Январская погода над Европой показала свой характер. Задержка рейсов и пересадки растянули его возвращение в Москву на трое суток. Наконец он смог явиться на глаза своему начальству в Ясенево.

— Разрешите, товарищ майор, — он бодро открыл дверь кабинета Лукьянова.

— Заходите, — сухо пригласил Владимир Сергеевич. — Делаю вам замечание, товарищ лейтенант. Отправляясь на прием к непосредственному начальству, надо бы знать его должность и звание.

— Не понял, товарищ майор, — ошарашенно ответил подчиненный.

— Не майор, а подполковник, — не смог сдержать улыбки Лукьянов.

— Поздравляю, Владимир Сергеевич, — облегченно выдохнул Ломтев.

— Спасибо, Андрей. В этом есть и твоя заслуга. Высшие инстанции с удовлетворением оценили вашу работу в Португалии, так что и мне, как руководителю операции, перепало. Кстати, на тебя пришел запрос из Лиссабона, и генерал согласовал твою кандидатуру, но есть нюанс. Знаешь какой?

— Знаю, — невольно повесил голову оперативник. — Семейное положение.

— Не упусти свой шанс, — глубокомысленно изрек начальник. — Во всех смыслах.

После службы Андрей набрался смелости, купил в буфете тортик и поехал к Лене домой. Плана никакого не было, мысли путались в голове, когда он нажал на кнопку дверного звонка. Дома была одна Нина Павловна, мать Елены. Она очень обрадовалась гостю.

— Какими судьбами, Андрюша?

— Мама давно просила заехать к вам, проведать, передать приветы, — на ходу сочинял он.

Женщина, по московской привычке, сразу поставила чайник на огонь и засыпала гостя вопросами — как его здоровье, не беспокоит ли рана, как мама, как дела на работе. Так что первые полчаса он смог только реагировать на ее вопросы. В ответ он вежливо интересовался ее здоровьем, выслушал жалобы и наконец спросил, стараясь не показать волнения:

— Как Лена?

— Скоро должна прийти с работы.

— Так они же с Константином живут отдельно? — поинтересовался мужчина, затаив дыхание.

— Так ты что, не знаешь? — всплеснула руками Нина Павловна. — Они же с Костей разошлись.

Это сообщение буквально оглушило Андрея. Получив известие о том, что Лена и Константин разошлись, Андрей в один миг испытал целый спектр эмоций, включая удивление, шок, недоумение или даже разочарование от того, что не знал об этом событии раньше. Но прежде всего это был невероятный прилив радости. Теперь все должно измениться. И дело даже не в возможном назначении в Португалию. Андрей сосредоточенно сидел перед остывшей чашкой чая, его сердце учащенно билось. Он был напряжен и взволнован, ведь сейчас должна была появиться она — женщина, которую он все это время любил. Встреча обещала быть непростой, и молодой мужчина пытался заранее продумать свои слова и действия. Монотонный голос Нины Павловны доносился откуда-то издалека. Она рассказывала о том, что Костя начал часто выпивать, они постоянно из-за этого ругались, что после развода Лена хотела уйти из клиники тестя, но профессор сам уговорил ее остаться, ее ценили как специалиста. Женщина говорила о каких-то деталях из жизни общих знакомых, но Андрей почти не слушал ее. Мысли были целиком заняты предстоящим разговором. Он вспоминал моменты, проведенные вместе, пытался представить, как она отреагирует на его появление. Что изменилось в ее жизни за то время, пока они не виделись? Как она относится к нему сейчас? Эти вопросы не давали покоя. Теперь Андрей знал, что она свободна, и это придавало смелости, но в то же время усиливало волнение. Он не хотел упустить этот шанс быть с нею, но и боялся все испортить своей неловкостью или неопытностью. Мужчина украдкой посмотрел на часы — время шло медленно, каждая минута казалась вечностью.

Наконец щелкнул замок входной двери. Хозяйка суетливо поспешила в прихожую.

— Леночка, у нас гость, — раздался возбужденный голос Нины Павловны.

В проеме двери показалась та, которую он так ждал. Андрей невольно поднялся из-за стола. Он увидел ее на пороге, и сердце сжалось от восхищения. Это была не та хрупкая девушка, которую он помнил. Перед ним стояла молодая женщина, в которой чувствовалась уверенность и внутренняя сила. Ее взгляд был одновременно серьезным, но в нем читалась нескрываемая радость от неожиданного прихода мужчины. Она была одета в простой, но элегантный костюм, выгодно подчеркивающий ее фигуру. Ее волосы, когда-то собранные в хвост, теперь свободно падали на плечи, придавая ей еще более привлекательный вид. Но дело было не только во внешности. Ее манера держаться, походка, голос — все изменилось. В ней появилась некая грация и достоинство, которые раньше были ему неведомы. Она говорила спокойно, но с уверенностью, и ее слова звучали весомо. Он почувствовал, что перед ним не просто человек, а личность, которая знает, чего хочет, и готова идти к своей цели. Он помнил, что она всегда была тихой и скромной, но теперь она стала более решительной, знающей себе цену, ведь у нее за плечами был жизненный опыт, и это делало ее еще более привлекательной.

— Давайте пить чай, — продолжала суетиться хозяйка. Опытная женщина сразу почувствовала, что между ее дочерью и гостем вновь вспыхнули чувства, и боялась ненароком спугнуть их проявление. — Андрюша принес замечательный чай. Ты еще такого не пробовала.

Они поздоровались, произнеся несколько дежурных фраз. Однако их взгляды говорили гораздо больше. Диалог происходил в их взглядах, сердцах, без необходимости слов. Они словно читали мысли друг друга, понимая каждый жест и эмоцию. Их глаза встретились и уже не могли оторваться друг от друга. Им было хорошо рядом, и между ними снова, как и раньше, возникла невидимая, но ощутимая связь.

Нина Павловна что-то спрашивала, Андрей отвечал, часто невпопад. Лена улыбалась, и они испытывали состояние необыкновенного счастья. И Андрей решился. Он откашлялся и взволнованно произнес:

— Нина Павловна, я прошу руки вашей дочери, — и сразу обратился к Елене: — Ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — коротко, без всякого жеманства прозвучал уверенный ответ.

— Вот и славно, — радостно всплеснула руками мать. — Вам в ЗАГСе давно уже прогулы ставят.

Колеса бюрократической машины, как известно, крутятся медленно. Ломтев принес в кадры службы справку из ЗАГСа о подаче заявления на регистрацию брака, в ответ получил список документов, с которыми должна была к ним явиться Елена для заполнения анкеты. Собеседование с ней проводили не в Ясенево, а в одном неприметном особнячке в центре Москвы. Андрей специально отпросился на полдня, чтобы проводить ее. Ожидать пришлось не менее двух часов. Девушка вышла с совершенно отсутствующим взглядом и печатью сильной усталости на лице.

— Ну что? — встретил ее жених.

— Ну и работу ты себе нашел, — была ее первая реакция. — Все соки из меня выжали своими вопросами. Некоторые задавали по два-три раза. Это не собеседование, а допрос. Я себя чувствую подозреваемой в каком-то преступлении. Я что-то украла или кого-то убила? В чем меня подозревают?

У нее даже личико порозовело от возмущения.

— Это естественно, тебя же подозревают в покушении на жизнь сотрудника госбезопасности, — стараясь сохранить серьезность, произнес Ломтев.

— Кого? — опешила женщина.

— Так меня же, — не выдержал и захохотал Андрей. — Теперь моя жизнь — твоя, а твоя — моя.

— Иди ты к черту со своими шуточками, — воскликнула Лена, сообразив, что ее разыгрывают, но тут же рассмеялась. — Ты еще пожалеешь, что берешь меня в жены.

— Никогда, — отбросив шутливый тон, заявил мужчина и, не обращая внимания на окружающих, крепко обнял ее и поцеловал. Сопротивления он почти не встретил.

— Так о чем тебя спрашивали?

— Обо всем, забыли только уточнить номер моего бюстгальтера, — буркнула она в ответ.

— Этого даже я не знаю, — Андрей взял невесту под руку и крепко прижался к ее бедру.

— Пойдем перекусим где-нибудь, — Лена попыталась уйти с игривой темы, поправляя прическу. — У меня от всех этих вопросов разыгрался зверский аппетит.

— Согласен, — кивнул Ломтев. — А потом можно я приглашу тебя ко мне в гости? У тебя же дома мама.

Намек был настолько понятен и прозрачен, что Лена невольно зарделась и тихо произнесла:

— Хорошо.

Ответственным за подготовку лейтенанта Ломтева к длительной заграничной командировке был назначен подполковник Лукьянов. С утра Андрей приезжал в Министерство внешней торговли, от которого он официально отправлялся в Португалию. Там его вводили в курс дела по линии прикрытия. За три месяца, пока идут всевозможные ведомственные согласования, он должен был получить необходимые знания в области экономики, международного торгового права, основах учета, ознакомиться с действующими договорами с контрагентами в стране пребывания, разобраться в особенностях торговых сделок и, главное, ознакомиться с планом заключения договоров. Социализм — это всегда учет и контроль. Вот и у представителя «Внешторга» в Лиссабоне есть свой план по объему сделок. А план, как известно, это закон. Как хочешь там крутись, план нужно не только выполнить, но и желательно перевыполнить. То, что ты там будешь заниматься своими секретными делами, хоть и государственными, министерство не волнует. Если ты едешь от «Внешторга», будь любезен, соблюдай его правила. С вечера и допоздна он изучал материалы, имевшиеся в КГБ по Португалии. С особой тщательностью он изучал архив тайной полиции. Если ранее Ломтев занимался переводом и анализом отдельных бумаг, то теперь он получил допуск ко всем документам.

Через месяц их расписали. У Лены уже была большая шикарная свадьба, так что в этот раз она настояла на небольшом семейном торжестве. Приехали родители Андрея, пришли подруги невесты, посидели, а потом молодожены укатили в служебную квартиру Андрея. В клинике Лену не хотели отпускать, но потом смирились. Время пролетело неожиданно быстро.

Лиссабон встретил молодую пару жарой. Квартира им была приготовлена заранее. Пусть и небольшая, но со всеми удобствами и недалеко от работы. Имеется в виду резидентура КГБ, находящаяся в посольстве. Торговое представительство Советского Союза находилось в десяти километрах западнее. С утра, оставив молодую жену обживать квартиру, Ломтев заскочил к соседу. С ним он познакомился на праздновании Нового года в прошлый приезд. Сосед как раз работал в торгпредстве, и за ним был закреплен служебный автомобиль. Коллега обрадовался визиту Ломтева, хотя, скорее всего, кирпичику бородинского хлеба и паре воблешек — царскому подарку с Родины. Они вместе отправились на работу. Руководитель компании тоже был прежний, он вспомнил Ломтева, а особо его порадовало владение новичком португальским языком.

— Юрий Константинович просил меня закрепить за тобой самостоятельное направление, связанное с возможным перемещением по стране, — закрыв поплотнее дверь кабинета, с осторожностью заговорил начальник. — Думаю, сельское хозяйство тебе подойдет. Португалия лидер по производству пробки, здесь сильно развито виноделие. Страна в основном аграрная, рассчитывать на большие договоры не приходится, а план из Москвы надо выполнять, так что бери на карандаш средние предприятия. Попробуй заняться рыбопереработкой, прежде всего консервами. Теми же сардинами. Страна небольшая, так что придется попутешествовать.

— Тогда мне нужна будет машина, — ухватился за это предложение Ломтев. — Водительские права у меня есть.

— Если Семенычев поддержит, — хитро улыбнулся торговый работник, — то, думаю, Москва выделит средства на новый автомобиль.

Андрей догадался, что через него оборотистый торгпредовец хочет решить проблему с транспортом, чтобы не самому выделять единицу, а привлечь возможности КГБ.

— Пошли знакомиться с коллегами, — предложил шеф.

Вечером Ломтев встретился с резидентом.

— Товарищ полковник, разрешите представиться. Лейтенант Ломтев, направлен в ваше распоряжение.

Молодой сотрудник пытался быть серьезным, но довольная улыбка выдавала его радость от встречи с опытным оперативником.

— Рад, Андрей, что направили именно тебя. Присаживайся.

По внутренней связи резидент вызвал из зала, где трудились сотрудники резидентуры, майора Ивкова. Через минуту дверь кабинета открыл невысокий худощавый мужчина, разменявший полтинник, в довольно потрепанном костюме и клетчатой рубашке без галстука. Бросилось в глаза, что руки его, очевидно, хорошо знали, что такое физический труд. Да и ботинки не блистали чистотой. То есть он никак не походил на кабинетного служащего.

— Знакомьтесь, товарищи, — начал резидент, усадив их напротив друг друга. — Вы вместе будете работать по линии «КР». Майор Ивков, Николай Иванович, контрразведчик со стажем. Как организовалось посольство пять лет назад, так он здесь и работает. Его прикрытие — ответственный за автотранспорт. Все машины, перевозки в его руках. Наладил в нашей маленькой колонии плотную агентурную сеть. Так что за внутреннюю безопасность я спокоен. Но Николай Иванович не очень хорошо владеет португальским, ему сподручнее немецкий. Поэтому направлением внешней контрразведки придется преимущественно заняться вам, товарищ лейтенант. Прежде всего это работа по главному противнику — представительству ЦРУ США здесь, в Лиссабоне. После «революции гвоздик» португальцы упразднили свою контрразведку. Ее функции частично передали полиции и Министерству юстиции. Там у нас есть надежные источники, а вот в американском разведывательном логове нет, к сожалению. Нам известно, что штат правительственной миссии США в Португалии огромен. Преимущественно это военные. Всего миссия США насчитывает в целом 280 сотрудников, из них 160 американцы, а остальные — португальские служащие. Военнослужащие — это главным образом сотрудники группы военных советников аппарата военного атташе и командования Иберийского района НАТО. Примерно 40 человек точно сотрудники ЦРУ. Еще некоторое количество работают в Лиссабоне и других городах под видом временно командированных и, таким образом, не включены в списки штата посольства. Резидентура занимает в здании посольства целый этаж, и доступа туда местным служащим нет. Кодовые цифровые замки, охрана из морских пехотинцев — все как положено. Джон Морган, предыдущий резидент ЦРУ, который, несмотря на все усилия, не смог предотвратить свержение диктатуры Салазара, после публичного разоблачения в августе 1975 года сотрудников ЦРУ, работающих под дипломатическим прикрытием американского посольства в Лиссабоне, был отозван в США. Новым шефом ЦРУ в Португалии стал Дэвид Уиппл. Ему 53 года, он прослужил в ЦРУ более 25 лет. Участвовал во Второй мировой войне, учился в университете в Англии. Свое первое назначение по линии ЦРУ под прикрытием Государственного департамента он получил в Сайгоне и Ханое, затем служил в Рангуне, тоже под дипломатическим прикрытием, а с тысяча девятьсот пятьдесят восьмого по тысяча девятьсот шестьдесят первый год — в Бангкоке, где был советником ЦРУ по вопросам полиции. Следом Уиппла перевели в американское консульство в Конго, где ЦРУ стоит за убийством Патриса Лумумбы. После двух лет пребывания в Конго Уиппл получил назначение в Лондон и Хельсинки, а затем заменил Джона Моргана на посту руководителя лиссабонской резидентуры. Дипломатическое прикрытие Уиппла — атташе посольства.

— Довольно подробная информация, — отметил Ломтев.

— Да, — согласился резидент, — только предоставлена она Центром, не наша заслуга. Так что начинать вам придется с чистого листа и стоя перед закрытой дверью. Как повелось, ЦРУ и большинство спецслужб отличается консервативным характером. В Лиссабоне и в других местах их разведка остается традиционно учреждением действия. Сфера его деятельности лежит между «дипломатией полосатых брюк» и высадкой морской пехоты, а его объекты в большинстве стран остаются, в общем, те же: правительства, политические партии, вооруженные силы, полиция, секретные службы, профсоюзы, молодежные и студенческие организации, культурные и профессиональные общества, средства массовой информации. В каждом из них ЦРУ продолжает поддерживать своих друзей и громить противников, поскольку его целью остается обеспечение гегемонии США, чтобы американские транснациональные компании могли усилить эксплуатацию природных богатств и трудящихся иностранных государств.

— Задание непростое, — задумчиво протянул новичок. — На какую помощь я могу рассчитывать?

— На любую, ты только план реальный представь. Обсудим, поможем, но, — полковник назидательно поднял вверх указательный палец и сделал паузу, — только тем, чем сможем.

— Резидентура ЦРУ пыталась выходить на наших служащих?

Вопрос обращался к Семенычеву, но тот кивком переадресовал его Ивкову.

— Случаи, конечно, были, но мы работаем с людьми и постарались все такие попытки отвести.

— А ответные действия предпринимались? — продолжал уточнять Ломтев.

— Пока нет, — коротко, без объяснений ответил майор.

— Именно вам, товарищ лейтенант, как сотруднику внешней контрразведки придется этим заняться, — резидент потянулся за очередной сигаретой.

— Для начала, Юрий Константинович, можно о машине позаботиться? — не стал упускать шанса раздобыть автомобиль Андрей.

— Да говорил мне о машине для тебя наш барыга, — не очень вежливо отозвался о внешторговце хозяин кабинета. Правда, и у Ивкова эта оценка вызвала одобрительную улыбку. — Ты думаешь, он о тебе беспокоится? У него все рассчитано. Мы, конечно, поддержим его заявку на новый автомобиль. Средства выделят, только сядет на него он. Машина формально будет закреплена за «Внешторгом», а тебе достанется его старый. Понятно?

— А что, совсем развалина? — загрустил Ломтев.

— Нет, конечно, — вступился Ивков. Этот вопрос был в его ведении. — «Рено», надежный аппарат, всего четыре года в эксплуатации. Не переживай, напарник, сделаем так, что будет рысачить лучше обычного.

— У него срок командировки заканчивается, и он думает, что ему его продлят, — продолжал кипятиться резидент. — Того не знает, что решение по нему уже принято, и полетит он вместо новой машины голубем в родное министерство. Но не будем об этом. С Иванычем потом все обсудите… Николай, позови ко мне зама по политической разведке. Он уже должен подъехать. Будем дальше новичка в курс дела вводить.

— Знакомься Андрей, — представил полковник вошедшего энергичного мужчину, рано начавшего лысеть. Отлично сшитый, даже пижонский костюм сидел на крупной фигуре как влитой. — Собственный корреспондент газеты «Известия» Виктор Нестеров. Он же мой заместитель по линии политической разведки. Ас и виртуоз по проведению вербовочных мероприятий. Кстати, что у нас с планом по вербовке новых источников, товарищ подполковник?

— Опаздываем, Юрий Константинович, — коротко ответил мужчина. — Одного до плана не хватает.

— Что так?

— С мелочью связываться не хочется, а для серьезной разработки нужно время.

— Так привлекай подчиненных. У тебя пять человек в подчинении, а ты все сам да сам.

— Товарищ полковник, — подал голос Андрей, — может, я чем смогу помочь?

— Хорошее предложение, — поддержал резидент. — Мы одно дело делаем. Не стоит делать скептическое выражение лица, Виктор Петрович. — Семенычев заметил, как поджал губы заместитель. — Я этого парня в деле видел. За его работу получил благодарность от председателя Комитета.

— Вы, товарищ лейтенант, уже сколько времени в Португалии? — обратился Нестеров к Ломтеву.

— Второй день, товарищ подполковник.

— И у вас есть конкретные предложения по вербовке ценных источников? — скепсис сквозил в словах опытного оперативника.

— Так точно, — спокойно ответил новичок.

Андрей прекрасно понимал, что с коллегами сразу надо налаживать как дружеские, так и деловые контакты. Контрразведчик, не имеющий авторитета среди матерых профессионалов, мало что может сделать. К этой ситуации он тщательно готовился еще в Москве. Он достал из портфеля листок.

— Насколько я понимаю, наиболее доступными и в то же время хорошо информированными являются журналисты крупных изданий. Среди тех, кто снабжает вас информацией, наверняка преобладают репортеры?

— Справедливо, — вынужден был согласиться Нестеров. — Выйти на доверительный контакт с крупным политиком, а тем более чиновником гораздо сложнее, чем с журналистом.

— Особенно когда вы советский журналист, — добавил резидент.

— Посмотрите, Виктор Петрович, кто из этой десятки представляет наибольший интерес.

Ломтев пододвинул листок к коллеге. Семенычев с живым интересом наблюдал за ситуацией. Нестеров быстро просмотрел список.

— Пожалуй, Фернандо Номбре самый интересный. Авторитетный политический обозреватель, вхож в кабинет премьер-министра. Они вместе учились и принимали участие в революционном движении, потому он и имеет доступ к важнейшей информации. Его аналитические материалы нарасхват берут как местные, так и зарубежные издания. Аристократическая семья, к нам относится с предубеждением. Я как-то просил его об интервью, но он довольно холодно отказал.

— Фернандо Перейро Номбре со студенчества являлся особо ценным осведомителем политической полиции с псевдонимом Букинист.

— Номбре работал на ПИДЕ? — удивился Нестеров.

— Именно. Он был на личной связи у Барбьери Кардозу. Получал за свои доносы на товарищей приличное вознаграждение. Благодаря его информации, кстати, и нынешние сотрудники аппарата премьера, минимум десять человек, попали в тюрьму. Троих казнили. Если эта информация всплывет, это похоронит не только его карьеру как журналиста.

— У вас есть доказательства? — Оперативник возбужденно перебил молодого коллегу.

— Его заявление о сотрудничестве, сообщения и расписки, — кивнул Ломтев.

— Откуда? — Глаза подполковника азартно заблестели. С такими козырями провести вербовку было не так сложно.

— Архив ПИДЕ, — подал голос резидент. — Товарищ лейтенант входил в группу, которая разбирала архив политической полиции.

— Понятно, — журналист более внимательно стал читать список. — Значит, и на этих господ у нас есть материал?

— Не спеши, Виктор Петрович, — резидент забрал бумагу себе. — Сначала с Номбре отработай. Я пошлю запрос в Центр, чтобы оттуда прислали материалы по нему. Составим план, утвердим, тогда и решим, кто проведет вербовочную беседу.

— Кстати, знаете, на чем его поймал Кардозу? — спросил Андрей и сам ответил: — За изнасилование малолетней. Дело мутное. Судя по всему, контрразведка сама подставила ему девицу. На студенческой вечеринке выпили как следует, познакомились, уединились, а утром заявление в полицию, налицо следы насилия — синяки, порванная одежда, белье со следами крови. Он продержался в камере тюрьмы не больше часа и согласился на сотрудничество.

— Если об этом узнает его тесть, очень влиятельный человек, он его в порошок сотрет, — добавил Нестеров. — Юрий Константинович, и про этот эпизод запросите материалы из архива.

Теперь он смотрел на Ломтева с видимым уважением.

— Андрей Владимирович, — снова подал голос резидент. — Как бы вы провели вербовочную операцию по Букинисту?

Андрей задумался. Резидент и его заместитель с интересом смотрели на него. Люди опытные, они понимали, насколько сложен процесс вербовки. Он не укладывается в схему, так любимую определенной категорией психологов, считающих, что поведение человека можно уложить в цепочку «стимул — реакция».

— Мы, конечно, припрем сеньора Номбре имеющимся компроматом к стенке, и он под таким давлением даст согласие на сотрудничество, но, как человек с характером, он будет всячески искать возможность уйти от шантажа. Он будет искать силу, которая сможет помочь ему избавиться от нашей опеки, и это может его толкнуть к нашим врагам, — неспешно рассуждал начинающий офицер советской разведки.

— Совершенно верно, — одобрил его мысли резидент.

— Поэтому наряду с сильным «кнутом» для него надо приготовить хороший «пряник». Полиция платила ему деньги, но сейчас он состоятельный человек, не испытывающий финансовых проблем. Верно? — обратился Ломтев к Нестерову.

— Верно.

— Значит, надо искать, чем его можно стимулировать. Для этого надо войти в его окружение. Я бы начал с этого, — лейтенант вопросительно посмотрел на более опытных коллег.

— Мне кажется, я знаю, почему ему дали псевдоним Букинист, — заявил подполковник. — Номбре фанатичный коллекционер древних книг, старинных манускриптов по теме алхимии. Я слышал об этом его увлечении от нескольких близких к нему человек.

— Тогда я бы представился ему советским журналистом, которому поручили в газете написать статью о португальских коллекционерах в раздел «Культура разных стран», и напросился на интервью по этой теме, — тут же отреагировал Ломтев. — Коллекционеры люди честолюбивые. Выяснил бы его предпочтения, устремления, мечты. Подключил бы возможности Центра и расплачивался за информацию раритетами.

— Я хорошо помню, — резидент достал очередную сигарету, — после войны мы из немецких замков вывозили в Союз все подчистую — мебель, картины и целые библиотеки книг. Наверняка они где-нибудь так и лежат неразобранные в ящиках.

— Между прочим, журналист, пишущий в том числе и по вопросам культуры, здесь я, — заявил Нестеров, вызвав понимающие улыбки у коллег.

Когда Андрей вышел из здания посольства, стало уже темнеть. На улице его ждал Ивков.

— Ну что, напарник, поздравляю с первым рабочим днем. Какие планы на вечер?

— Спасибо, Николай Иванович. Сейчас за женой, и пойдем куда-нибудь перекусим. Мы еще с магазинами вокруг не разобрались, чтобы самим готовить.

— Отставить, — усмехнувшись, скомандовал майор. — Бери жену и пошли ко мне. Моя супруга уже ужин приготовила, ждет.

— Даже не знаю, — засмущался Ломтев.

— Это не предложение, а приказ старшего по званию. Надеюсь, ты еще не всю воблу раздал?

— Как можно, — принял шутливый тон старшего коллеги Андрей. — У меня для знающего человека и чехонь припасена.

— Так чего же мы тут с тобой тянем? Нас женщины уже заждались. Моя стол накрыла, а твоя голодная сидит.

…Засиделись они допоздна. Жена Ивкова, узнав, что Елена врач, очень обрадовалась.

— У нас у многих от этого жаркого климата проблемы со здоровьем, а к португальскому врачу не пойдешь — там такие цены, ужас. А нашим медпунктом заведует жена одного сотрудника, но у нее только фельдшерское образование. Мы ее Зеленкой зовем. У нее на любую проблему со здоровьем один ответ — «зеленкой помажь», хоть палец порезал, хоть насморк начался. Может, ты, Леночка, согласишься полечить нас? Мой Иваныч похлопочет насчет медпункта.

Мужчины отправили женщин на кухню, а сами остались в комнате за начатой бутылкой портвейна. Майор кратко обрисовал ситуацию в посольской колонии. Тревожных признаков среди советских граждан не наблюдалось. Николай Иванович через плотную сеть информаторов держал все под контролем.

Лена быстро сдружилась с женой Ивкова, которая с удовольствием взялась ее опекать. Они жили в Лиссабоне уже несколько лет, и супруга знала, где покупать продукты подешевле, как торговаться на рынке и много других полезных бытовых мелочей. Жены командированных советских служащих стремились получить при посольстве хоть какую-нибудь работу, так как это приносило в семейный бюджет дополнительную валюту. А деньги для многих были главной целью работы за границей. Валюту тратили очень экономно, стараясь сберечь каждый эскудо, ведь на них можно было купить вещи и предметы, которые с большой выгодой можно перепродать в Союзе. У каждой семьи была заветная цель — накопить или на кооперативную квартиру, или на машину, дачу. Благодаря тому же Ивкову Лену оперативно определили заведующей медпунктом. Жены сотрудников быстро убедились в профессионализме и отзывчивости нового медика, так что скоро она стала популярной личностью в советской колонии среди как взрослых, так и деток. Андрей был только рад, что жена не мается от скуки в чужой стране, а занята делом.

Вскоре он стал обладателем светло-серого пятидверного Renault 5 Alpine. Мотор объемом одна целая четыре десятых литра, мощностью в сто десять лошадиных сил мог по трассе разгоняться до двухсот километров в час. Молодой контрразведчик сосредоточился на изучении представительства ЦРУ в Лиссабоне. На первом этапе надо было вычислить кадровый состав резидентуры. Само здание посольства США тщательно охранялось и находилось под неусыпным контролем, поэтому организовать наблюдение и тем более фотосъемку машин и людей, заезжающих на территорию посольства, было проблематично. К зданию вела двухполосная дорога. Метров за пятьсот на светофоре она делала поворот, так что машины вынужденно снижали скорость. Вот на этом перекрестке на втором этаже углового дома Ломтев снял комнату. Из нее можно было фотографировать притормаживающие машины, их номера, водителя и даже пассажиров, а затем в бинокль из другого окна отслеживать, свернуло авто в ворота посольства или проследовало мимо. Шифровальщик резидентуры, выполнявший обязанности в том числе и специалиста по фототехнике, взвыл, когда увидел, какое количество пленок принес новичок на проявку и печать. Но Андрей вызвался с удовольствием ему помогать и сам быстро приобрел необходимые навыки. Вскоре он смог составить список марок и номеров машин нескольких десятков сотрудников американского посольства и фото их владельцев. Фото отправили в Центр, чтобы проверить по картотеке выявленных сотрудников ЦРУ. Через местную агентуру в МИДе также удалось достать список сотрудников дипломатической службы США. Так как он являлся служебным, а не секретным документом, то это не составило особого труда. Пристальное внимание в списке контрразведчики уделили лицам, помеченным как «персонал радиостанции ВВС», «политический советник Государственного департамента», а также «аналитик Министерства обороны». Под этими должностями чаще всего и скрывались кадровые сотрудники ЦРУ. Списки также ушли в работу аналитикам КГБ. Вскоре в картотеке лиссабонской резидентуры уже насчитывалось два десятка выявленных американских разведчиков. Первый шаг был успешно сделан.

Но на этом успокаиваться было нельзя. Чтобы найти надежный «крючок» для вербовки сотрудника ЦРУ, нужно больше информации, особенно личной, а ее как раз и не хватало. Вернее, она была, но только на самого резидента и его заместителя. Они давно в разведке, но вот их-то пытаться склонить к сотрудничеству было бесполезно. Значит, надо переключать внимание на их окружение. Однако молодой контрразведчик решил начать с изучения самого Дэвида Уиппла и его ближнего круга.

Каждое утро, чуть раньше восьми часов, в предместье Лиссабона совершается обязательный ритуал. Довольно большой участок огорожен высоким, заросшим колючим вьюном забором. В глубине виднеется высокий дом с двумя входами на параллельные дороги. Сначала у главного выезда появляется привратник и бегло просматривает обе улицы. В этот час, как правило, дорога и тротуары пусты. Успокоенный привратник возвращается в дом, чтобы вызвать автомашину. Несколько минут спустя она выкатывается из гаража. Это представительный длинный черный американский лимузин. Из машины выходит шофер, он же охранник, плотный, совершенно лысый человек в темных очках. Он так же внимательно осматривает улицы, надевает фирменное шоферское кепи, подает знак и садится в автомобиль. Только после этого из особняка поспешно выходит мрачный человек в сером костюме и с седыми волосами. Он высок, лет пятидесяти, имеет подтянутый вид теннисиста. Его часто сопровождает личный помощник. Как только они занимают свои места, большой автомобиль отъезжает. Рано и пунктуально, подобно рядовому чиновнику, каковым он и является, но с осторожностью, свойственной его профессии, глава лиссабонской резидентуры ЦРУ отбывает в свой офис. Вечером ритуал повторяется, но только в обратном порядке. Почти все время Дэвид Уиппл проводит в посольстве, редко появляясь на публике.

Чарльз Томас официально числился в штате посольства советником по политическим вопросам. Заместитель резидента хоть и обитал не в особняке, а в апартаментах, но тоже вел довольно отшельнический образ жизни. Ломтев уже в который раз перечитывал его досье, пересланное из Центра, и пытался найти хотя бы малейшую зацепку. Внезапно его озарило — через две недели у мистера Томаса юбилей. Наверняка, по американской традиции, он затеет какой-нибудь пикник. Только заниматься этим будет не он сам, а, скорее всего, его супруга. Экстравагантная женщина, предпочитавшая яркие брючные костюмы и носившаяся по всему Лиссабону на скоростной спортивной машине. Андрей все внимание переключил на супругу. Чутье его не подвело. Дама несколько раз заезжала в дорогой загородный ресторан. Здесь ее почтительно встречали, но сопровождали не в зал, где отдыхали гости заведения, а в служебную зону. Чтобы проверить свою догадку, Ломтев в один из дней обратился к официанту с просьбой сопроводить его к администратору.

— Сеньор, я представляю одну восточноевропейскую торговую фирму, — сообщил он, представившись вымышленной фамилией, в которой было так много шипящих, что можно было не сомневаться — португалец ее точно не запомнит. — Мы планируем провести званый вечер для партнеров и ищем подходящее место. У вашего ресторана хорошая репутация, поэтому хотелось бы уточнить ваши условия.

— Отлично, — обрадовался администратор. — На какие дни и какое количество гостей вы хотите пригласить?

— Мы еще точно не определились, но ориентируемся на двадцать седьмое, двадцать восьмое или двадцать девятое числа этого месяца. Человек на сорок-пятьдесят.

— Мы рады будем вас обслужить, но только не двадцать восьмого. Эта дата уже забронирована другой организацией.

— Неужели у вас не хватит места?

— Понимаете, сеньор, — терпеливо объяснял администратор. — Они будут проводить свое мероприятие в бунгало, но вся кухня и весь персонал практически будут заняты их обслуживанием, и другому мероприятию на высоком уровне мы не сможем уделить нужного внимания. А снижать уровень сервиса мы себе позволить не можем. Высокая репутация — самое ценное, что может быть в нашей сфере. Так что в любой другой день мы готовы помочь вам в проведении званого вечера.

День рождения Чарльза Томаса был как раз двадцать восьмого. Ломтева заинтересовала идея провести мероприятие в бунгало, и он попросил показать ему это место. Это оказалась большая беседка, вмещавшая несколько столов и даже место для небольшой эстрады и место для танцев. Постройку практически со всех сторон окружала растительность. Это очень понравилось Ломтеву.

К семи вечера жара начала спадать, и к загородному ресторану потянулись автомобили. Даже издалека было заметно, что это американцы. Их поведение и одежда сразу выдавали пренебрежение к формальностям и церемониям. Они вели себя просто, расслабленно и непринужденно, но это не было демонстрацией высокомерия или безразличия к окружающим. Скорее, это было стремление к личной свободе и комфорту. Мужчины сидели, скрестив ноги, что не соответствовало местным традициям. Они громко обсуждали свои дела, не стесняясь привлекать внимание. Ломтев отмечал для себя, что открытые улыбки, активная жестикуляция и частые смены положения тела являются характерными чертами для их общения. Американцы не боялись проявлять эмоции и часто использовали невербальные средства для выражения мыслей и чувств. Во время чествования именинника некоторые из них неожиданно вставали и перемещались к другому столику, иногда даже поворачиваясь спиной к юбиляру. На отдельном столике складывали коробки и свертки с подарками.

Сначала машина с советскими оперативниками стояла довольно далеко, чтобы не привлекать ненужного внимания. В салоне, кроме Ломтева, были майор Ивков и шифровальщик резидентуры КГБ, он же ответственный за спецтехнику. Его взяли, так как использовали для съемки сильную оптику, предназначенную для фотографирования в ночном режиме. Ни Ломтев, ни Ивков не обладали нужными навыками в этом деле. Через час, когда веселье в бунгало достигло пика, разведчики перебрались поближе, пользуясь густой растительностью. Андрей руководил процессом, показывая, что и кого снимать. Часть присутствующих ему уже была знакома по заведенной картотеке. Шифровальщик оказался довольно занудным мужчиной.

— Лейтенант, мы уже всех по нескольку раз сфотографировали, в разных ракурсах. Что тебе еще нужно? Поехали домой, — ворчал специалист.

— Дима, ты же служишь в разведке, — спокойно убеждал коллегу Ломтев. — Их портреты — это полдела. Нам нужно знать, кто с кем разговаривает, а еще важнее, кто с кем демонстративно не общается. Понятно для чего?

— Хочешь вычислить взаимоотношения в коллективе?

— Правильно понимаешь.

— Ты, Дима, не торопись, — подключился к разговору майор, внимательно следя за происходящим в бунгало. — Мы здесь надолго, самое интересное еще не началось.

— А что будет самое интересное? — невольно спросил оперативник.

— Склонность к выпивке прежде всего, — вместо Николая Ивановича продолжил Андрей. — Если человек склонен к алкоголизму, да еще жаден, это же подарок для вербовщика. Ты ведь у нас не такой, Дима?

— У Ивкова не забалуешь, — со вздохом отреагировал собеседник. — Вмиг на родину отправит.

— Сними-ка мне вон ту парочку, — указал Андрей. — Уж больно тесно она прижалась в танце, пока супруг налегает на виски. Да не просто прижимаются, а уверенно вальсируют в самый темный уголок.

— И еще вот этих троих, что вышли из беседки, чтобы не слышали их разговор. По-моему, они решили выяснить отношения, — заинтересовался опытный контрразведчик.

Трое американцев отошли от строения на несколько метров и эмоционально стали что-то выяснять. Двое были довольно агрессивно настроены друг к другу, а третий стремился их успокоить. Это ему плохо удавалось, и в конце концов он махнул на них рукой и ушел дальше праздновать. У оставшихся дело до рукоприкладства не дошло, но то, что между ними серьезный конфликт, стало очевидно. Оперативники продолжали наблюдение, фиксируя каждое движение и жест, каждый взгляд и каждое слово прощания. Они терпеливо собирали информацию о каждом сотруднике резидентуры ЦРУ в Лиссабоне.

За время наблюдения удалось отщелкать целую коробку катушек с пленкой, на которой запечатлелись все детали прощания. Теперь у контрразведчиков была не просто коллекция фотографий, а целая галерея портретов, словно на страницах шпионского альбома. Но самое ценное, что они получили, — это понимание взаимоотношений среди американцев. Эти взаимоотношения были похожи на сложную паутину, в которой переплетались нити доверия, подозрительности, дружбы и вражды. Контрразведчики уловили слабые места в этой паутине, словно нашли трещины в броне противника. Они знали, что эти слабости можно использовать в своей игре, чтобы ослабить позиции врага.

От точного знания особенностей взаимоотношений между сотрудниками, а особенно между руководителем и подчиненными, зависели методы работы с объектом разработки. Это знание было ключом, который открывал двери к успеху. Контрразведчики еще не знали, кто из американцев вышел в кусты выяснять отношения, но теперь, благодаря фотографиям, это в конце концов выяснится. Пометки в блокнотах уже сделаны, и впереди — новые этапы разработки, которые будут вестись с учетом полученной информации.

Через некоторое время из Центра пришла информация по распознанию лиц, присутствовавших на юбилее заместителя резидента ЦРУ. Семенычев вызвал к себе обоих сотрудников, отвечавших за контрразведывательную работу.

— Ну что, товарищи, большую часть американских разведчиков удалось идентифицировать. Осталось несколько пока неизвестных нам человек. Все говорит о том, что они либо новички в нашем деле, либо не являются кадровыми сотрудниками ЦРУ. Поздравляю, хорошая работа.

Ломтев, знакомясь с информацией из архива КГБ, обратил внимание на заинтересовавший его факт.

— Товарищ полковник, здесь несколько человек до этого работали в БОБ, Берлинской оперативной базе. Зная педантизм немцев, можно не сомневаться, что у Штази на этих людей есть материал. Как у нас отношения с коллегами из немецкой разведки, работающими здесь, в Португалии? Можно попросить их поделиться информацией?

— ГДР официально признали только в тысяча девятьсот семьдесят третьем году, — резидент всегда отличался обстоятельностью, стараясь не упустить историю вопроса, обращая внимание на детали, которые на первый взгляд могли показаться второстепенными. — Именно тогда страну приняли в члены ООН. После «революции гвоздик» появилась возможность открыть посольство в Лиссабоне, соответственно, и резидентуру восточногерманской разведки. Только вот сотрудников у них здесь маловато. Я, конечно, знаком с их руководителем, но тесного взаимодействия между нами нет. Редкие вопросы решаем через руководство в Москве и Берлине. Отчасти это связано с тем, что я не владею немецким, хотя немецкий коллега довольно хорошо владеет русским. Думаю, что Ломтев прав, и пришло время наладить более тесные отношения. И для нас, и для них ЦРУ враг.

— Тем более Андрей у нас как раз владеет немецким языком, — поддержал начальника Ивков.

— На следующей неделе в посольстве Германской Демократической Республики состоится прием по поводу годовщины открытия посольства, — продолжил хозяин кабинета, — так что я запрошу Центр — и готовься, Андрей, будешь сопровождать меня. Ты раньше бывал на дипломатических приемах?

— Не приходилось, — немного обескураженно ответил молодой оперативник.

— Ну вот и начнешь. Подготовь жену, присутствие супруги обязательно. Я тебя представлю, и попробуем наладить сотрудничество. Кстати, наши коллеги из военной разведки имеют с немцами хороший контакт, чем мы хуже.

Сложности с немцами не возникло. Другое дело с Еленой. Узнав, что им предстоит появиться на дипломатическом приеме, она страшно разволновалась. Она буквально засыпала Андрея вопросами: «Что надеть? Как себя вести? Что можно, что нельзя?» — и много такого же. Ломтев и сам не знал, но быстро нашел выход.

— Ты же знакома с женой посла, она у тебя консультировалась по поводу лекарства от давления, — вот и поговори с ней. Надо будет новое платье — значит, возьмешь деньги из заначки, пойдешь и купишь.

Соответствующего костюма у Ломтева не было, денег оказалось только на новый наряд для Елены. Что делать, пока не накопили. Супругу хватило только на новую рубашку и галстук. Пришлось ему идти в обычном костюме и начищенных до блеска туфлях. Поехали они в одной машине с четой резидента. Женщины быстро нашли общий язык, и супруга шефа с удовольствием взялась опекать дебютантку.

Дипломатический прием в немецком посольстве посетили в основном представители дипломатического корпуса из социалистических стран, немного официальных лиц из МИДа Португалии, представители бизнеса и культуры. Посол и представитель португальской стороны обменялись речами, на этом торжественная часть завершилась, и присутствующие уделили внимание фуршету с закусками и напитками. Семенычев подвел Ломтева к высокому сухопарому немцу и представил его. Это и был глава немецкой разведки в Португалии. Почти сразу к ним подошел мужчина в парадном кителе полковника советских сухопутных войск. Андрей уже знал, что это резидент ГРУ в Лиссабоне полковник Александр Павлович Соколов.

— Товарищи шпионы, разрешите присоединиться к вам, — в шутливой форме попросил он разрешения.

— Всегда рады взаимному сотрудничеству наших ведомств, — поддержал его немец и приветственно поднял свой бокал с шампанским. Мужчины чокнулись и пригубили напиток.

— Я представлял нашему немецкому другу новичка, — пояснил Семенычев полковнику.

— Заодно и я хочу представить вам, товарищи, моего нового заместителя, — заявил резидент немецкой разведки. Он окликнул стоявшего к ним спиной мужчину. — Курт, отвлекись наконец от женщин и присоединись к нашей мужской компании. Прошу, коллеги, Курт Фогель.

— Курт, бродяга, ты ли это? — радостно воскликнул Ломтев.

— Андрей! Какой сюрприз!

Встретившиеся через несколько лет мужчины обнялись. Он немецкой сдержанности не было и следа.

— Мы с Андреем воевали в Анголе, — с гордостью объяснил Фогель начальнику свой эмоциональный порыв.

— Прямо-таки воевали? — со скепсисом заметил Соколов. На его кителе было несколько наградных планок, не только юбилейные медали, но и ордена.

— Он был ранен, когда брали банду наемников полковника Каллана, — с жаром стал защищать товарища Фогель.

— Да ладно тебе, Курт, — смутился Ломтев.

— А что «ладно»? — вступился за подчиненного Семенычев. — Кровью заслужил Красную Звезду. Этим гордиться надо.

— Я, может, из зависти, Юрий Константинович, — попытался сгладить неловкость Соколов. — У моих офицеров, к сожалению, нет боевых орденов. А об операции по ликвидации наемников Каллана мне в управлении рассказывали. Хорошая работа.

— Отпустим наших молодых товарищей, — обратился советский резидент к немецкому коллеге. — Им есть что вспомнить и о чем поговорить.

На следующий день после окончания рабочего дня в торгпредстве Ломтев приехал в посольство и сразу направился в резидентуру.

— Докладывай, — сухо приказал полковник. — Фогель согласился помогать в разработке сотрудников американского посольства?

Первоначально молодой оперативник его строгий тон отнес к каким-то событиям в посольстве, не имеющим к нему отношения.

— Мы с ним об этом еще не говорили.

— Вот как? — немного удивленный Юрий Константинович откинулся на спинку кресла. — Почему? Вы же друзья.

— Прежде чем осуществить такой контакт, я должен получить разрешение из Центра. Мы действительно сотрудничали с Куртом в Анголе, но в любом случае по инструкции я смогу получить допуск и обсуждать с ним вопросы государственной тайны только после проверки его по учетам в центральном аппарате. Поэтому прошу, товарищ полковник, послать запрос на проведение контакта с сотрудником разведки ГДР Куртом Фогелем о совместной работе против резидентуры ЦРУ в Лиссабоне.

— Молодец, — полковник не смог сдержать одобрительной улыбки. — Если честно, я думал, ты пойдешь на поводу у эмоций и нарушишь заведенный порядок. Даже приготовился устроить тебе головомойку по этому поводу. Но ты повел себя как профессионал, как настоящий контрразведчик. Сколько уже было случаев, когда вроде бы товарищ по работе и даже друг оказывался не тем, кому можно доверять. В нашем деле бдительность и внимание к мелочам должны быть на первом месте. Сегодня же пошлю запрос. Надеюсь, Центр даст согласие, и вы с Фогелем сможете успешно обезвредить этот американский гадючник. Теперь ты показал, что из тебя получится настоящий контрразведчик.