Ваинген [41]

Октябрь 1962 года

Еще до свадьбы мы с Хайдемари поселились в новостройке: задний двор, третий этаж, встроенная кухня, места совсем немного. Но я чувствовал себя замечательно: у меня собственная квартира, собственная жена, собственная машина. Что еще надо человеку для счастья?

Один американский полковник, который однажды по ошибке заглянул в магазин ковров и был весьма удивлен тем, что я поприветствовал его по-английски, пригласил меня на обед в офицерский клуб в Ваингене. Я загорелся этим предложением. Нужно отдать амерам должное: Ваинген, Эслинген, Вайблинген или Бёблинген – неважно, в американской зоне оккупации всегда было очень симпатично. Повсюду школы, заправки, кинотеатры и детсады. В продуктовых магазинах, так называемых Commissaries[42], огромный выбор супов и мороженого. Здесь можно было купить целиком обед или готовое детское питание. Женщины ездили за покупками на огромных катафалках Plymouth, парни занимались спортом. Для своих заокеанских родственников они приобретали немецкие часы с кукушкой и фотоаппараты Leica, ну а наш брат разживался шнурками и сливочным маслом.

– What is this?[43] – спросил я.

Мы с полковником сидели в клубе офицеров, перед нами два джин-тоника. Я с удивлением смотрел на откидные столы вдоль стен, на которых торговали разным барахлом.

– Ты видишь всех этих этих солдат? – спрашивает меня полковник, показывая на парней в форме. – Приехали-уехали. Они здесь проездом, через несколько дней им возвращаться на родину. И конечно, им хочется привезти сувениры для подружек и родственников.

Я наблюдал за этой толкотней, напоминающей пчелиный рой. Уж что-что, а считать я умел. Хотя школьная математика всегда выглядела для меня так. Идут по пустыне две золотые рыбки. Одна красная, другая – плоская. Сколько весит пальма, если идет дождь?.. Но я быстро сообразил: Х солдат × Y дней × Z подарков = much money[44].

– Что я должен сделать, чтобы оказаться за таким столиком? – поинтересовался я у полковника.

– Хайдемари, ты мне нужна! Мы займемся часами, – огорошили жену прямо с порога мои новости.

Хайдемари посмотрела на меня, как посетитель зоопарка на орангутана, и переспросила:

– Часами?

И замолчала.

Вообще говоря, эту женщину надо было бы запустить в серийное производство в Японии: не робкого десятка жена.

Мне удалось найти в Штутгарте скупщика, который уже на следующий день за несколько тысяч марок продал мне кучу часов – адский набор всех видов и наименований. Я же не знал, какие вкусы у этих GIs.

«Souvenirs! Souvenirs! Kauft ihr Leute, kauft sie ein!» – я никак не мог отделаться от этой песенки[45]. Приехав в Casino, мы с Хайдемари разложили наши сокровища на откидном столике, нарисовали ценники: 20, 25, 30 марок. И приписку: «Часы! Два года гарантии!»

Наши роли были распределены так: я продаю, Хайдемари стоит на кассе.

Дело было за малым – за покупателями.

Однако дела у нас шли ни шатко ни валко. Наши часы редко обретали нового владельца. Успех нам только снился, как Хайди Кабель – слава Софи Лорен.

Однажды к нам подошел офицер, выудил пять разных часов и говорит:

– Я бы с удовольствием купил, но всего два года гарантии? Маловато.

– А сколько вы хотите? – с недоумением спросил я.

– Пять лет, – выдал он.

После этого приписка стала выглядеть так: «Часы! Пять лет гарантии!»

Клиент всегда прав – новая табличка сработала. Теперь, когда гарантийный срок увеличился, часы покупали по пять-восемь штук. Даже такие безделицы, как шарик со стрелками на цепочке, расходились как горячие пирожки. Вероятно, в Америке часы можно было купить и подешевле, но там не предложили бы пятилетнюю гарантию. С другой стороны, чтобы ей воспользоваться, солдату пришлось бы вернуться в Германию. Совершенно не выгодно. Но если на что-то и можно положиться в этом мире, то на людскую жадность.

Ежедневно прибывали новые автобусы с пополнением, и каждый хотел себе часы с супергарантией. Мы с Хайдемари торговали как угорелые. Одни часы обходились мне в 20–30 марок, а я накидывал 30 % сверху. Если дело шло, за вечер мы получали до 1000 марок прибыли.

– Что такое вы делаете с часами, герр Вебер? Не может быть, что там все чисто, – с недоверием спросил мой поставщик. – У меня клиенты по всей Европе, но ни у кого не получается продавать так много.

– Не спрашивайте, просто везите мне товар! – ответил я.

Вечером, лежа в постели, я смеялся до изнеможения. Потом провалился в неспокойный сон, в котором полетел в Америку, а в аэропорту меня уже ждали тысячи покупателей моих часов, тряся гарантийными талонами и выкрикивая:

– Стойте, герр Вебер!

«Все хорошо до тех пор, пока все идет хорошо», – часто говорю я. В какой-то момент моего полковника тоже отозвали обратно в Америку. А с ним улетела и волосатая лапа, которой он меня прикрывал. Другие торговцы быстро объединились и выдавили меня из Casino. Мой успех с самого начала был им как кость в горле. Я на них за это не в обиде. Я-то знаю, что я крутой.