Впервые брат познакомился с Beatles, когда весь мир знал его как Кассиуса Клея. В феврале 1964 года группа приехала в Майами, чтобы во второй раз поучаствовать в «Шоу Эда Салливана». В дебютном выступлении ливерпульской четверки публика так разошлась от восторга, что пела громче самих музыкантов. В то время Мохаммед готовился к поединкам в зале на 5-й улице, и журналисту Харальду Конраду пришла в голову идея пригласить ребят туда. Они приехали, но брата не застали – тогда он тренировался один раз рано утром, а потом – ближе к вечеру, ложась подремать в перерыве. В конце концов Мохаммед приехал, когда парни уже собирались уезжать.
– О, привет, ребята, – сказал он. – Нам бы шоу вместе сделать, а? Ух мы бы разбогатели!
Они позировали фотографу – четверо умных говорунов из Великобритании и один из Луисвилла, причем брат изображал, будто вырубает их всех одним ударом.
– А ты не такой тупой, каким кажешься, – сказал Мохаммед Леннону.
Тот тут же парировал:
– А ты именно такой.
Насколько я знаю, парни брату понравились. Они относились к нему с большим уважением, хотя и сами в то время были кумирами американцев. Поэтому, когда через 12 лет появилась возможность воссоединить группу, никого не удивило, что Мохаммед захотел в этом поучаствовать.
В конце 1976 года брат по-прежнему жил в Чикаго, а битлы не играли вместе уже больше шести лет. После битвы с Иноки Мохаммед единогласным решением судей победил Кена Нортона на известном нью-йоркском Yankee Stadium и подумывал о том, чем займется после ухода из спорта. Как-то рано утром в январе 1977 года в Майами-Бич, когда брат завтракал с парой друзей, к нему подошел молодой еврейский парень по имени Алан Амрон. Я думаю, вы уже поняли, как легко было познакомиться с братом. Если человек представлялся, Мохаммед сердечно его приветствовал и вел себя так просто, что разговор завязывался сам собой. Амрон не нуждался в поощрении; увлеченный своей идеей, он сразу взял быка за рога.
Алан назвал свое имя и тут же перешел к делу, спросив Мохаммеда, не поможет ли он ему связаться с Beatles. Как оказалось, этот молодой человек, подающий надежды изобретатель из Нью-Йорка, организовал комитет с целью воссоединить великую музыкальную группу. Он потратил 74 доллара на объявление в полстраницы в нью-йоркской газете Village Voice, где попросил фанатов Beatles со всего мира прислать ему по доллару, чтобы заплатить музыкантам, если они соберутся и сыграют вместе еще раз. Журнал Rolling Stone откликнулся на объявление и опубликовал статью о кампании Амрона. Доллары со всех концов света полились рекой. Мохаммед краем уха слышал эту историю и сразу понял, о чем идет речь.
Брату, который редко кому-то отказывал, да к тому же благоговел перед знаменитой четверкой, идея Амрона показалась очень крутой. Он дал парню визитку с номером своего менеджера Герберта Мухаммада. «Договорись с ним и приезжай на следующей недельке в Чикаго, там и увидимся», – сказал брат.
На следующей неделе Амрон со своим деловым партнером Джоэлем Сахером прилетел в Город ветров. Герберт отправил в аэропорт лимузин, чтобы встретиться с гостями у него дома за обедом. Я хорошо помню дом Мухаммада, он производил странное впечатление. Столы и диваны были встроены в стены, помещение выглядело каким-то сумрачным и не совсем подходящим для деловых встреч. Это подавляло людей, и Амрона тоже немного выбило из колеи. Когда все трое обсуждали проект за ланчем, он неожиданно чертыхнулся. Здоровяк-телохранитель тут же легонько тронул гостя за плечо и сказал: «В доме мистера Мухаммада не принято так выражаться». Герберт засмеялся: «Ничего, ничего. В следующий раз мы встретимся с Аланом в гараже».
Во время беседы Герберт больше интересовался финансовой стороной, затратами и прибылью, а не тем, как им вообще провернуть это героическое дело, и охотно оставлял не интересующие его детали Мохаммеду и двум бизнесменам. Все согласились, что предприятие может принести отличный доход, а битлы сделают нереальные деньги. Так, по крайней мере, считали вначале.
После обеда два здоровяка-телохранителя доставили гостей к Мохаммеду, который жил неподалеку. Брат, державший на руках свою полугодовалую дочурку Хану, передал ребенка няне и пошел вместе с гостями на кухню. У него явно было приподнятое настроение. Амрон и Сахер направились к лифту, а Мохаммед начал подниматься по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки; парни поняли намек и бросились вдогонку. Поднявшись на второй этаж, брат запыхтел как паровоз, словно провел несколько раундов на ринге. Амрон, которому передалось веселое настроение Мохаммеда, шутливо предложил: «А теперь дай-ка мне проверить, смогу ли я тебя победить. Сейчас, мне кажется, смогу». Брат тогда почти растерял форму. Его физические кондиции были так себе. Но это не помешало Мохаммеду уложить их обоих одной левой. В шутку, конечно. Ну а что, сами напросились. А потом все спустились в гостиную, чтобы обсудить великий план по воссоединению самой легендарной группы мира.
Дома брат всегда чувствовал себя расслабленно, часто ходил босиком. И выглядел совсем не так, как на телеэкране. По-домашнему. Он внимательно и спокойно выслушал парней. Рассказал о своей симпатии к Beatles, заметив, что они очень приятные ребята.
Потом Мохаммед захотел послушать Амрона. Музыканты группы, объяснил тот, соберутся на шоу, которое в прямом эфире будут транслировать на всю страну в кинотеатрах. Кто-то предположил, что права на видео могут принести даже больше денег, чем планировалось. Это невероятно разожгло интерес брата. Он был первым боксером, чьи бои транслировали в кино, и очень гордился своим участием в организации такого прибыльного дела. Мохаммед сказал – у него есть связи, поэтому можно устроить то же самое с концертами, можно найти для этого деньги, связаться с членами группы и решить все вопросы. Как вы понимаете, ничего лучше Амрон со своим другом и представить себе не могли.
Но потом возникла проблема. Амрон затевал все это как предприятие, приносящее прибыль. Партнеры предложили такой расклад: они получают по доллару с 50 миллионов фанатов Beatles по всему миру, 90 % предполагаемого дохода, примерно миллионов 50, достанется музыкантам, а оставшиеся 10 % разделят между собой Мохаммед, Герберт, Амрон и Сахер. Но у брата было другое мнение на этот счет; он сразу заявил, что хочет сделать проект исключительно в благотворительных целях.
Парни возразили – они собирают деньги, чтобы группа воссоединилась, только для этого. Поразмышляв, Мохаммед ответил: «Ладно, Beatles мы заплатим». Он-то хотел накормить голодающих детей. В конце концов, пришли к компромиссу. Решили, что 10 % отдадут на благотворительность, остальное – группе.
Мохаммед никогда особо не заботился о деньгах, старался лишь обеспечить себе и своей семье нормальную жизнь. К роскоши брат был равнодушен. Его не волновало, сколько он получит за бой, – об этом всегда договаривался Герберт. Мохаммед, разумеется, объяснил своим гостям, куда пойдут 10 % прибыли и поинтересовался у Амрона и Сахера: «Вас это устраивает, ребята?». Герберта, разумеется, он потом тоже спросил. Наконец, все пришли к соглашению, надеясь, что грандиозный проект останется в истории. Мохаммед и его команда рассчитывали на щедрость музыкантов и их готовность пожертвовать часть полученного гонорара на благие цели. Но это, конечно, дело группы. Вот так все завертелось, и благодаря брату представители ливерпульской четверки согласились отдать часть денег на благотворительность.
Брат беседовал с гостями, а на полу около его стула стоял чемодан, который притягивал взгляды Амрона и Сахера и отвлекал их от разговора. Сам Мохаммед тоже с любопытством поглядывал на чемодан Алана. Но тот был заинтригован сильнее: в последнее время брата везде видели с чемоданом – и в поездках, и когда он жил в Филадельфии, Нью-Джерси, Чикаго или Лос-Анджелесе. Даже образ такой сложился – в костюме и с чемоданом. Образ бизнесмена. Нам с братом нравилось так выглядеть. Всем хотелось узнать, что же в том чемодане. Какие тайны он хранит? Алан не смог скрыть любопытства и поинтересовался его содержимым. Брат тут же открыл чемодан и сказал: «Я держу в нем наличные и обед. Если я голодный, то ем, а если нужны деньги – вот они». Мохаммед всегда носил с собой пачку купюр. Он был мужчиной с наличными – так старомодно.
После обеда брат и Амрон, усевшись на ступеньки, погрузились в беседу. Сначала Мохаммед затронул вопросы религии, он всегда любил об этом поговорить. Амрона поразили философские рассуждения брата и его глубокая осведомленность. Алан был молодым парнем – заводным, полным напора и необходимости доказать, что он крут. Благодаря Мохаммеду после разговора, который начался с обсуждения деловых вопросов и закончился уроком по философии, парень стал немного сдержаннее и мягче. В тот день брат произвел на Алана неизгладимое впечатление.
Перед уходом гости до слез насмешили Мохаммеда. Они приехали к нему очень возбужденными и нервными, неизвестно почему. А теперь рассказали: когда здоровенные темнокожие телохранители в черных очках посадили их в лимузин с тонированными стеклами, оба решили, что им конец. Собрались уже выпрыгивать из машины, которая остановилась в пробке, и бежать со всех ног. Амрон и Сахер делали в бизнесе первые шаги, но уже слышали о том, что Герберт был лидером «Черных мусульман» и упоминался в прессе не иначе как «гангстер» и «головорез». Поэтому в лимузине они переглянулись и подумали: «Нам крышка».
Брат не смог удержаться. Хохотал, как сумасшедший. Показывал гостям дом и, вспоминая про «смертельную опасность», снова заливался смехом. Потом водитель Мохаммеда доставил их обратно в аэропорт, уже без всякой охраны.
На людей брат всегда производил сильное впечатление. Амрон и Сахер увезли с собой совершенно другие представления о его характере. Это был не тот Мохаммед Али, которого все знали, – шумный и эксцентричный. При близком общении он оказался полной противоположностью – тихим и спокойным человеком, чего гости никак не ожидали. Амрон потом признался, что до знакомства брат ему совсем не нравился. Казался неуравновешенным, горластым и весьма недружелюбным. Но, проведя с ним три часа, Алан открыл себе совершенно другого Мохаммеда. Между этими двумя людьми, одним на публике и другим в обычной жизни, была просто космическая разница. Два разных человека, два разных характера.
Вскоре после этой встречи Мохаммеда пригласили на торжественный обед в честь инаугурации президента Джимми Картера. Когда выборы закончились, в Вашингтоне провели пять праздничных мероприятий в одно и то же время, в отелях на одной и той же улице; Картер, естественно, появился на всех. Получив официальное приглашение, брат тут же позвонил двум своим друзьям и сказал: «Я иду на инаугурацию, вы – со мной». Забрал их на машине по дороге на прием. У парней не было приглашения, но если ты шел вместе с Мохаммедом, никто тебя не останавливал – такая вокруг него чувствовалась аура. Я много раз это замечал. На мероприятии, куда пригласили брата, собрались в основном звезды спорта и шоу-бизнеса, среди которых оказались Джон Леннон и его жена Йоко Оно. Приятная неожиданность, на такие встречи Мохаммеду всегда везло.
Брат, прекрасно выглядевший в черном смокинге, немного поговорил с президентом, а потом – с Ленноном и его женой. Он подумал, что это отличная возможность обсудить воссоединение группы и подошел к Джону, улыбаясь и протягивая ему руку. Я слышал, что Леннону и Оно очень понравилась идея собраться вместе и сыграть концерт в благотворительных целях, особенно после того, как Мохаммед рассказал ему о своем успехе на кабельном телевидении (сейчас это называют «платными онлайн-трансляциями»). Удивительно, но за все время разговора они ни разу не вспомнили о деньгах. Видимо, Леннона привлекало уже одно то, что брат был частью проекта; Джон интересовался, насколько Мохаммед вовлечен в процесс и могут ли они что-нибудь сделать вместе. В общем, он хотел поучаствовать. Да и кто бы отказался работать вместе с братом? Я всегда находился рядом с ним и знаю – звезды относились к Мохаммеду с гораздо большим уважением, чем к любой другой публичной фигуре.
Леннон, по мнению брата, был креативным и ярким. Они восхищались друг другом. Мохаммед никогда ни перед кем не заискивал, никому не льстил. Он ко всем относился одинаково и в первую очередь ценил каждого, как человека, а уж потом – как звезду или кого там еще. Конечно, брат считал битлов великими, но не соглашался, что они круче него. Мохаммед признавал их всемирную славу и популярность. Соглашался – такой музыки должно быть больше, ведь она призывает к миру и любви. Брату нравилось, что Beatles принимают религию, в какой бы форме она ни была. Несмотря на разницу в вероисповедании, Мохаммеда всегда привлекала их вера во что-то большее, чем просто человек. Брат считал это важным для успеха.
Через четыре месяца он пригласил Амрона и Сахера в Нью-Йорк на свой бой с Альфредо Евангелистой. После поединка Дон Кинг ненадолго отлучился по каким-то важным делам, поэтому все поехали к нему домой и ждали Кинга там. Остановили машину у красивого особняка. Зашли внутрь, а потом на кухню. Когда пришел Кинг, они с Амроном обсудили, какую пользу может принести воссоединение Beatles для всех, – и для Мохаммеда, и для Кинга, и для самих музыкантов. Дон увидел, что новые друзья брата готовы работать с большим энтузиазмом.
Но со стороны Мохаммеда все время возникали какие-то проволочки; ему вечно было некогда – то он готовился к боям, то решал какие-то свои проблемы. Иногда общался с битлами, которые изредка собирались на репетиции. Однако каждый был слишком занят собственными делами, и идея со временем как-то потускнела. А потом Леннона убили, и на этом все закончилось.