Штутгарт

1982 год

В «Бит», одном из моих бистро, за колбасками с картофельным салатом я познакомился с неким Петером Мюллером.

Этот Мюллер был из отдела маркетинга Mercedes, высокий человек приятной наружности. Разумеется, он не просто так заглянул в мой ресторан. Кто-то ему шепнул, что в Штутгарте живет ресторатор, помешанный на гонках и хороших автомобилях, у которого водится пара лишних марок.

Мюллер мне сразу понравился. Как я понял уже после третьей вилки картофельного салата, в Mercedes он отвечал за связи с «Формулой-1» и в этом качестве был на короткой ноге со всеми ВИПами в тех кругах. Берни Экклстоун! Айртон Сенна! Найджел Мэнселл! Рон Деннис! Ален Прост! Эдди Джордан! Я испытывал такой восторг при упоминании этих имен, что у меня перехватывало дыхание.

Для Мюллера наша встреча тоже стала любовью с первого трепа. Он сразу просек, что мы с ним на одной волне. И поскольку, как я уже сказал, у меня было то, что привлекало его, – бабки, – а он обладает тем, в чем нуждался я, – связями, – между нами завязалась тесная мужская дружба еще до того, как Мюллер доел свою жареную колбаску.

Более 10 лет этот Мюллер был моим братом по разуму, моим напарником, моим приятелем и – в конце концов – стал одним из самых горьких моих разочарований. Но об этом позже.

Мюллер не приукрашивал: если в каком-то уголке света визжали шины «Формулы-1» и летели пробки от шампанского, он был там. Можно сказать, ни одного праздничка не обходилось без папочки.

Я и глазом не успел моргнуть, как с замиранием сердца уже летел в Рио на первую в моей жизни гонку «Формулы-1». Мечта сбылась. К сожалению, взять с собой дорогие часы и вообще выделяться не рекомендовалось, что для такого красавца, как я, конечно, весьма не просто.

Самолет совершил посадку у Сахарной головы[75], и мы остановились в отеле Méridien – 40-этажном небоскребе, вздымающемся в небо над Копакабаной, подобно бетонному эрегированному фаллосу. И я снова не мог поверить своему счастью, потому что вокруг бассейна лежали все звезды «Формулы-1», дымя толстыми гаванскими сигарами и обсуждая вечеринку, которая была накануне. Напоминало выезд с классом категории «делюкс».

На автодроме «Жакарепагуа»[76] Петер неустанно представлял меня своим друзьям. Первым я поприветствовал президента FIA[77] Жана-Мари Балестра, пожав его уже вяловатую ручку. Ответом был недружелюбный взгляд.

– Довольно мутный тип, очень закрытый, никогда не знаешь, смеется он или это его гастрит донимает, – шепнул мне Петер и ухмыльнулся, а сам потащил меня дальше, к Берни Экклстоуну.

– Hi Bernie, may I introduce you to Willi, my very good friend from Stuttgart![78]

– Привет, Вилли! – прокаркал он, глядя снизу вверх сквозь солнечные очки. И здесь Петер не поскупился на едкий комментарий, едва мы отошли в сторону.

– Ну ты видишь, конкурс красоты ему не выиграть. Но чертовски богат! В следующей жизни я тоже буду промоутером «Формулы-1».

Так мы шли дальше. Я познакомился с Айртоном Сенной – звездой из звезд среди гонщиков; Фрэнком Уильямсом, добившимся стольких побед с командой в честь себя самого; Роном Деннисом – самым, наверное, заносчивым из руководителей команд в истории «Формулы-1». Он молча смерил меня взглядом от головы до пят и, видимо, подумал: «Собственно, кто ты такой, что право имеешь со мной разговаривать?» Потом бросил короткое «Окей». И отвернулся. Что за придурок.

А потом я вдруг оказался лицом к лицу с Найджелом Мэнселлом.

В этот момент я забыл, как меня зовут.

У меня была тайная фантазия на тему гонок в «Формуле-1». Итак: я закрываю глаза; я Найджел Мэнселл, сижу в кабине, выжимаю газ, почти взлетаю. Второй круг, третий – я проезжаю их как дьявол, затем отчаянная дуэль с Простом, которого я обгоняю и приближаюсь к Сенне, догоняю и его, ожесточенная борьба, я рискую всем. И выигрываю.

Этот человек ездил так, как я сам бы хотел уметь. Старый боевой конь, Бог, мой герой. Увидеть Мэнселла и умереть. Больше ничего и не надо.

Раньше я его видел только по телевизору, сейчас же он стоял передо мной, из плоти и крови, его можно было потрогать. И он не был маньяком, каким я его себе представлял. Скорее, уютный такой мужичок с брюшком.

Мы поболтали. Казалось, что мы знакомы целую вечность. Мэнселл уделил мне время, был исключительно вежлив, хотя за мной выстроились еще человек 20, которые хотели познакомиться и пожать ему руку.

Если раньше я и мог представить свою жизнь без автоспорта, то в тот самый момент я окончательно понял: мое сердце принадлежит «Формуле-1».