Четверг

15 августа

Я понял, что пора взять телефон и позвонить моему старому приятелю Эдди Джордану.

Мы познакомились с Эдди за несколько лет до этого в Макао на этапе «Формулы-3000»[141], где участвовала его команда, которую он впоследствии хотел навязать мне во что бы то ни стало. Своим вытянутым лицом в очках с толстыми стеклами он напоминал Стивена Спилберга. Эдди всегда привлекал к себе внимание. И не только из-за париков, которых у него в шкафу, что у русского – меховых шапок. Главным образом благодаря многочисленным девочкам, которые, развалившись на капотах машин Jordan, служили приманкой для прессы. Где Эдди, там пирушка (праздник, вечеринка, веселье). Мне это нравилось. Равно как и его экстравагантные очки, дизайнерские шмотки и массивные Rolex. Вот это (я понимаю) lifestyle.

Я старался не терять с Эдди контактов. Что гласит старое правило бойскаута? Никогда не знаешь, что пригодится! В прошлом Эдди, несомненно, мог бы мне помочь протолкнуть Михаэля в «Формулу-3000» – если бы у меня был такой план, но такого плана у меня не было. Мы регулярно созванивались и виделись пару раз в Макао. Я бы не сказал, что мы дружили, но определенно симпатизировали друг другу.

Я застал Эдди в отпуске. По плеску воды я понял, что он плавает. Предположительно, на яхте. Вот он. Мой единственный шанс продать ему Михаэля вместо Гашо. Дотянуться до звезд. Но кто не рискует, тот не пьет шампанское.

– Кто, черт возьми, этот Майкель Шумахер? Я его знаю? Должен знать? – проворчал Эдди, едва я донес до него мою мысль.

Скажем так: если он и был воодушевлен, то хорошо скрывал это, но я не стушевался.

– Эдди, ну это тот, который победил в Макао, ты же видел!

– А, ну да, ну да… Припоминаю. – Он помолчал. – И? Он хорош?

– Хорош ли он, Эдди? Are you kidding me? Ты прикалываешься? Майкель лучший! – воскресил я отсутствующие в его памяти воспоминания.

– Так… – размышлял Эдди вслух по телефону. – Мне звонил Петер Мюллер. Он сказал, что я должен взять Бернда Шнайдера[142].

Петер Мюллер? То есть как?! Вот же подонок. А я-то думал, он мне друг.

– Эдди, послушай! – испуганно закричал я в трубку. – На кой он тебе? С ним все понятно! Он уже поучаствовал в нескольких Гран-при!

Я не чувствовал угрызений совести за оскорбления в адрес Шнайдера. Мюллер наверняка делал то же самое в адрес Михаэля. В «Формуле-1» все средства хороши.

– Но знает ли Майкель трассу? – последовал вопрос на засыпку. – Вилли, ты должен понимать: для меня большой риск брать человека, который не понимает «Формулу-1», который никогда не гонял в Спа. А ты в курсе, «Спа» – одна из самых опасных трасс в мире! В общем, всюду слишком большой риск, «Спа» слишком опасна, чтобы пускать на нее пилота, который ни черта не понимает.

– Майкель знает трассу как свои пять пальцев! – врал я на голубом глазу. – Это вообще-то его домашняя трасса, да будет тебе известно, Эдди. Майкель живет всего в сотне километров.

– О, это хорошо, это хорошо. Очень хорошо… – проглотил Эдди мою ложь.

Вообще-то он по натуре игрок. И не исключено, что он увидел для себя шанс.

– Пожалуйста! – продолжал я. Вода Эдди точит. – Дай мне шанс. Позволь ему сесть в твою машину! Или он проявит себя, или нет.

Я вложил в свой голос всю силу убеждения, это был решающий момент. Я знал, мой Михаэль сможет – ему нужен только этот маленький шанс. Он из тех, кто сдает экзамены точно в срок. В то же время я знал: то, что пытаешься осуществить силой, не сработает. Люди вроде Эдди хотят экспертного мнения, чтобы в результате послушаться собственной интуиции.

– Окей, Вилли, я позвоню, – сказал Эдди.

Пи-и-и. Разговор окончен.

Таким образом мы общались по телефону раз 20 и каждый звонок Эдди заканчивал одинаково: «I call you back!»[143] Иногда добавлял: «I let you know!»[144] Но я не бросал вожжи, я позвонил ему в 21-й раз:

– Когда ты примешь решение, Эдди?

– Да, – в очередной раз услышал я, – у меня есть разные другие варианты.

Так проходят еще два дня, времени остается в обрез.

– Дай мне шанс. Мы все-таки давно знакомы! – тормошил я Эдди снова и снова. – Я никогда не предложил бы тебе гонщика, который не сможет.

И что?

Эдди вдруг сдается!

В моем офисе раздался звонок. На линии Тревор Фостер, руководитель команды Эдди:

– Вилли, Михаэль должен быть завтра в команде, мы сделаем ему сидение.

В такие моменте грудная клетка кажется слишком маленькой, настолько неистово колотится сердце. Это ничего, что звонок Тревора прозвучал не как просьба, а как приказ.

Уже через два дня был зарезервирован «Сильверстоун»[145]. Здесь Михаэлю предстояли тестовые заезды. Пусть не большой, а малый круг, но это не важно. На эти сенсационные новости Михаэль среагировал как Михаэль. Он был искренне рад, но уже в следующий момент снова был мыслями на трассе, был сосредоточен на цели, которая перед ним стояла. По-шотландски неэмоциональный, я бы сказал. Исключительно скупой в проявлении чувств.

Мы вместе полетели в Сильверстоун. Перед этим я должен был перевести дорогому Эдди некоторое количество денег. Эти тестовые заезды он оплачивал не из собственного кармана.

– Сколько? – спросил я его во время нашего последнего разговора по телефону и приготовился услышать любую сумму от 20 000 до трех секстиллионов. Поговаривали, что последние полсезона его команда испытывала большие финансовые трудности.

– Между 60 000 и 80 000 фунтов, Вилли, – бросил мне Эдди.

Я дважды сглотнул и ответил:

– Слушай, Эдди, старина, камон, скажи пока ровно 60. А в Сильверстоуне можем еще раз к этому вернуться!

И что же Эдди? К моему изумлению, он согласился.