Определенную роль в жизни Мохаммеда сыграл один очень любопытный персонаж – Майор Бенджамин Кокссон (Майор – это его настоящее имя, а не военное звание) – предприниматель и крайне влиятельный человек, связанный с «Нацией ислама». Как раз у него брат купил дом в Черри-Хилл. А потом говорил, что именно Майор во многом способствовал тому, чтобы он с семьей переехал на Восточное побережье. Я не знаю, правда ли это. Брат познакомился с Майором на каком-то мероприятии в Филадельфии в 1968 году – тогда он был лишен права заниматься боксом. Потом они объединили усилия, чтобы вернуть Мохаммеда на ринг. Задача Кокссона состояла в том, чтобы снова сделать популярным имя брата, когда лицензию восстановят. Честно говоря, не знаю, как много усилий для этого приложил Майор, потому что Мохаммед не нуждался в пиарщике. Он сам рекламировал себя лучше кого бы то ни было. Нередко случалось, что люди хвастались, будто они менеджеры брата, его представители или друзья, только чтобы их имя ассоциировалось с чемпионом.

Но нельзя не сказать, что у этого эксцентричного друга на Восточном побережье были прочные связи с преступным миром. Вообще, у Кокссона оказалось впечатляющее криминальное резюме. Он угонял автомобили, проворачивал аферы, был наркодилером с серьезной репутацией и при этом – очень уверенным в себе, авторитетным темнокожим парнем со связями во всех слоях общества. Майор помогал мусульманам Храма № 12 (одной из мечетей «Нации ислама», в которую в Филадельфии ходили мы с Мохаммедом) отмывать деньги. Кроме того, Кокссон был перспективным политиком и уже успел баллотироваться на пост мэра города Камдена, Нью-Джерси. Отношения Мохаммеда с этой темной личностью становились все крепче, и к моменту переезда брата на Восточное побережье Мохаммед и Майор превратились в деловых партнеров.

Брат знал о прошлом Кокссона, но не стеснялся открыто говорить о своей дружбе с ним. В местных газетах то и дело появлялись статьи о сотрудничестве Мохаммеда и Майора к недоумению жителей Филадельфии и Нью-Джерси – ведь они-то знали, что новый друг Али – закоренелый преступник, который сидел в федеральной тюрьме и имеет связи с убийцами и наркокурьерами. Никто не понимал, почему Мохаммед его поддерживает. Многие поклонники брата не могли смириться с тем, что он верил этому типу и не осуждал его сомнительную деятельность.

Почему Мохаммед так себя вел? Давайте отметим сразу: брат, разумеется, знал о грязных делишках своего друга и почти всех членов Черной мафии. Как я сказал, мы часто ходили в Храм № 12. Мохаммед все отлично понимал. Чтобы разобраться, с кем он имеет дело, брат не нуждался в помощи полицейских. Но в противоположность своему другу, сам он никак не был связан с преступной деятельностью. Кокссон и Мохаммед, несмотря на все различия, прекрасно ладили. Я бы не сказал, что брат воспринимал Майора в первую очередь как друга – а на определенном этапе тот вообще играл роль финансового менеджера. В общем, их отношения были как личными, так и деловыми.

Также брат близко общался с руководителем Храма № 12 Джеремайей Шабаззом, одним из самых влиятельных членов «Нации ислама». Он владел продуктовыми магазинами и булочными в окрестностях мечети. Кое-кто из членов Черной мафии Храма № 12 был связан с наркоторговлей, из-за чего за деятельностью мечети начали следить ФБР и полиция. Знал ли обо всем этом мой брат? Разумеется, он понимал, что его товарищи, в том числе Кокссон, грешат пристрастием к алкоголю и наркотикам, а это противоречит философии Элайджи Мухаммада. Но сам Мохаммед никакими подпольными делишками не занимался. Мы общались с братьями-мусульманами, но решения всегда принимали, думая своей головой.

Надо сказать, что почти все звезды шоу-бизнеса того времени, особенно белые, водили дружбу с жуликами. Знаменитостям нравилась особая атмосфера преступного мира. Итальянские гангстеры обычно имели связи с известными актерами Голливуда и спортсменами. У Мохаммеда мафиози тоже вызывали любопытство. Ему нравилась эта аура загадочности. Кокссон владел многочисленными барами и ночными клубами. Тогда в Филадельфии сегрегация чувствовалась острее, чем во многих других городах. Но ночные клубы Майора были уникальными, потому что их часто посещали местные звезды спорта и другие знаменитости, а самое главное, в них темнокожие спокойно болтали с белыми – нечто удивительное для той эпохи. Не было ничего необычного в том, что в такой клуб заглядывал, например, кто-нибудь вроде Мохаммеда. Вот что смог создать Кокссон благодаря своему авторитету и влиянию. Помню, какой переполох начинался, когда члены Черной мафии или Майор заходили в бар. Как бы брат ни относился к незаконной деятельности друга, он не мог не оценить такое умение подать себя на публике и управлять толпой.

Не думаю, что хоть кто-то был в курсе всех без исключения делишек Кокссона. Одно время поговаривали, что у него целый гараж машин Rolls-Royce, а после смерти Майора выяснилось, что это были обычные машины, на которых он просто заменил эмблемы Chrysler на Rolls-Royce.

Ситуация стала еще запутаннее, когда Мохаммед решил поддержать кандидатуру Кокссона на пост мэра. Брат, конечно, понимал: Майор темнокожий, поэтому вряд ли выиграет, но за него выступали многие, считая, что было бы неплохо, если бы ряды белых чиновников разбавил темнокожий парень. Тем временем Кокссон купил особняк в Камдене, назвал его «Белый дом», выкрасив фасад белой краской, и устроил там предвыборный штаб. А потом заявил, что собирается стать первым темнокожим в настоящем Белом доме. И ведь надо же – Майор выбрал место для штаба по соседству со зданием ФБР, то есть теми самыми людьми, которые за ним следили. Просто сумасшедший!

В конце концов, кампания Майора провалилась, потому что у него обнаружили налоговую задолженность в несколько тысяч долларов, – и даже тогда брат не бросил друга. У Кокссона конфисковали все автомобили, потому что он не смог предоставить никаких документов о своих доходах, и Мохаммед сразу предложил ему свой личный Rolls-Royce на время кампании. Брат чуть ли не громче всех поддерживал кандидатуру Кокссона, и местные газеты писали об этом не переставая. Мохаммед использовал все возможности, чтобы повысить шансы друга. Сразу после второй победы над Джерри Куорри в июне 1972 года брат, вместо комментариев о бое, заявил: «Я посвящаю эту победу будущему мэру Камдена, Майору Кокссону».

Из-за того, что о грязных делах Майора писали так много, Мохаммеда начали активно критиковать. Но пиар-менеджеры брата не могли, как сейчас, контролировать образ своего клиента – не могли убедить его держаться подальше от определенных людей. Он слушал только членов «Нации», детей Элайджи Мухаммада и Черную мафию. Даже мне порой было трудно до него достучаться.

* * *

В конце концов, Кокссона сгубили вовсе не ФБР с полицией, а само криминальное сообщество. В 1973 году он выступал посредником в сделке по продаже героина между преступной семьей Гамбино из Нью-Йорка и Черной мафией из Филадельфии. Цена сделки – миллион долларов, даже сейчас это огромные деньги, а тогда были просто немыслимые. И груз исчез – вероятно, его украли. Разумеется, возник конфликт. Семья Гамбино ожидала, что им в любом случае заплатят, а Кокссон убедил их, что найдет груз. После этого он созвонился с друзьями из Черной мафии и понял, что положение – хуже некуда.

На улице Камдена нашли трупы двоих парней, по-видимому, похитителей. Значит, своих денег Гамбино не получат, как не получат и наркотиков. Да еще и расследование убийства под свой контроль взяло ФБР. Черная мафия не стала отдавать Кокссону свою часть денег, и у Майора возникла еще одна трудность. Главе мафии Сэму Кристиану и его помощнику Рону Харви не было никакого дела до проблем Кокссона. Они знали, что денег Майор не получил, но ожидали, что он все равно заплатит за оказанные ему услуги.

С такими людьми шутки плохи. Правоохранительные органы отслеживали перемещения Кокссона каждый день, и, судя по записям камер видеонаблюдения, – Майор вел себя так, словно ему ничего не угрожает и, видимо, не боялся, что его убьют. Он продолжал активно выходить в свет, появлялся на публике с Мохаммедом. Не нанимал телохранителей, вел себя как обычно. Он наивно полагал, что дружба со всеми этими людьми спасет его от судьбы, которая постигла других наркодилеров, обманутых своими подельниками.

Через месяц после поражения в выборах на пост мэра Камдена, 8 июня 1973 года, труп Кокссона обнаружили в его собственном доме. Парни в масках связали Майора и трех членов его семьи и убили всех выстрелами в голову. Более того, как показало расследование, следов насильственного проникновения в дом не было. Майор знал убийц. И собственноручно пустил их к себе.

Газеты взорвались сенсацией о жестоком убийстве, и в связи с этим часто упоминалось имя брата. Все прекрасно знали о дружбе Мохаммеда с Майором, да и жили они тогда по соседству. Вскоре начали поговаривать, что Али опасается за свою жизнь. Но тогда у брата было достаточно проблем на ринге – два месяца назад он проиграл Кену Нортону, а в сентябре ему предстоял матч-реванш. Дело серьезное.

Слухи набирали обороты, и через пару дней Мохаммед уехал из Черри-Хилла. Мне кажется, дело было вовсе не в страхе за свою жизнь. Он просто сказал: «Руди, давай вернемся». Брат хотел снова жить в Чикаго.

– Говорят, что после смерти моего товарища Майора Кокссона мне угрожали, – заявил Мохаммед на пресс-конференции. – Якобы я испугался и спрятался. А моя жена и дети скрываются в Чикаго. Но я созвал пресс-конференцию, чтобы сказать всем вам: это неправда. Мохаммед Али никогда не будет прятаться.

– Неужели вы даже не обернетесь посмотреть, кто идет следом за вами? – спросил журналист. Но брат только насупился.

– Говарду Коселлу хотя бы платят за то, чтобы он строил из себя идиота, а у тебя какое извинение? – накинулся Мохаммед на парня. – Хочешь, чтобы я испугался? Я великий боксер, я создаю позитивный образ темнокожего, а ты хочешь везде растрезвонить, что я трясусь от страха. Как бы не так!

На самом деле Мохаммед не переживал, потому что не имел никаких дел с этими людьми, хотя некоторые его друзья действительно были связаны с преступным миром. Брат знал, ему бояться нечего – на него никто не охотится. Он говорил, что Майор своими темными делишками сам навлек на себя неприятности.

«Нет, я не могу назвать его своим другом, – сказал Мохаммед журналистам после убийства Кокссона. – Майор – не мусульманин. Друзьями я считаю только мусульман». Слышать такое было странно, тем более что газеты пестрели их совместными фотографиями. Мохаммед, значит, несколько лет проводил кучу времени с этим парнем, ходил с ним вместе на мероприятия, в бары, помогал в предвыборной кампании, но как только тот умер, Али заявляет: «Нет, знаете, другом я его не считаю». Сложно сказать, почему брат так поступил.

По-моему, главной причиной возвращения в Нью-Джерси стало как раз убийство Кокссона. Мохаммед вряд ли боялся за свою жизнь, просто они с семьей решили, что сейчас лучше уехать. Оставаться не было смысла. Хотя Филадельфия расположена рядом с Дир-Лейком, у брата была возможность жить и в другом месте. Мне кажется, многие причины сыграли роль. Да, до Дир-Лейка было рукой подать. Парни из «Нации ислама» утверждали, что брату не о чем переживать. Это ведь они убили Кокссона. Мохаммед прекрасно все понимал, хотя прямо ни о чем таком, конечно, не говорилось.

Правоохранительным органам приходится непросто, когда с подозреваемыми связаны знаменитости: простые люди, которые могли бы помочь при поимке преступников, в таких случаях отказываются сотрудничать – или потому, что не знают точно, как должны поступить, или просто боятся пойти против мнения авторитетного человека. Они думают: «Боже, ну вот пойду я в полицию и скажу, что убийца – это Сэм Кристиан Икс. Кому они поверят – мне, простому человеку, или Мохаммеду Али?» Было неприятно, что Мохаммед, проводя столько времени с разными сомнительными персонажами на глазах у всех, в определенном смысле «помог» Черной мафии, сам того не желая.

После убийства в полиции решили, что следующая жертва – Мохаммед, и предложили ему защиту. Но брат сразу отказался. Он постоянно находился под опекой телохранителей из «Нации ислама», а в то время вообще считался неприкосновенным, потому что с этой организацией никто не стал бы связываться. Даже без помощи полиции или ФБР Мохаммед был защищен чуть ли не лучше всех в Штатах. Мне кажется, правоохранительные органы просто не понимали до конца, какие отношения сложились у брата с Майором или у Майора с мафией Филадельфии. Иначе бы полицейским и в голову не пришло, что брату что-то может угрожать. Насколько я знаю, Мохаммед не носил оружия и вообще никогда его не имел. Зачем? Его и так хорошо охраняли. Не забывайте, брат был не просто членом «Нации», а источником дохода. Он считался неприкосновенным. Я бы сильно удивился, если бы брат купил пистолет без моего ведома.

Но Белинда восприняла случившееся вовсе не так спокойно. Она не знала, что Кокссон, такой обаятельный, с виду безобидный парень, – печально известный гангстер. Думала, что он – просто бизнесмен. Ведь Майор и его товарищи любили Мохаммеда и относились к его семье с большим уважением. Но после убийства Белинда посмотрела телешоу «Американские гангстеры» и, к своему изумлению, увидела там фотографии всех этих людей – Майора Кокссона, Сэма Кристиана и других, – людей, для которых она готовила, с которыми сидела за одним столом и беседовала в собственном доме. Оказалось, что все они – преступники. Убийцы. Белинда была в шоке. Наверное, это стало еще одной трещиной в их отношениях с Мохаммедом.