Суббота

24 августа

Это был теплый летний день, утром на небе показались облака. Сейчас они висели над местом действия, словно безбилетные зеваки на заборе.

Накануне утром снова была тяжелая авария: на этот раз досталось пилоту команды AGS[165] Габриеле Тарквини. «Спа» оправдывала свою репутацию.

– Все хорошо, Михаэль? – я похлопал ему по плечу.

Он кивнул, погруженный в свои мысли. Всего несколько часов назад судебные исполнители вернули конфискованные грузовики Jordan. Наконец-то. Перед этим Берни Экклстоун бегал по всем командам со шляпой и собирал деньги для нищего Эдди Джордана. И когда все равно не набралась нужная сумма, он добавил своих собственных денег, чтобы вызволить фуры.

Теперь можно было начинать квалификацию – это уже серьезно. Кто какое время покажет на кругах? Кто будет стартовать в воскресенье с поул-позиции, а кто – с последнего места? Способен ли Михаэль выстоять на международном старте? Олимпийский принцип гласит: «Главное – участие». Это не правда. Ни один пилот в мире не захочет, чтобы перед ним маячила выхлопная труба соперника. Все хотят ехать первыми. Остальное унизительно. Первые гонщики уже были на треке. Точного числа кругов регламент не предусматривал. Если через 10 минут ты доволен своим временем, чисто теоретически можно заканчивать и идти пить кофе. Разумеется, так никто не делал. Вокруг меня, возле ограждения, толпились спецы и не прекращая трепались. Было слышно: «Слабое сцепление с трассой! Прижимная сила мала! Не хватает чистой скорости!»

То один, то другой гонщик показывал лучшее время. Солнце разогнало облака. Машина Михаэля под номером 32 как раз выезжала из боксов. Как и другие пилоты, он стоял перед важным выбором: насколько он хочет сегодня износить резину. То, что потрачено сегодня в квалификации, нельзя будет использовать в завтрашней гонке. На все про все только один комплект резины – в отличие от свободных заездов накануне, когда ее можно было менять сколько угодно. Но я не хочу вдаваться в подробности, потому что в следующем сезоне правила запросто могут поменяться. В «Формуле-1» все постоянно встает с ног на голову. На самом деле ежегодно приходится приспосабливаться к новому и учить наизусть брошюры, в которых перечислено то, что завтра будет запрещено из того, что вчера еще было разрешено.

И тут произошло непостижимое. Михаэль дал полный газ. Круг за кругом. Летели искры, пылали тормозные колодки. Он был в своей стихии. Рыба, которую бросили в воду. Все зрители были едины во мнении: такое возможно, только если пилот проехал эту трассу уже 100 000 раз. На головокружительной скорости Михаэль обгонял соперников, проезжавших разогревочные круги, и тех, что уже возвращались в боксы, – влево, вправо, зигзагом – как будто надутый шарик отпустили, и он с треском стал совершать беспорядочные движения.

Когда Михаэль вернулся в боксы, я затаил дыхание и не мог поверить: на три четверти секунды он был быстрее Андреа Де Чезариса, основного пилота! Невероятно. Завтра он стартует с восьмого места! А из-за штрафа Риккардо Патрезе Михаэль передвинулся на седьмое стартовое место! Так высоко в квалификации немецкие пилоты «Формулы-1» еще ни разу не забирались, уж во всяком случае на машине Эдди Джордана!

Мне пришлось себя ущипнуть. Сказка!

А вот теперь мир «Формулы-1» проснулся: на одном из экранов появилось лицо Айртона Сенны. Он показал лучшее время за круг и завтра стартует с поул-позиции. Сейчас он давал интервью: «That guy got a special talent. He could become a threat to us». Я не сразу сообразил – он говорил о Михаэле! «Этот парень обладает особенным талантом. Он может осложнить нам жизнь!»

В это время Эдди Джордан успокаивал Де Чезариса. Очевидно, что последний чувствовал себя побитой собакой из-за всей этой шумихи вокруг Михаэля.

Ко мне тоже сразу потянулись микрофоны. Журналисты всех цветов и национальностей хотели знать: что за Майкл? Откуда он? Что он здесь делает? Кто этот немец, занявший в квалификации седьмую позицию, пропустив вперед шестерых чемпионов мира?

И поскольку они не могли задать эти вопросы Михаэлю – он снова убежал в боксы на, кажется, уже 17-й брифинг, – они решили проесть плешь его менеджеру. Я распространял свои визитки, раздал все: «Вилли Вебер, менеджер, номер телефона и факса. Кому? Кто еще не взял?» Карточки отрывали с руками, словно долларовые банкноты.

«Вилли, тебя тут спрашивают», – один из механиков Jordan похлопал меня по плечу и кивнул в сторону выхода, перед которым стоически смотря перед собой, словно сфинкс перед пирамидой, нес службу охранник. Правда, на голове у этого сфинкса красовался не клафт, а наушники и зеркальные солнечные очки – немного шоу не помешает; к ним прилагалась голубая, как у полицейских, рубашка с приветливыми желтыми нагрудными карманами, которые как бы говорили: «Со мной ты можешь обсудить что угодно; но внутрь я тебя не пущу». Единая униформа для всех охранников трассы. Итак, позади шкафа-охранника я увидел посетителя: костюм, дипломат – точно не репортер. «Он говорит, что адвокат Эдди», – пояснил мне механик.

Уже странно. Личный адвокат Эдди не может войти в боксы Эдди, а должен ждать снаружи, как собака ждет перед мясной лавкой.

– Nice to meet you! – я протянул ему руку. – Чем могу помочь?

– Я пришел по поручению Эдди Джордана. Я его адвокат, – подтвердил мне адвокат Эдди и показал на свой чемоданчик. – Кое-что нужно обсудить. – С этими словами он вытащил на свет божий толстую папку. По моим прикидкам, страниц 60. И хотя я понятия не имел, что там написано, я совершенно точно понимал, что это не благодарственное письмо. Я раскрыл папку и сразу увидел написанное жирным шрифтом Agreement[166].