Меньше чем через десять месяцев после того, как брат вернулся из Ирака, его пригласили на прием в особняк Грейси – официальную резиденцию мэра города Нью-Йорка. Кроме самого мэра, в числе гостей также был Чак Уэпнер, который провел тяжелейший 15-раундовый бой с Мохаммедом. Поначалу показалось, что из-за этого могут возникнуть проблемы. Уэпнер, безусловно, был сложным соперником, но главное – не стеснялся прибегать к грязным приемчикам. Разве я могу об этом забыть? Ему присудили победу нокдауном над моим братом, но на самом деле Чак просто наступил Мохаммеду на ногу. Да еще несколько раз ударил брата по затылку, что просто вывело Мохаммеда из себя. Тогда брат просто рвал и метал. Мы не знали, чего нам ждать от этой встречи.

Едва увидев Мохаммеда, Уэпнер направился к выходу. Он и не предполагал, что брат давно наблюдает за ним с другого конца зала. Вдруг Мохаммед бросился к Чаку и очень деликатно и забавно наступил ему на ногу. Все заулыбались. Брат простил старого соперника. Вот как достойно Мохаммед себя вел, и какое замечательное чувство юмора у него было. Уэпнер даже разволновался.

Не очень многие знали разницу между тем, каким был Мохаммед Али на публике и дома. Поверьте: брат включался, если рядом появлялись журналисты и соперники. Но, конечно, у него тоже бывало плохое настроение. Когда не хотелось ни с кем разговаривать. Но и тогда Мохаммед не вел себя грубо. Обычно он был очень дружелюбным. Брат хотел, чтобы его любили, чтобы им восхищались. Не мог жить без внимания. Его постоянно окружала эта аура. За исключением, конечно, тех редких моментов, когда он очень сильно на что-нибудь злился.

Тот прием устроили, чтобы положить начало традиции отмечать День Мохаммеда Али. Организовали вечеринку в саду. Погода была отличная, еда превосходная, и все весело проводили время за разговорами. Среди шикарно одетых гостей было много жителей Нью-Йорка, журналистов, несколько известных боксеров и политиков. Всем хотелось пожать руку моему Мохаммеду. С братом на прием пришла его жена Лонни с пятимесячным малышом, которого они только что усыновили. Когда Лонни с Мохаммедом начали жить вместе, ее сестра ухаживала за ребенком подруги Асаадом. Лонни обожала этого очаровашку, и они с мужем решили его усыновить. Так получилось, что из всех детей Мохаммеда именно приемный сын проведет с отцом больше всего времени. Однако всегда будет держаться в тени. Так вот, Мохаммед и Лонни пришли с ребенком на прием, но попросили репортеров не писать об этом. Не хотели, чтобы новость разлетелась повсюду. Не думаю, что хоть один из них исполнил просьбу брата и его жены. В таких делах прессе уж точно доверять нельзя.

Уже тогда Мохаммед не мог внятно говорить. На приеме он не выступал. Становилось все очевиднее, как сильно он сдал физически, и особенно какие проблемы испытывает с речью. В конце жизни, после Олимпиады 1996 года он почти перестал появляться на публике и жил очень уединенно. Но в тот день именно брат был самым известным человеком среди гостей. В шестидесятые – семидесятые Мохаммед по праву считался номером один спортивного мира и самым узнаваемым человеком на планете. Мне кажется, только в девяностых – двухтысячных появились люди, которые не знали, кто он такой. Для сегодняшних подростков Али – это какой-то спортсмен из прошлого. Может, они видели его фотографии на ринге. Может, смотрели по телевизору, как он зажигает олимпийский огонь. Но эти ребята даже не представляют, какую волну негатива вызывал брат в шестидесятые, когда люди искренне его презирали. Тогда все парни призывного возраста ненавидели моего брата. Считали его зазнавшимся выскочкой, потому что они шли на войну, а он – нет. Мне кажется, чем больше времени проходит, чем дальше уходят в прошлое славные дни брата, тем сложнее вспомнить, какую бурю эмоций – и положительных, и отрицательных – он вызывал. Поэтому здорово, что придуман День Мохаммеда Али: он должен сохранить память о нем, как о человеке, сделавшем много хорошего. И для меня было честью в июне 2019 года, вместе с Лонни и другими родственниками, присутствовать на церемонии открытия официального логотипа аэропорта Луисвилла, который переименовали в Международный аэропорт Луисвилла имени Мохаммеда Али в знак признания того, что брат прославил наш город еще до того, как навсегда изменил лицо Америки.

* * *

Хотя Мохаммед старался каждому уделить внимание, я знаю, в старости он жалел, что не проводил больше времени со своими детьми. Когда брат развелся с первой женой, и Белинда вернулась в Чикаго, их дети – Мариюм, Мохаммед Али-младший и близняшки, Джамила и Рашеда, – были еще совсем маленькими. Такими же малышками были и Хана с Лейлой, когда развелись Мохаммед и Вероника. А Мия и Калия вообще почти не проводили времени с папой, пока росли.

В детстве дети, конечно, не понимали, что им придется делить отца со всем миром. Некоторые только в подростковом возрасте осознали, насколько их папа – важная фигура. Тогда он уже не мелькал в новостях и на светских мероприятиях, хотя миллионы людей на планете помнили его бои и отказ идти на войну.

В дни славы брата журналисты старались любым путем проникнуть в частную жизнь Али, но в целом ему удалось защитить детей от их внимания. Как-то раз на вопрос о том, что думает Мохаммед об интересе прессы к его детям, он ответил: «Меня это беспокоит… если ни для кого не секрет, кто ты, становится тяжело… но если молчать и не афишировать, то люди просто не будут знать. Дочь Джо Луиса, например, работала в Чикаго, и никто не представлял, кто ее отец, пока она не сказала. Так что, если не рассказывать об этом на каждом углу, особых проблем быть не должно».

Мохаммед всегда отдавал себе отчет в том, какое давление оказывается на его детей. И очень переживал. Мы часто об этом говорили. Брат не всегда был рядом с детьми, но делал все, чтобы они росли в среде, которую можно назвать «нормальной». В какой-то степени этому способствовали разводы Мохаммеда: дети жили с матерями и естественным образом выпадали из поля зрения телекамер.

Например, детей его и Белинды воспитывали ее родители. Так что малыши выросли не в Голливуде и не привыкли с детства к ослепительной роскоши, в отличие от тех же детей Джексона. Они ходили в обычную школу, занимались спортом, который им нравился, должны были копить, если хотели что-то купить себе, как все остальные дети. Из-за одной только фамилии им ничего не доставалось на блюдечке с голубой каемочкой. Надо сказать, что так просто сложились обстоятельства, но Мохаммед был этому очень рад. «Эта жизнь – просто проверка, – говорил он им. – В тот мир богатство с собой не заберешь. Когда приходит смерть, только душа имеет значение».

Конечно, брат иногда помогал детям, используя свое влияние. Как-то раз обе близняшки отправили резюме на одну и ту же должность – и компания вместо одного кандидата наняла обеих. И зарплату поделила пополам. Мохаммед, живший тогда в Мичигане, приехал к Джамиле в гости, случайно об этом узнал, и был просто шокирован.

«Это же рабский труд! – вскричал он. – Ты можешь найти себе что-то более подходящее. Бросай работу и поехали путешествовать! Я познакомлю тебя с сотней полезных людей». Так близняшки иногда ездили вместе с отцом не только по Америке, но и за границу, и лучше его узнали.

А как-то раз Мохаммед решил показать Джамиле и Рашеде, что по-прежнему может собрать огромную толпу: хотел, чтобы дочки почувствовали вкус славы, которой их отец наслаждался на пике карьеры. Они ехали в Нью-Йорк вместе с Лонни: там, на 5-й авеню, в уютном книжном магазине, проходила выставка работ знаменитого спортивного фотографа Нила Лейфера. В 1965 году, когда Нил еще только начинал, ему выпала удача сделать лучшую спортивную фотографию в истории – тот легендарный кадр, на котором Мохаммед стоит над поверженным Сонни Листоном в матче-реванше. На выставке мой брат был почетным гостем, а потом все отправились на обед. Лимузин повез их в отель, в мидтаун Манхэттена.

Однако, как только они доехали до угла 7-й авеню и Таймс-сквер, Мохаммед попросил водителя остановиться. Он вышел из машины и остановился посреди улицы. Я тысячу раз видел, как брат это проделывает. Обычно прохожие узнавали его очень быстро, останавливались, жали ему руку, и тут же собиралась толпа. Так случалось в маленьких городках, но на Таймс-сквер стало твориться просто что-то невероятное. Через секунду к брату со всех сторон бежали люди с криками «Чемпион, чемпион, чемпион!» в надежде получить автограф или услышать пару слов. Мохаммеда моментально окружили поклонники. Тогда еще не было мобильников, и сфотографироваться могли лишь несколько туристов с камерами. Остальные надеялись только на автограф или простое рукопожатие. Но для многих и этого было достаточно.

Скоро люди заполонили 7-ю авеню, и движение встало. Таксисты сигналили, а Мохаммед наслаждался моментом, позируя для болельщиков, в то время как дочери, открыв рот, наблюдали за происходящим. Сумасшествие прервалось только на секунду, когда подошел коп, но и он не собирался останавливать неожиданное собрание. «Чемпион, можно попросить у Вас одолжение? – вежливо поинтересовался полицейский. – Вы не могли бы немного отойти с дороги? А то на Таймс-сквер пробка». Под аплодисменты фанатов Мохаммед отошел на тротуар, и толпа последовала за ним. По крайней мере, минут десять он болтал с поклонниками, а Лонни и дочери просто смотрели, понимая, что Мохаммед не может без этого жить. Он заряжается энергией. Наконец все вернулись в лимузин и отправились в отель. По дороге кто-то спросил у него: «Зачем ты это сделал? Зачем выходил из машины?» Мой брат, улыбаясь, ответил: «Просто решил показать дочерям, что из-за меня в Нью-Йорке по-прежнему может образоваться пробка».

* * *

Когда дочери начали строить собственную карьеру, Мохаммед старался использовать любую возможность поехать куда-нибудь вместе с ними. В 1992 году близняшки окончили университет, но перед тем, как найти работу, вместе с отцом полетели в Англию. В этот раз Мохаммед собирался рекламировать свою книгу и ресторан. Сначала они на пару дней остановились под Манчестером, наслаждаясь тишиной и покоем – тут-то их и ждал сюрприз.

Я уже говорил, что брат обожал ужастики, особенно фильмы про Дракулу. Когда мы вместе смотрели кино, он вскидывал руки вверх в поддельном страхе и шикал на нас, если кто-нибудь начинал говорить. Больше всех ему нравился Дракула в исполнении Кристофера Ли. Так вот, оказалось, что мистер Ли сейчас в гостях у своего закадычного друга, владельца ресторана, в котором мы обедали.

Брат увидел Ли, и его глаза загорелись. Он невероятно оживился – просил изобразить позу Дракулы, а потом умолял сыграть пару сцен. Обстановка была как раз подходящей: дом, безлюдное место, деревья вокруг. Казалось, они сами герои фильма ужасов студии Hammer. Джамиле и Рашеде так понравилось, что они и в Лондон-то уезжать не хотели. А вернувшись домой, шутили: вот бы поселиться в таком месте.

Мохаммед не только выполнял контрактные обязательства, но и веселился вовсю. Как-то они сидели в небольшом номере отеля в центре Манчестера, на улице Динсгейт. Брату и в голову не могло прийти, что здесь он встретится с человеком, с которым познакомился тринадцать лет назад, – с Чарли Хейлом. Этот парень, тогда еще совсем мальчишка, бросился защищать Мохаммеда от нахального типа, чуть не устроившего потасовку в лондонском отеле. Обычно с братом везде ездил его лучший друг, Ховард Бингхем. Он, с камерой на шее, всегда был рядом. Молчаливый и не привлекающий лишнего внимания. Лонни и близняшки болтали с Чарли, как вдруг Лонни спросила:

– А чем ты занимаешься?

Хейл ответил, что он комик, работает на телевидении, делает пародии.

– И кого ты пародируешь? – полюбопытствовала Лонни.

– Мохаммеда, – Чарли почтительно снял шляпу, что заставило Лонни и дочерей засмеяться.

– А еще кого? – не унималась Лонни.

– Майка Тайсона, – сообщил Хейл, ярый фанат бокса. И изобразил чемпиона-тяжеловеса. Сделал это так классно, что Лонни позвала Мохаммеда, болтавшего с каким-то знакомым. У Лонни, брата и Ховарда был секретный сигнал, который они делали языком. Издавали такой странный звук, чтобы привлечь внимание друг друга при посторонних.

Когда Мохаммед неторопливо подошел, Лонни восхищенно сказала мужу: «Глянь, как этот парень изображает Майка Тайсона». Чарли сыграл свою маленькую роль, и Мохаммед разразился смехом. Он хохотал до слез и просил Хейла показать еще раз и еще. Чарли, наверное, раз 20 повторил свою пародию. Мохаммед был просто в восторге. Джамила смотрела на отца с удивлением: она уже и забыла, когда в последний раз он веселился от души. А потом с грустной улыбкой сказала комику: «Приезжайте к нам в гости, я уже много лет не видела, чтобы папа так смеялся». А Мохаммед продолжал заливаться смехом. Тогда Рашеда повернулась к Чарли и сказала: «Папа говорит, у него до сих пор чешутся руки. Так ему хочется снова надеть боксерские перчатки». Чуть ли не больше всего на свете брат боялся того, что о нем забудут. Это ужасно его пугало. Королем ринга в то время был Тайсон, и Мохаммед говорил о нем с восхищением. «Он великолепный боксер, очень грозный соперник», – повторял брат. Как-то раз Чарли сказал: «Ты бы уложил его в два счета». Не знаю, действительно ли он в это верил или просто хотел сказать приятное. В ответ брат только недоверчиво рассмеялся.

Майка посадили в тюрьму за изнасилование, но Мохаммеду и Лонни было его жаль. Брат с Тайсоном очень уважали друг друга. Мохаммед говорил, что Майк – великий боксер, которому не место в тюрьме. «Как же так все получилось с той женщиной, – сетовал Мохаммед, качая головой. – Плохо, очень плохо, что все так вышло». Брат почему-то считал Майка невиновным.

Разговор с комиком быстро переключился на виды спорта, которые в Америке не очень популярны. Мохаммед даже о футболе почти ничего не знал. Ему и до истинно-то американских видов спорта, кроме бокса, дела никогда не было. Так что брат поинтересовался у Чарли:

– Тут в Англии, кажется, в соккер играют?

Чарли ответил:

– Да, конечно. Вы называете его соккером, а мы – футболом.

Мохаммед попросил рассказать поподробнее. Забавно, но он думал, что британский «футбол» – это регби. Он спросил:

– Разве это не та безумная игра, когда все несутся на одного и ломают друг другу носы?

Чарли ответил:

– Нет, это регби.

Он сказал, что раньше был профессиональным футболистом, играл за «Манчестер Сити». А в Манчестере есть еще один футбольный клуб – «Манчестер Юнайтед».

Брат не знал никого из известных футболистов. Но мы с ним встречались с самым великим игроком в истории, с Пеле. Произошло это в Нью-Йорке на Yankee Stadium через день после третьего боя Мохаммеда с Кеном Нортоном. Некоторые считали, что тот поединок брат проиграл, и судьи незаслуженно отдали ему победу. Шумихи было много. «Да, я знаком с Пеле, мы виделись несколько раз, – сказал брат Чарли. – Он лучший футболист мира. Ему нет равных. Пеле – отличный парень». Для меня та встреча со звездой была незабываемой. Пеле вел себя очень дружелюбно. Когда брат представил меня, он улыбнулся: «Рахман, приятно познакомиться. Я очень люблю твоего брата». А потом повернулся к Мохаммеду и продолжил: «Ты Величайший». Брат, всегда остававшийся скромным, ответил: «Нет, это ты Величайший».

Мохаммед и Пеле уважали друг друга, хотя встречались довольно редко и лучшими друзьями, конечно, не стали. Они оба были фантастическими спортсменами, легендами, с целыми легионами поклонников. В голосовании за «Самого великого спортсмена XX века» победил мой брат, а Пеле стал вторым. Как я уже говорил, соккером Мохаммед никогда не интересовался. Но все равно знал, что бразильцы – короли футбола, а Пеле – футбольный бог.

Может показаться странным, но любимым английским клубом брата был «Эвертон». Мало кто об этом знает. Как так получилось, что Мохаммед начал болеть за эту футбольную команду? В 1963 году мы приехали в Англию на первый бой с Генри Купером, и на Wembley Stadium разговорились с какими-то болельщиками. Они рассказали о своей любимой команде. Помню, как меня поразил сам стадион. Мы и раньше слышали об этом легендарном месте, но, оказавшись там, я увидел его настоящий масштаб. Чарли стало любопытно, и он спросил у Мохаммеда:

– Почему же ты болеешь за «Эвертон»?

Ухмыльнувшись, Мохаммед ответил:

– Я просто больше никого не знаю.

А потом спросил:

– «Эвертон» же в синем играет?

Чарли сказал:

– Ага. А еще прозвище у них – «Ириски»[13].

На пике своей карьеры Мохаммед перезнакомился со всеми звездами спорта. Как-то раз он даже должен был встретиться с Джорджем Бестом, который считался чуть ли не самым талантливым футболистом в Британии, а может, и в мире. Они собирались вместе пообедать, но Джордж не пришел. Брат очень удивился, потому что никогда еще знаменитости не отвечали ему отказом. Однажды мы засомневались, что Элвис приедет в Дир-Лейк, как собирался, но он все же появился, уже почти под утро, пьяный в стельку и под кайфом. Даже Король рок-н-ролла не посмел не сдержать обещания, данного брату.

Когда Мохаммед понял, что Бест не придет, он решил написать открытое письмо в газету Manchester Evening News. «Дорогой Джордж, – так оно начиналось, – я знаю, что Вы значите для Манчестера столько же, сколько я – для всего мира». Брат пошел в атаку, потому что хотел показать, кто здесь главный. Читал ли Джордж ту газету, мы тогда не знали.

Но через восемь лет, когда Чарли разговаривал с Бестом, он вспомнил о том эпизоде. Джорджа невероятно позабавило письмо брата. Звездный футболист полюбил Мохаммеда за его чувство юмора.

«Да, я действительно обещал встретиться с ним, но не смог прийти, – признался Джордж. – Очень об этом жалею. Мы бы пообедали вдвоем. Обидно, что так и не вышло». Чарли показал Бесту свои фотографии с Мохаммедом, еще больше разбередив его рану. Джордж забросал парня вопросами. С завистью разглядывая снимки, он сказал: «Не каждому везет сфотографироваться с величайшим спортсменом на планете. Я обожаю все, что он делает. То, как бьется на ринге. Как говорит, как ведет себя. Как отстаивает свои принципы». Джордж разволновался, беседуя о Мохаммеде. Когда обсуждали футболистов, он вел себя поспокойнее. А стоило заговорить о брате, как начинал жадно ловить каждое слово.

Бест считал, что Мохаммед изменил мировой спорт, – так оно и было на самом деле. Футболист вспомнил, как брат в совсем юном возрасте бился с Сонни Листоном за титул. По словам Джорджа, когда на ринг выходил Мохаммед, его семья в полном составе усаживалась у телеэкрана. Они не пропускали ни одного боя. Все родные Беста обожали Али.

Джордж никогда не проводил параллелей между собой и Мохаммедом. Просто ему нравился бокс, и мой брат был его любимым спортсменом.

– Ты знаешь, что у Али ирландские корни? – спросил Чарли.

– Конечно, знаю, – ответил Джордж. А потом пошутил: – Поэтому-то мы и принимали его за своего[14].

Брат спросил Чарли, знаком ли он с Джорджем. Тот сказал:

– Да, мы вместе работали.

Тогда Мохаммед попросил передать ему привет.

Как я уже говорил, брат в футболе совсем не разбирался. Он вообще сначала путал его с регби. Но кто такой Джордж Бест, Мохаммед знал, потому что слышал о Брайане Клафе[15]. «Брайан Клаф слишком много болтает», – как-то сказал мне брат. Он, конечно, был в курсе, что Бест – суперзвезда, чуть ли не первый футболист, которому удалось попасть на обложки газет. Я слышал, что Анджи Бест, теперь уже бывшая жена Джорджа, навещала его в больнице после происшествия рядом с известным на весь мир универмагом Harrods. Он тогда напился. Когда Анджи зашла в палату, то увидела, как Джордж развлекается на кровати с медсестрой. Не раздумывая, девушка выбежала из больницы и улетела в Америку.

Джордж, в противовес моему брату, не отличался чрезмерной уверенностью в себе. Каким бы потрясающим футбольным талантом он ни обладал, возможно, Бест просто был не готов встречаться с самым великим спортсменом на планете. Могу сказать только, что Джордж и Пеле всегда оживлялись, когда кто-то вспоминал Мохаммеда. Но, в конце концов, брат с Бестом все же увиделись – спустя много лет, в Лондоне.

* * *

Путешествие в Англию получилось чудесным. Но пора было лететь домой. В тот день в аэропорту оказался Джордж Майкл – уж не знаю, случайное ли это было совпадение. Когда близняшки увидели поп-звезду, то наперебой затараторили, как они любят этого исполнителя. Мохаммеда это даже смутило. Но девочки упрашивали: «Папа, папа, там Джордж Майкл, ты можешь нас познакомить? Мы его просто обожаем!» Конечно, Мохаммед сдался и направился к певцу. А близняшки вдруг сбежали, в прямом смысле. Мне кажется, брата это даже и не удивило, они ведь действительно сходили по Майклу с ума. Ему стало просто смешно. Когда он подошел к Майклу и сказал, что дочери его обожают, девочки ужасно засмущались. Даже покраснели от волнения. Они всегда мечтали с ним встретиться – и вдруг такой шанс! Дочери иногда напоминали отцу, кого из звезд они особенно любят. И он старался при случае их познакомить. Многие знаменитости сами искали внимания брата, поэтому девочкам часто удавалось встретиться со своими кумирами.

Если уж мы заговорили о звездах, то нужно вспомнить еще один любопытный случай. В одном из модных заведений Лас-Вегаса Мохаммед устраивал вечеринку по поводу своего 70-летия, и пригласил Дэвида Бэкхема. Собралось две тысячи гостей. Кого там только не было: и Сэмюэл Л. Джексон, и P. Diddy, и Snoop Dogg, и LL Cool J, и люди из мира бокса – Шугар Рэй Леонард, Боб Арум… Близняшки же сходили с ума по Дэвиду Бэкхему. Восхищались этим футболистом, ставшим кумиром миллионов людей по всему миру.

В общем, во что бы то ни стало, девочки хотели с ним познакомиться. Увидели, как Дэвид подходит к отцу, и они разговаривают. Близняшки были тут как тут. Они сказали Бэкхему: «Мы Вас обожаем! Большое спасибо, что пришли». Дэвид с достоинством ответил – это для него честь. Он встречался с Мохаммедом несколько раз и искренне его любил. В тот вечер Бэкхем был специальным гостем и говорил речь. Когда Мохаммед представил ему своих дочерей, Дэвид вел себя очень просто и дружелюбно. После той встречи девочки еще больше его полюбили. Дэвид был звездой футбола, мировой знаменитостью, но общался так приветливо, мило и скромно, прямо как сам Мохаммед. Порой при личной встрече кумиры разочаровывают, но Дэвид был просто великолепен. Да и еще такой красавчик! Бэкхем даже сфотографировался с сестрами, в то время как многие обращали внимание только на Мохаммеда. Им и дела не было до тех, кто стоял рядом с братом. Именно Мохаммед находился в центре внимания, и каждый так или иначе хотел урвать кусочек его славы.