования и прочно занял лидирующие позиции. В июне 2018 года Федерер провел свою последнюю неделю под номером 1, в результате чего общая продолжительность его карьеры составила 310 недель. Джокович в конечном итоге обгонит его и поставит мужской рекорд в 2021 году, что будет частью его новой атаки на самые престижные рекорды тенниса после выхода в 2018 году.

Он был грозным, меняющим форму соперником на любом покрытии и сложной задачей, учитывая, что Федереру никогда не удавалось победить Надаля и Джоковича на одном и том же крупном турнире.

– Рафа, будучи левшой, создает для меня и других совсем другие проблемы, нежели Джокович, – прокомментировал Федерер. – Джокович остается на линии, бьет ровно, по-другому двигается и по-другому прикрывает корт. Придется подстраиваться тактически. Сегодня Рафа был быстрее, чем раньше. Новак работает в той же зоне с точки зрения скорости, так что это очень поможет, потому что раньше подстройка была более кардинальной. Но самое главное – это уверенность. Если у вас нет уверенности, очень сложно победить Рафу и Новака подряд.

Его «Рафа» и попеременное «Новак» или «Джокович» казалось справедливым отражением отношений Федерера с каждым соперником: теплое и знакомое с «Рафой», конкурентное с «Новаком» и «Джоковичем».

Но во время обоих матчей лицо Федерера оставалось одинаковым. Дзен был его режимом на Уимблдоне 2019 года, и одним из самых интригующих элементов финала было то, что Джокович, который часто прибегает к агрессии, решил применить тот же подход.

– Одна из тактик, о которой мы говорили раньше, заключалась в том, что ему нужно было оставаться очень, очень спокойным и позитивным, – сказал Горан Иванишевич, один из тренеров Джоковича. – Просто отодвигай толпу в сторону. Нет толпы. На корте только ты и Роджер.

Это произошло потому, что толпа на Центральном корте, как обычно, болела в большей степени за Федерера, стареющего (или, наоборот, нестареющего) аутсайдера с элегантной игрой и манерами, которые соответствовали Уимблдону. Как и в матче с Надалем, Федерер открыл игру эйсом. Затем Джокович задал тон тонко сбалансированному, безупречному первому сету, полному силы и хитрости. На тай-брейке Федерер вышел вперед на своей подаче, 5–3, но затем он не попал в корт ударом справа. После этого Роджер потеряет очки и сет.

Но Федерер не растерялся и обыграл Джоковича три раза за четыре подачи, чтобы взять второй сет всего за двадцать пять минут. Такое одностороннее доминирование было странным, и третий сет действительно стал повторением первого по натянутости. У Федерера был брейк-пойнт 5–6, 30–40, но Федерер плохо принял подачу и не смог реализовать удар слева.

Тай-брейк начался неудачно для Федерера, он ошибся с бэкхендом много раз и проигрывал 1–5, прежде чем собраться и довести счет до 4–5. Джокович дал ему шанс второй подачей, но Федерер ошибся с еще одним ударом слева, на этот раз резаным. Это была еще одна упущенная возможность, и вскоре у Джоковича было два сета к одному сету Федерера, даже несмотря на то, что уровень игры Федерера по статистике был выше. В четвертом сете Федерер получил за это награду, и они стоически переместились в решающий пятый сет, но по новым правилам.

В 2019 году Всеанглийский клуб впервые решил установить тай-брейк в пятом сете на всех двенадцати геймах. Клуб сделал это в ответ на увеличивающееся количество ультрамарафонских мужских матчей, в некоторых из которых участвовал крупный американец Джон Иснер, а в одном участвовал и Федерер, когда он победил Энди Роддика в пятом сете, растянувшемся до 16–14 в финале 2009 года.

В этом году при необходимости будет поставлена четкая точка. После того как Федерер победил Джоковича при счете 7–7 в пятом сете обводящим справа, казалось, что тай-брейка не потребуется. Как только толпа успокоилась, Федерер подал на матч со счетом 8–7. Мирка, его жена, пригнулась в ложе игрока, упираясь лбом в сцепленные руки, как будто она не могла смотреть.

На 15–15 Федерер подал эйс в T. На 30–15 он подал еще один в T.

Счет 40–15. Два матч-пойнта. Обнадеживающие новости против большинства соперников, но, безусловно, не такие перспективные для Федерера против Джоковича в свете этих полуфиналов Открытого чемпионата США подряд.

Мирка вскинула голову, моргая в вечернем солнечном свете, посмотрела счет и сразу же вернулась в предыдущую позу.

Федерер снова ловко ударил свою первую подачу в Т. Джокович ошибся, но вместо третьего эйса подряд мяч попал в сетку и упал.

– Новак полностью все угадывал, – сказал Пол Аннаконе, бывший тренер Федерера. – Роджер подает в центр, но не выигрывает матч, а попадает в сетку. Когда это произошло, у меня возник флешбэк.

Федереру пришлось подать вторую, и он был медленнее, чем обычно, не отреагировал на глубокий ответный удар справа и не смог ответить своим форхендом.

Счет 40–30. На этот раз Федерер сделал первую подачу. Джокович выполнил ответный удар справа, который приземлился довольно быстро. Федерер решил пробить верхний удар справа в кросс-корт и устремился вперед к сетке. Но не было особенно четкой или точной подготовки, и Джокович двинулся вправо, ему даже не пришлось растягиваться, чтобы выполнить обводной удар, который оказался вне досягаемости выпада Федерера.

Два чемпионских очка были сохранены, и Федерер, несомненно, более потрясенный, чем угадывалось по его лицу, консервативно отыграл следующие два очка и потерял их оба. Он разочарованно бросил мяч, когда электронное табло показало 8–8 в 18:23.

Это не давало покоя как самому Федереру, так и его фанатам, некоторые из них уже праздновали, когда он получил первое очко в чемпионате. Это было воодушевляющим для команды Джоковича, но впереди было еще много работы, и Федерер, к его чести, не сдавался до самого финиша.

На каком-то уровне теннис всегда представляет собой соревнование по концентрации: две внутренние борьбы, разделенные сеткой. Этот матч послужит тому примером.

– Верно, – согласился Джокович несколько месяцев спустя, когда мы встретились в Монте-Карло. – Каждый аспект вашей жизни превращается в матч-пойнт в финале, и вы думаете: «Смогу ли я справиться с этим или нет?» Это сложнее, но решение можно попробовать объяснить это так: «Будь в настоящем моменте и доверяй себе, верь в себя».

Джокович не совсем понимал, с чем ему предстоит столкнуться. В какой-то момент ему действительно пришлось подтвердить Дамиану Штайнеру, судье, что тай-брейк в случае необходимости произойдет по новым правилам. Для меня самая впечатляющая игра Джоковича в этом матче была на его подаче при счете 11–11. На 40–0 он потерял четыре очка подряд, что подарило Федереру брейк-пойнт. Джокович спас его, атаковав, и резаный бэкхенд Роджера не удался. Вскоре у Федерера был еще один брейк-пойнт, и Джокович снова атаковал, нанеся высокий удар справа у сетки. Мяч приземлился сразу позади бегущего Федерера. Когда Джокович повернулся, чтобы вернуться на заднюю линию, он покачал головой и криво улыбнулся. Он знал, что это было близко и некрасиво, опасно близко и некрасиво.

Тем не менее это был упорный, смелый, инициативный теннис от Джоковича на глазах толпы, настроенной против него. Федерер по-прежнему отбивал мяч чисто и выглядел так же свежо в конце пятого матча, как и в конце первого.

Но его шанс был упущен. В сумме двенадцати геймов Джокович перехватил контроль над еще одним тай-брейком, выйдя вперед 4–1, а Мирка смотрела на все это сквозь растопыренные пальцы. Федерер сократил разрыв до 4–3, но Джокович выиграл следующие два очка виннером справа, а затем виннером слева по линии, завершив продолжительный розыгрыш.

Счет был 6–3, и у Джоковича был первый матч-пойнт через сорок четыре минуты после последнего матч-пойнта Федерера.

Федерер сделал вторую подачу, Джокович ответил ударом в кросс-корт, а Федерер двинулся влево и нанес удар справа: мяч вылетел в толпу, которая была готова праздновать, но намного более сдержанно.

Родители Джоковича, дядя, агент и тренер Мариан Вайда прыгали на месте и обнимались, но Джокович сохранял заметное напряжение, подходя к сетке для рукопожатия с улыбкой «я против всего мира», которая показалась мне сардонической. Затем он присел на корточки и выбрал несколько травинок для своего теперь традиционного, все еще необычного ужина после Уимблдона.

Пока Джокович жевал, Федерер угасал. Швейцарец находился в одном очке от того, что по праву считалось бы его величайшей победой, которая сделала бы его самым старым чемпионом в мужском одиночном разряде в современную эпоху Уимблдона и дала ему двадцать первый титул в одиночном разряде, создав отрыв от Джоковича и от Надаля.

– Я просто чувствую, что упустил невероятную возможность, – сказал позже Федерер, его баритонный голос был немного ниже, чем обычно.

На вопрос, что пошло не так, Федерер ответил:

– Думаю, один из ударов. Не знаю, какой выбрать. Выбери сам.

Это был один из лучших финалов в истории тенниса, столь же неотразимый во многих отношениях, как финал Уимблдона 2008 года, с превосходной зрелищностью.

– Этот вариант получился более простой, может быть, потому, что у нас не было задержек с дождем, у нас не было темноты и всего такого, – сказал Федерер. – Но конечно, финал был эпический, так много моментов. Я имею в виду, конечно, есть сходство. Но нужно пойти и посмотреть, что они собой представляют. Оба раза я проиграл, так что это единственное сходство, которое я вижу.

Победа Джоковича 7–6 (5), 1–6, 7–6 (4), 4–6, 13–12 (3) также была самым длинным финалом Уимблдона в одиночном разряде среди мужчин – четыре часа пятьдесят семь минут.

– Я думал, что большую часть матча я был в проигрыше, – сказал Джокович. – Я защищался. Он диктовал сценарий. Я просто пытался бороться и найти способ, когда это было наиболее важно, что и произошло.

Федерер финишировал с 91 виннером и 61 невынужденной ошибкой. У Джоковича было 54 виннера и 52 невынужденные ошибки, многие из которых – во время второго сета. У Федерера было больше эйсов (25–10) и было меньше двойных ошибок (6–9). Он реализовал больше брейк-пойнтов (7 к 3) и набрал больше очков (218 к 204). Но в теннисе нужно выигрывать критические моменты.

Дело было не только в выборе, который он сделал в двух матч-пойнтах. Речь шла о тай-брейках.

– Роджер давил на Новака, но не в трех тай-брейках, – сказал Крейг О’Шаннесси, аналитик, консультант Джоковича. – На самом деле Новак оказывался у сетки чаще, чем Роджер, что было серьезной ошибкой. Роджер должен был подавать и атаковать, должен был подавать вторую, должен был приближаться к середине площадки. На тай-брейке он должен был оказаться у сетки, а он просто продолжал колебаться, держался в стороне и позволял розыгрышу продолжаться.

Жестоко, но неизбежно: Федереру, одному из самых успешных победителей в теннисе или спорте, будут припоминать, что он проиграл два величайших матча, когда-либо сыгранных. Его победа на Открытом чемпионате Австралии в 2017 году над Надалем была впечатляющей, но Уимблдон остается самым историческим и престижным из крупных турниров с травяным кортом, который лучше всего соответствует его стилю и имиджу.

Он вдохновил многих своим теннисом, в том числе и соперников.

– Я надеюсь, что дам другим людям шанс поверить, что тридцать семь – это еще не конец, – храбро сказал Федерер во время церемонии награждения на Центральном корте, когда он разговаривал со Сью Баркер из BBC.

Вскоре настала очередь Джоковича присоединиться к Баркеру.

– Роджер сказал, что надеется дать другим людям шанс поверить в себя в тридцать семь лет, – сказал Джокович, которому тогда было тридцать два. – Я один из них.

Существует соблазнительная мысль о том, что у Федерера был более легкий путь к величию, что он накопил большую часть своих титулов Большого шлема, когда Надаль еще не был настоящей угрозой, а Джокович еще не поднялся на вершину. Вы могли бы привести веские аргументы в пользу того, что единственным крупным матчем, который он выиграл во времена расцвета их обоих, был Открытый чемпионат США в 2008 году. Но не забывайте, что Надаль и Джокович стали такими великолепными только потому, что у них был Федерер. Роджеру удавалось оставаться их соперником, даже когда Надаль и Джокович были в расцвете сил, а ему было за тридцать.

Сампрасу пришлось столкнуться с неожиданностью: его рекорды были побиты менее чем через десять лет после его ухода из спорта. Федерер будет играть долго, и ему пришлось справиться с побитыми рекордами, прежде чем он ушел.

Это серьезное событие, и я однажды спросил его об этом.

– Как бы мне ни нравились рекорды, для меня это действительно прекрасно, что их бьют, – сказал он. – Потому что никто не может отнять момент обладания рекордами. Все они в любом случае должны быть побиты в какой-то момент, но тот шаг или тот прыжок в сферу, где еще никто не был, – это действительно вдохновляет.

Несомненно, это еще более сладкий вкус, когда вы ощущали горечь разочарования в крупном матче. Его отличительная стойкость, безусловно, подверглась испытанию. И только ваша семья знает, как помочь вам быстро двигаться дальше. Мирка, так отчетливо почувствовавшая опасность на Центральном корте, прекрасно все поняла. На следующий день после поражения Федереры снова отправились в семейный поход.

– Послушайте, первые пару дней я немного боролся с собой, – сказал Роджер. – В то же время я ехал со своими детьми. У меня не было времени думать обо всех упущенных возможностях. Я организовывал жизнь для своих четверых детей, путешествуя по красивой сельской местности Швейцарии. Иногда возникали воспоминания, такие как: «О, я мог бы сделать то, должен был сделать это». На следующий день вы выпиваете бокал вина с женой, думая: «Полуфиналы были довольно хорошими, даже финал был довольно хорош». Вы справляетесь поэтапно.