Лондон

Август 1991 года

Рокировка в шахматах – ход, при котором король вмешивается в игру, перепрыгивая через ладью.

Выступление Михаэля в Спа стало для «Формулы-1» своего рода землетрясением. Во время квалификации он наделал шума, обойдя опытных волков, словно это были зеленые юнцы.

Телефонный звонок: «Вилли? Это Берни!» – прокашлял хриплый голос.

Берни – это, конечно, Берни Экклстоун. Шеф «Формулы-1», импресарио, серый кардинал. Называйте как хотите. Обладатель многомиллионного состояния, без него не обходилось ни одно событие. Он очень напоминает мне куклу-убийцу Чаки[170]. Прической – не характером.

– I have heard, that Benetton is interested in Mikel as their new pilot[171], – перешел Берни сразу к делу.

Михаэль в кокпите Benetton? Чокнуться можно.

– Oh well, that sounds interesting, Bernie[172], – ответил я, не выказав своего волнения. Старый лис не должен уловить в моем голосе возбуждения. Команда Benetton – это прямо «Голубой Маврикий»[173] какой-то. Нечто особенное, впечатляющее. И, в отличие от Jordan, с хорошим бюджетом. – Разумеется, сначала я должен обсудить это с Михаэлем, – добавил я. – А когда они хотят его видеть?

– На Гран-при в Монце, я думаю, – сухо ответил Берни.

Этап начинался через 10 дней. Вот это я понимаю темпы.

– Окей, Берни. That’s tough[174]. Я дам тебе знать, как только переговорю с Михаэлем.

– Отлично, Вилли. But just one thing![175] Никому ни слова! В Benetton не хотели бы привлекать внимание прессы.

– Можешь во мне не сомневаться, Берни.

Нажав отбой, я сразу же перезвонил Михаэлю.

– Benetton проявил к тебе интерес. Мне только что звонили. Первая гонка уже в Монце! – я постарался, чтобы это прозвучало круто.

На линии повисла странная тишина, которой я не ожидал.

– Нда, – наконец, растягивая, произнес он, – я не уверен, Вилли. Мне кажется, это не та команда, с которой я хочу работать. В любом случае мне нужна ночь на размышления. Для меня это слегка внезапно.

Вот так пироги с котятами! Если для болида Benetton и существовал правильный пилот, им, конечно, был Михаэль. Вне всяких сомнений. Ему выпал такой шанс! Шанс показать, что он большее, чем вспышка сверхновой. И вместо восторгов радости он не знает, хочет ли. Для меня это был удар под дых. Но нутром я чувствовал: парень опасается. Ему был важен собственный успех. Перспектива стать частью столь профессиональной команды, как Benetton, сеяла в нем панику.

– Михаэль, смотри. По мне, можешь думать об этом хоть 15 ночей, но я скажу так: сейчас или никогда! Завтра, видимо, будет поздно.

На том конце по-прежнему молчали.

– Верь мне, – добавил я.

– Если вы так считаете, герр Вебер, – выдавил он.

Что в «Формуле-1» работает безотказно, так это сарафанное радио – не успел я оповестить Берни о нашем встречном интересе, как телефон зазвонил снова.

– Buon giorno. Briatore speaking[176], – произнесли гортанным голосом, каким мороженщики Римини, кроме страчателлы, предлагают золотые цепи, танга с леопардовым принтом, изделия из утиного пуха, взбитые сливки и много любви. Чистый афродизиак. Мне кажется, бывают не только автомобили с низкой посадкой, но и голоса.

– О, hello Mr. Briatore, nice to talk to you[177], – я вцепился рукой в телефонную трубку. Другая рука сложилась в кулак. Yes! Бриаторе – рок-звезда «Формулы-1». В прошлой жизни он был горнолыжным инструктором. Помимо этого, у него колоссальный опыт в таких профессиях, как официант, страховой агент, биржевой спекулянт, эксперт по маркетингу, ресторатор, специалист по супермоделям. Один из его бывших начальников взлетел в воздух при помощи заложенной в машину бомбы. В таблоидах была информация о том, что несколько раз он был осужден за махинации и скрывался от итальянской юстиции на Виргинских островах. Имя Benetton приобрело при нем всемирную известность, а с недавних пор стало частью «Формулы-1». Выражаясь аккуратно, весьма ловкий бизнесмен.

– I need to talk to you, Mr. Weber[178], – начал Бриаторе без обиняков.

Я, конечно, мог только предполагать, что им двигало, когда он решил пригласить Михаэля.

Спа?

Безусловно, он обратил внимание на результаты квалификационного заезда. А кто не обратил? Но вообще-то 23-летний Михаэль был для него слишком юн. Это я узнал по сарафанному радио.

Группа С, в которой ездит Михаэль?

Это было ниже достоинства Бриаторе.

Возможно, соруководитель Benetton Том Уокиншоу приложил к этому руку и выступил за? Не так уж и неправдоподобно: Уокиншоу был высокого мнения о Михаэле.

Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не мог бы предположить, что именно стояло за решением Флавио. Годы спустя он признался в одном интервью, что все дело не в мастерстве Михаэля, а в его фамилии. Бриаторе был футбольным фанатом: он обожал легендарного вратаря Тони Шумахера.

– Let’s meet in London[179], – предложил Бриаторе.

Я не знаю, как по-итальянски звучит просьба. Для меня это прозвучало как приказ!