«Нюрбургринг»

1988 год

– Михаэль вылетел с трассы в шикане! – Я сидел в своем моторхоуме, когда примчался взбудораженный Франц и встал перед моим столом. – Передней подвески нет. Рулевые тяги тоже болтаются. – Ему удалось произнести это спокойным голосом.

Тут и сам Михаэль уже показался в дверях, со шлемом в руках, выглядел он совершенно раздавленным.

– Герр Вебер… – тяжело дыша, сказал он. Ему пришлось пробежаться до конца пит-лейна, а потом еще пересечь площадь. – Я так понимаю, мне пора паковать вещи. Для меня тесты закончены.

В его взгляде читался вопрос. Я не ответил, поэтому он решил пояснить:

– После того, что случилось, вы точно выставите меня вон…

– Так, стоп, давай по порядку, – остановил я его. – Что именно произошло?

«Прикинусь-ка я дурачком». Классический рецепт из «Пунша из жженого сахара»[97].

– Ну, рассказывать особо нечего, герр Вебер… – Михаэль немного подумал. – Я попробовал кое-что, и оно не сработало… На самом деле я ехал слишком быстро.

Что и входит в задачу гонщика, добавил я про себя, – дойти до предела. Повисла тишина, я решил посмотреть, что будет. Но Михаэль, очевидно, закончил свой рапорт и был готов к тому, что я приведу в исполнение приговор и вытолкаю его взашей из моторхоума.

Но я молчал. Я не из «Пунша». Я – единственный и неповторимый Вилли Вебер.

– Я, наверное, пойду переодеваться, – сказал в тишину Михаэль.

Прозвучало как утверждение, а не как вопрос.

У меня и правда слова кончились. Не потому, что Михаэль улетел с дороги на моей дорогущей машине. А потому, что уж очень он был не похож на остальных: обычно гонщики ищут оправдания, почему, как так, из-за чего все пошло не так. То нога застряла на педали газа, то педаль заблокировало. Или тормоза отказали. Или на дороге было масло. Или голая женщина прокричала из-за бортика «Алоха!», или еще что-нибудь. Всегда находятся 100 000 отговорок, у которых есть две общие черты: они всегда не слишком правдоподобны. И всегда виноват кто-то другой, только не сам пилот.

И что же Михаэль? А Михаэль стал первым, кто сказал: «Это я виноват».

Я был ошеломлен.

Мне на ум приходит история, которая произошла на «Нюрбургринге» за два года до этого. В самом разгаре была подготовка к чемпионату Европы[98]. Моим тогдашним пилотом был Йоахим Винкельхок, но все называли его Йокель… Возвращается этот Йокель после квалификации в боксы и давай ныть: «Ах, эта машина! Что за дерьмо! И вообще!» Понятно, он не говорил мне этого в лицо – все-таки идиотом он не был, – но я совершенно случайно узнал, что он сказал за моей спиной всей команде: «Я на этом корыте выиграть не смогу».

Франц Тост – он уже тогда руководил моей командой – пришел сообщить мне, что наш дорогой Йокель только что выдал на-гора. Франца очень задели слова Йокеля, и он не знал, что я уже в курсе. Он смотрел на меня, ища совета.

Редкое для моего Франца состояние.

– Что делать будем, Вилли?

Йокель вообще-то прикольный парень, у нас сложились замечательные отношения, и он очень талантлив. Я не дал воли своему гневу. Я решил пойти ва-банк. Глава команды – обычно по совместительству еще и воспитательница детского сада.

– Снеси все настройки до базовых, как во время квалификации, и забудь про машину! – распорядился я.

Ее накрыли брезентом и больше не трогали. Всех механиков оповестили, только Йокель ни о чем не знал. На следующее утро он очень рано появился на совещании команды и спрашивает: «Ну и? С машиной что-то делали?»

Ему хором ответили: «Да, дорогой Йокель, мы все еще раз подрегулировали и улучшили». Так мы договорились с парнями.

Короче говоря, дальше началась гонка.

И что наш Йокель?

Он ее выиграл.

В боксы вернулся сияющий, как пряничная лошадка, и говорит: «Редко, когда удается поездить на такой хорошей машине!»

Да уж. Попался на удочку. Какова мораль?

Йокелям нужна защита от них самих. Я сам гонщик, сам сидел в кабине, знаю психологию пилотов. У всех одно и то же. Сначала ты говоришь: «Машина – дерьмо! Ничего не работает!» – и все списываешь на техников. Проходит день, и что же? Все идет как по маслу! Во всем виновата наша голова – это касается не только прически.

Автогонщик и психология – я мог бы написать про это кучу книжек! Всего лишь за год до описанных событий старший брат Йокеля Манфред въехал на скорости 230 км/ч в бетонную стену[99]. Ему было только 33. Вы думаете, мы с Йокелем хоть раз поговорили об этом? А я ведь и Манфреда хорошо знал. Смертью в мире «Формулы» никого не удивишь. Это как с курением. На сигаретной пачке написано: «Курение убивает». Ты знаешь, что есть риск умереть, но умирают другие.

Михаэль по-прежнему стоял передо мной, плечи опущены, кроткий взгляд – он ждал экзекуции.

Я подумал: как же он молод и неопытен, этот парнишка. И, похоже, ему не сладко пришлось в его прежней команде, если он приготовился к тому, что после сегодняшней ошибки я его вышвырну вон. Хотя надо отметить, что не все, конечно, такие лапочки, как я.

– Нет, Михаэль. Ошибка. Ты не идешь паковать вещи, – произнес я с расстановкой. – Я расскажу, чем ты сейчас займешься. Ты переоденешься и поможешь механикам собрать машину. А потом снова сядешь за руль.

Казалось, Михаэль сбит с толку, он опять помолчал, а потом с облегчением рассмеялся: «Какие вопросы, герр Вебер, конечно!» – сказал и исчез, пока я не передумал.

Я про себя ухмыльнулся. Михаэль все еще не понимал, что я твердо намерен заключить с ним контракт. Уверен, скажи я ему сейчас: «Поздравляю, ты в моей команде! В следующем году я вложу в тебя 800 000 марок», – он бы подумал, что я издеваюсь.

Что-то мне подсказывало, что моя вера в этого юнца окупится, хотя инвестировать в неопытных гонщиков – это лотерея, в которой часто проигрывают и редко выигрывают. В этом, собственно говоря, состоит одно из существенных отличий автоспорта от футбола: футболисту нужен мяч, гонщику нужна машина. Ее в Aldi[100] не купишь. Если перевести в деньги, которые я собирался вложить в Михаэля в будущем сезоне, километры, которые он проедет, то один километр обойдется мне в 50–80 марок – немножко отличается от стоимости ежедневных поездок на работу на собственном автомобиле…

Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Чтобы вы понимали, почему опытному бизнесмену вроде меня время от времени требуется глоток свежего воздуха, я скажу одну вещь, которую я усвоил за 30 лет своей профессиональной деятельности: суровая истина состоит в том, что когда достигаешь успеха, другим кажется, что ты с самого начала питался фуа-гра с трюфелями. Неважно, что это была оконная замазка.