Лилль, Франция

До финала Кубка Дэвиса 2014 года оставалось 48 часов. Роджер Федерер выглядел, как ни странно, намного старше своих лет, когда осторожно отбивал теннисные мячи на корте с грунтовым покрытием.

Он не скользил по песчано-красной поверхностий на стадионе Пьера Моруа. Он не сгибался для ударов и, конечно же, не бросался в углы во время своей короткой тренировки в среду.

Долгожданный, первый в истории для Швейцарии финал Кубка Дэвиса был близок, и Федерер разминался вполсилы, пытаясь оправиться от травмы спины, прежде чем в пятницу выступить против французов.

На него рассчитывали товарищи по команде, и все они были для Роджера больше чем просто коллегами. В швейцарскую команду из четырех человек входили Марко Чиудинелли, друг детства Федерера из Базеля, и Майкл Ламмер, его друг и бывший сосед по дому в Биле. Капитаном команды был Северин Люти, давний личный тренер и доверенное лицо Федерера, который путешествовал с ним круглый год и знал его игру лучше, чем кто-либо на этом этапе.

За команду также играл Стэн Вавринка, могущественная швейцарская звезда, наставником которой был Федерер. Стэн относительно поздно стал одним из лучших игроков мира, выиграв свой первый титул Большого шлема на Открытом чемпионате Австралии ранее в этом сезоне в возрасте двадцати восьми лет.

Федерер провел большую часть своей долгой карьеры в погоне за индивидуальными наградами, отдавая приоритет своим графику и потребностям. Победа в Кубке Дэвиса, который до сих пор остается самым престижным командным соревнованием в этом виде спорта, безусловно, была одной из личных целей Федерера: шанс заполнить один из последних пробелов в его теннисном резюме. Но неделя во Франции была связана прежде всего с завершением задачи, которую все они так давно начали.

– Я знаю, что у меня никогда не будет такой крутой команды, как эта, – сказал мне Федерер.

Он играл в Кубке Дэвиса до турниров Большого шлема, прежде чем выступил в Монте-Карло, Риме, Индиан-Уэллсе и в большинстве других более престижных турниров.

Ему было всего семнадцать, когда он дебютировал в Кубке Дэвиса дома против Италии в апреле 1999 года на быстром закрытом корте в Невшателе. Федерер, прикрывавший свои обесцвеченные светлые волосы кепкой, которую надевал козырьком назад, играл с апломбом. В первом матче с лучшим на тот момент счетом в своей карьере он победил итальянского ветерана Давиде Сангинетти 6–4, 6–7 (3), 6–4, 6–4.

– Я думал, что мне будет нелегко с Роджером на корте, – вспоминал бывший капитан сборной Швейцарии Клаудио Меццадри, когда мы наблюдали за тренировкой Федерера перед финалом во Франции. – У Роджера не было опыта игры в Кубке Дэвиса или перед большой публикой, и я был очень удивлен, потому что он был просто крут, расслаблен и отыграл прекрасный матч. Мне как капитану нужно было сказать ему всего несколько слов, но, когда вышел с корта, он рассказал мне обо всех своих переживаниях: «Вот что значит слышать аплодисменты трех или четырех тысяч человек» и тому подобное. Как будто он все это записывал в уме, а потом воспроизводил.

Швейцария обыграла Италию, а затем проиграла Бельгии в четвертьфинале, когда Федерер проиграл оба своих одиночных матча. Он проиграл первый в пяти сетах Кристофу Ван Гарсе, талантливому игроку, который никогда не брал титулов в турнирах, но часто вдохновлялся Кубком Дэвиса. Решающий матч Федерер проиграл в четырех сетах Ксавье Малиссу.

Это были эмоциональные поражения, но теперь Федерер на собственном опыте знал силу Кубка Дэвиса – такие игроки, как Ван Гарсе, могли внезапно попасть в центр внимания. В юности Федерер играл за Швейцарию каждый год и даже возглавил открытый бунт против тогдашнего капитана Якоба Гласека в 2001 году, что дало понять, что Федерер не стеснялся использовать свою новообретенную звездную силу. Но когда Федерер взлетел на вершину рейтинга, он начал пропускать первый раунд Кубка Дэвиса.

Без него Швейцария не смогла бы победить.

Федерер регулярно появлялся в сентябре после Открытого чемпионата США, чтобы попытаться спасти Швейцарию от падения во второй дивизион Кубка Дэвиса.

Обычно это срабатывало, хотя швейцарцы дважды вылетали. Тем не менее это было странно – Федерер играл в Кубке Дэвиса почти каждый год, но не тогда, когда это имело значение.

– Мне было трудно не участвовать, – сказал он мне в 2010 году. – Я хотел, чтобы хоть раз за последние шесть лет мы выиграли первый раунд без меня, и у меня была бы возможность вмешаться в четвертьфинал. Но этого не произошло, и это было досадно. Но мне кажется, что наступит день, когда я захочу поиграть с ребятами, потому что все они – мои лучшие друзья. Для меня тяжело принимать такое решение, но я не могу броситься за всеми зайцами сразу, поэтому некоторым приходится подождать.

Даже когда он полностью посвятил себя делу, все шло наперекосяк. В 2012 году швейцарцы принимали во Фрибурге команду США в полном составе на закрытом грунте в первом раунде. В день открытия Марди Фиш победил Вавринку, выиграв 9–7 в пятом сете, а Джон Иснер победил Федерера в четырех сетах.

Федерер, который обычно относился к чувствительному Вавринке с большой осторожностью, решил раскритиковать его игру против Фиша, а не сосредоточиться на собственном поражении.

– Прежде всего, очень плохо, что Стэн не смог оказать на них давление, победив Фиша в первый же день, – сказал он. – Он был действительно близко, и это могло все изменить. Потому что после этого мы бы знали, что может случиться что угодно.

По мнению Федерера, Вавринка «играл не очень хорошо». После того как они вместе проиграли дубль, он прокомментировал:

– Я хорошо сыграл в парном разряде. Стэн был неплох, но часто попадал в неприятности на подаче.

Это была недипломатичная сторона Федерера. Возможно, он был прав, но он определенно не был идеальным коллегой. Когда мы говорили позже, он ясно дал понять, что сожалеет об этом.

– На некоторые пресс-конференции вы не можете пойти и сказать, что именно вы думаете, просто потому, что это не работает; это не для всех хорошо, – считает он. – Я сказал, что Стэн, к сожалению, не проявил себя наилучшим образом, и следующее, что я услышал: «Федерер критикует Стэна». Я удивился: «Серьезно?» Я проиграл два матча, а он проиграл, ладно, тоже два матча, но я номер один в команде. Это моя ошибка, а не его. Итак, вы как бы учитесь говорить не: «Хм-м-м, он не так хорошо играл», а «Я играл как дерьмо».

Федерер усмехнулся и покачал головой, но во Фрибурге было не до смеха, поскольку американцы выиграли 5–0.

– Все были настроены на нужный лад, а потом мы внезапно проиграли в первом раунде, так что это было большим разочарованием, – сказал мне Ламмер. – Это действительно напомнило нам, насколько трудным бывает путь.

Федерер вообще пропустил Кубок Дэвиса в 2013 году, а Вавринка, Чиудинелли и Ламмер удержали Швейцарию в Мировой группе без него, победив Эквадор в Невшателе.

– Было такое чувство: «Давайте еще раз спасем его», потому что у всех по-прежнему была мечта подержать трофей, – вспоминает Ламмер. – Все знали о положении Роджера. Мы не давили на него: «Давай, ты должен сделать это!» У него было так много целей. Ему было трудно сделать выбор. Думаю, все знали, что он хочет играть, но мы совсем не хотели оказывать давление.

К 2014 году Федерер был готов попробовать еще раз, даже если он не заявлял об этом до последней минуты, решив поехать в Сербию на матч первого круга Швейцарии в феврале, заявив, что он, скорее всего, не будет играть.

Это казалось мудрым подходом. Они с Вавринкой вместе приехали в Нови-Сад, где выросла бывшая ракетка № 1 Моника Селеш, и привели швейцарцев к победе.

Но главная звезда Сербии не смогла им противостоять. Новак Джокович решил пропустить раунд. Лучшие игроки действовали непоследовательно, и было упущено слишком много отличных возможностей и матчей. В золотую эру мужского тенниса главные соперники почти не играли в Кубке Дэвиса, что, безусловно, было одной из причин, по которой этот почтенный турнир продолжал терять популярность.

Федерер и Надаль никогда не играли друг с другом в Кубке, пока он не изменил формат в 2019 году. Федерер и Джокович встретились только один раз, и это было в 2006 году, прежде чем Джокович стал настоящей угрозой.

Все основные игроки выигрывали трофей хотя бы один раз, в том числе Энди Мюррей из Великобритании. Для этого им просто не нужно было играть друг против друга.

Все звезды признавали историю Кубка и его важность для повышения интереса к теннису в своих странах. Надаль и Джокович использовали свои победы как трамплин к большему личному успеху: чемпионский титул Джоковича в 2010 году с Сербией подготовил его к сезону 2011 года. Но с учетом того, что четыре раунда Кубка Дэвиса были распределены в течение года, все ведущие игроки также были убеждены, что выполнение полного расписания – слишком большая трата времени.

– Особенно, если учесть, сколько мы играем с января по ноябрь, – сказал мне Федерер. – Я всегда говорил, что, если вы сыграете в Кубке Дэвиса, это, вероятно, будет стоить вам 1000 Masters.

Они настаивали на изменениях, и Федерер, давний президент Совета игроков ATP, в конечном итоге потерял терпение по отношению к президенту Международной федерации тенниса Франческо Риччи Битти, который руководил Кубком Дэвиса. Однажды Федерер злобно поддел его на встрече на Уимблдоне, что было необычно для чемпиона, который так редко сердился.

– Роджер перебил его перед всеми и высказался о Кубке Дэвиса: что они не слушают, притворяются, что слушают, но ничего не меняют, – вспоминает Джастин Гимелстоб, на тот момент член правления ATP.

Риччи Битти, итальянец-космополит, действительно одобрил некоторые незначительные изменения во время своего пребывания в должности, но с учетом доходов от Кубка Дэвиса, жизненно важных для Международной федерации тенниса, решил не рассматривать отказ от годовой модели.

Федерер заботился о мероприятии, возможно, сильнее, чем ему бы хотелось, но он также чувствовал себя обремененным этим.

Сезон 2014 года стал для него шансом наконец сбросить это напряжение. Выиграть Кубок Дэвиса с одним чемпионом было непросто, обычно от него требовалось выиграть как одиночные, так и парные матчи в каждом раунде в течение трех дней. Но с двумя великими игроками шансы значительно повышались, а к 2014 году Вавринка, несомненно, тоже был великим игроком.

Когда швейцарцы прибыли во Францию, Федерер занимал 2-е место в мире, а Вавринка – 4-е. Но вопрос был не просто в том, сможет ли Федерер вылечиться к финалу. Дело было в том, смогут ли Федерер и Вавринка излечить свои отношения.

Неделей раньше в финале Мирового тура в Лондоне, когда они играли друг против друга в полуфинале, случилось несколько неприятностей. Федерер провел четыре матча до полуфинала с Вавринкой, усугубил свои хронические проблемы со спиной и на следующий день не смог выйти в финал против Джоковича.

– Я действительно не понимаю, как это произошло, – сказал мне Федерер. – Шаг туда или сюда. Может быть, устала спина или тело или это были те моменты напряжения, действительно неудачные.

Но возникла и другая проблема. Мирка Федерер во время полуфинала сидела на трибунах, и в конце третьего сета Вавринка выразил недовольство тем, что она шумит между первой и второй подачей. Мирка в ответ назвала его «плаксой».

– Вы слышали, что она сказала? – спросил Вавринка у Федерера и председательствующего судьи Седрика Мурье. – Она сделала то же самое на Уимблдоне, – продолжил он, имея в виду четвертьфинальную победу Федерера в начале года. – Каждый раз, когда я оказываюсь на ее стороне корта, она отвлекает меня перед подачей.

Это произвело бы фурор на любом этапе, учитывая известность Федерера и его безупречную репутацию, но это произошло в Лондоне, в центре внимания мировых СМИ, когда Федерер и Вавринка собирались объединиться в борьбе за Кубок Дэвиса. Седрик Мурье, французский судья, даже нарушил протокол, дав интервью об инциденте французскому новостному агентству.

– Все просто вспыхнуло, – позже прокомментировал Федерер. – А потом я увидел Стэна, Мирку, и я был в центре всего, хоть даже и не видел, что произошло. Это было сиюминутное событие, и оно прошло, потому что Мирка здесь только для того, чтобы поддерживать меня, а не отвлекать его, и я думаю, он это тоже знает.

Федерер и Вавринка долго разговаривали в приватной комнате на O2 Arena после матча. Люти, который также консультировал Вавринку на протяжении многих лет, принимал участие в дискуссии.

Им удалось найти общий язык.

– Меньше всего Мирка хочет злить моего соперника, – сказал Федерер. – Она никогда не делала этого за пятнадцать лет моей карьеры и не собирается начинать сейчас, тем более Стэна.

Но шесть лет спустя, когда Вавринку попросили назвать самое большое расстройство, он сказал, что это, «безусловно», поражение Федереру в Лондоне. Он не упомянул о криках Мирки.

– Это был полуфинал Masters, самого престижного турнира после Большого шлема, в котором участвовали только восемь лучших игроков мира, – сказал он швейцарскому журналу L’Illustré. – Я упустил свой шанс. Это было действительно очень тяжело. На следующую ночь я почти не спал. Я много размышлял над этим и разговаривал с близкими мне людьми, чтобы проработать это. Меня спасло то, что мне пришлось выступить вместе со швейцарской командой на финале Кубка Дэвиса.

В воскресенье он сел на поезд Eurostar с Люти и последним новичком швейцарской команды Дэвидом Макферсоном, давним тренером американских звезд парного разряда Боба и Майка Брайанов.

Люти и Макферсон были друзьями, и во время финала Мирового тура Люти спросил совет по поводу предстоящего парного матча Кубка Дэвиса против французов. Майк Брайан тоже принял участие.

– Мы рассказывали Севи о своих идеях, и Майки пошутил: «Почему бы тебе не отвезти Мака в Лилль?» – вспоминает Макферсон. – Я не уверен, был ли он серьезен, но Севи спросил: «А такое возможно?» И я ответил: «Ну, конечно, если Роджер этого захочет, как я смогу отказать?»

План понравился Федереру. Они с Вавринкой выиграли олимпийскую золотую медаль 2008 года в парном разряде в Пекине, что стало ярким моментом в их карьере, но четыре последних матча Кубка Дэвиса они проигрывали. Чего-то не хватало.

Из-за травмы спины Федерер отправился в Лилль позже остальной швейцарской командой. Но по прибытии не было никаких признаков вражды между Вавринкой и Федерером.

– Мы просто смотрели друг на друга с улыбкой, которая говорила обо всем, – сказал Вавринка. – Эта глава была закрыта.

– В раздевалке не было напряжения, – сказал Макферсон. – Там царила приятная семейная командная атмосфера.

После первого командного ужина Макферсон принял приглашение Федерера в свою комнату, чтобы поговорить о парном разряде.

– Нас было только двое, и мы пробыли в его комнате где-то полтора часа, – вспоминает Макферсон. – Я был поражен тем, насколько тщательно он хотел вникнуть в парную игру. Он хотел сделать все возможное, ведь этот матч – один из немногих в его карьере – был очень важным парным матчем. Можно сказать, что он хотел разнести соперника.

Позже Макферсон собрал заметки о потенциальных французских оппонентах и основные моменты побед Федерера и Вавринки в Пекине, включая их игру с Брайанами в полуфинале. Он также изучил недавнюю борьбу Федерера и Вавринки.

Каждый вечер Макферсон встречался с командой, чтобы потратить двадцать минут на разговоры о парной игре. Это были подробные советы, но основные выводы заключались в том, что Вавринке нужно было сильно бить бэкхенд, а не срезать мяч, и что игрок у сетки должен быть гораздо более активным и агрессивным во время подач пары.

Все это было бы напрасно, если бы Федерер не смог сыграть. Некоторые советовали ему сделать обезболивающий укол. Когда у него появится еще один шанс выиграть Кубок Дэвиса?

– Я был почти готов, – сказал он мне. – Я просто молился, чтоб мне не нужно было этого делать, и, в конце концов, мне не пришлось, что меня очень порадовало.

На том этапе Федерера никогда не оперировали, никогда не кололи ему кортизон.

– Я считаю, что нужно просто дать своему телу возможность исцелиться и отдохнуть, – поделился он со мной. – В любом случае я слишком боюсь всех лекарств и уколов.

Но выход на корт не означал победу. Французские игроки не сильно отставали от Федерера и Вавринки в рейтинге на этом этапе. Гаэль Монфилс, Жо-Вильфрид Тсонга и Ришар Гаске совсем недавно входили в десятку лучших. Забавно, что все четверо из них по налоговым причинам проживали в Швейцарии, что привело к шуткам о том, что это Всешвейцарский финал Кубка Дэвиса.

В отличие от Федерера и Вавринки, французы могли неделями тренироваться на грунте перед финалом. У них также было преимущество на домашнем корте: каждый день в Лилле собирались аншлаги.

Я хожу на матчи Кубка Дэвиса с 80-х годов. Я смотрю их все, от звездных финалов до самой низкой ступени, как матч группы 4 евро / африканской зоны в Габороне. Я смотрю матчи с участием таких разных стран, как Исландия, Судан и Мадагаскар, даже если ни у одного из игроков не было ни одного ATP очка.

– Уже слишком поздно для Уимблдона, но, по крайней мере, у меня есть мечта, – сказал Харивони Андрианафетра, двадцатисемилетний парень из Мадагаскара, когда мы общались в Габороне в 1997 году.

Некоторые из моих лучших переживаний в качестве спортивного обозревателя пришлись на Кубок Дэвиса, как и некоторые из самых громких публикаций.

На высшем уровне атмосфера была похожа на футбольный матч чемпионата мира, за исключением того, что одиночные игры Кубка Дэвиса могли длиться более восьми часов, из-за чего игроки и зрители были истощены.

В 1991 году в Лионе, когда французы победили Пита Сампраса, Андре Агасси и американцев, они отпраздновали это, танцуя позади своего харизматичного капитана Янника Ноа. В 1995 году в Москве Сампрас добился одного из величайших и самых недооцененных достижений в своей карьере, победив россиян на худшем для него покрытии (грунт) и практически в одиночку. В 2008 году в Мар-дель-Плата, Аргентина, испанская команда без травмированного Надаля победила Давида Налбандяна, Хуана Мартина дель Потро и аргентинцев на выезде.

В 2014 году в пригороде Лилля 27 432 зрителя в день открытия матча Франция – Швейцария установили новый рекорд официально санкционированного теннисного матча, превысив количество зрителей (27 200), которые каждый день смотрели, как Надаль и Испания выиграли Кубок Дэвиса в 2004 году в Севилье.

Вавринка не дал французским фанатам поводов для радости в первом матче одиночных игр, победив Цонга 6–1, 3–6, 6–3, 6–2. Но во втором матче Монфилс превзошел Федерера 6–1, 6–4, 6–3. Это было одно из лучших выступлений француза.

При счете 1–1 оставалось три матча: парный в субботу и обратные одиночные в воскресенье. Вопрос был в том, сможет ли Федерер сыграть в парном разряде после выступления против Монфилса. Ламмер и Чиудинелли были готовы и работали с Макферсоном всю неделю, но им не хватало опыта в условиях такого давления, и они играли значительно хуже любого из французских игроков.

Федерер сам ответил на вопрос вскоре после того, как покинул корт после поражения от Монфилса.

– Я готов, – объявил он Люти и Макферсону после консультации с Вавринкой.

– Это было очень вдохновляюще, – сказал Макферсон. – Уверенность Роджера никоим образом не поколебалась.

Спина Федерера не беспокоила. Он был уверен в своих силах и оптимистично настроен даже после серьезного поражения.

– По мере того как матч продолжался, я только начинал расслабляться, – сказал Федерер. – Думаю, мне нужно было сделать подач тридцать. Мне нужно было скользить. Мне нужно было защищаться. Мне нужно было сыграть в наступательный теннис.

Они с Вавринкой вышли на следующий день и сыграли агрессивно, победив Гаске и Жюльена Беннето 6–3, 7–5, 6–4. Это можно считать воспоминанием об олимпийских выступлениях в Пекине и свидетельством того, что они действительно были на одной волне, несмотря на ситуацию в Лондоне.

Для Вавринки, несомненно, было нелегко находиться в тени Федерера. Это было похоже на Энди Роддика после Сампраса, Агасси и Курье в Соединенных Штатах, за исключением того, что Федерер, будучи швейцарцем, был большой рыбой в очень маленьком пруду.

Но Вавринка, которому было шестнадцать, когда он впервые тренировался с Федерером, уже давно признал, что он извлек пользу из его примера, поддержки и даже его рассказов о соперниках.

Федерер, несмотря на его комментарии во Фрибурге, поддерживал Вавринку, который был на четыре года моложе и прибыл на турниры, когда Федерер уже был № 1. И, возможно, самое главное: Роджер согласился разделить с Вавринкой услуги Пьера Паганини, своего уважаемого тренера по фитнесу.

– Роджер был для меня словно старшим братом, – признался Вавринка L’Illustré.

Вавринку спросили, какой был самый ценный совет Федерера.

– Как важно жить настоящим моментом, – ответил Вавринка. – В течение двадцати лет ему приходилось иметь дело с ежедневными требованиями прессы, болельщиков, турниров и тренировок. Его дни забиты, но он остается на удивление спокойным. Даже когда ему приходится делать то, что ему не нравится, он выкладывается по максимуму, лучше, чем кто-либо. На протяжении многих лет я пытался приблизиться к этому уровню.

Помогает, что Федерер хорошо себя знает и берет на себя обязательства только тогда, когда готов сделать все возможное. Он много раз отказывался от Кубка Дэвиса. Но в 2014 году он подписался на участие, и, хотя его спина не работала, он скрипнул зубами в Лилле, как он это часто делал в других турнирах. За время своего дебюта в сезоне 2020 года он ни разу не отказался от участия в матчах, что, возможно, является его самым ошеломляющим достижением в теннисе.

– Его следует сравнивать с Кэлом Рипкеном-младшим, – сказал Энди Роддик, имея в виду Железного человека Высшей лиги бейсбола. – В теннисе это практически невозможно. Никто не остается в такой ситуации в турнире, не выигрывает титул Большого шлема, и я не думаю, что кто-то сделает это снова за 20 лет карьеры. И не то чтобы он не страдал во время матчей.

Швейцарцам понадобилась еще одна победа в воскресенье, и Федерер обеспечил ее против Гаске, сделав все то, что он не мог в среду: скользя, наклоняясь и, безусловно, бегая в углы корта.

– Невероятно, как он собрал силы за выходные, – прокомментировал капитан сборной Франции Арно Клеман.

Федерер завершил победу со счетом 6–4, 6–2, 6–2, его последним ударом стал виннер-бэкхед. Прежде чем мяч отскочил дважды, Роджер упал на колени, его плечи вздымались от волнения. Он быстро поднялся, и его обняли товарищи по команде и Люти.

– В понедельник или вторник я никогда бы не подумал, что смогу сыграть три матча за три дня, – сказал Федерер.

Кубок Дэвиса был основан в 1900 году. Швейцарцам понадобилось более века, чтобы войти в список чемпионов.

– Это была цель, когда мне было семнадцать, и это заняло так много времени, – прокомментировал Федерер. – Может быть, радость из-за этого была еще больше. Думаю, вы сами все видели.

Швейцарцев ждала ночь веселья: шампанское для всех и несколько праздничных сигарет для Вавринки. В понедельник после быстрого перелета домой на частном самолете швейцарцы будут встречать своих героев.

Но сначала Федерер обратился в раздевалке к своим друзьям детства, Ламмеру и Чиудинелли.

Когда адреналин спал, его спина снова напряглась.

– Роджер сказал: «Пожалуйста, можете снять мне носки? Потому что я действительно больше не могу сгибаться», – вспоминает Ламмер. – Он приложил столько усилий на той неделе. Это то, о чем люди часто забывают. Он всегда выглядит таким расслабленным, но он знает, как страдать, терпеть боль и никому ее не показывать.