Думаю, если бы у брата была возможность прожить жизнь еще раз, он бы проводил больше времени с семьей и детьми. Пока продолжалась его боксерская карьера, Мохаммед не очень-то часто бывал с родными. Он провел больше времени в разъездах, чем дома. Дети, конечно, как я уже говорил, приезжали в Дир-Лейк, но надолго там не задерживались, тогда как я, например, жил до самого боя и после него. Дело не только в том, что брат постоянно ездил по Америке и за границу – он просто искренне считал, что воспитывать детей должна женщина. В шестидесятые – семидесятые знаменитостям нужно было много путешествовать для пиара своего имени. И все же Мохаммед любил дочерей и всегда старался находить для них время.
Брат редко бывал дома, да и не забыл, как воспитывали нас, поэтому детей никогда не строил. В их семье Белинда следила за дисциплиной, а Мохаммед играл с малышами и позволял им проказничать. Как-то раз брат с женой ушли на мероприятие, оставив еще маленьких близняшек, Рашеду и Джамилу, в отеле с нянечкой. А вернувшись, обнаружили, что дети повыбрасывали с балкона всю одежду. Белинда отчитала дочерей, а Мохаммед не сказал ни слова. Он не ругал детей за шалости. Никогда не читал им нотации.
В домашних делах Мохаммед тоже был не силен. Он не представлял, как нянчить ребенка. Если приходил на телевизионное ток-шоу с женой и детьми, то отдавал дочку Белинде, как только пора было менять подгузник. Однажды я видел, как Мохаммед пытался сделать это дома сам, но в итоге Белинде все равно пришлось взять дело в свои руки.
С другой стороны, Мохаммед всегда показывал детям свою любовь. Относился к ним очень ласково, брал на руки или часами играл.
Сначала у Мохаммеда было три дочери, поэтому он вообще не представлял, как обращаться с мальчиками. Помню один показательный случай. Никки Джованни работала на телешоу под названием «Душа» (Soul), которое снимали в Нью-Йорке. «Душа» – это нечто вроде «Шоу Эда Салливана» (The Ed Sullivan Show), куда на интервью приходили темнокожие певцы, танцоры, актеры. Программа длилась час и рассказывала о событиях темнокожего сообщества. Пока Мохаммед жил на Восточном побережье, его регулярно приглашали на шоу в качестве специального гостя. Иногда брат приводил на интервью и жену с детьми. А у Никки был сынишка лет шести, которого она брала в студию. Джованни возила мальчишку с собой повсюду – особенно если ехала в какое-нибудь интересное место вроде Аляски или Калифорнии.
В интервью Мохаммеда засы́пали вопросами о Вьетнамской войне. Тогда как раз горячей темой стал уход в отставку Ричарда Никсона, который должен был получить импичмент. В одну из пауз брат присел на диван, а вокруг носился сын Никки, действуя всем на нервы. В какой-то момент Мохаммед подхватил парнишку на бегу и треснул по попе. Не сильно, конечно, просто хотел, чтобы тот перестал бесноваться. Малыш Томас бросился к матери и закричал: «Мама, Хаммед Али меня ударил!» – он никогда не мог выговорить Мохаммед, и называл брата только Хаммедом. Никки же ответила: «Это ваше мужское дело. Я не собираюсь вмешиваться». Тогда мальчишка подошел к брату, потянул его за пиджак и сказал: «Хаммед Али!» Все еще раздраженный Мохаммед посмотрел на проказника и строго спросил: «Что, Томас?» Брат действительно тогда устал, поэтому от его обычного хорошего настроения не осталось и следа. Том замахнулся и со всей силы ударил Мохаммеда кулаком по колену. Выше он просто не доставал – брат нависал над ним своей почти двухметровой фигурой. Было очень смешно. Мохаммед ведь просто хотел, чтобы Томас успокоился. Его беготня раздражала брата. Как видите, у Мохаммеда совсем не было опыта в том, как управляться с проказничающими мальчишками. Он привык к трем своим дочкам и не представлял, как объяснить мальчику, что нельзя так себя вести. Не придумал ничего лучше, как шлепнуть по заднице. Мохаммед как-то сказал, что когда-нибудь у него будет сын. И действительно, вскоре родился его единственный сын, которого он назвал Мохаммед Али-младший.
Мохаммед редко бывал с близкими, но много времени проводил с гостями. И везде брал меня с собой – на какие-то особые мероприятия или на вечеринки, которые устраивались у нас дома или у друзей. Мне запомнился один случай, когда Мохаммед с несколькими друзьями пришел на собрание «Нации ислама». Запомнился потому, что то мероприятие предназначалось только для темнокожих, а друзья брата были белыми – насколько я знаю, первый раз в истории организации на ее собрание допустили белых.
Главным спикером был Фаррахан. Мохаммед собирался пойти на мероприятие с певицей Нэнси Уилсон, членами группы The Delfonics и другими гостями, но накануне случайно сказал об этом одному своему белому другу. Заинтересовавшись, парень спросил, можно ли ему присоединиться. Перед Мохаммедом возникла дилемма. С одной стороны он знал, что на мероприятия «Нации» белых не допускают, и по понятным причинам все члены организации считают, что белым нельзя доверять. Замявшись, Мохаммед сказал другу – это мероприятие только для темнокожих, и на нем, скорее всего, будут оскорбительно говорить о белых. Брат решил, что парень передумает, но тот начал его уговаривать. И Мохаммеду ничего не оставалось, как получить одобрение от официальных лиц организации. Авторитетные члены «Нации ислама» посчитали, что друг Али может присутствовать. Парень привел с собой жену и еще одну белую пару.
Мохаммед попросил друга зайти к нему, чтобы идти на собрание всем вместе. А еще сказал, что сразу после мероприятия устроит у себя дома вечеринку, будет весело, как бы ни прошло собрание. Друзья приехали сразу после обеда, нарядные. Мохаммед представил их Нэнси Уилсон, The Delfonics и другим своим известным гостям, и все вместе они отправились на мероприятие.
Как я сказал, эти две белые пары стали первыми нетемнокожими людьми, которые посетили собрание «Нации ислама». Конечно, прошло все не очень гладко. С трибуны не раз слышались, как бы сейчас сказали, ксенофобские высказывания. Спикеры с ненавистью говорили о несправедливом отношении к темнокожим в Америке, которое началось с тех времен, когда рабов на кораблях привозили в эту «Страну возможностей».
Честно говоря, белые выглядели как белые вороны. Каждый раз, когда Луис Фаррахан выкрикивал: «Белые люди – это дьяволы!», 4000 темнокожих смотрели на четверых белых. Неловко, мягко говоря. Но они старались сохранять спокойствие и бесстрастное выражение лиц. Собрание организовали, чтобы привлечь в «Нацию» новых членов, сплотить людей и выразить поддержку общему делу, поэтому все были эмоциональны. Мы с братом к подобным мероприятиям привыкли – на них Мохаммеду часто давали возможность высказаться об идеологии организации. Благодаря брату у «Нации» были деньги и известность. Мохаммед привлекал новых членов. Наша с ним репутация была безупречной с самого начала, если не считать проблем из-за желания Мохаммеда выходить на ринг после лишения лицензии. Брат продолжал распространять идеологию Элайджи Мухаммада.
После мероприятия все отправились домой к Мохаммеду, в том числе несколько министров «Нации» и даже сам Луис Фаррахан. Брат всегда любил вечеринки. Нас постоянно куда-то приглашали – то на премьерный показ фильма или частный концерт известного музыканта, то на тусовки, которые устраивали друзья, родня, соседи или ребята из лагеря. Но на собственных вечеринках Мохаммеду всегда нравилось больше. Они не были похожи на другие мероприятия, где часто рекой лился алкоголь и не обходилось без наркотиков. Ни с тем ни с другим брат никогда не связывался – неизменно избегал их по совету Элайджи Мухаммада. Да, никто не идеален, и у всех есть слабости, но Мохаммед был уверен, что хорошо провести время можно и без алкоголя. Если уж хотите, брат кайфовал, когда развлекал других. Его наркотиком было нахваливать себя на пресс-конференциях и в интервью. Или биться на ринге. От всего этого он ловил кайф. Можно сказать, даже был зависим.
Нет, и на обычных вечеринках брат мог хорошо повеселиться. Ему всегда нравилось быть в центре внимания. Не знаю, врожденная это черта или приобретенная, но роль шутника и балагура Мохаммед исполнял феноменально. Однако перед камерами и дома с семьей брат был совершенно разным. Для журналистов и зрителей – шумным и ярким. Стоило сказать ему, что сейчас придут 20 репортеров, как Мохаммед сразу загорался. Как только включались камеры и начинали сыпаться вопросы, брат превращался в другого человека. А потом все уезжали, и он говорил: «Уф, теперь можно расслабиться». Когда прессы рядом не было, даже на самых безумных вечеринках, брат не переходил границы разумного. Если вокруг не толпились зрители, Мохаммед любил просто посидеть с друзьями и поболтать.
Дома развлекать людей ему нравилось больше всего. Мало кто знает, что в семейном кругу брат никогда не хвалился своей популярностью. Конечно, он понимал, чего достиг, но не пел себе дифирамбы и не раздувался от собственной важности. Мохаммед был скромным человеком. «Действительно великие люди никогда не стремились к величию, – говорил он нам. – Они старались быть скромнее и ближе к Аллаху. Сами себя они великими не считали». Брат уважал Кеннеди, Ганди, Нельсона Манделу и некоторых других. Но предпочитал оставаться самим собой.
Одноэтажный домик в Черри-Хилл был просто создан для приема гостей. Восьмиугольный, во французском стиле, с чудесными люстрами в обеденном зале, роялем в гостиной и портретом почтенного Элайджи Мухаммада над камином. Кроме спальни хозяев, были две роскошные гостевые, поэтому порой у нас дома ночевали друзья. В коридор выходили двери шести комнат, а в центре восьмиугольника находился бассейн, скрытый от любопытных глаз фотографов. Вся семья и гости могли поплавать, не боясь оказаться на обложках газет. Неудивительно, что у нас так любили гостить звезды.
Но в тот раз Мохаммеда расстроил штраф за превышение скорости, который выписали Белинде. «Черт, штраф, – сказал брат тому белому парню, который просился на собрание “Нации”. – Она ехала слишком быстро. Деньги не проблема, а вот штрафные баллы… Не хочется, чтобы у нее отобрали права». У друга были знакомые в полиции, и он пообещал помочь. Поговорил с тем, который выписал штраф. Его в итоге отменили. Это сейчас все заносится в компьютер. А тогда полицейский просто порвал бумажку и сказал, что Мохаммед может обо всем забыть. В то время друг брата учил полицейских технике рукопашного боя. Поэтому у него были кое-какие связи в местных правоохранительных органах.
Если уж вспоминать о штрафах, то Мохаммед и сам получал по дюжине каждый месяц за нарушение правил парковки. Потому что бросал свою крутую машину где придется. В конце концов он добился встречи с высокопоставленными чиновниками местной администрации, на которой Мохаммеду дали скидку на штрафы в 50 %. Только потому, что он был звездой.
Вернемся к той вечеринке. Мохаммед редко занимался работой по дому, – как и многие в то время, считал, что не мужское это дело, – но готовил хорошо. Умел запечь что-нибудь, поджарить стейк, курицу, сделать салат – при этом вся еда была здоровой. Белинда, конечно, готовила лучше, но Мохаммед старался изо всех сил, и получалось у него отлично. По крайней мере, я съедал все и никогда не жаловался.
Но в тот вечер гостей ждало кое-что особенное. Когда все собрались в обеденном зале, Мохаммед вынес главное блюдо – привычное членам «Нации», но неизвестное белым гостям. К их изумлению, он выставил на стол огромную тарелку с муравьями, гусеницами, тараканами и кузнечиками.
На самом деле, ничего уж такого необычного в этом не было. Кто-то однажды сказал Мохаммеду, что жуки – очень полезная пища, в них много белка, необходимого любому профессиональному спортсмену. Действительно, в тараканах и кузнечиках протеина больше, чем в стейке. И почти столько же, как в куриной грудке такого же размера, но в них побольше жиров.
Сначала белые гости без энтузиазма отнеслись к такому кушанью, однако попробовать рискнули. По крайней мере, один перепробовал всех жуков – ничего подобного раньше никто из них не ел. Там были и сырые жуки, и хорошо прожаренные, приготовленные так, что, закрыв глаза, ты бы даже не понял, что проглотил. А политые шоколадом гусеницы и муравьи, честно скажу, на вкус были неотличимы от обычной плитки шоколада. Потом Мохаммед сходил на кухню за блюдом с огромными жареными тараканами, которых доставили из Африки. Брат, очевидно, хорошо в этом разбирался, потому что рассказал белым гостям, какие племена предпочитают каких жуков. Вряд ли наши гости забыли эту вечеринку.
Главной чертой характера Мохаммеда была его готовность прийти на помощь. Он всегда охотно откликался, если мог что-то для тебя сделать. Всегда проявлял сочувствие. Вне зависимости от цвета кожи или вероисповедания Мохаммед считал своим долгом помогать друзьям, оказавшимся в беде. Многие не знают, что он не только хорошо говорил, но и умел слушать, когда люди делились своими проблемами. Мохаммед и Уилберт, один из членов The Delfonics, нередко вели серьезные беседы. Уилберт знал, что может рассказать брату о чем угодно, ведь они – друзья. Мохаммед внимательно его выслушивал. Они были очень откровенны. Всегда старались поддержать друг друга.
Так как Мохаммед славился своей щедростью, в беседах часто затрагивалась тема денег. Как-то раз Уилберт попросил брата о финансовой помощи. Кого и просить, как не Мохаммеда: все знали, другу он никогда не откажет. К брату без конца обращались с такими просьбами. В тот раз Мохаммед внимательно слушал, пока Уилберт объяснял ситуацию, но, к огромному удивлению друга, отказал.
Пытаясь объяснить причину, он сказал: «У меня постоянно просят деньги, на то и это. Конечно, деньги нужны всем. Тем более Мохаммед Али вроде как богач. Но нельзя раздавать деньги постоянно, иначе станешь банкротом». За братом всегда увивались любители поживиться за чужой счет, но я не знаю, насколько искренним был Уилберт. «Скажу прямо, – продолжил Мохаммед. – Я трачу больше, чем зарабатываю. Я не могу помочь всем». Такое поведение – редкость для брата. Он почти никогда не говорил «нет». Уилберт с пониманием отнесся к словам Мохаммеда, хотя и был разочарован. В жизни часто приходится делать выбор. Брат обычно принимал решения быстро. Все считали, что у него куча денег, но богатство – это тоже ответственность.