Новая команда консультантов Мохаммеда особенно внимательно отнеслась к разработке плана его ухода из спорта. В июне 1979 года сняли целую телепрограмму, в которой он объявлял об окончании карьеры. А месяцем раньше брат поехал в девятидневный тур по Европе, и в каждом городе участвовал в трехраундовых выставочных боях. Этот тур был прощальным для Мохаммеда, и он ожидал, что заработает на нем огромные деньги.

Вероника очень не хотела, чтобы муж снова выходил на ринг. Как и наши родители, она всегда понимала – бокс плохо сказывается на его здоровье. В близком окружении брата единства не было. По-моему, Бандини и Анджело с одобрением относились к решению Мохаммеда о завершении карьеры, но он знал: в случае своего возвращения всегда может рассчитывать на их поддержку. Герберт, Дон Кинг и некоторые другие на словах тоже были с ними согласны, но, подозреваю, уход брата не входил в их планы: чем дольше он оставался в спорте, тем больше приносил прибыли. Что же касается новой команды консультантов Мохаммеда, они выступали однозначно за его окончательное прощание с боксом.

Бандини сразу выразил желание поехать в тур по Европе. Но у Барри были свои мысли на этот счет, и он коротко сказал Мохаммеду:

– Нет, Бандини не едет.

Однако брат, любивший членов своей команды, настаивал:

– Бандини хочет поехать, – заявил он. – Мы его берем.

На что Барри ответил:

– Я не буду платить ни за его перелет, ни за номер в отеле. Я не повезу Бандини в Европу.

Однако Мохаммед уперся:

– Он хочет поехать, и я за него заплачу, – отрезал брат.

Так что это было желание Мохаммеда. Бандини намеревался извлечь из поездки максимум и захватил с собой целый чемодан вещей, которые когда-то принадлежали брату: его футболки, боксерские перчатки, ракушки для защиты паха и все такое. Он был секундантом и бережно сохранил то, чем Мохаммед когда-то пользовался во время тренировок и поединков. Подбирал вещи, которые брат носил, а потом выбрасывал. Во время тура Бандини связался с самыми рьяными фанатами Мохаммеда. И заработал на продаже этих вещей кучу денег. Вот вам еще один безумный дружок из близкого окружения Мохаммеда. Он использовал брата, а тот воспринимал это совершенно спокойно. Знал обо всем, но не злился, ведь Бандини был, по мнению брата, неотъемлемой частью команды. Но консультантов Мохаммеда такая ситуация, мягко говоря, не устраивала: они уже были сыты по горло подобным положением дел.

Из той поездки, наверное, вспоминаются в первую очередь беседы Мохаммеда и Барри. Деловой консультант обожал Шекспира и, когда они приехали в Данию, захотел поближе познакомиться с родиной принца Гамлета. На один день оставил команду и поехал посмотреть округу. А когда вернулся, Мохаммед спросил, где он был. Барри рассказал, и брату стало интересно: «Зачем ты туда поехал?» – спросил Мохаммед. «Хотелось увидеть места, где жил Гамлет». Брат понятия не имел, кто такой этот Гамлет, и начал расспрашивать друга. Барри рассказал историю принца, которую Мохаммед слушал, как зачарованный. Вообще, у него была такая особенность: если собеседнику не удавалось его сразу увлечь, брат просто переставал обращать на того внимание. Особенно часто так случалось с журналистами, задававшими банальные вопросы. Однако в истории о принце датском что-то брата захватило. И он снова и снова спрашивал Барри: «Почему Гамлет сделал это? А это?» Они разговаривали часа два.

Оба получили удовольствие, и брат поблагодарил друга. Мохаммед, и правда, был очень любознательным, всегда и всем интересовался. История принца казалась ему сказкой, но он знал, что Шекспир – великий писатель, а раз это его самая известная книга, то почему бы не узнать о ней побольше.

* * *

В Англии Мохаммед с командой жили в отеле Hilton на Парк-Лейн. Именно там брат встретился с болельщиком, который открыл для него совершенно новый мир. Я говорю о Чарли Хейле, 16-летнем пареньке с африканскими корнями, родившемся на севере Англии. Узнав о приезде Али, он решил во что бы то ни стало встретиться с кумиром. Тогда путешествовать было намного труднее, и добраться до Лондона стоило немалых усилий, однако Чарли и его друзья сумели добиться своего. Теперь предстояло придумать, как увидеться с Мохаммедом. Чарли сказал парням: «Предоставьте это мне, – а потом предупредил. – Только не психуйте, иначе все испортите». План был такой: убедить служащих отеля и охранников, что они здесь работают. Тогда можно будет спокойно ходить внутри.

В тот момент Мохаммед, Бандини, Ховард Бингхэм, Джимми Эллис и еще несколько человек сидели за огромным столом на первом этаже и уплетали обед. Брат провел в разъездах большую часть жизни, и подобную сцену можно было увидеть не раз. Красный спортивный костюм Мохаммеда в черную полоску не очень сочетался с элегантной обстановкой обеденного зала, но брата это не смущало. Он любил везде чувствовать себя комфортно.

Каким-то образом Чарли удалось провернуть свой план. Он проник внутрь, не вызвав подозрений, а друзьям велел ждать сигнала снаружи. Теперь нужно было понять, где сейчас Мохаммед. Выяснив это, парень как ни в чем не бывало вернулся к входной двери и жестом показал своей банде, что можно заходить. Парни подошли к столу, где сидел брат, и Чарли поздоровался с Мохаммедом. Тот, как всегда, был рад встрече с фанатом и пожал ему руку. «Я приходил на Ваш спарринг с Джоном Л. Гарднером, – сказал Чарли. – Помните, как я орал?» Брат без колебаний ответил, что, конечно, помнит. И широко улыбнулся – благодаря этой улыбке атмосфера, как обычно, стала дружелюбной.

Юноша, разумеется, не поверил Мохаммеду. Но у брата была отличная память, и он запомнил встречу с этим шустрым пареньком год назад. Понимаете, в своей жизни Мохаммед постоянно знакомился с новыми людьми и тут же их забывал. Например, помнил лица репортеров, с которыми часто сталкивался на пресс-конференциях до или после поединков, но не помнил их имен, – а ведь встречались они регулярно. Но если кто-то подходил к Мохаммеду и говорил, что однажды они уже встречались, брат обычно отвечал: «Да, конечно, я тебя помню». Даже когда понятия не имел, кто этот человек. Ложь во благо. Просто хотел, чтобы все чувствовали: он ценит каждого болельщика.

Но лицо того парня Мохаммед действительно запомнил – из-за одного случая. Память у брата была острая, как бритва. Он тогда вышел на ринг театра Шафтсбери в выставочном бою, все деньги от которого шли на благотворительность. Это был, по сути, спарринг с Джоном Л. Гарднером. Чарли же, еще совсем юный, только-только заключил контракт с профессиональным футбольным клубом. После боя, на который в кассе не осталось ни одного непроданного билета, брат вместе с тренером по общей физической подготовке Луисом Серрой сидели в комнатке на первом этаже. Туда постоянно кто-то заходили. А потом заглянул и Чарли. Его поразило, что цвет кожи брата на несколько оттенков темнее, чем парень себе представлял. Чарли казалось, Мохаммед светлее, примерно как он сам. Неожиданное открытие.

В общем, Мохаммед начал болтать с болельщиком, и тот рассказал ему, что в одной телепрограмме читал стихотворение, изображая Мохаммеда. А потом мастерски показал «скольжение Али». Впечатляюще. Чтобы сделать Чарли приятное, Мохаммед похвалил его: «У тебя ноги быстрее моих». К тому времени пик карьеры брата остался позади, и форма уже была далеко не идеальной. Он говорил, что устал, очень устал, и больше не может танцевать. Ноги уже не те. Но Мохаммед не хотел позволить тинейджеру выйти на первый план. Не любил, когда все смотрят на кого-то другого, а не на него. Нет, Мохаммеду хотелось устраивать с фанатами шуточные спарринги, делать вид, что он наносит удары, тогда настроение у него поднималось. Вот таким был мой брат. На экране, перед миллионами телезрителей, или дома в компании друзей, ему всегда хотелось находиться в центре внимания. Если ты показывал ему, что умеешь, он в ответ демонстрировал что-то еще более выдающееся. «Ты – Величайший на ринге, – сказал Чарли, покоренный обаянием Мохаммеда. – Но в обычной жизни ты даже круче».

Пока Мохаммед болтал с восторженным болельщиком, его массажист заметил, как к ним приближаются трое парней. Они подошли к Мохаммеду и начали его обрабатывать, поскольку знали, что он легко соглашается на всякие сомнительные предложения. Самый бойкий заявил:

– Мы управляем боксерским клубом Джеральда Синштадта и собираем благотворительные взносы.

Джеральд Синштадт – известный футбольный телекомментатор. Но никакого боксерского клуба у него никогда не было. Чарли не смог не вмешаться:

– Мохаммед, я знаю Джеральда Синштадта. У него нет боксерского клуба. Не давай им ничего, – старался юноша убедить брата. – Эти парни хотят тебя использовать. Говорю, я знаю Джеральда. Знаю лично!

Поняв, что их раскусили, парни побелели как полотно. Но брат словно не слышал предупреждения Чарли. А тот настойчиво повторял: «Мохаммед, они пытаются тебя обдурить, поверь мне». Мошенники поняли, что обратной дороги нет, решили идти до конца и затеяли спор.

– Нет, у него есть клуб! – нагло возразил один, пока другие сгорали со стыда.

– Нет у него никакого клуба! – огрызнулся Чарли.

И все же брат достал несколько купюр из кармана и отдал парням. Чарли изумился: «Мохаммед, пойми, они тебе врут!» Но брат лишь пожал плечами, будто хотел сказать, что это не имеет значения. Поэтому, я думаю, он действительно запомнил первую встречу с фанатом, настойчиво защищавшим его от аферистов.

И вот их пути пересеклись снова. Брат предложил Чарли присоединиться к обеду. Его друзья тоже сели за стол. Мохаммед посетовал на усталость. Он много летал и не очень хорошо чувствовал себя из-за смены часовых поясов. В тот день брату явно не хватало энергии, но все равно он готов был уделить время фанатам.

* * *

Мохаммед болтал с Чарли, а его товарищи слушали. Брат допивал банку колы, как вдруг какой-то парень подошел и ни с того ни с сего ударил Мохаммеда в грудь. А потом начал выкрикивать оскорбления. Брат такого, конечно, не ожидал. Сумасшедший продолжал орать: «Джо Луис лучше тебя!» Типу было лет за сорок, а росточка в нем – не больше 170 сантиметров. Смерив его взглядом, Мохаммед отвернулся и решил просто не обращать внимания. Все даже рты пооткрывали – не знали, как реагировать, просто сидели и молчали. В каком-то оцепенении. Чарли же, вне себя от возмущения, вскочил на ноги и толкнул этого типа, да так сильно, что тот отлетел к противоположной стене и шмякнулся на задницу.

Парень, никак не ожидавший подобного, поднялся и в ярости вышел из зала, бурча под нос про величие своего кумира Луиса. Чарли прокричал ему в ответ: «Пошел вон, чертов придурок!», и сел на место. Мохаммед расхохотался: такой забавной ему показалась реакция Чарли. Приятно, когда молодые ребята тобой восхищаются и встают на защиту. Брата порядком повеселило, как Чарли бросился на обидчика. А друзья Мохаммеда еще не успели прийти в себя. Тот тип хотел, чтобы брат как-то отреагировал. Но Мохаммед не клюнул на приманку, как бы странно это ни показалось. Обычно он отвечал, но только словами. А тогда брат просто повернулся к Чарли и сказал: «Не слушай этого парня. Самый великий в истории – это Шугар Рэй Робинсон. А я самый великий тяжеловес. И мог бы выиграть у любого тяжеловеса». А потом прибавил: «На таких не нужно обращать внимания. Они ведь только этого и ждут». Мохаммед сказал, что победил бы Луиса на ринге, но очень любит Джо и восхищается им.

Будь на месте брата другой боксер, тот тип, разумеется, не решился бы бить его в грудь. Потому что в ответ получил бы удар в физиономию. Но он знал, Мохаммед – джентльмен и не станет затевать драку. Чокнутый просто воспользовался добротой брата. Ожидал какой-то его реакции, но получил лишь отпор от подростка. А ведь как спокойно начинался вечер! Если бы я тогда был рядом, то, конечно, вмешался бы. Не позволил какому-то сумасшедшему подойти к Мохаммеду да еще и ударить!

Хотя брат совершал прощальный тур по Европе, ходили слухи о том, что он может выйти на ринг в бою с бывшим спарринг-партнером Ларри Холмсом. Брат поговорил с Чарли о своем уходе из спорта. Юноша не мог не спросить – а вдруг Мохаммед захочет вернуться? Но тот лишь рассмеялся в ответ.

– Ты окончательно уходишь? – не унимался Чарли.

– Да, возвращаться не собираюсь, – подтвердил брат.

– Но ведь говорят, что ты будешь биться с Ларри Холмсом. Или не будешь? Я слышал, Ларри – боксер не твоего калибра. Слишком молодой. Говорят, ты вроде не хочешь биться с парнями своего возраста, а тут вдруг соглашаешься на юношу.

– Не переживай, – ответил Мохаммед. – Я действительно больше не выйду на ринг.

Но Чарли все равно одолевали сомнения.

– Точно? – никак не отставал он.

Реакция Мохаммеда была непередаваема: он закатил глаза и ответил:

– Точно. Я не вернусь в спорт.

Перед поединком с Джорджем Форманом брат поспорил с Арчи Муром. Заявил ему: «Арчи, я еще не так стар и могу выиграть титул в бою с Форманом». Мохаммед искренне в это верил, ведь он был чемпионом мира и знал себе цену, хоть и понимал, что однажды возраст возьмет свое. На самом деле, брат подумывал, а не стоит ли продолжать выходить на ринг до тех пор, пока он не станет совсем плох – настолько, что будет терпеть поражение за поражением?

Победи Мохаммед Холмса и Бербика, я думаю, он бы согласился еще на какой-нибудь поединок. Брат всегда так думал – сейчас буду биться с этим, а потом еще и с этим. Может, боксировал бы лет до 50. Может, даже с Майком Тайсоном в конце концов бы сразился. Но в тот раз Мохаммед уверенно говорил, что уходит. Хоть и считал, что бой с Холмсом получился в целом неплохим. Он не сказал журналистам ничего хорошего о Ларри, не отметил его мастерство или чемпионский потенциал. Только лишь отвечал на вопросы одного репортера, который был так уверен, что у брата нет шансов в бою против своего бывшего спарринг-партнера. Действительно, если посмотреть поединки того времени, становится ясно: эпоха Мохаммеда Али заканчивается, он уже совсем не тот, что прежде. Я продолжал с ним тренироваться и видел, насколько далека от совершенства его физическая форма.

Пока брат беседовал с Чарли и его друзьями, собралась целая толпа болельщиков, которые хотели сфотографироваться с кумиром. Они ждали снаружи, внутрь их не пускала служба безопасности отеля. Когда меня рядом не было, роль «охранника» Мохаммеда исполнял Джимми Эллис. Разговаривая с фанатами, брат часто спрашивал, откуда они родом. Ему хотелось узнать о прошлом человека, о его происхождении. Он много путешествовал и знакомился с разными людьми, разными культурами. И у Чарли брат тоже спросил о его корнях. Оказалось, сам юноша родился в Англии, а его отец – из Ганы. Мы с Мохаммедом бывали в Гане. Африка занимала в сердце брата особое место, и он любил африканцев, которые всегда относились к нему с уважением. После победы Мохаммеда в бою за титул чемпиона мира нас даже знакомили с президентом Нкрумой. Выяснилось, что дядюшка Чарли, Джонни Хансен, работал министром в Гане. И вообще, Чарли из очень высокородной семьи. «В наших жилах течет королевская кровь», – гордо заявил юноша. На Мохаммеда это произвело впечатление и еще больше подогрело интерес к юному фанату.

Английских болельщиков брат обожал. Они всегда встречали его с распростертыми объятиями. Чарли спросил брата, как ему в Англии. «Мне нравится приезжать в Лондон, – ответил брат, – здесь столько моих фанатов. Они очень меня поддерживают». Даже в двух боях против Генри Купера публика болела за Мохаммеда. В общем, он любил эту страну за ее благодарных зрителей. «Англичане классные», – часто повторял брат.

Мохаммед часто говорил в шутку, что хочет попасть в Букингемский дворец. Хвастливо заявлял: «Королю место во дворце, а я ведь король». Каждый раз, приезжая в Англию, он хотел встретиться с королевой. Несколько раз это удалось, и глава британской монархии произвела на него сильное впечатление. На самом деле брат восхищался всей королевской семьей. Мохаммеда всегда впечатляли сложные переплетения родственных связей в королевском генеалогическом дереве. Быть частью этого он считал просто потрясающим. Особенно его поражало, как они держатся. Брат сравнивал Букингемский дворец с Белым домом в Вашингтоне. А как-то раз вообще сказал мне, что хотел бы там побоксировать: «Можешь себе представить, Мохаммед Али проводит бой не на Madison Square Garden, а в Букингемском дворце?! И это показывают в прямом эфире!» – смеялся он. Брат мечтал о том, чтобы на одном из его поединков лично присутствовала королева, но прекрасно понимал несбыточность таких желаний. Говорил мне: «Я очень хочу позвать ее на свой бой – ее и всю королевскую семью. Но знаю, что это невозможно. Ведь президенты Америки не ходят на мои поединки».

Из остальных членов королевской семьи Мохаммеду, наверное, больше остальных нравился принц Чарльз. Он считал его очень достойным человеком и искренне любил. Особенно брат отмечал его акцент. «Мне так нравится, как он говорит, – заявил как-то Мохаммед. – У него классный акцент!». А принц Филипп, герцог Эдинбургский, казался брату примером настоящего английского джентльмена.

Наши предки были родом из Ирландии, и мы с Мохаммедом гордились своими ирландскими корнями. Как-то раз брат даже боксировал в Дублине, в 1972 году, против парня по имени Эл «Блю» Льюис. Беседуя с Чарли, Мохаммед сказал: «Я хотел бы стать президентом Ирландии. Мне удалось бы решить их проблемы и сделать так, чтобы все жили мирно». Не каждый взял бы на себя смелость заявить такое, но Мохаммед действительно очень любил ирландцев.

А самое смешное случилось незадолго до этого. В тот тур с братом ездила Вероника, но тогда за столом со всей компанией ее не было: она отправилась на конную прогулку, которые обожала. А утром встретила в отеле группу подростков и немного с ними поболтала. Пошутила над тем, какие у Чарли длинные ресницы. Как оказалось, перед прогулкой Вероника рассказала о ребятах мужу. Поэтому, увидев Чарли, брат заметил: «Я вижу, ты заигрывал с моей женой?» И все просто покатились со смеху.