Штутгарт

Ноябрь 2020 года

О Буркхарде Наппени я вспоминать не люблю. Как о перенесенном кишечном гриппе или двойке по математике. Такие воспоминания лучше вычеркивать.

Все началось в 1988 году. «Кстати, я Наппи!» – протянул он мне свою лапу. Розовая рубашка-поло с вышитым на груди крокодилом Lacoste, воротник-стойка, дорогие ботинки-гольф. Собственно, не хватало только таблички на шее: «Мачо».

– Я журналист, объездил весь мир, – поведал мне Наппени. – И я в очень хороших отношениях с Фельске, шефом Sport Bild, ну, вы понимаете. Он мой друг. Мы с ним, как… – он скрестил два пальца. – И знаете, у меня есть один многообещающий молодой пилот, его зовут Франк Шмиклер. Подумайте, герр Вебер, может, возьмете его в вашу команду WTS? В любом случае реклама Sport Bild будет на борту автомобиля.

– Я могу вам сразу дать ответ. Ваш пилот может в любой момент присоединиться к моей команде, герр Наппени. Это обойдется вам в 700 000 марок.

Наппени посмотрел на меня озадаченно. И действительно, он нашел эту сумму, заключив сделку с Reemtsma[258]. Концерн был готов спонсировать Шмиклера, если его комбинезон, обе машины, в том числе болид Михаэля, будут выкрашены в красно-белый цвет West и украшены наклейками West. Взамен репортеры Auto Bild обязуются фиксировать каждый шаг его карьеры.

– Вилли, я скажу тебе кое-что, – важно сообщил мне Наппи. – Франк ничуть не хуже твоего Михаэля. Я уже долго наблюдаю за тем и за другим. У них одинаковый уровень. Что скажешь, если мы заключим договор? На один-два года. Все, что заработают оба пилота, мы поделим пополам. От доходов Шмиклера ты получаешь 10 %. И 10 – от доходов Михаэля. Все получится. Вот увидишь. Шмиклер нагонит и перегонит Михаэля. Запомни мои слова.

Я помедлил.

– Я все устрою, Вилли, – продолжал заговаривать меня Наппи. – Я достану спонсорские деньги, у меня там правда суперсвязи.

И мы действительно заключили контракт на участие в «Формуле-3». Новых спонсорских вливаний, к сожалению, не последовало. Шмиклер оказался так себе пилот, успехов, которые наобещал Наппени, не продемонстрировал. Я в любой момент готов был прекратить с ним контракт. И только Наппи все проблемы видел исключительно в машине: то якобы мотор был слабым, то настройки не те. Только вот Михаэль с тем же мотором и аналогичными настройками странным образом все время выигрывал. Для Шмиклера это было унизительно, и он сам уже сомневался в своей квалификации. Не нужно быть Кассандрой, чтобы заметить, насколько он был расстроен. Мы расстались при обоюдном согласии, и это стало для него своего рода избавлением. Одновременно я расторг и контракт с Наппени.

Через пять лет мне пришло письмо от адвоката:

«Уважаемый господин Вебер, просим предоставить информацию о ваших доходах за последние годы, чтобы наш доверитель господин Буркхад Наппени мог потребовать свою долю из заключенного с вами договора…»

Так примерно было написано.

Я чуть со стула не упал. Запоздалая первоапрельская шутка? Раскрыть счета? Выплатить Наппени? Договор расторгнут! Наппени что, с катушек съехал? Я мог только догадываться, что у него в голове. Михаэль как раз завоевал свой первый титул в Benneton и был в погоне за вторым. Кто-то явно хотел примазаться к успеху и набить себе карманы. Хорошо, что у меня были бумаги о расторжении договора.

Вернувшись к себе в офис в Дегерлох, я распорядился, чтобы мои 50 сотрудников оставили все дела и сосредоточились на поиске документов, связанных с Наппени! Отделы мерчандайзинга, разработки товаров и работы со спонсорами сейчас же начали искать. Поиск занял часы. И я нервничал все больше.

Ни страницы.

Документы Наппени как в воду канули. А я в этом смысле прусский чиновник. У меня любая справка хранится минимум 500 лет.

На основании протоколов удалось напасть на след исчезнувшего документа, след вел на наш склад документации. Точнее, к зеленому металлическому шкафу, в который я складывал все, что когда-то было расторгнуто, оплачено, списано, исполнено. В прошлом это было пыльное помещение, в котором обитали мухи, но несколько месяцев назад в нем поселился Петер Мюллер. Именно. ТОТ самый Петер Мюллер. Мой друг, представитель Mercedes. Его неожиданно уволили, причину увольнения раскрывать не будем.

– Нельзя ли мне у тебя поработать, Вилли? – умолял он меня. – Я разбираюсь во всем этом, и связей у меня полно…

Обычно между друзьями деловые отношения не приняты. Руку, которая кормит, сначала кусают. Таков горький опыт. Но Петер был в таком отчаянии.

– Вот тебе комната, Петер. Устраивайся, – дал я себя уговорить.

С тех пор я Петера больше не видел. Он как провалился. Если бы не счета за его телефонные переговоры, превышающие 3500 марок, я бы не смог сказать, жив ли он.

Именно в этой комнате и затерялся след нужного мне документа.

Бывают же совпадения!

Как в телешоу «Место преступления», на основании первых улик сложилась стройная теория: возможно, уважаемый Петер в один из редких перерывов между телефонными переговорами выдвинул ящик шкафа и обнаружил висячую папку Наппени. Остальное додумывайте сами.

В инициированном судебном процессе, сопровождавшемся большой газетной шумихой, Буркхард Наппени ссылался на то, что договор не был расторгнут, а, значит, был в силе.

«Придется ли менеджеру Шумахера отказаться от половины своих доходов в пользу бывшего партнера? Для Вилли Вебера речь в этом споре идет о 30 миллионах марок», – пестрили заголовками газеты.

У меня было ощущение, что я падаю в глубокую яму.

– Герр Вебер, я кое-что вспомнила, – сказала мне как-то утром моя секретарша. – К договору о расторжении я в свое время приложила расчетный чек на 7500 марок.

И действительно, нам удалось доказать, что Наппени обналичил тот чек.

– А, да, верно, – внезапно к Наппени вернулась память. – Но только тот чек был в конверте! Это была не запись в кредит! Клянусь!

– Вы ведь не хотите сказать, что обналичивали чек, не зная, что это за чек? – загремел судья.

После жесткой борьбы в нескольких инстанциях Наппи проиграл процесс.