Штутгарт

Февраль 1964 года

Ни для кого не секрет: в каждом живет гений. Но если о рыбе судить по тому, как она лазает по деревьям, она всю жизнь будет считать себя никчемной.

Я знал, что кое-чего умею, но важно было найти свою нишу.

Однажды я увидел из окна трамвая участок земли на углу Шлосштрассе: отвратительная рана, оставленная войной на месте стоявшего здесь когда-то прекрасного здания, поросшая сорняками, с воронкой от бомбы посередине.

Мне пришла в голову идея века. Очередная. В день у меня таких бывало по 200 штук. Можно сказать, я их выдыхал, как другие выдыхают углекислый газ.

Обратившись в строительное управление, я выяснил, кому принадлежит необработанный участок, и пришел к владельцу.

– Здравствуйте, меня зовут Вильгельм Вебер, у меня гениальная идея насчет вашего участка. Я разверну здесь торговлю подержанными автомобилями!

Владелец посмотрел на меня скептически:

– Но, уважаемый, вы ведь знаете, что там посередине яма? Вы не сможете поставить туда машины.

– С этим я разберусь!

– И однажды там возведут новый дом…

– Да, когда-нибудь возведут. Так что еще много воды Неккара[46] утечет, – сказал я с дерзким смешком.

Что сработало? Моя харизма? Моя настойчивость? Как бы то ни было, мы заключили договор на 10 лет. Арендная плата разумная. У меня к тому моменту были кое-какие сбережения.

Затем я пошел на биржу труда на Неккарштрассе, где стояла очередь из безработных. Тогда еще не наступили те времена, когда ты приходил и говорил: «Мне бы нужны люди». А чиновник отвечал: «Мне бы тоже».

– Парни, вы нужны мне! Есть площадка с ямой посередине. Яму нужно засыпать и все разровнять. Через месяц все должно выглядеть тип-топ, а сверху – белая галька. Кто хочет пойти со мной, кто смелый?

Лес рук.

– Фриц, чувак! Забей на все дела, ты мне нужен! Мы разбогатеем! – проорал я в трубку.

Фриц, мой старый приятель со времен обучения гостиничному делу, работал поваром в Тюбингене.

– Дай мне три дня, я должен подумать, – ответил Фриц.

Сутки спустя он стоял у меня на пороге. Такой же чокнутый, как и я. А чего бояться? Я всегда говорил: ковчег построил Ной; «Титаник» построили профессионалы. А теперь вопрос: которая из лодок доплыла?

Площадка постепенно принимала надлежащий вид: шикарный подъезд, большие ворота, крутой забор. Не слишком высокий, чтобы не отпугивать клиентов, но и не слишком низкий: я не хотел, чтобы машины сделали ноги.

Черт, до меня дошло, что у нас нет офиса.

– Деревянная будка? – предложил Фриц.

– Слишком сложно.

Мы взяли списанную бытовку, оттащили ее к задней противопожарной стене и раскрасили в небесно-голубой цвет в красную полоску. В довершение всего мы, как кроты, зарылись на два метра в землю и извлекли на свет божий еще рабочую электрическую распределительную коробку, оставшуюся с довоенных времен.

После всех расходов у нас с Фрицем оставалось еще 10 000 марок на то, чтобы заполнить нашу площадку, украшенную по периметру ярмарочной гирляндой, самым необходимым – подержанными автомобилями. Это оказалось непросто.

Я обращался к региональным дилерам Mercedes, VW и BMW:

– Как бы вы отнеслись к тому, чтобы на комиссионной основе выставить у нас на продажу ваши старые автомобили?

На меня смотрели так, будто я спрашивал: «Могу я переспать с вашей женой?»

В западной части Штутгарта, недалеко от моей торговой площадки, где я в скором времени надеялся заработать свои миллионы, располагался офис дистрибьютера Opel, которым владел некий Шотт. Нет, в фамилии не пропущена r[47].

– На комиссионной основе? Почему бы и нет? – подмигнул мне шеф, добродушный пожилой господин. – У нас эти корыта только место занимают.

Так мы и заполняли нашу площадку: Ford Taunus, известный как Badewanne[48], Opel Kapitän, Opel Admiral, Opel Kadett, Mercedes Ponton, VW Käfer, мотоколяски от Zündapp[49]. Иногда и Alfa Romeo попадались. Солидный выбор семейных автомобилей для солидных клиентов.

Мы разворошили осиное гнездо. Нередко удавалось продать 20 машин за день, мы с утра до вечера выписывали квитанции: все хотели себе машину. Все больше людей могло себе позволить выложить перед нами 2500 марок наличными. Именно столько стоило подержанное корыто.

Вообще-то ни я, ни Фриц ничего не понимали в автомобилях. Секрет нашего успеха был вот в чем: мы отдраивали и полировали машины так, что они выглядели только что сошедшими с конвейера. Шины доводили до блеска при помощи глизантина. Это антифриз, который вообще-то добавляют в охлаждающую жидкость, чтобы она не замерзала, но натертые им шины обретают первозданный черный цвет. Хромированные детали мы тоже тщательно полировали. Если на приборную доску нанести средство Poliboy, она будет блестеть, как попка младенца. Со временем мы овладели многими хитростями.

Мы купались в деньгах, как две осы, упавшие в стакан с яблочным соком, не зная, что делать со всем этим баблом.

Все больше клиентов отдавали нам свои старые машины как часть оплаты. Теперь и высокомерные дилеры BMW, Mercedes и VW, которые еще несколько месяцев назад поворачивались к нам спиной, прибежали на всех парах, чтобы через нас избавиться от своего старья. Мы наказывали их, соглашаясь принимать машины лишь по бросовым ценам.

Со временем мы столкнулись с проблемой: где еще достать машины.

Искать их становилось все труднее, поскольку оборот был гигантский, а всю траву в нашем регионе мы уже выкосили. Имея в кошельке 150 000 марок, я стал ездить с закупочными турами по всей стране вплоть до Дюссельдорфа. Там и нашлись настоящие наркотики: Jaguar E-Type, Mercedes Coupé, Aston Martin, Porsche. Привет Джеймсу Бонду. Так из автодилеров мы с Фрицем превратились в наркодилеров. Мы предлагали то, чего экономный шваб еще никогда не видал, – наш товар вызывал привыкание.