Я всегда говорил: тот, у кого ни забот, ни хлопот, должен срочно обзавестись большим домом на Балеарских островах.

В доме круглый год работают люди, которые на самом деле делают хоть что-то лишь перед приездом хозяина, а в остальное время плавают в вашем бассейне, сидят в вашей сауне, совершают прогулки на вашем автомобиле или приводят в ваш дом на ночь подружку. Я знал обо всем. Благодаря камерам наблюдения я мог наблюдать за всем вживую. Невольно. Я не вуайерист.

Каждый месяц мне преподносили очередную беспардонность: о якобы сломанных газонокосилках, насосах для бассейна, стиральных машинах. Смотритель, работавший в моем доме, однажды за четыре недели проехал 10 000 километров. Вся Майорка длиной не более 100 километров. Ему якобы нужно было ездить на строительный рынок.

Мне показывали фальшивые счета за отремонтированную технику, которая в действительности была продана где-то на черном рынке. Увольняешь одних, нанимаешь других, снова увольняешь. В какой момент тебя надует следующий работник – лишь вопрос времени. Сначала они все безумно благодарны за непыльную работу, из кожи вон лезут, но быстро привыкают. И становятся в позу. Наихудший опыт у меня был с немецкими работниками.

Возьмем, к примеру, Винфрида из Геттингена, работавшего у меня несколько месяцев. По какой-то причине Винфриду нельзя было переводить деньги. Что усложняло жизнь, поскольку смотритель должен покупать удобрения для газона, хлорные таблетки для бассейна, для этого нужны наличные.

– Так оставьте вашему человека дебетную карту, – посоветовали мне в банке Caixa в Пальме, когда мы пришли туда с Винфридом.

– Сколько он сможет снять с карты? – предусмотрительно поинтересовался я.

– Тысячу евро, – ответила мне девушка-клерк.

Окей, подумал, такой суммы не хватит для всяких глупостей.

Я ошибался.

Славный Винфрид быстренько разыскал способ снимать в банкомате по 1000 в день и прилежно выкачивал с моего счета деньги. Прошло три месяца, когда я наконец обнаружил, что 100 000 евро тю-тю. А вместе с ними – и Винфрид. Заявление я подавать не стал, полиция вряд ли объявила бы в розыск завхоза Вилли Вебера. Я нанял частного детектива, который стоил мне бешеных денег. Причем, возможно ли было что-то вернуть из сворованного Винфридом, оставалось под вопросом.

Между тем моя Майорка начиналась для меня весьма многообещающе.

В 1998 году один инвестор предложил нам с Михаэлем за совсем небольшую сумму в песетах два прекрасных участка в Камп-де-Мар в 20 метрах от моря. Соль практически ощущалась на языке. Третьей в этом клубе выгодоприобретателей стала супермодель Клаудия Шиффер, которая в тот период как раз целовала волшебника Дэвида Копперфильда. Но, как известно, ничто в жизни не дается даром. За эту услугу нас троих попросили кричать на всех углах «Viva Mallorca!» и всячески рекламировать Балеары.

И это была только часть правды. Потому что участки вообще-то предлагались за ʼnen Manzana und ʼn Huevo[235], то есть за смешные деньги. При этом застройщик, которого привел инвестор, сам стоил не дороже аптеки. Весь проект вылился в среднюю сумму. Если не сказать, что за счет строительства инвестор отбил все, что заложил в цену за участок. Михаэль сразу же самоустранился и передал участок мне.

Я увлекся проектом моего домика и запланировал грандиозное: девять спален, девять ванных комнат, два каминных зала, а в качестве вишенки на торте я задумал 35-метровый индивидуальный бассейн, самый большой на острове.

Едва строительство спустя два года было завершено, как понаехали автобусы с туристами: «А здесь живет звезда “Формулы-1” Михаэль Шумахер с семьей! А за ним располагается яхточка топ-модели Клаудии Шиффер!» – звучало по громкоговорителю через мою двухметровую живую изгородь. Папарацци сидели на пиниях[236], как голуби, и направляли свои камеры на все, что движется. По морю стрекотали надувные лодки – тоже с папарацци, – сливаясь с шумом прогулочных яхт, делающих деньги на круизных турах имени Шумахера.

Отдых выглядит иначе.

Но все как-то договорились. Майорка – фантастический пятачок земли. И если уж кто и имел право жаловаться, так это Клаудия. В ее случае папарацци прямо-таки вооружались лестницами, вскарабкивались на телефонные и электрические опоры, чтобы только сфотографировать ее тень. В те дни она была звездой мирового уровня. При этом приятной, милой и скромной девушкой.

Клаудия попросила меня немного проконсультировать ее по коммерческим вопросам. Мне удалось пробить несколько прибыльных предложений. Но расчет я производил без Гудрун, матери Клаудии: она стерегла свою дочь, как ротвейлер – кость, и облаивала все и вся – бизнес в этом случае невозможен. Кто не хочет, у того уже все есть. Наши дороги с Клаудией вновь разошлись.

Все шло более-менее мирно на протяжении 16 лет.

Мужчину рядом с Клаудией уже звали не Дэвид Копперфильд, а Мэтью Вон[237]. Однажды мне позвонил мой встревоженный садовник: «Шеф, должен рассказать вам кое-что ужасное! Большие пинии за вашей спальней исчезли!»

Я сильно и искренне любил эти деревья, потому что в летние месяцы они создавали тень. Парень Клаудии Мэтью Вон был к ним не столь привязан – они закрывали ему вид на море. Очевидно, он велел своему садовнику перелезть с пилой через мой двухметровый живой забор и обкарнать толстые стволы. Причем не только у подножия, но и на полутораметровой высоте. Когда я увидел эти гротескные фото с телефона, я практически потерял над собой контроль.

В ярости я набрал номер Мэтью.

– Кто мне ответит за это дерьмо?! – прорычал я телефон.

– О, извините! – попытался он успокоить меня. – Должно быть, наш садовник перепутал.

Каким-то образом я нашел телефон этого человека. И сразу накинулся на него, на что он отвечал так: «No, no, señor. Я действовал исключительно по поручению сеньора Вона».

Какое неслыханное бесстыдство. Не только потому что Мэтью бесцеремонно нарушил границы моих владений, так теперь не менее бесцеремонно он пытался меня обмануть. Клаудии, как мне показалось, этот инцидент был неприятен.

Я снова набрал номер Мэтью.

– Вон? – ответил Мэтью.

Я обозвал его всеми зверями, которых я вспомнил в тот момент, и услышал гудки. Когда я еще раз попытался дозвониться, Мэтью больше не подходил к телефону.

Окей, тот, кто не хочет слушать, почувствует.

Я заявил в полицию. В мгновение ока об этом деле пронюхали журналисты. Клаудия подключила своего адвоката. Я подключил своего. Исписав семь километров бумаги, мы пришли к компромиссу.

Клаудия как владелица дома признает незаконное проникновение в чужой дом и должна возместить мне ущерб в размере средних размеров маленькой легковой машины и посадить два новых дерева. Кроме того, против нее возбудили публичный процесс, поскольку были спилены деревья, находящиеся под природной охраной, что грозило солидным штрафом с четырьмя нулями.

Но знаете что?

Все это были мелочи по сравнению с тем, сколько стоила дача Клаудии благодаря виду на море.

Маленькое дополнение: я выставил свою недвижимость на продажу. На вилле Клаудии тоже давно уже поселился кое-кто новенький: приятный молодой IT-специалист из Ирландии, приглашавший меня пару раз выпить у него не террасе.

Вскоре случилось дежавю. Мне позвонила моя взволнованная администратор: «Господин Вебер, на вашем участке спилены деревья». В этот раз досталось четырем прекрасным старым пиниям, растущим рядом с соседским бассейном. Я чуть не заплакал. Тот, кто это сделал, сгреб листья вокруг пней, чтобы замаскировать содеянное, однако, вероятно, улепетывал впопыхах и поэтому забыл свою пилу.

Я сразу позвонил в полицию, айтишника проверили. Все было ясно. Наверное, он подумал: я хочу видеть море, а Вебер свой дом все равно продаст.

Извини, парень, со мной этот номер не пройдет.

Я куплю четыре новых пинии и выставлю тебе счет.

Возможно, я куплю еще 10 деревьев и посажу перед твоим окном целый лес, чтобы ты выучил, что это мой участок, на котором я делаю, что захочу.