Штутгарт

Март 1991 года

Так Михаэль стал юниором[130] Mercedes, а заодно и получил возможность насладиться работой с качественными шинами, моторами экстра-класса и лучшими механиками.

На стартовой линии наши старые знакомые: Хайнц-Харальд Френтцен и Карл Вендлингер. Для обновления имиджа Mercedes подписал контракты и с ними. Уже после первой гонки троица лишилась своего старого прозвища. Теперь во всех газетах они фигурируют как «Молодые дикари»[131]. Хотя кто в таком случае Йохен Масс, выступающий в качестве второго пилота всей троицы? Старый дикарь? После побед в шведском Киннекуле и на «Хоккенхаймринге» он просился в «Формулу-1», но не сумел стать великим. Теперь он комфортно располагался где-то посередине между легендой и талисманом.

Кроме этого, за спиной руководителя команды Петера Заубера стоял серый кардинал: Йохен Неерпаш – недавно интронизированный шеф гоночного отдела Mercedes. Своим цепким взглядом он напоминал мне старшего брата Теренса Хилла[132]. Заочно его называли «великим молчуном»[133]. Услышать от него три фразы подряд уже было большой удачей.

У меня зазвонил телефон. Неерпаш. «Вы меня не знаете, герр Вебер, я хотел бы представиться». Не знать в этих кругах, кто такой Неерпаш, означало не знать имя канцлера ФРГ Гельмута Коля. Я сделал по-умному: прочитал о Неерпаше все, что смог найти, – он очень важный человек – и пришел к выводу, что он последователен в своих действиях. Но мне Неерпаш казался каким-то подозрительным. Я чувствовал, что прессе он говорит не то, что планирует. У менеджеров это называется hidden agenda[134].

Очень скоро я почувствовал, что в сделке Михаэля с Mercedes Петеру Зауберу отведена роль исполнителя. Того, кто должен был убедить меня подписать контракт. Соломенное чучело из фильмов про мафию. Всю партию очевидно играл Неерпаш. Но почему? Я следил за его руками. Решения, которые он принимал от имени Mercedes, целиком отвечали интересам Михаэля. Я сам делал бы точно так же. Что же он задумал, этот Неерпаш? Я хотел найти кляксу на этой картине.