В 1976 году проходили выборы президента Америки: либо Джеральду Форду предстояло остаться на второй срок, либо победу одерживал кандидат от демократов Джимми Картер. Мохаммед на телешоу признался, что голосовать не пойдет. «Я совсем не разбираюсь в политике, – пожал плечами брат, – и не хочу, чтобы мой выбор повлиял на зрителей». В определенном смысле неожиданные слова. Ведь в юности Мохаммед очень интересовался происходившим в стране и немало общался с разными политиками. Симпатизировал семье Кеннеди после знака внимания, оказанного с их стороны. Это случилось, когда мы готовились к бою с Джорджем Форманом в Заире. Тедди Кеннеди отправил к нашим родителям секретаря, чтобы они заполнили заявление на получение документов. Раньше мама с папой никогда не ездили на поединки брата за границу. У них просто не было ни паспорта, ни свидетельства о рождении – обычная ситуация для темнокожих в Америке в те годы. Так что благодаря Тедди документы получили и родители, и брат – ему дали новый паспорт с именем Мохаммед Али. С тех пор он стал питать к Кеннеди симпатию.

Позже брат сказал, что в целом поддерживает Джеральда Форда. Сразу после победы над Форманом Мохаммеда пригласили в Белый дом, где он познакомился с Фордом и его дочерью. Я был на приеме вместе с ним. В то время в Америку приехал король Хуссейн, и Форд, зная о том, что мой брат – мусульманин, организовал их встречу в Белом доме. Для Мохаммеда этого оказалось достаточно – брат заявил: если бы голосовать было необходимо, он, хоть в политике и не разбирается, отдал бы свой голос за Форда. Но вскоре Мохаммеду представилась возможность оказать услугу другому президенту…

В феврале 1978 года брат проиграл молодому Леону Спинксу, не очень известному в то время боксеру. Перед боем Мохаммед был фаворитом и тренировался очень много, каждый день вставал в пять утра на пробежку. Он отнесся к бою серьезно, хотя большинство зрителей считали, что это будет легкая прогулка для Али. Спинкс зааплодировал Мохаммеду, когда тот выходил на ринг, но бой начался – и вся вежливость осталась в стороне. Леон прижал брата к канатам и один за другим обрушивал на него удары, почти не давая прийти в себя. Танцевать, как Мохаммед, Спинкс не мог, и в физической мощи тоже уступал, но умело оказывал давление на соперника, с молниеносной скоростью работая кулаками. Брат выиграл лишь пару раундов и отлично понимал: для победы ему нужен нокаут. Так что финальный раунд обещал стать настоящей битвой. Но Мохаммед все же проиграл решением судей, и некоторые комментаторы тут же поспешили заявить, что прямо здесь и сейчас мы наблюдали окончание карьеры брата. У него самого, естественно, на этот счет было другое мнение.

«Мы еще сразимся с ним, Руди, – сказал он мне в раздевалке. – Я стану чемпионом мира в третий раз».

Матч-реванш назначили на сентябрь. А пока Мохаммеда пригласили в Советский Союз. Брат ехал туда, с одной стороны, чтобы напомнить о себе, ведь его карьера пошла на спад, и прежней славой похвастаться он уже не мог. С другой стороны, Мохаммеду было интересно побывать в стране, которая стала оплотом коммунизма во всем мире и вела совсем иную политику, чем Штаты, хотя по мощи не уступала Америке. С собой брат взял Веронику, юриста, своего менеджера Герберта Мухаммада и нескольких членов команды. Он решил, что съездит не только в Москву, но и в Узбекистан, потому что там живет много мусульман. Для Мохаммеда это было важно: он испытывал внутреннюю потребность встречаться с мусульманами по всему миру. Где бы он ни был, всегда охотно общался с братьями по религии.

Небольшие проблемы создал договор, который перед поездкой заключили менеджеры брата с телекомпанией ABC Sports: о визите Мохаммеда в СССР должны были снять короткий документальный фильм. В те годы ABC News и ABC Sports возглавлял Рун Эрледж, а главным корреспондентом в Москве был Чарльз Бирбауэр. Он, оператор и переводчик неотступно следовали за братом, подробнейшим образом рассказывая о его визите в страну, которая, в общем-то, была закрыта для западных журналистов.

Скоро все поняли, что для Советов приезд Мохаммеда стал большим событием – я говорю не только о политиках, но и о простых людях. Они очень гостеприимно встретили мировую знаменитость. Для всех граждан страны брат был афроамериканским спортсменом, значимость которого уже вышла за пределы спорта, и они считали, что Мохаммед сможет рассказать о Советах в правильном свете, если захочет. Верил ли брат в коммунизм и социализм? Не знаю. Отдельные элементы этой идеологии ему наверняка нравились – брату казалось, что в определенном отношении в СССР больше равенства, чем в Штатах. Но не стоит забывать, что чиновники просто из кожи вон лезли, чтобы их страна произвела на Мохаммеда хорошее впечатление, чтобы он увидел величие СССР и рассказал об этом на Западе, когда вернется домой.

Брат постарался поближе познакомиться с жизнью страны во время своего визита. Побывал на Красной площади и посетил мавзолей Ленина. Тело вождя, хоть тот и скончался в двадцатые, по-прежнему покоится на главной площади Москвы; в те годы многие люди приходили на него посмотреть. Оно мумифицировано и чем-то напоминает фигуры из Музея мадам Тюссо. Выйдя из усыпальницы, Мохаммед спросил Бирбауэра, своего американского сопровождающего: «А это и правда он?» Вопрос, который мог задать любой недоверчивый турист.

А еще то путешествие сделала необычным поездка в Узбекистан. Мохаммеда возили в мечеть в Ташкенте. Вместе с экскурсоводами он вошел внутрь. Не забывайте, далеко не везде это было возможно, тут многое зависело от взаимоотношений местного правительства и религиозных лидеров. Но Мохаммеда пустили на молитву, наверное, потому что он был такой звездой.

Сопровождавшие брата американцы много рассказывали о жизни в СССР. Например, они обсуждали проблемы мусульман. Исповедовавших ислам в СССР было много, а действующих мечетей – мало. То же самое можно сказать и о православных храмах – советские власти закрыли большинство из них. Однако мусульманам было еще сложнее. Правительство ограничило их религиозную деятельность, и количество мечетей значительно сократилось: если в 1917 году их насчитывалось 25 тысяч, то в семидесятых осталось менее 500. Бирбауэр пытался убедить брата, что ему показывают красивую картинку, а не реальную жизнь. Правительство, утверждал журналист, старается скрыть правду.

Мохаммед же, как обычно, получал удовольствие, болтая с местными жителями, будто он в Чикаго или Майами. Культурных границ для него просто не существовало. Как-то вечером в отеле в Ташкенте брат познакомился с группой американских студентов-музыкантов, которые ездили с концертами. Их было человек 20. Мохаммед просидел с ними несколько часов, обсуждая все на свете. А еще брат с удовольствием разговаривал с людьми на улицах, встречался с советскими школьниками. Находил общий язык с кем угодно.

* * *

Конечно, он пообщался и с советской элитой. Сначала встретился с Леонидом Брежневым в Кремле. Хотя во всем мире думают, что Московский Кремль – уникальное сооружение, в других городах бывшего СССР тоже есть подобные крепости, и они тоже называются кремлями. Московский Кремль – это символ мощи страны и ее культурного наследия. Впечатление яркое, как будто ты в Париже, Лондоне, Вашингтоне или какой-нибудь другой крупнейшей столице. Мохаммеду Кремль очень понравился. Великолепный символ могущества советской державы. Притом что он был построен задолго до прихода коммунистов к власти.

Политики, конечно, нередко встречаются с мировыми звездами: в том же Белом доме за несколько десятилетий побывало немало боксеров. Но ведь это Москва. Холодная война в разгаре, а Мохаммед – американец. Однако его популярность и открытость преодолели границы. Бокс сделал из брата знаменитость, но Мохаммед говорил не только о спорте: он публично высказывал свое мнение о Вьетнамской войне, исламе, трудностях темнокожих атлетов, – обо всем, что казалось ему важным. Во многом поэтому брат и вызывал такой интерес широкой общественности.

На встрече с Брежневым присутствовали Вероника и Герберт. Туда позволили прийти американскому оператору и корреспонденту, но других западных журналистов не пустили. У Леонида Ильича был официальный переводчик. Даже больше, чем переводчик – советник, который в будущем стал партийным руководителем. Говорил он на безупречном английском. Легко переключался с британского на американский.

Брежнев выразил большую радость при встрече с таким известным спортсменом, а Мохаммед ответил ему словами благодарности. «Это величайшая честь в моей жизни», – заявил брат, когда Леонид Ильич пожимал ему руку, и они фотографировались. Эта фраза, видимо, произвела на Брежнева более сильное впечатление, чем можно было ожидать. Перед визитом в Кремль Мохаммед много рассказывал Бирбауэру о своих встречах с мировыми лидерами. Вспомнил, например, как входил в Мекку рядом с королем Саудовской Аравии. Поэтому Бирбауэра поразили слова, которыми брат приветствовал советского генсека.

Вечером на пресс-конференции Бирбауэр решил поддеть Мохаммеда. Может, ему стало действительно интересно, а может, он хотел накалить обстановку. Я склоняюсь ко второму. «Мохаммед, ты мусульманин, ты заходил в Мекку вместе с королем Саудовской Аравии, – сказал он. – И все равно говоришь Брежневу, что встреча с ним в Кремле – высочайшая честь в твоей жизни. Ты правда так считаешь, или это дипломатичный ход?»

Метнув взгляд в сторону Бирбауэра, Мохаммед тут же поставил его на место.

«Если я говорю матери, что люблю ее больше всех на свете, а потом говорю своей жене, что люблю ее больше всех на свете, – улыбаясь, спросил он, – по-твоему, это значит, что я веду себя дипломатично?» Ответ Мохаммеда перевели на русский язык для огромного числа присутствовавших советских журналистов, и на глазах у всех брат ухмыльнулся и заявил: «Неплохо сказал, да?» Советские люди, обычно такие серьезные, не смогли сдержать улыбок.

После конференции хорошее настроение Мохаммеда быстро улетучилось. «Почему ты хочешь выставить меня негодяем перед советскими людьми?» – обиделся он на Бирбауэра.

Если не считать мелочей, брату поездка очень понравилась. Хорошего образования у него не было – он едва окончил школу. И говорил только по-английски. Но это не мешало ему доносить свое мнение до каждого, будь то журналист, политический лидер или ребенок. Конечно, здесь во многом помогала слава. Но Мохаммеду удавалось преодолевать политические и географические барьеры также благодаря своему дружелюбию и общительности. Он ко всем относился одинаково, неважно, был ему полезен человек или нет. Это любой подтвердит.

В те годы об СССР мы могли узнать только из прессы, и наше представление складывалось на основе газетных статей и репортажей. Брат ехал в страну Советов с собственными ожиданиями и, по-моему, был приятно удивлен. Гостеприимство советских людей его восхитило. Все вели себя невероятно дружелюбно. Мохаммед рассказывал, что везде к нему относились хорошо. Он ни разу не столкнулся с полицией, не почувствовал чьей-либо враждебности, хотя в Америке такое по-прежнему случалось. Во время утренних пробежек не заметил ни одного косого взгляда, не говоря уже о том, чтобы его остановили и спросили, чего это он тут бегает.

Во многом, наверное, дело было в стараниях советских властей. Бокс и спорт в целом позволяли Советам показать свою мощь, и таким инструментом правительство активно пользовалось. В эту сферу вкладывались немалые средства. Все коммунистические страны развивали спорт, потому что успех их спортсменов – хороший способ продемонстрировать успех всего народа, всей страны.

Визит брата не получился бы полноценным, если бы он не вышел на ринг. Выставочный матч с двумя советскими боксерами был назначен на последние дни поездки. Об этом договорились заранее, и брат с радостью согласился. Все прошло замечательно. Шоу удалось. Мохаммед прекрасно понимал, что он не просто звезда спорта, а представитель простых американцев, если не американского правительства.

Конечно, приглашение Мохаммеда в СССР было частью политики пропаганды советских властей. Они считали важным, чтобы во времена такой изоляции от Запада мировая звезда встретилась с Брежневым и в позитивном ключе рассказала Западу о генсеке и обо всем советском народе. Ведь не только Мохаммеда завлекали таким образом. Многие президенты и премьер-министры в Америке любили находиться в окружении знаменитостей, которые им льстили. Мне кажется, самому Мохаммеду та поездка пошла на пользу. Ему представился шанс познакомиться с другой культурой и другим образом жизни.

Но это был не единственный визит брата в Советский Союз. В восьмидесятые американские президенты стремились снискать расположение Мохаммеда, и Джимми Картер отправил брата в СССР с правительственной миссией. В тот год главной темой был бойкот Штатами Олимпийских игр 1980 года из-за вторжения Советов в Афганистан в 1979-м. СССР, в свою очередь, бойкотировал Олимпиаду в Лос-Анджелесе в 1984-м. В ту эпоху политика очень сильно вмешивалась в спорт. Это был не первый и не последний случай, когда страны использовали спорт в политических целях, и вот теперь брат оказался в гуще событий. Мировые лидеры приглашали Мохаммеда, чтобы он хотя бы на публике выражал им поддержку. «Брежнев принимал меня в Кремле, – хвастался брат на телешоу. – Мобуту – в своем здании правительства. Садат – в Египте. Маркос – на Филиппинах, в торговом центре Ali Mall, названном так в честь Мохаммеда Али. В мою честь назвали торговый центр!» Говоря так, брат хотел подчеркнуть, что в собственной стране отношение к нему было совсем иным. И хотя все эти мировые лидеры использовали Мохаммеда в своих целях, подобного уважения с их стороны ранее не удостаивался ни один другой спортсмен, актер или певец.