После женитьбы и переезда в Мичиган Мохаммед в какой-то степени исчез из поля зрения публики. Но все равно время от времени приходил на те или иные мероприятия. Брат оставался мечтой промоутеров, ведь благодаря его фантастическому умению развлечь зрителей можно было продать любое шоу. Хотя в восьмидесятые Мохаммед уже не бился на ринге, одно его имя приносило огромные деньги, поэтому организаторы стремились всеми силами заполучить брата. Проблема была в том, что Мохаммеда мало интересовали их предложения. На самом деле, казалось сумасшествием, что звезда его уровня никак не использует возможность монетизировать свою славу. К тому времени IMG с ним больше не работала.
Расскажу такой случай. В 1988 году в Торонто был организован прием для помощи канадскому чемпиону-тяжеловесу Джорджу Чувало, который дважды имел честь выходить на ринг против Мохаммеда. После боев с братом Джордж провел еще 93 профессиональных поединка и ни разу за всю свою карьеру не был нокаутирован – даже в сражениях с такими грозными соперниками, как Джо Фрейзер и Джордж Форман. Когда организаторы связались с братом и спросили, не посетит ли он прием в знак уважения к своему давнему сопернику, Мохаммед с готовностью согласился. На вопрос о финансовых требованиях брат ответил: «Просто снимите мне номер в гостинице и купите билет на самолет. Больше никаких денег не надо». Промоутеры были поражены. Они купили Мохаммеду билет первого класса и зарезервировали номер в пятизвездочном отеле, но брата наверняка устроили бы условия попроще. Вот так он себя вел. Не думайте, что все дело только в хорошем отношении к Чувало, – то же самое повторялось раз за разом.
Как бы то ни было, Мохаммед очень хотел помочь своему канадскому другу. На мероприятие собралось 1300 человек – аншлаг. Бизнесмены, врачи, юристы, финансисты и спортивные фанаты набились в зал, с нетерпением ожидая появления своего кумира. Поначалу билеты продавались с трудом – купили только жалких 300 с небольшим мест. Однако стоило объявить, что на прием придет Али, как радио– и телешоу поспешили взять у брата интервью. А все билеты раскупили на следующий день.
С просьбой прийти на это мероприятие к брату обратился Спайдер Джонс – бывший боксер, у которого теперь было свое шоу на радио. Он вместе с парнем из Польши Эдди встретил Мохаммеда в аэропорту Торонто. Брат, прихвативший с собой Ховарда Бингхэма, надел костюм и выглядел просто шикарно. В аэропорту он столкнулся с актрисой Ширли Темпл. Девушка бросилась к нему и заключила в объятия. Она обожала Мохаммеда. Потом брат поболтал и сфотографировался со всеми работниками багажной службы. Мохаммеду было непросто после смены часовых поясов, но он начал шутить, устроил настоящее шоу для всех, кто был в зале аэропорта, – люди не могли поверить, что рядом с ними такая звезда. В машине брат был гораздо более вялым. Болезнь прогрессировала, и здоровье Мохаммеда слабело – это уже был не тот боксер, с которым 22 года назад бился Спайдер Джонс.
По пути Джонс сказал: «Мохаммед, я знаю одну полячку, которая тебя обожает. Ее муж умер несколько месяцев назад. Он был твоим большим фанатом. Ты не против, если мы заедем к ней ненадолго, просто поздороваемся?» На самом деле, эта старушка была матерью Эдди. Мохаммед умел не только валять дурака. Он никогда не отказывал, если его просили уделить внимание людям. Все знали, что мой брат – очень отзывчивый и откликнется на просьбу даже малознакомого человека. Так вот, они подъехали к тому дому. Постучались, и на пороге появилась убитая горем старушка. Маленькая, по возрасту – немного за 70. Увидев, кто стоит перед ней, она чуть с ума не сошла. «Мохаммед! Мохаммед!» – не на шутку разволновавшись, запричитала женщина. Брат ее обнял и несколько раз поцеловал в макушку. Она пригласила их пройти, заварила чай. Перед тем, как поехать дальше, они проговорили с ней четверть часа.
Торонто на пару дней стал новым домом Мохаммеда. Брат был гостем Чувало и Джонса, и оба, вместе со своими маленькими командами, занимали его. Так что эти два дня получились очень насыщенными. Когда Мохаммед вышел на главную улицу, его окружила толпа – болельщики слетелись, будто пчелы на мед. Дошло до того, что выросла огромная пробка – я не раз видел такое. Мохаммед сильно отличался своим поведением от большинства боксеров и вообще звезд: он начинал двигаться, как на ринге, и жестами призывал незнакомых людей вылезать из машин. Инициатором этих шуточных спаррингов был сам брат – разумеется, простые люди никогда не бросили бы перчатку чемпиону. А так, какой-нибудь парень вне себя от счастья выходил из машины. Мохаммед тут же начинал кружить вокруг него. Они обменивались ударами, не касаясь друг друга. Проезжавшие мимо тормозили – водители пытались понять, что случилось. Вдруг откуда-то появились копы. Брат и с ними устроил шуточный спарринг. Все смеялись.
Стоило людям понять, что перед ними Мохаммед Али, они начинали кричать из окон машин. То и дело доносились вопли: «Али, я люблю тебя! Я люблю тебя, Мохаммед!» Брат устроил в городе настоящий переполох. Такое оживление сравнимо с тем, что происходило, когда Мохаммед впервые приехал в Торонто на бой. Он испытывал особые чувства к этому городу и не скрывал их. «Тогда в моей родной стране ко мне относились как к преступнику, а здесь – наоборот, с большой симпатией», – объяснил брат. В Канаде ему сразу понравилось, потому что местные его любили, а он после лишения лицензии испытывал глубочайшее недовольство действиями правительства США.
Куда бы Мохаммед ни направлялся – в парикмахерскую или в ресторан – и за ним и его секундантами, как зачарованная, шла целая толпа. Жители Торонто были в восторге! А еще брат всегда доставал из кармана пачку банкнот и раздавал прохожим. Я должен отдельно сказать, что для Мохаммеда в любом городе крайне важно было заглянуть в районы, где жили темнокожие. Он всегда стремился пообщаться с людьми из гетто. Брат с детства сталкивался с расизмом, но вырос вовсе не на улице. Поэтому проститутки и сутенеры вызывали у него невероятное любопытство.
Улицы Торонто были для Мохаммеда игровыми площадками: он то и дело предлагал прохожим побоксировать. В шутку, конечно. Когда какой-нибудь парень вставал в стойку, брат прятался за спину Джонса и вопил: «Спайдер, спаси меня! Не дай ему меня побить!» Мохаммед часто так смешил зевак. Или, например, как-то раз он краем глаза заметил среди собравшихся белого парня, которому было лет 20, и рявкнул:
– Я тебя помню!
Юноша в растерянности ответил:
– Но, чемпион, мы никогда раньше не встречались!
– Я тебя помню, ты назвал меня ниггером! – ответил Мохаммед, и толпа взорвалась смехом. Брат часто использовал такой прием. А потом добавлял, что надерет парню задницу. Тот сразу понимал, что к чему, и медленно снимал куртку, принимая вызов. Видя это, Мохаммед, будто испуганный малыш, прятался за спину Джонса: «Спаси меня от него!» – вопил он, и зрители заходились в истерике, так смешно всем было. Брат дурачился, как ребенок. Джонс говорил, что в Детройте и Филадельфии, куда они ездили вместе, происходило то же самое.
К тому времени у Мохаммеда успели поработать несколько менеджеров или агентов. В их числе Ричард Хиршфельд – наглый юрист, который был в бегах после обвинений в неуплате налогов и незаконной деятельности. Как потом выяснилось, он имитировал голос брата в телефонных разговорах, чтобы проворачивать свои нелегальные делишки. Конечно, были и те, кто заботился не только о собственной выгоде, но и о состоянии финансов брата, однако щедрость Мохаммеда приводила его счета в плачевное состояние.
Телефон разрывался от звонков, брата постоянно просили об одолжении, предлагали прийти на мероприятие или вложиться в какой-нибудь бизнес. На самом деле, к тому времени накоплений у Мохаммеда почти не осталось. После свадьбы с Лонни он жил комфортно, но лучше распоряжаться деньгами не начал, и финансовые дела затрещали по швам. В конце концов, этим занялась Лонни и изо всех сил пыталась сделать так, чтобы Мохаммеда перестали столь легко использовать. Она постаралась оградить брата от настойчивых требований «Черных мусульман», но бороться с ними – все равно что с гидрой: отрубаешь одну голову, а на ее месте вырастают две другие и опять просят денег. Вернувшись из Канады, Мохаммед вскоре отправился в Пакистан. А через год, в 1989-м, его пригласили туда снова – в качестве специального гостя на Четвертые Южноазиатские игры в Исламабаде. Здесь бокс не был главным видом спорта, но имя брата давно вышло за его рамки и было известно каждому.
В восьмидесятые Мохаммед вообще частенько посещал различные мероприятия, связанные с боксом, и иногда я его сопровождал. Брат скучал по профессиональному спорту и по-прежнему хотел быть на публике. Отсутствие толпы фанатов вокруг его просто убивало. И Мохаммед точно знал: его появление среди зрителей вызовет ажиотаж.
Как-то раз он приехал посмотреть поединок вместе с Эдди Мустафой Мухаммадом. Тогда в Лас-Вегасе открывали отель Mirage и для рекламы устроили громкий бой, пригласив нескольких звезд. Мохаммед зашел в лобби, и болельщики тут же его узнали. Они поняли, такой шанс выпадает раз в жизни, и подошли за автографом к самому узнаваемому спортсмену в мире. Брат не отказал и начал расписываться. Проходившие мимо, конечно, спрашивали, что происходит. И вставали в очередь. Мохаммед давал автографы уже час, но количество желающих не уменьшалось. Стало понятно, что это затянется надолго, еще часа на два. Поэтому Эдди попросил служителя принести стол и стул. Их поставили прямо в лобби. Неслыханное дело. Брат присел и продолжал расписываться. Будь на его месте другая знаменитость, фанатов бы давно разогнали охранники. Но Мохаммед был готов дать автограф каждому – а ведь там было человек четыреста. Он сказал Эдди: «Если бы не эти люди, которые готовы выложить деньги за билет на бой, мы бы никогда не прославились».
А потом добавил: «Чемпион мира принадлежит миру. Завоевав титул, ты больше не принадлежишь только своим родным и близким – нет, круг расширяется. Зрители видят тебя по телевизору, а когда встречают лично, хотят всего лишь подойти, пожать руку и обнять». Мохаммед попросил своего молодого друга всегда относиться к болельщикам с уважением. Поймите, он был всемирно известным спортсменом. А такие звезды должны ездить по миру, чтобы люди могли увидеть их вживую и пообщаться. Мохаммед знал, что болельщики хотят лишь постоять рядом и получить автограф. Он был не просто чемпионом – брат действительно принадлежал миру.