Не то чтобы Петер таскал меня с собой повсюду лишь за одни мои красивые голубые глаза. За билет в паддок я платил от 500 до 2000 марок. За то, что мы друзья, скидок не полагалось.

«Мне и самому приходится платить», – объяснил Петер.

Было ли это правдой? Понятия не имею, да и неважно. Я был благодарен за то, что я, наконец, оказался там, где хотел быть всегда. И не просто где-то там, а в первом ряду, в самом центре. Вскоре обо мне в «Формуле-1» узнали все, и это была заслуга Петера. Помимо билетов, я приобретал у него еще и рычаги переключения передач, шлемы, рули – словом, все то, что продается в качестве сувениров, хотя он сам, скорее всего, получал это бесплатно. Цены кусались. Шлем Сенны, оригинальный, еще и с микрофоном и радиопроводкой, обошелся мне в 15 000 марок. Шлем Нельсона Пике я купил за 5000. Услуги шли пакетом: я покупал шлем какого-нибудь известного пилота, а взамен Петер доставал мне классные билеты, с которыми я мог пройти в паддок. Кстати, парковочный талон прилагался. Я всегда говорю: живи и дай жить другим. Я понял, как все работает, принял эти правила и сам стал по ним играть. Допустим, Петер организует в Бразилии машину для Берни Экклстоуна и за это получает классный билет на «Имолу»[79]. Этот билет он продает мне вместе с подаренным ему шлемом Сенны за 30 000 марок, что меня совсем не напрягает, поскольку я сразу перепродаю кому-нибудь этот шлем за 40 000.

Так устроен бизнес в автогонках. Такой вот Петер Мюллер тоже должен о себе позаботиться. Рука руку моет.

Итак, я все время проводил в компании Петера на лучших гоночных трассах мира. После Рио была Имола, за ней – Монако. Мой новый лучший друг странным образом сочетал в себе преданность, честолюбие и предприимчивость. Когда Айртон Сенна решил нанести короткий визит на завод Mercedes в Унтертюркхайме[80], потому что ему были нужны две машины S-класса, Мюллер мигом организовал стол в одном из престижных штутгартских ресторанов и сразу – по нему можно было часы сверять, – надуваясь от гордости, позвонил мне: «Вилли, Айртон завтра в Штутгарте будет смотреть свою новую машину. Ты тоже приезжай, пойдем вместе обедать».

Найджел Мэнселл или Нельсон Пике, Риккардо Патрезе или Герхард Бергер, Жан-Мари Балестр, руководитель команды Williams Фрэнк Уильямс, Рон Деннис, Джеки Оливер[81], Эдди Джордан – со всеми этими людьми мне довелось сидеть бок о бок за шпецле[82] и маульташенами[83]. Говорят, Гельмут Коль[84] договаривался со своими противниками и иностранными коллегами при помощи пфальцского зельца[85]. Еда сближает. Даже суровых парней из «Формулы-1». Как ни смешно, какое-то время спустя мои недоброжелатели утверждали, что это не я открыл для Михаэля Шумахера «Формулу-1», а он для меня…

И в тот раз мне тоже пришлось заплатить за дружбу с Петером: счет за обед в ресторане оплатил я.