Дубай, ОАЭ

Роджер Федерер никогда не играл официальных матчей на корте № 1 теннисного клуба Madinat Jumeirah. Билеты на матчи с его участием на этом корте не продавались, но именно на нем он провел больше всего времени за всю свою карьеру. В этом тускло освещенном среди ярких огней Дубая месте он часто тренировался во время перерывов в турнирах. В ноябре и декабре 2016 года именно здесь он с рвением готовился к своему полномасштабному камбэку.

– Я все еще голоден, – сказал мне Федерер незадолго до того, как сесть на самолет в Перт, Австралия. – Я обновился и помолодел.

Чтобы попасть в клуб, нужно пройти через главный вход в отель Jumeirah Al Qasr, мимо фонтана в конной тематике и внушительных позолоченных статуй лошадей, установленных на лужайке. В архитектурном отношении Дубай – это Вегас на берегу Персидского залива (азартные игры и употребление алкоголя здесь официально запрещены).

Вы проходите через высокий, богато украшенный вестибюль с пальмами в горшках и фасадами в неоарабском стиле и ждете тележку для гольфа с водителем, который повезет вас по мостам и каналам мимо павлинов и ярко раскрашенных скульптур верблюдов, пока не вы достигнете лепного здания клуба – скромного по масштабу по сравнению со всеми статуями фараонов поблизости.

Вы выходите мимо стойки регистрации клуба и садитесь на длинную деревянную скамейку с видом на голубой хард Plexipave, где в феврале профессиональный тренер Марко Радованович проводил групповой урок для трех школьников, обладающих совершенно разными навыками и мотивацией.

Дети, казалось, не подозревали, что находятся в священном месте.

– Это корт Федерера, единственный корт, на котором он здесь тренируется, – объяснил Радованович в перерыве между тренировками. – Он приезжает сюда уже пятнадцать лет.

Другие знаменитости также приезжают тренироваться на открытом воздухе в мягкий зимний климат Дубая, например Новак Джокович побывал здесь за несколько недель до меня. Но ни одна современная суперзвезда тенниса не проводила в Дубае столько времени, сколько Федерер, который впервые принял здесь участие в турнире ATP в 2002 году и впервые выиграл титул в 2003 году. Позже он купил роскошную квартиру в пентхаусе в районе Дубай Марина в небоскребе под названием Le Rêve, что по-французски означает «Мечта». Здесь растут сады, спроектированные австралийским ландшафтным архитектором Эндрю Пфайффером, открыт фитнес-центр, спроектированный Федерером, и установлена служба, которая позволяет жителям бронировать Ferrari, вертолет или частный самолет «нажатием кнопки». Из небоскреба открывается панорамный вид на залив, рукотворный архипелаг Пальма Джумейра и Бурдж-эль-Араб, высокий отель в форме паруса, где Федерер и Андре Агасси однажды обменялись ударами на вертолетной площадке для фотографов, чтобы прорекламировать турнир в Дубае.

Радованович, общительный серб, выросший в Белграде в тяжелые времена, до сих пор хранит память о том, как дал урок тенниса дочерям-близнецам Федерера.

В знак благодарности Федерер подписал для Радовановича «календарь Роджера Федерера на 2016 год» с индивидуальным новогодним посланием, которое теперь демонстрируется в Белграде.

– Моя мать украла его и повесила себе на стену, – смеется Радованович. – Мы все очень гордимся. У меня остались только самые лучшие воспоминания о Роджере и о том, как он привел своих детей, которые были очень милы. Это было похоже на сбывшуюся мечту любого тренера по теннису.

Но 2016 год не был для Федерера сказочным. На следующий день после поражения в полуфинале Открытого чемпионата Австралии Джоковичу он купал своих дочерей в их отеле в Мельбурне, когда, по его словам, в его левом колене что-то щелкнуло.

Щелчок оказался разорванным мениском, и Федерер перенес в своей карьере первую операцию: неплохой результат для тридцатичетырехлетнего парня в восемнадцатом профессиональном сезоне. Ему сделали артроскопию в Швейцарии 3 февраля, всего через шесть дней после матча с Джоковичем.

Его тренер по фитнесу Пьер Паганини, который так усердно и творчески работал, чтобы уберечь Федерера от травм, был взволнован, когда мы обсуждали реабилитацию Федерера.

– Родж работал со своим физиотерапевтом в течение двух недель, и, когда мы начали тренировки по фитнесу, вначале он должен был, например, пробежать пять метров, а затем идти назад, – сказал Паганини. – Это было похоже на то, что он снова учился ходить. Вы можете быть самым позитивным человеком в мире, но бывают моменты, когда вы задаетесь вопросом: «Неужели он действительно снова сможет играть в профессиональный теннис?»

Федерер удивил Паганини да и себя, быстро вернувшись в игру – менее чем через два месяца он участвовал в Открытом чемпионате Майами.

– Я просто очень, очень доволен, – сказал он на пресс-конференции перед турниром. – Я не ожидал, если честно, что вернусь сюда после операции.

Процесс, как и многое из того, что Федерер делает публично, казался на удивление гладким. Но в данном случае внешний вид игрока вводил в заблуждение. Федерер снялся перед своим стартовым матчем из-за ротавируса и всерьез вернулся в спорт на грунт в Монте-Карло в середине апреля. Он проиграл в четвертьфинале французу Жо-Вильфриду Цонге и отправился в Мадрид, где ему снова пришлось сняться – он снова усугубил проблемы со спиной во время тренировки.

Он проиграл в третьем раунде Открытого чемпионата Италии молодому австрийцу Доминику Тиму, поражение, которое сейчас выглядит лучше, учитывая последующий успех Тима, чем в Риме, когда Федерер явно пытался двигаться, как раньше.

В разгар сезона у него были проблемы, но обычно он находил способ преодолеть боль.

Он вместе с командой отправился в Париж, по-прежнему приверженный своей игре на Открытом чемпионате Франции. Они зарегистрировались в отеле, и Федерер с Паганини отправились в пустой зал, чтобы заняться фитнесом, прежде чем отправиться на Ролан Гаррос.

– Я бегал и наконец просто остановился и сказал Пьеру: «Что мы здесь делаем?» – признается Федерер. – И Пьер спросил: «Что происходит? Это твое колено?» И я ответил: «Кажется, мое колено весит сто килограммов. Моя спина работает не на 100 процентов. Зачем я это делаю? Почему я играю здесь?»

Они остановили занятие и проговорили около часа. Позже Федерер выразил свои сомнения остальной части команды: физиотерапевту Даниэлю Трокслеру и тренерам Северин Люти и Ивану Любичичу, другу и бывшему сопернику Федерера, который присоединился к группе в декабре, заменив Стефана Эдберга.

Федерер решил потренироваться на грунте «Ролан Гаррос», и в итоге он оказался на корте 1, круговой выставочной площадке, известной как «арена для корриды».

– Я был в порядке, но даже не приблизился к 100 %, – вспоминает Федерер. – И тогда мы решили закончить и готовиться к траве. Я пытался, ты знаешь, я очень старался.

Его отказ остановил рекордную серию последовательных выступлений в одиночном разряде турниров Большого шлема на шестьдесяти пяти, рекорд, который с тех пор побил Фелисиано Лопес. Но для Федерера эта серия никогда не имела большого значения. Для него важнее всего были шансы на победу, а не участие.

Даже сегодня Федерер звучит немного робко, как будто он должен был найти способ избежать такого исхода. Планировщику мирового класса нелегко отказаться от своего плана. Проблема заключалась в том, что в 2016 году трава не могла быть убежищем.

– Может быть, я должен был уделить больше времени после Открытого чемпионата Австралии, если бы мне сделали операцию раньше, – сказал он.

Он отправился в Галле, где выиграл три титула подряд и восемь титулов в целом и проиграл в полуфинале немецкому подростку Александру Звереву. Федерер отправился на Уимблдон, где он выиграл четыре раунда подряд, а затем должен был собраться с разницы в два сета, чтобы победить Марина Чилича в четвертьфинале под названием «хорошие новости – плохие новости». Хорошей новостью для Федерера был тот факт, что у него хватило выдержки, чтобы отбить три матч-пойнта. Плохая новость заключалась в том, что он был явно уязвим.

Следующий раунд подтвердил это, когда Федерер встретился с Милошем Раоничем, канадцем-аналитиком с жесткой подачей и свитой, больше подходящей суперзвезде, в которую входил новый тренер-консультант Джон Макинрой. Раонич добился значительного прогресса, улучшив и подчистив свою игру. Но для меня и многих других, кто смотрел этот полуфинал, в памяти отложились не двадцать три эйса, которые забил Раонич, и не восемь брейк-пойнтов, которые не удалось реализовать Федереру, и не две последовательные двойные ошибки, которые он допустил, чтобы помочь Раоничу выиграть четвертый сет.

Что многие из нас помнят, так это розыгрыш в начале пятого сета, когда Федерер подает на «ровно» при счете 1–2. Раонич нанес бэкхенд по линии, мяч приземлился коротко. Федерер приблизился и нанес удар справа в кросс-корт, и Раонич агрессивно двинулся вперед, чтобы встретить его собственным ударом справа.

Но у Федерера подкосилась левая нога, и он упал. Самым странным для «теннисного Барышникова» было упасть неуклюже, выронив ракетку, которая заскользила по Центральному корту.

Я помню коллективный вздох в зоне прессы Уимблдона, где повидали многое. Но это было что-то новенькое, и, учитывая, что спортивные обозреватели запрограммированы на улавливание символизма, казалось, что падение было наполнено более глубоким смыслом: Федерер больше не был достаточно проворным, чтобы сдерживать соперников помладше.

Некоторое время он лежал лицом вниз на траве, затем поднялся и подошел к своему стулу, позвав тренера, что случалось почти так же редко, как это неуклюжее падение. В конце концов, это был человек, который ни разу не падал во время турнира. Он вернулся на корт, проиграл подачу и проиграл пятый сет со счетом 6–3.

Поражение было особенно болезненным для Любичича, который частично был ответственным за то, что помог Раоничу стать лучшим игроком, когда он тренировал его с 2013 по 2015 год. Но Любичич, как и многие из нас, смотревших матч в тот день, знал, что Федерер далек от своего пика.

В моей колонке в New York Times я написал: «Федерер, замечательный теннисист и бесспорный чемпион, явно заслужил право играть сколько угодно, особо не прислушиваясь к болтовне журналистов, даже если 18-й титул в турнире Большого шлема в одиночном разряде выглядит все более маловероятным. Теннис, как и жизнь, дело циклическое. Семикратные чемпионы Уимблдона уходят, и появляются новые игроки, новые рекорды. Но в свете всего разочарования и амбиций Большого шлема, которые 29-летний Мюррей в расцвете сил все еще питает, можно сказать, что самая сложная задача Раонича на Уимблдоне этого года еще впереди».

По крайней мере, я прозорливо законичил статью. Раонич проиграл финал Энди Мюррею, который был в разгаре своего лучшего сезона и несколько недель спустя выиграл вторую золотую медаль в одиночном разряде на Олимпийских играх в Рио.

Но для Федерера не было Олимпийских игр, не было новых шансов на последний крупный титул в одиночном разряде. Впервые в карьере он оставил сезон после Уимблдона. Падение против Раонича послужило сигналом и ему.

– Я никогда не теряю равновесие таким образом, я странно споткнулся, – поделился он. – Я не знаю, отчего это произошло: оттого ли, что мышцы недостаточно сильны, или по какой-то другой причине. Это было очень странно, но проблема заключалась в том, что я снова упал на левое колено, поэтому мне было очень страшно вставать. Даже в хорошей форме я, возможно, проиграл бы тот матч, так что это не оправдание. Но это было определенно неловкое падение. Сколько раз я падал за свою карьеру? Редко, особенно в такие моменты, как полуфинал турнира Большого шлема.

Он решил отдохнуть и укрепить свое тело и колени, сделав шестимесячный перерыв до 2017 года, который на тот момент был, безусловно, самым длинным в его карьере. В конечном итоге это был только первый звоночек. Роджер будет брать перерывы длиной более года в 2020 и 2021 годах.

– В этом году я сыграл один турнир практически в отличной форме, – признал он, имея в виду Открытый чемпионат Австралии. – Не думаю, что игра на траве стоила мне остатка сезона. Мне просто кажется, что колену и телу нужен перерыв, и за шесть месяцев, возможно, я мог бы выделить время, необходимое для заживления травм. Теперь я могу оглянуться назад и сказать: «Послушайте, если сейчас все пойдет не так, я сделал все, что мог. Никаких сожалений».

В каком-то смысле перерыв был предвестником ухода из спорта.

– Я действительно почувствовал вкус отдыха, – сказал мне Федерер. – Внезапно я мог сказать: «Мы проведем четыре недели подряд дома в одном и том же месте. С кем ты хочешь пойти поужинать, Мирка? Или кого нам пригласить?»

Но пока Роджер не рассматривал уход из спорта как серьезную альтернативу, даже если ему приходилось отвечать на вопросы по этому поводу уже более семи лет, с тех пор, как он собрал все титулы Большого шлема в 2009 году, после Открытого чемпионата Франции.

Иногда он прощупывал почву, обсуждая это с Миркой.

– Когда в подобных ситуациях я ее спрашивал, был ли это лишь один из моих неудачных моментов или пора завязывать, она отвечала что-то вроде: «Тебе решать, но я думаю, стоит попробовать еще раз. Посмотри, насколько хорошо ты играешь, а после матча я могу дать свою оценку», – расскзаывает Федерер. – Она всегда была очень честна и считала, что, пока я играю, я всегда могу добиться больших результатов. Приятно слышать это от своей жены.

Мирка также оценила его травму как человек, чья карьера была закончена из-за хронических проблем со стопами.

– Она сказала: «Посмотри на свою незначительную травму», – повысил тон Федерер, подражая ее голосу. – «Твое колено. Ничего страшного. Посмотри на других парней, что у них повреждено, посмотри на меня. Все у тебя будет хорошо. Поверь мне. Единственное, о чем нам нужно беспокоиться, это то, что ты сыграл, может быть, тысячу четыреста матчей за свою карьеру. Это единственная проблема, с которой мы можем столкнуться, но это колено, да ладно, это мелочь». Вот как она со мной разговаривала.

Федерер нашел это одновременно забавным и обнадеживающим, но он все же использовал свой долгий перерыв с пользой: расслабляясь в Швейцарии, теннисист все еще следил за турнирами.

– Я был удивлен тем, сколько раз ловил себя на том, что проверяю текущие результаты, – смеется Роджер.

В ноябре они с семьей поехали в Дубай. Это путешествие в теплую страну с совершенно иной культурой они проделывали много раз. Несмотря на то что в Дубае был крытый горнолыжный курорт, трудно представить себе более разные пейзажи, чем швейцарская альпийская деревня с ее шале и булыжником, – и быстро развивающийся мегаполис государства Персидского залива с его небоскребами и пустыней. Но тут Федерер тоже мог относительно мирно и беззаботно существовать.

– Это спокойствие важно для меня, и это одна из общих черт Швейцарии и Дубая, – делится он.

После турниров в Дубае в 2002 и 2003 годах он вернулся на отдых в этот город в июле 2004 года сразу после второй победы в Уимблдоне и первой в Гштааде. В июле там невыносимая жара, но Федерер, утомленный восхождением на вершину, хотел провести пару дней на пляже. Он был настолько измучен, что еле смог дойти до воды с шезлонга, поэтому он позвонил Паганини и пошутил, что тот никогда не вернется на работу.

Ему потребовалось немного времени восстановиться, прежде чем он полетел в Северную Америку, где выиграл свой первый Открытый чемпионат Канады и первый Открытый чемпионат США, сокрушив Ллейтона Хьюитта в одном из своих самых показательных выступлений.

Очевидно, Дубай оказал на Роджера омолаживающее действие, и в октябре того же года он начал тренироваться с Тони Рошем, австралийцем, которого в конечном итоге нанял в качестве тренера. В Дубае подходящий климат и нужная расслабляющая атмосфера, а также город находится в хорошем месте: мост между Европой и Азией с соответствующим авиасообщением и еще большим количеством удобств.

Федерер установил тенденцию, поскольку все больше спортсменов и артистов переезжают в Дубай. Многие соблазняются отсутствием подоходного налога, но Федерер решил сохранить гражданство Швейцарии, что, безусловно, способствовало росту его популярности у себя дома.

– На самом деле, он очень богатый парень, и обычно люди здесь очень негативно относятся к этому, но не в его случае, – сказала Маргарет Эртиг Дэвидсон, преподаватель университета в Швейцарии и автор книги «Новые возможности шоколада: понимание швейцарской культуры». – Он каким-то образом нашел подход, и мне кажется, это потому, что он все еще обычный человек, или, по крайней мере, он так считает. Похоже, он сохранил свое швейцарство, и люди гордятся тем, что связаны с ним.

Лукас Пуй, молодая французская звезда, был одним из теннисистов, переехавших в Дубай по финансовым причинам, а в декабре 2016 года он стал постоянным партнером Федерера по тренировкам в клубе Madinat.

Роджер часто приглашал молодых многообещающих игроков на тренировочные недели: его способ следить за растущими талантами и подпитывать их энтузиазм, создавая для них драгоценную возможность впитывать его опыт и совершенствоваться, точно так же, как ему дал этот шанс Марк Россе, когда он был подростком.

Одним из тех, кто приехал в Дубай по приглашению Федерера, оказался Маккензи Макдональд, быстрый американец, выигравший NCAA титулы в одиночном и парном разряде в UCLA.

– Вы растете, наблюдая за этим парнем, а он по-прежнему занимает первое место в мире, и вы можете оказаться рядом с ним и учиться у него, это довольно круто, – считает Макдональд. – У него есть план «A», план «B», план «C», вплоть до конца алфавита. Если что-то не срабатывает, у него есть другие инструменты, и вы можете понять, насколько он развит как спортсмен. Его руки очень ловки. У него суперсильные ноги. Его телосложение идеально подходит для игры, но он превращает ее в шахматный матч. Это заставило меня понять, что мне нужно быть менее одномерным и добавлять в свою игру больше разнообразия. Я быстрый парень, но чувствую, что могу стать еще быстрее, если буду двигаться более эффективно, как он. Я бы не сказал, что есть какой-то секретный соус, но я думаю, что он работает очень разумно. Я думаю, что он знает тайм-менеджмент и знает, сколько часов куда вкладывать на данном этапе.

По мнению Макдональда, сегодняшним игрокам часто не хватает полного контроля над телом и чистой техники Федерера.

– Вы смотрите, как сегодня дети выходят и бьют по мячу, теряют равновесие и просто раскачиваются, – считает он. – У Федерера было правильное развитие и правильные тренеры, которые говорили ему делать правильные вещи, и он показывает, что все, что он сделал, окупилось.

С приближением сезона 2017 года Федерер, поздно появившийся в социальных сетях, решил транслировать одну из своих тренировок с Пулье в Periscope, чтобы восстановить связь со своими фанатами после долгого перерыва в соревнованиях. Это было видео на тридцать семь минут и четыре секунды, включая разнообразные короткие интервальные упражнения высокой интенсивности с Паганини, например двойное жонглирование теннисными мячами для тренировки зрительно-моторной координации движений.

– Это никогда не бывает рутиной, – заметил Эммануэль Планк, тренер Пулье в интервью Софи Дорган из L’Équipe. – Всегда есть что-то новое. Его тренеры всегда стараются удивить Роджера и по-новому взглянуть на него. Они держат его в тонусе. Северин делает перерыв, приходит Иван. Они чередуются. Чтобы улучшить такого игрока, нужно его удивить. Я считаю, что их стратегия очень хороша.

Федерер показал себя на камеру отличным ведущим, шутя и давая подсказки, объясняя, что ритм подачи – это первое, что нужно восстановить после длительного перерыва. Он говорил по-французски с Паганини, на швейцарском немецком с Люти, по-английски с Любичичем и по-французски или по-английски с Пулье, когда они сидели у корта во время перерыва и обсуждали предстоящий Кубок Хопмана, микст-соревнование в Перте, Австралия, которое выбрал Федерер для возвращения. Он не играл там с 2002 года.

– В прошлый раз я играл с Миркой, моей женой, – сказал он Пулье. – И шестнадцать лет назад я играл с Хингис, а в этом или следующем году я играю с Белиндой Бенчич. Боже, время летит незаметно.

Но, как стало ясно из сеанса Periscope, энтузиазм Федерера не погас.

– Он был похож на двенадцатилетнего ребенка, – вспоминает Планк время, проведенное с Федерером той зимой. – Он шутил во время разминки, подражая Стефану Эдбергу и Бернарду Томичу. Он совершенно неожиданно мог закричать: «Мне понравилось. Нам повезло, что мы смогли поделиться с ним всем этим». Это бесценно, и с точки зрения техники он по-прежнему остается золотым стандартом. Для меня это как непрерывное образование, тренерская стажировка. Мастер прямо передо мной. Я просто смотрю, и это уже вдохновляет. Я сделал 150 страниц заметок.

Планку также было ясно, что Федерер снова был в форме, физически и ментально он стал даже лучше.

– Технически он сильно продвинулся в игре слева, – вспоминает Планк. – Он начал возвращать мяч более прямо, более компактно. Он стал агрессивнее и улучшил свой контроль.

– Все это довольно неприятно, – пошутил Планк, которому все время приходилось объяснять Пулье, что он не должен расстраиваться из-за того, что проигрывает так много своих тренировочных матчей Федереру.

– Я действительно считаю, что Роджер отлично справился, – признал Планк.

Как оказалось, Планк точно знал, о чем говорит, и тренеры Федерера тоже были настроены оптимистично. Люти, не склонный к дерзким прогнозам, дважды сказал Федереру, что, по его мнению, он играет достаточно хорошо, чтобы выиграть Открытый чемпионат Австралии.

Любичич прекратил свою теннисную карьеру в возрасте тридцати трех лет, измученный травмами и осознанием того, что он больше не хочет проводить так много времени вдали от своей семьи.

– Когда вы понимаете, что 80 или 90 процентов тренировки на самом деле связано с болью, и вы пытаетесь выполнять упражнения так, чтобы боль утихла, а не так, чтобы стать лучше, вам уже не весело, – сказал мне Любичич, когда ушел из спорта в апреле 2012 года. – Играть в теннис – это самая легкая часть. Сейчас он просто готовится, тренируется и путешествует с двумя детьми. Это нелегко. Я не хочу путешествовать один. Так что я просто почувствовал, что это конец. Оно того больше не стоит.

И все же Федерер в возрасте тридцати пяти лет как никогда хотел снова отправиться в путь: путешествовать по миру с женой, четырьмя детьми и своей командой.

– Мы хотим, чтобы он играл как можно дольше, – сказал мне Любичич. – Он сокровище, поэтому никто не хочет его уничтожить.

Любичич выглядит неплохо: парень ростом 193 см с чисто выбритой головой и приятным баритоном. Как и многие, на кого непосредственно повлиял насильственный распад Югославии, он проделал большой путь. Он родился в Баня-Луке, городе на территории современной Боснии и Герцеговины. Вместе со своей матерью и старшим братом он был вынужден бежать в мае 1992 года в возрасте тринадцати лет из-за растущей напряженности в городе. Когда Баня-Лука контролировалась сербами, там росла враждебность к этническим хорватам, таким как Любичичи.

Пройдя окольным путем через Венгрию и Словению, они оказались беженцами в недавно получившей независимость Хорватии, преодолев переход через границу пешком.

Любичич, уже тогда многообещающий юниор, отправился в путь с двумя теннисными ракетками, но без своего отца Марко, который оставался в Баня-Луке и не мог связаться со своей семьей в течение нескольких месяцев. В конце концов они воссоединились в Хорватии, но вскоре Иван снова начал мигрировать: в 1993 году уехал в Италию, чтобы продолжить теннисную карьеру в составе небольшой группы молодых игроков из бывшей Югославии.

Ему было четырнадцать, столько же, сколько и Федереру, когда он уехал из Базеля в Экюблан.

– Официально моя профессиональная теннисная карьера началась в 1998 году, но я чувствую, что она началась еще в 1993, – сказал Любичич. – Именно тогда я ушел из дома, когда мои родители дали мне понять, что теннис – это то, чем я буду заниматься, что теннис будет моей жизнью, поэтому это, по сути, был мой единственный шанс.

Это был непростой период, но с годами Любичич начал ценить пришедшую с ним ясность.

– Оглядываясь назад, я считаю, что мне повезло, потому что в каком-то смысле у меня не было выбора, и, вероятно, именно поэтому я добился успеха, – признался теннисист.

– Когда у вас нет выбора, в некотором смысле вам легче. Вы видите, что вам нужно сделать, и можете сосредоточиться на этом на 100 процентов. Если у вас есть выбор, в глубине души, вероятно, вы думаете, что вам следовало сделать что-то по-другому. В ситуации, в которой я оказался в начале 1990-х, у меня не было других вариантов. Должен признаться, я поражен тем, что у таких ребят, как Роджер и Рафа, было так много вариантов, и они сумели сосредоточиться на одном деле и сделали это так хорошо.

Любичичу в семнадцать лет посчастливилось познакомиться с итальянцем Риккардо Пьятти, прекрасным тренером теннисных ударов и теннисных умов. В первые годы Пьятти бесплатно занимался с Любичичем.

– Он сказал: «Пока вы не попадете в первую сотню, я не хочу от вас ни цента», – вспоминает Любичич. – Это было здорово, потому что я мог сосредоточиться на тренировках с одним из лучших тренеров в мире, не задумываясь о деньгах.

Любичич поднимется до 3-го места в 2006 году, в том же году, когда он выйдет в полуфинал Открытого чемпионата Франции. Он также приведет Хорватию к титулу Кубка Дэвиса 2005 года, который праздновали более ста тысяч болельщиков в столице Хорватии Загребе. Он оставался с Пьятти до тех пор, пока не ушел из спорта, иногда деля Пьятти с другими игроками, такими как француз Ришар Гаске или Джокович. Тандем Джоковича и Пьятти был политически символическим: серб и хорват работали в тесном сотрудничестве.

– Я думаю, что в теннисе важно знать самого себя, – сказал Любичич. – У Новака было это преимущество, что сразу поразило меня, когда я встретил его, а ведь ему было семнадцать или восемнадцать. Он уже точно знал, чего хочет, что ему нужно, а также чего он не хочет или в чем не нуждается. Он отлично справлялся с этим уже с юных лет, и это то, что делает его великими чемпионом. У меня это заняло немного больше времени. Мне было двадцать четыре или двадцать пять лет, когда я понял, какая тренировка мне нужна, какие люди мне нужны. Это тоже своего рода талант.

Любичич встретил Федерера, когда тому было всего шестнадцать, на сателлитном турнире в Швейцарии.

– Иногда вы просто подходите друг другу, и мы подошли, – считает Любичич. – Вот как работает дружба. Нам просто встречаются подходящие люди.

Они часто ужинали вместе и еще чаще тренировались. Посидев на нескольких их тренировках, я могу утверждать, что они не всегда справлялись с задачей.

– Наши тренировки, возможно, не следует снимать и показывать детям, – смеется Любичич. – Но нам это нравилось, для нас это было важно.

Cмотреть на Федерера в непринужденной атмосфере тренировки даже веселее, чем когда он играет важный матч. Он более оживлен и пробует невероятные удары: резаные бэкхенды на мячах, отскакивающих высоко над его головой, форхенды из неожиданных мест и положений. Необычный SABR («Скрытая атака Роджера»), в котором он быстро подходит, чтобы принять подачу сразу после отскока, поначалу был практическим импровизационным ходом.

– Иногда ты определенно можешь почувствовать себя зрителем, даже находясь по ту сторону сетки, – комментирует Любичич.

Любичич выиграл только три из шестнадцати одиночных матчей, сыгранных им в матчах против Федерера. Они никогда не встречались друг с другом на турнирах Большого шлема, но Федерер выиграл все четыре их финала, включая финал Открытого чемпионата Майами в 2006 году.

Любичич был частым защитником Федерера, и в 2010 году, когда Федерер не выиграл ни одного крупного титула за год, Любичич гарантировал в интервью, что он еще возьмет свое.

Это подтвердилось, когда Федерер снова выиграл Уимблдон в 2012 году, но к началу 2017 года Федерер не выиграл больше ни одного титула. Он был близок, но проиграл три финала Джоковичу. Роджер по-прежнему играл ключевую роль в мужском теннисе. Но не главную. Он не выигрывал финал Мирового турнира, пятого по значимости мужского турнира, с 2011 года; а за четыре сезона с 2013 по 2016 год он выиграл всего три титула Masters 1000 по сравнению с семнадцатью титулами Джоковича.

Любичич по-прежнему верил в шансы Федерера. Это была одна из причин, по которой он согласился работать со своим другом. В отличие от значительно старшего Эдберга, Любичич столкнулся со многими потенциальными противниками Федерера и разведал про остальных, когда работал с Раоничем.

Решение Федерера нанять Любичича было еще одним показателем того, насколько он ценит долгосрочные связи.

Люти познакомился с Федерером, когда ему было одиннадцать. Любичич знает Федерера с подросткового возраста.

Хорват – естественный и энергичный экстраверт, который уверенно и подробно отвечает на вопросы, он отличается от более сдержанного Эдберга. Тем более удивительно, что Любичич перестал выступать публично после того, как присоединился к команде Федерера. Это была не директива его нового работодателя, а желание помочь Федереру и не рисковать.

Он сказал мне, что, в отличие от нас, журналистов, ему нравится этот новый подход.

– Я предпочитаю хранить молчание и позволять Роджеру говорить и ракеткой, и ртом, – сказал он мне. – Для меня, конечно, странно не говорить о теннисе ни с кем, кроме Роджера, но оно того стоит.

Это был интригующий и, как выяснилось, переломный момент в мужском теннисе. Но это было далеко не ясно, когда игроки перебрались в Мельбурн.

Джокович продолжал безраздельно властвовать до середины сезона 2016 года, выиграв свой первый Открытый чемпионат Франции и став первым человеком со времен Рода Лейвера в 1969 году, который взял все четыре главных титула в одиночном разряде. Это был лучший вариант после Большого шлема, который требует победы всех четырех в одном календарном году. Но это тоже казалось вполне достижимым для Джоковича с его навыками работы с разными покрытиями и способностью выдерживать большое давление. Вместо этого он пошел в медленный и неожиданный штопор. Американец Сэм Куэрри победил его в третьем раунде Уимблдона. Стэн Вавринка собрался и одержал верх в финале Открытого чемпионата США: в третий раз Вавринка победил Джоковича на пути к титулу Большого шлема.

Джокович не выигрывал ни одного турнира до конца года и даже уступил Мюррею в финальном матче за первое место в рейтинге на конец года, когда Мюррей победил его и выиграл финал Мирового турнира в Лондоне. Федерер по-прежнему внимательно следил за всем этим издалека.

– Это потребовало чего-то экстраординарного, и Мюррей смог это сделать, и именно здесь я снимаю шляпу, – сказал мне Федерер из Дубая. – Этот парень только что выиграл все в конце года, и это нелегко. Я считаю, что Новак был игроком года в течение шести месяцев, а Энди – последние полгода.

Я спросил Федерера об удивительном увядании Джоковича.

– Может быть, это вполне естественно и понятно, что Новак разочаровался, потому что он добился всего, чего хотел, – сказал Федерер, имея в виду победу на Открытом чемпионате Франции. – Возможно, вам придется заново изобрести себя или сделать что-то еще. Но приятно видеть, что, возможно, не всегда так легко продержаться так долго. И я думаю, что это действительно создает отличные истории на следующий год. Энди – отличная история. Новак – отличная история. Очевидно, Рафа всегда будет хорошей историей. Я надеюсь, что мое возвращение будет хорошей историей. Мне кажется, что начало года, особенно лето в Австралии, будет грандиозным.

Надаль тоже сократил свой сезон 2016 года: он остановился в октябре, чтобы подлечить травму запястья, которая беспокоила его большую часть сезона и вынудила его сняться после двух раундов на Открытом чемпионате Франции.

Во время перерыва Надаль решил нанять в качестве помощника тренера Карлоса Мойю, своего давнего друга и наставника детства, на сезон 2017 года. Надаль также основал свою теннисную академию в Манакоре и пригласил Федерера присоединиться к нему на открытии 19 октября.

– Я был потрясен этой академией и тем, что Рафа смог там построить, – сказал мне Федерер. – Я думаю, что это так смело и круто, что он сделал это для своего родного острова и родной деревни, и в этом поучаствовали все – его девушка, сестра, родители, агент. Все были увлечены этим, и я просто чувствовал, что единственно правильным поступком будет помочь ему. Я спросил себя: «На что бы я надеялся?» И ответил сам себе: «Я бы надеялся, что мой самый главный соперник позвонит мне и предложит помощь». И это то, что я сделал. Я позвонил Рафе и спросил: «Тебе нужна моя помощь? Дай мне знать. Я могу освободить день для посещения детских больниц, общения с прессой, открытия, для чего угодно».

Чего угодно, кроме тенниса, в который ни один из не мог играть на этой стадии.

– Я сказал, что хотел бы провести благотворительный матч или что-то в этом роде, но у меня работала одна нога, а у него было травмировано запястье, – вспоминает Федерер. – Мы играли в мини-теннис с некоторыми юниорами и решили, что это лучшее, что мы можем сделать прямо сейчас.

Казалось разумным полагать, что их время на вершине рейтинга прошло, но всего три месяца спустя они оба были готовы к Открытому чемпионату Австралии 2017 года.

Он превратился в один из самых неожиданных крупных турниров открытой эпохи. Джоковича во втором раунде победил Денис Истомин, 117-я ракетка, узбек, который носил на корте солнцезащитные очки с закругленными краями и имел проигрышный рекорд карьеры.

Это был шок, но Федерер, похоже, не получил с этого особой выгоды. Он не выигрывал ни одного титула более года и был посеян 17-м: его самый низкий результат на турнире Большого шлема, когда количество сеяных увеличилось с шестнадцати до тридцати двух мест на Уимблдоне 2001 года.

В первых двух раундах он обыграл квалификационных игроков: ветерана Юргена Мельцера и новичка Ноа Рубина. Но в третьем раунде ему предстояло более сложное испытание – Томаш Бердых, сеяный под номером 10, чех с ангельским лицом, сильный атакующий игрок. К сожалению для Бердыха, в нервах у него не было той стали, которая была у него в руках. Его работа ног также вызывала вопросы, но он обыграл Федерера на Уимблдоне, Открытом чемпионате США и Олимпийских играх.

На этот раз Федерер сокрушил чеха всего за девяносто минут: 6–2, 6–4, 6–4, выведя его из равновесия неожиданными атаками, ударами под острым углом и виннерами.

– Я играл с ним и хочу сказать, что это было лучшее, что я видел, – прокомментировал Бердых. – Я не мог отбить ни одного удара независимо от того, кто подавал. Это было довольно необычно. После матча я был уверен, что он сможет пройти весь путь и выиграть.

Это была одна из тех ночей, когда ракетка Федерера больше походила на волшебную палочку. У него было сорок виннеров при семнадцати невынужденных ошибках, и он выиграл двадцать из двадцати трех очков у сетки. Он не столкнулся ни с одним брейк-пойнтом.

– Теннисный мяч не знает, сколько вам лет, – сказал Джим Курье, двукратный чемпион Открытого чемпионата Австралии, покидая Мельбурн. – Это было волшебно.

Федерер был оптимистичен, но сдержан.

– Я с самого начала знал, что могу быть опасен, – признался он. – Что касается турнира, я чувствовал, что путь будет долгим и очень трудным, но перед турниром я подумал, что могу что-то сделать почти против любого игрока. Могу я делать что-то матч за матчем? Я все еще сомневался в этом, но в любом случае эти мысли вселяли в меня уверенность.

Его расписание все еще выглядело как полоса препятствий, но главная угроза была устранена. Мюррей, первый раз будучи сеяным № 1 в турнире Большого шлема, проиграл в четвертом раунде Мише Звереву (старшему брату Алекса), который подавал и выходил к сетке.

В своем четвертом раунде Федерер одержал победу в пяти сетах над 5-м сеяным Кеем Нисикори из Японии, который оттачивал свою игру на кортах с твердым покрытием IMG Academy в Брадентоне, Флорида.

Когда все закончилось победой Федерера в финальном сете со счетом 6–3, он отреагировал на это прыжком, широко раскинув руки, – жест, который он обычно приберегает для гораздо более поздних стадий турнира.

Когда Джокович и Мюррей вышли из игры, впервые с 2004 года два сильнейших игрока не смогли выйти в четвертьфинал турнира Большого шлема.

– Без сомнений, это был сюрприз, – прокомментировал Федерер.

И Мюррей, и Джокович, по-видимому, расплатились за свои большие, истощающие сезоны 2016 года. Но Федерер был полон рвения, а также наслаждался редким чувством игры без тяжести на плечах.

Он быстро обошел Мишу Зверева, чтобы сыграть полуфинальный матч со своим другом и соотечественником Вавринкой, который выиграл три главных титула за предыдущие три года, в то время как Федерер не выиграл ни одного.

Это интенсивное столкновение произошло в четверг вечером на корте, который, по мнению Федерера и других, в этом году был быстрее. Федерер выиграл первые два сета, и рассерженный Вавринка ударил ракеткой по колену.

Он взял медицинский тайм-аут и вернулся в хорошем настроении с тейпом под правым коленом. Вавринка взял следующие два сета, а ближе к концу четвертого Федерер стал уставать. Позже Федерер признал, что ожидал провала на каком-то этапе турнира против лучших игроков мира. Настала его очередь покинуть корт для лечения. Для Федерера это было еще более редким ходом, чем тайм-аут из-за травмы.

Он страдал от боли в приводящих мышцах внутренней стороны бедра, и Трокслер массажировал его во время перерыва, который длился семь минут. Когда Федерер вернулся, он отбил брейк-пойнт в третьем сете, а затем воспользовался возможностью, когда Вавринка проиграл подачу.

Федерер держался из последних сил, чтобы выиграть 7–5, 6–3, 1–6, 4–6, 6–3 и стать самым возрастным игроком, вышедшим в финал турниров Большого шлема с тех пор, как Кен Роузуолл проиграл в финале Открытого чемпионата США 1974 года 39-летнему Джимми Коннорсу.

– Все прошло намного лучше, чем я ожидал. Я говорил сам с собой в пятом сете, – поделился Федерер. – Я твердил: «Просто расслабься, чувак. Вернулся ты уже великолепно. Просто посмотри, что произойдет».

Федерер еще не знал, с кем столкнется в финале. Открытый чемпионат Австралии по теннису – единственный из четырех турниров Большого шлема, полуфиналы которого проводятся в разные дни. Надаль, выполнив собственный камбэк, сыграет с молодым болгарином Григором Димитровым только в пятницу.

Федерер, Люти и Любичич собрались в гостинице, чтобы посмотреть и проанализировать матч в прямом эфире. Было что оценить: Надаль и Димитров играли четыре часа пятьдесят шесть минут, прежде чем Надаль наконец выиграл 6–4 в пятом сете.

Это был классический матч, лучший в этом великом турнире (на данный момент), и он был поучительным как для Федерера, так и для Надаля.

Для Надаля столкновение с Димитровым было своего рода подготовкой к встрече с Федерером. Одноручный бэкхенд болгарина с эластичным завершением и его игривые ноги неуловимо напоминали Роджера. Димитрова даже окрестили «маленьким Федом» – прозвище, которое он не любил. Но его похожий стиль означал, что схемы, которые изучали Федерер и его тренеры, могут иметь прямое отношение к финалу. Тем более, что Димитров добивался стабильных успехов в ударах по линиям. Предостережение для Федерера заключалось в том, что, несмотря на всю свою смелость, Димитров все же проиграл.

– Это особенное событие – играть с Роджером в финале турнира Большого шлема, я не могу не признать, – сказал Надаль. – Меня, да нас обоих волнует, что мы все еще там и мы все еще боремся за важные титулы.

Матч-реванш станет их первой встречей в финале турнира Большого шлема после Открытого чемпионата Франции 2011 года, и впервые они встретились в качестве скромных сеяных: 9-й и 17-й номер.

Можно было подумать, что у Федерера было преимущество после дополнительного дня отдыха, однако следовало вспомнить и то, что Надаль имел преимущество в карьере 23–11 над швейцарцем и 3–0 на Открытом чемпионате Австралии. Надаль был в такой же ситуации в Мельбурне в 2009 году – он оправился от еще более продолжительного полуфинала в пятницу над Фернандо Вердаско и победил Федерера в финале.

– Это было очень давно, – сказал Надаль. – Я думаю, что этот матч полностью отличается от того, что было раньше. Он особенный. Мы уже какое-то время не оказывались в такой ситуации, поэтому матч будет отличаться.

Так долго встречи Федерера и Надаля в финале казались естественными, но этот матч стал большим сюрпризом на фоне того, что все ожидали борьбу Джоковича и Мюррея. Федерер и Надаль превзошли не только ожидания публики, но и свои собственные.

– Я бы сказал, что отличным результатом был бы четвертьфинал, – считает Федерер. – Четвертый раунд – это было бы неплохо.

Вместо этого он был на грани восемнадцатого титула Большого шлема в одиночном разряде. Исторически Надаль был его самым сложным противником, но, должно быть, было приятно видеть через сетку не Джоковича с крупным трофеем на кону.

Эффект машины времени в Мельбурне распространился не только на Федерера с Надалем. Накануне вечером Серена Уильямс, которой было тридцать пять, победила свою сестру Венус Уильямс, тридцать шесть лет, в женском финале: их первый поединок в финале Большого шлема с 2009 года. Серена без ведома всех, кроме Винус и нескольких близких людей, выиграла свой двадцать третий крупный титул в одиночном разряде на втором месяце беременности.

Матч Федерера против Надаля определенно не преминул вдохновить всех на этот раз.

Суть плана игры Федерера была довольно простой: агрессивно отбивать бэкхенды, не отступая за заднюю линию в течение матча. Это была знакомая тактика, и на протяжении многих лет он выходил с аналогичным намерением против Надаля, а затем постепенно уступал ему место под давлением его топ-спина. Но теперь у Роджера было оружие, более подходящее для этой задачи, – он переключился на ракетку с головкой в 626 квадратных сантиметров. Окончательно он перешел на нее летом 2014 года, после более чем года исчерпывающих экспериментов и тонкой настройки. Переход позволил ему прибавить мощности и на 8 процентов увеличил площадь поверхности, то есть расширить «золотую середину», уменьшая тем самым количество ошибок. Его ракетка была теперь такой же по размеру, что и модели Надаля и Джоковича. Первоначально Федерер беспокоился о том, что потеряет чувство мяча, но он почувствовал, что действительно стал одним целым с ракеткой за время своего долгого перерыва

Он уже обыграл Надаля новой ракеткой в их последнем матче в 2015 году, но это было в закрытом помещении в Базеле на быстром харде. Этот финал будет сыгран на более нейтральной территории, даже если Федерер снова станет фаворитом публики в Мельбурне.

Федерер старался сократить количество резаных бэкхендов и блокированных приемов. Ему нужно было вывести Надаля из равновесия, лишить его времени, чтобы должным образом подготовиться к его собственному форхенду мирового класса.

Пол Аннаконе столкнулся с Федерером и Люти в ресторане за несколько часов до финала. Он сел и спросил:

– Хорошо, приятель. Что я увижу сегодня?

Федерер ответил:

– Ты увидишь Роджера, стоящего на задней линии, и я буду качать.

Аннаконе сказал:

– Ты ведь собираешься все время качать, верно? Все три подхода, все пять подходов?

Федерер сказал:

– Ага. Я останусь там и не буду брать на себя роль защитника.

Это работало хорошо в течение двух часов, поскольку Федерер выходил вперед со счетом два сета к одному. Но Надаль собрался, выиграл четвертый сет, после чего Федерер взял еще один тайм-аут из-за проблемы с приводящей мышцей.

Это вызвало критику со стороны бывшей австралийской звезды Пэта Кэша, который не боится критиковать игроков. Он обвинил Федерера в «юридическом мошенничестве» за нарушение хода матча.

Но Надаль вряд ли выглядел дестабилизированным. Он сломал подачу Федерера в первом матче пятого сета и вырвался вперед со счетом 3–1.

Счет выглядел для Федерера ужасно знакомым, но на самом деле Надаль лидировал, а не побеждал. Ему нужно было сохранить три брейк-пойнта в своей первой подаче в сете и еще один брейк-пойнт в следующем. Федерер все еще авторитетно бил виннеров и отбивал ответные удары. Прежде всего внутренний диалог Федерера был новым.

– Я сказал себе играть свободнее, – сказал Федерер. – Играть мячом. Не играть с противником. Быть свободным в голове и в действиях. Здесь храбрые будут вознаграждены. Я не хотел просто защищаться, когда Рафа обрушивал на меня удары справа.

С помощью шквала блестящих и быстрых ударов Федерер прервал подачу Надаля в шестой игре и вернулся к счету 3–3, а затем снова победил в восьмой, удивив Надаля агрессивным ударом, который тот, так привыкший к совсем другим атакам Федерера, не успел прочитать.

Но Надаль собрался на 0–40, чтобы вернуться к ровному счету, и затем наступил момент, который отражал весь финал: быстрое ралли из 26 ударов, которое Федерер выиграл в открытой стойке.

Это был элитный теннис в лучшем виде, и об устойчивости Надаля говорит тот факт, что он выполнил виннер в следующий момент, чтобы сохранить игру. Но сейчас Федерер по-настоящему давил. В следующий брейк-пойнт Надаль широко подал. Федерер обычно возвращал эту подачу в игру по линии. На этот раз он нанес удар слева направо, что снова застало Надаля врасплох.

Пришло время подавать за титул при счете 5–3 (новыми мячами), и, хотя Федерер отставал со счетом 15–40, он спас первый брейк-пойнт эйсом, а второй – с вывернутым наизнанку ударом справа и виннером.

Первое чемпионское очко он не реализовал, в отличие от второго. Он совершил прекрасную первую подачу и нанес удар справа в кросс-корт, до которого Надаль не смог дотянуться. Тем не менее он взял челлендж.

Празднование было отложено, оба теннисиста уставились на большой экран, Надаль положил руки на бедра. Но электронный обзор вскоре подтвердил, что удар действительно попал куда надо.

Итоговый счет: 6–4, 3–6, 6–1, 3–6, 6–3. Федерер вскинул руки над головой и прыгнул, не сводя глаз со своей команды, а затем подошел к сетке для рукопожатия и объятия с Надалем.

«Род Лейвер Арена», возможно, никогда не слышала таких криков во время теннисного матча (а ведь это место проведения рок-концертов). Слезы нахлынули, и Федерер отсалютовал толпе, упав на одно колено.

Это был долгий путь к его восемнадцатому и самому маловероятному титулу Большого шлема, что было даже более удивительно, чем его выступление на Открытом чемпионате Франции 2009 года, другой победе, которая была отдаленно сопоставима в его воображении.

Но теперь он был на восемь лет старше, не выигрывал ни одного крупного титула почти пять лет и не играл в официальных турнирах шесть месяцев. И, в отличие от Парижа, для титула ему нужно было обыграть Надаля.

Это был матч, который, как и финал Уимблдона 2008 года, придется пересмотреть после того, как оба уйдут из спорта. Они вдохновляли друг друга во Всеанглийском клубе, когда им было двадцать. Теперь они бросили вызов друг другу под светом в Мельбурн-парке, когда им обоим было за тридцать.

– Честно говоря, в таких матчах я много раз у него выигрывал, – сказал Надаль. – Но сегодня он победил меня, и я просто его поздравляю.

Это было соперничество, где игроки продемонстрировали поразительную выносливость и качество, и победа Федерера в Мельбурне ознаменовала новую динамику в мужском теннисе.

Хотя Мойя гораздо позже признает, что тактика и исполнение Федерера поразили их в 2017 году, Надаль не был так оптимистичен в ночь финала.

– Он меня не удивил, – сказал Надаль. – Он играл агрессивно, и это разумно в матче против меня. Я не думаю, что было бы разумно выходить на длинные розыгрыши. Не думаю, что он тогда бы выиграл. Он пошел на риск и поступил правильно.

Несколько недель спустя я спросил Федерера, казалось ли ему, что этот необычный титул должен быть таким, каким он получился.

– Честно говоря, я чувствовал, что Открытый чемпионат Франции был более значимым, – сказал он. – Мне пришлось потрудиться.

– Конечно, были тяжелые матчи, – сказал он о своих победах в Париже в 2009 году в пяти сетах. – Я чувствовал, что слишком сильно хотел победить в конце, ощущал себя слишком хорошо и, в конце концов, плыл на волне возвращения, не зная, что терять. Я чувствовал, что это был такой сюрприз. Быть задуманным не значит, что терять нечего. Это было не похоже на любой другой турнир.

Следующим моим вопросом было, сколько еще титулов он хотел бы взять.

Федерер сделал интригующий комментарий собравшимся на церемонии награждения в Мельбурне:

– Надеюсь увидеть вас в следующем году, – сказал он. – Если нет, то это был прекрасный финал, и я очень счастлив, что выиграл здесь сегодня вечером.

Последним семнадцатым посеянным победителем в мужском турнире Большого шлема в одиночном разряде стал Пит Сампрас на Открытом чемпионате 2002 года. Сампрас ушел, не сыграв больше ни одного турнира. Хотелось ли ему последовать примеру Сампраса?

– Я думаю, что мне приходило в голову: смогу ли я когда-нибудь повторить это? – признал он. – Но, опять же, радость была огромной, и я продолжал наблюдать за реакцией моей команды, когда выигрывал матч-пойнт в Австралии, и как они прыгали от радости. Невероятно. Так весело. Я чувствую, что хочу пройти через это снова.

Он вложил слишком много усилий в свое возвращение, чтобы остановиться сейчас, и – что немаловажно – он готовился сыграть позже в этом году в командном турнире Laver Cup, который он и создал со своим агентом Тони Годсиком.

– Когда я взял перерыв на шесть месяцев, цель заключалась в том, чтобы восстановиться еще года на два, а не только на один турнир, – сказал Федерер. – Я понимаю людей, которые говорят: «О, это был бы идеальный момент, чтобы уйти». Но я чувствую, что вложил так много труда, и мне это так нравится, и у меня еще так много сил в запасе.

Он, несомненно, докажет это, отпраздновав свою победу в Альпах, затащив свою копию Norman Brookes Challenge Cup в горное шале в Ленцерхайде для семейного фондю и фотографий. Это было не единственное приключение, связанное с трофеем.

– Я называю его Норманом, – сказал он. – Я ужинал с Норманом, много времени провел с Норманом. Я знаю, что это всего лишь копия, все в порядке.

Он вернулся в Дубай и проиграл во втором раунде россиянину Евгению Донскому. Но затем он приехал в Соединенные Штаты и завоевал титулы в Индиан-Уэллсе и Майами, победив Надаля в обоих турнирах.

Однажды я спросил Брэда Гилберта, одного из самых острых тренерских умов, что он считает пиком Федерера.

– Очевидно, статистика покажет вам, что с 2004 по 2006 год он был на высоте, – ответил Гилберт. – Но я никогда не видел, чтобы он был лучше, чем в 2017 году в Индиан-Уэллсе и Майами. Я сидел на обоих турнирах, и он дважды наказал Рафу. Я думал, что это был высший уровень, который я когда-либо видел. Было забавно, насколько хорошо он отбивал бэкхенд. На финале в Майами, я уверен, Рафа думал: «Вау! Что случилось с этим парнем?» Может показаться безумием такое высказывание о Роджере, прошло уже десять лет после его непобедимого статуса, но я думаю, что сейчас он играл против некоторых парней, которые были лучше, чем в 2004, 2005 и 2006-м.

Но Федереру еще и повезло, поскольку и Джокович, и Мюррей отступили во время его возрождения. В начале года они были № 1 и № 2, но, что примечательно, возможно, даже поразительно, ему не пришлось столкнуться ни с одним из них в 2017 году на пути к семи титулам. Он не будет играть с Мюрреем ни в 2018, ни в 2019, ни в 2020 году.

Проблемы Джоковича заключались в семейных разногласиях, эмоциональном выгорании и в травме правого локтя, которая потребовала операции в феврале 2018 года. Проблема Мюррея заключалась в серьезном повреждении бедра, которое вынудило его покинуть сезон 2017 года после Уимблдона.

Вряд ли за это можно укорять Федерера, но это определенно облегчило его задачу. Вместо того чтобы сразиться в полную силу с двумя или тремя из Большой Четверки, ему пришлось пройти лишь через Надаля.

На Уимблдоне даже этого не потребовалось. Испанец, только что выигравший свой десятый Открытый чемпионат Франции, проиграл в четвертом раунде Жилю Мюллеру с 15–13 в пятом сете. Позже Джокович выбыл из четвертьфинала, уступив Бердыху из-за локтя.

Федерер полностью пропустил сезон на грунтовых кортах, чтобы не перегружать тело и повысить свои шансы на траве. Это здорово окупилось: он не проиграл во Всеанглийском клубе ни одной партии, обойдя в четвертьфинале Раонича, в полуфинале Бердыха и в странном финале Марина Чилича.

Чилич, который был так близок к тому, чтобы обыграть Федерера на Уимблдоне в 2016 году, начал матч с повреждения левой ноги. Когда он проигрывал 0–3 во втором сете, на медицинском тайм-ауте он начал рыдать в своем кресле.

Мне кажется, это случилось от разочарования, а не от боли.

– Очевидно, это было очень тяжело в эмоциональном плане, потому что я многое прошел за последние несколько месяцев, готовясь к игре, – сказал Чилич.

Федерер, показав свое сочувствие, обыграл его со счетом 6–3, 6–1, 6–4, чтобы обойти Сампраса и Уильяма Реншоу, став первым человеком, выигравшим восемь титулов Уимблдона в одиночном разряде.

Вскоре Федерер тоже был в слезах, сидя в собственном кресле в окружении своих детей. Позже, когда мы шли по коридорам Всеанглийского клуба, он признался, что не ожидал такой реакции.

– Это был действительно тот период, когда я побыл наедине с собой, – сказал он. – И я предполагаю, что именно после того, как это произошло, я снова смог выиграть Уимблдон, и я побил рекорд, и моя семья готова разделить это со мной. Я надеялся, что там будут и сыновья, а не только мои девочки. И поэтому я просто чувствовал себя таким счастливым, и, мне кажется, я, наконец, понял, сколько я вложил в это.

Федерер получил свой девятнадцатый титул, и, несмотря на то, что он проиграл в четвертьфинале Открытого чемпионата США дель Потро из-за спины, это был сезон, достойный восхищения.

Казалось, что большая часть того, что он запланировал, прошла удачно, в том числе Кубок Лейвера в Праге в конце сентября. Это был любимый проект Годсика и Федерера, созданый наподобие Ryder Cup в гольфе, который изучал и посещал сам Годсик.

Команда Европы сражается с командой остального мира – не самая оригинальная задумка, но игроки прониклись духом нового события (а также прибыльными гонорарами за участие и призовым фондом). Турнир с его впечатляющим трехдневным форматом и ежедневным повышением ценности матчей был хорошо продуман, что гарантировало значимый финальный день. У него был свой собственный дизайн: черный корт, декоративная подсветка и приподнятые трибуны, которые позволяли легко создавать контент для социальных сетей.

Но что действительно обеспечило распродажу билетов в O2 Arena, так это звездный состав, когда Федерер и Надаль объединились в Праге в разгар своего двойного возрождения. Они разделили четыре титула Большого шлема в этом году: Надаль вернулся на первое место после победы в Открытом чемпионате США, а Федерер оказался на втором.

После жеребьевки на переполненной пражской Староместской площади я прокатился с ними на микроавтобусе обратно в отель (теннисная журналистика предполагает множество интервью в движущихся транспортных средствах). Оба не брились несколько дней. Надаль был в хорошем настроении. У Федерера кружилась голова, он был полон энтузиазма, как предприниматель, который только что получил финансирование для своего стартапа, и хихикал практически над всем, что говорил Надаль.

Это была радостная поездка, несмотря на тряску по булыжной мостовой, в том же оптимистичном ключе, что и их сезоны, и одной из самых поразительных вещей в ней было то, что Бьорн Борг, капитан европейской команды, сидел на заднем сиденье и молча слушал, а ведь десятилетия назад он был суперзвездой, которая участвовала в грандиозном соперничестве. Федерер и Надаль впервые собирались объединиться, чтобы сыграть в парном разряде (если не считать несколько игр в благотворительной организации по оказанию помощи после наводнения в Австралии в 2011 году).

– Надеюсь, мы не затянули с этим и не слишком стары для дебюта в парном разряде, – пошутил Федерер.

Но на этом этапе символ казался важнее результата.

– Мы всю жизнь соперничаем, так что объединиться сейчас будет чем-то особенным, я думаю, уникальным, – сказал Надаль. – Я думаю, это будет отличное чувство.

Мы говорили о том, как многим они были обязаны друг другу за свое непреходящее соперничество и как долго они бы добивались того же, не вдохновляясь друг другом.

– В некотором смысле я согласен, а в некотором – нет, – сказал Федерер. – Я считаю, что из-за Рафы, возможно, я добился меньшего, но в то же время чувствую, что он сделал меня лучшим игроком.

Надаль согласился, что было неожиданностью, учитывая, что он обычно непреклонен в том, что его стремление исходит изнутри.

– У меня есть личная мотивация, но, конечно, когда кто-то вас обгоняет, легче увидеть, над чем надо поработать, – сказал он.

– Соперники вас раскрывают, – добавил Федерер.

– Совершенно верно, – подтвердил Надаль. – Если ты не замечаешь других людей, трудно выйти на корт и точно понять, что тебе нужно делать, чтобы стать лучше. Тот факт, что на протяжении многих лет передо мной был такой человек, как Роджер, конечно, помог мне тренироваться с другим взглядом на игру.

Тем не менее перед субботними парными матчами нужно было уладить некоторые детали.

– Где ты обычно играешь? – спросил Надаль Федерера, который, казалось, был доволен новизной вопроса.

К субботе они определились с квадратами и хорошо сработались, несмотря на одно столкновение, когда Надаль отступил, чтобы нанести высокий удар. В одинаковых синих рубашках, белых шортах и белых банданах они казались более похожими, чем обычно. Левша Надаль и правша Федерер были зеркальным отображением друг друга, и оба были счастливы подробно обсудить парную тактику с Боргом, все еще немногословным человеком, доказывающим эффективность тренера-слушателя.

Они победили сильную команду – Сэма Куэрри и Джека Сока. Европа также одержала победу: Федерер выиграл решающий матч в воскресенье против Ника Кирьоса в этом гибридном турнире, где-то на границе между выставочными матчами и серьезным бизнесом.

Федерер отправился в Азию, где он выиграл Shanghai Masters, снова победив Надаля в финале. Затем он в восьмой раз выиграл турнир в своем родном городе в Базеле, прежде чем неожиданно проиграл в полуфинале финала Мирового турнира в Лондоне Дэвиду Гоффину. Но он перезарядился, отдыхая на Мальдивах со своей семьей, наткнувшись там на Чилича, что было большим совпадением, даже если учесть, что звезды тенниса сделали Мальдивы своим любимым курортом. Затем Федерер вернулся в Дубай, в клуб Madinat Jumeirah, чтобы подготовиться к 2018 году.

Он вышел в финал Открытого чемпионата Австралии, не потеряв ни сета и снова не столкнувшись с Надалем или Джоковичем (как и с Мюрреем). Но на этот раз Чилич был готов поставить на кон трофей Большого шлема.

Они тренировались вместе во время отпуска: дважды в течение сорока пяти минут без каких-либо тренеров, фитнес-тренеров или агентов. Они встретились за напитками и десертом: Федерер со своей семьей и Чилич со своей невестой.

Теперь они играли за трофей Открытого чемпионата Австралии.

Мы опять увидели классического Федерера – дружелюбного со своими соперниками, но безжалостно выключающего очарование в игре и полностью концентрирующегося на задаче (вспомните Джеймса Блейка в Индиан-Уэллсе).

Чилич имел большие шансы в пятом сете с двумя брейк-пойнтами на подаче Федерера. Но Федерер их оба отыграл, а затем сломал подачу Чилича, напомнив о своей универсальности, неоднократно и эффективно используя резаный бэкхенд (против Надаля на той же площадке в финале 2017 года он редко к нему прибегал).

За год Федерер прошел долгий путь: от аутсайдера до явного фаворита, даже если он сопротивлялся этому званию до начала турнира.

– Я не думаю, что 36-летний игрок должен быть фаворитом, – сказал Федерер.

В итоге он показал один из лучших результатов в конце своей карьеры: выиграл три из последних четырех турниров Большого шлема в одиночном разряде. Роджер довел свой рекорд до легко запоминающейся цифры двадцать.

Вернувшись в Швейцарию, Кристиан Марколли, его бывший психолог, закурил свою двадцатую сигару на террасе своего дома в Кюттигене, все еще думая о Питере Картере.

– Я сохранил все окурки в качестве доказательств, – поделился Марколли. – Как вы понимаете, это были особенные, уникальные и очень эмоциональные моменты. Я всегда искал уединения после каждой победы Роджера, чтобы выкурить сигару.

Не только Федерер сумел остаться на Олимпе в своем возрасте. Серена Уильямс собиралась вернуться в теннис в тридцать шесть лет после рождения дочери Олимпии. Она выйдет в четыре основных финала в следующих двух сезонах. Том Брэди и Джанлуиджи Буффон – примеры игроков за сорок из других видов спорта.

Их ключом к успеху можно считать научный подход к спорту и к режимам питания, тренировок и восстановления. У Федерера была возможность собрать личную, высококвалифицированную команду и позволить себе путешествовать с семьей. Но нужно отметить, что и другие чемпионы раздвигают границы.

– Я люблю слушать подобные истории, – признался мне Федерер о Брэди, Буффоне и звезде НХЛ Яромире Ягре. – Я всегда хотел быть великим спортсменом в течение долгого времени, и я смог этого добиться, но, видя, что ребята делали это до меня и продолжают это делать, я получаю вдохновение, помощь и мотивацию.

Федерер играл с Агасси в финале Открытого чемпионата США 2005 года, когда тому было тридцать пять, но Агасси никогда не выигрывал ни одного крупного титула в этом возрасте.

Чтобы найти подобный прецедент в мужском теннисе, нужно вернуться к Роузуоллу, миниатюрному австралийцу с ироническим прозвищем «Мускулы», который выиграл Открытый чемпионат США 1970 года в возрасте тридцати пяти лет, Открытый чемпионат Австралии 1971 года в возрасте тридцати шести лет и Открытый чемпионат Австралии 1972 года в тридцать семь лет. Роузуолл также дошел до финала Открытого чемпионата США 1974 года и Уимблдона в тридцать девять, в обоих матчах проиграв Джимми Коннорсу.

При росте 169 сантиметров и весе 65 килограмм он отличался от Федерера телосложением. В основном он играл на травяных кортах, где мяч отскакивал достаточно низко. Играя деревянной ракеткой, он наносил удар справа с верхним вращением, а удар слева – без него.

– Он мог бы попасть в монетку, – отзывается об игроке его современник Фред Штолле.

И у Роузуолла, и у Федерера была поставлена плавная работа ног и хорошая техника.

– Мне хотелось бы думать, что мы передвигались по корту довольно мягко, но быстро и в правильном направлении, – сказал мне Роузуолл, когда мы встретились за чашкой кофе в Мельбурне в 2020 году. – Я уверен, что Роджер был бы великолепен, если бы он играл нашими деревянными ракетками, – продолжил он. – Его техника сработала бы, в отличие от многих сегодняшних игроков.

В свои восемьдесят пять лет Роузуолл все еще весил 65 килограммов, крепко пожимал руки и легко шел на контакт, что, отчасти, объяснялось тем, что он провел десятилетия, знакомясь с новыми людьми в новых городах.

– Мы меняли локацию каждый день, – вспоминает он. – Если бы мы играли на хоккейной арене, нам бы накрыли площадку брезентом, даже если бы замерзли ноги.

Постоянные передвижения были частью уравнения.

– Нам приходилось сражаться за возможности, – считает он. – В те времена у нас, профессиональных игроков, не было спонсоров и маркетинга, поэтому мы были готовы в любой момент поговорить с кем угодно, дать интервью или что-то в этом роде.

Как и многие великие австралийские игроки прошлого, он ценил игру Федерера и его уважение к истории этого вида спорта. Каждый год Роузуолл писал ему письмо поддержки на полстраницы и оставлял его в раздевалке игроков Открытого чемпионата Австралии.

– В наши дни иногда трудно попасть в раздевалку, – сказал Роузуолл. – Мне не очень хочется его беспокоить, но я большой поклонник его отношения к игре и к жизни. Он справился с давлением, и, похоже, у него нет той ноши, которая заставляла бы его от всего этого уставать.

Роузуолл, как и его дружелюбный главный соперник Род Лейвер, связал мосты между любительской и открытой эпохой, став профессионалом в молодости, что сделало его участие в турнирах Большого шлема и Кубка Дэвиса невозможным до тех пор, пока в 1968 году не изменился подход в целом.

Роузуолл сразу же выиграл Открытый чемпионат Франции 1968 года, первый турнир Большого шлема, открытый как для любителей, так и для профессионалов. Всего он взял восемь титулов и, к большому сожалению, никогда не выигрывал Уимблдон. Теннисист наверняка выиграл бы намного больше, если бы не пропустил одиннадцать лет турниров Большого шлема после того, как стал профессионалом в расцвете сил в 1957 году. Как и Федерер, он преуспел и в подростковом возрасте, и в свои тридцать с небольшим. Но даже Федерер не смог повторить девятнадцатилетний разрыв между первым титулом Роузуолла в одиночном разряде и его последним титулом Большого шлема.

У Роузуолла никогда не было серьезных травм, и проблемы с вращательной манжетой начались только в пятьдесят пять лет. Он играл в свое удовольствие до семидесятилетнего возраста.

– То, что сделал Кен, просто невероятно, – сказал мне Федерер в Австралии в 2016 году, незадолго до своей первой операции. – Я, безусловно, уважаю его, и его достижения вселяют в меня надежду, что, если останусь здоровым, я смогу играть еще много лет.

Помня о таких выдающихся людях, как Роузуолл, Федерер и Паганини составили долгосрочный план, которому Федерер начал следовать в 2004 году, вскоре после того, как он впервые достиг первого места в рейтинге. Они были убеждены, что меньшее количество игр может привести к более долгосрочному результату. Это было правильной тактикой, хотя шаблон сработал только потому, что Федерер обладал талантом выгонять полуфиналистов с задней линии и подавать по линии.

В тридцать шесть лет он делал это не хуже, чем в двадцать два, и в феврале 2018 года, через две недели после победы над Чиличем в Мельбурне, он прервал запланированный отпуск и отправился из Швейцарии в голландский порт Роттердам, чтобы сыграть турнир.

На этот раз причиной была не просто любовь Федерера к игре. Он был на грани того, чтобы обойти Надаля и вернуться на первое место. Выход в полуфинал в Роттердаме давал ему достаточно очков, поэтому он попросил wild card у директора турнира Ричарда Крайчека, бывшего чемпиона Уимблдона.

Федереру нужно было выиграть три раунда. Он обыграл бельгийца Рубена Бемельманса в первом, немецкого ветерана Филиппа Кольшрайбера во втором и голландца Робина Хаазе в третьем.

Затем Федерер заработал дополнительный балл за победу в турнире, выиграв у Димитрова 6–2, 6–2 в финале.

Когда возвращение Федерера только начиналось, он был бы доволен выигрышем еще одного Уимблдона, но он сделал гораздо больше, чем ожидал он сам или даже кто-либо из его близких.

– Когда я начинал с ним работать, я делал гораздо больше прогнозов, чем сейчас, и очень часто ошибался, – сказала мне Люти. – Я готов удивляться Роджеру. Я на самом деле жду, что он меня удивит, и я думаю, что лучше всего не пытаться его ограждать. Конечно, я иногда думаю, сколько еще он будет играть, но лучше всего на этом этапе просто жить и наслаждаться моментом. Это может дать вам силу и мощь. С другой стороны, это может быть проблемой, поэтому нужно всегда находить баланс.

Для Федерера на том этапе проблема была больше психологической, чем физической, даже после операции на колене.

– Вам нужно знать себя и быть честным с собой, – сказал он мне. – Когда вы едете, скажем, в Роттердам, вам нужно ехать туда с огнем. Если вы не в восторге от этого – не делайте этого. Это так просто.

В понедельник утром после турнира, когда он открыл сайт ATP, его фамилия была уже на первом месте. Роджер стал самым возрастным игроком, удерживавшим первое место с тех пор, как ATP опубликовал свой первый рейтинг в 1973 году.