Лондон

Сентябрь 2002 года

Никому никогда не пришло бы в голову смеяться над Берни Экклстоуном, хоть он и ростом с четыре уложенных одна на другую покрышки Bridgestone и уже давно срочно нуждается в парикмахере.

Мы с Берни отлично понимали друг друга. Хотя не были друзьями настолько, чтобы делать в наших альбомах для стихов записи о том, какие мы оба очаровашки. Скорее, это были зрелые мужские отношения, когда можно молча просидеть в компании друг друга пять часов и разойтись в восторге от столь замечательного общения. Я привел Берни того, кто был ему нужен, – молодого симпатичного немца, который способен выиграть гонку в «Формуле-1» и которого Берни мог продвинуть. А он послал мне то, от чего мое сердце забилось быстрее, – прямой контакт с богом «Формулы-1», звали которого Берни.

Однажды мы сидели в моторхоуме Берни, не спрашивайте зачем. Берни показал на нарды: «Do you feel like playing with me? Сыграем партию?» – спросил он и хитро улыбнулся.

Каждый, кто приходит в «Формулу-1», сразу узнает, что старый сыч – большой любитель нард и действительно хорошо в них играет. Но я прилежно выучил уроки. Как вы уже знаете, Михаэль во время долгих перелетов приучал меня к нардам. То есть я был не совсем девственник, кое-какой опыт имел.

– Why not? Да, почему нет? – ответил я.

– На что играем? – спросил Берни, его лицо сияло от предвкушения обыграть меня.

Я пожал плечами:

– A thousand bucks? На 1000 баксов?

– Брось, Вилли! Are you kidding me?[255] Это не ставка! – Берни показал через окно. – Смотри! Видишь, что там стоит?

Я проследил за его взглядом:

– Да, я вижу, что там стоит, Берни. Там стоит Maybach.

– Правильно, – Берни возбужденно закивал головой. – Вот ЭТО я ставлю на кон. На ЭТО мы будем играть: если выиграешь – получишь машину.

Я почувствовал на себе его оценивающий взгляд. Ох уж этот Берни! Такой Maybach стоил добрых 250 000 долларов.

– Согласен, – ответил я, выдержав взгляд Берни, радуясь тому, что он не спрашивает про мою ставку. Вероятно, мы оба исходили из того, что я, скорее всего, проиграю.

Итак, мы начали передвигать фишки по доске. Что сказать? Берни играл хорошо, но я играл лучше. И… выиграл!

– Да, такова жизнь, Берни! То выигрываешь, то проигрываешь! – я не смог сдержать радости.

– Not bad! – согласился Берни с ухмылкой, схватил ключи и бросил их мне по широкой дуге, как настоящий большой босс. – Here you are! Бери! – он смотрел на меня с подозрительным спокойствием, и тут повисла пауза. – А, Вилли, just one thing[256], пока не забыл, не мог бы ты перегнать машину в понедельник в Штутгарт. Она вообще-то принадлежит Mercedes.

В этом был весь Берни. Как там говорится? «Мы не что-то вроде мафии. Мы и есть мафия!» Видел тебя изнутри. В любом случае Берни меня очень восхищал.

Я смотрю на жизнь как хамелеон. Один глаз находится в Здесь и Сейчас, другой устремлен в Будущее и занят поиском возможностей заработать еще больше денег.

Так мне в голову пришла идея, каким образом можно сделать гешефт на брендированных бокалах с логотипом Михаэля Шумахера в VIP-клубах Берни, так называемых паддок-клубах. Тот, кто покупал там выпить, должен был заплатить три марки в качестве залога за бокал. Разумеется, все возвращали свои бокалы, потому как никому не нужен такой бокал за три марки, чтобы еще потом с ним таскаться. У меня возникла идея выпустить бокалы с фотографией Михаэля и слоганами: «Welcome in Spa», «Welcome in Monaco». И тому подобное. Я был абсолютно уверен: никто не вернет такой бокал. Всем захочется взять его себе на память о гонке.

С этим бизнес-планом я пришел к Берни. С Берни было классно вести дела. Во-первых, он талантливый манипулятор. Во-вторых, – вы наверняка догадываетесь – с ним никогда не было скучно.

Недолго думая, Берни сказал: «Классная штука! Давай, Вилли! Ты тоже получишь дружеский приз. Я выдам тебе лицензию. Она действительна с гонки в Хоккенхайме».

Сказано – сделано.

Точно к началу Гран-при я пригнал в Хоккенхайм грузовик, полный бокалов «Михаэль Шумахер – Welcome-to-Hockenheim». Я важно спустился по ступенькам паддок-клуба, полный уверенности, что сейчас вовсю начнется торговля.

В то утро в VIP-клубе царило деловое оживление: распаковывался товар, заполнялись буфеты. За стойкой показалась голова молодой девушки: «Могу я вам помочь?»

– Можете, – подмигнул я ей. – Я привез новые бокалы, с этого дня здесь будут использоваться только бокалы с именем Михаэля Шумахера и никакие другие.

– Правда? Я ничего об этом не знаю, – раздраженно ответила мне девушка и стала звонить.

Вскоре появился человек и спросил меня: «Чем могу помочь?» По тому, с какой уверенностью он держался, я сделал вывод, что передо мной шеф местного паддок-клуба Падди Макнелли. Тем лучше. Я предпочитаю говорить с теми, кто за все отвечает. Тогда я точно знаю, что мои указания будут выполнены.

– Здравствуйте, я Вилли Вебер, – объяснил я Падди, – теперь напитки здесь будут подаваться только в моих бокалах. Есть договоренность с Берни Экклстоуном.

– Это интересно, – сказал он и скрестил на груди руки. – Я сомневаюсь, что Берни Экклстоун наделил вас здесь какими-либо полномочиями. Это вообще-то моя юрисдикция. Я один решаю, из каких бокалов здесь будут пить. Поэтому я бы любезно попросил вас взять свои бокалы и уйти.

Все это он произнес сладчайшим голосом, но смысл сказанного был следующим: «Мне плевать на твои дерьмовые стаканы, вали отсюда».

При следующей возможности я вызвал Берни на разговор:

– Слушай, Берни, как это так? Ты сказал мне перевести тебе крупную сумму за лицензию, я на свои деньги заказал бокалы, а этот Падди сует мне кукиш под нос!

– Чепуха! – энергично среагировал Берни. – Быть не может! Не понимаю! – Он заверил меня в своей полной поддержке, пообещав выяснить обстоятельства этого загадочного инцидента: – I will take care of it[257] и дам тебе знать.

И что же?

И ничего.

В какой-то момент, когда я в 10-й раз заговорил с ним про лицензию и потраченные деньги, он кратко сказал: «Ах да, Вилли, слушай. Там действительно все решает этот Макнелли. Извини, у меня из головы вылетело».

Деньги мне, естественно, никто не вернул.