Минул очень сложный и напряженный год. Конец декабря снова застает Андрея в аэропорту в ожидании стыковочного рейса. Только теперь это аэропорт Темпельхоф в Германии, и ждет он пересадки на рейс Берлин — Лиссабон компании «Люфтганза». Ломтев успешно окончил институт, прошел мандатную комиссию и был зачислен в кадры Первого Главного управления в подразделение «К», европейское направление. В это время он проходил подготовку на годичных курсах при Краснознаменном институте КГБ СССР. Основной язык у него так и остался португальский, а вторым он взял немецкий. Все это время в составе особой группы он продолжал разбирать архивы португальской охранки. Сотрудники наработали много материала, интересного как для советской контрразведки, так и для проведения операций службой внешней разведки. О наиболее важных материалах лейтенант госбезопасности Ломтев лично докладывал полковнику Семенычеву во время его приездов в Москву. Юрий Константинович как раз являлся резидентом КГБ в Лиссабоне, и теперь Ломтев сам летел к нему с очень важными материалами. Официальным прикрытием была краткосрочная командировка от министерства высшего и среднего специального образования СССР с целью изучения опыта организации высшего образования в Португалии. На самом деле Ломтев должен был принять участие в операции по нейтрализации деятельности Exеrcito de Libertaсаo de Portugal, сокращенно ЕЛП. После «революции гвоздик» недовольные переменами стали создавать свои структуры. Одной из самых одиозных и воинственных как раз и стала «Армия освобождения Португалии». Она насчитывала несколько тысяч человек. Костяк составляли бывшие сотрудники спецслужб, полиции, фашиствующие члены «Португальского легиона», армейские офицеры-салазаристы и самые радикальные сторонники, ориентированные на вооруженное подполье. К ЕЛП примкнули члены правых организаций, запрещенных властями в сентябре тысяча девятьсот семьдесят четвертого. Активный отклик это движение нашло в среде португальских поселенцев, вынужденно возвратившихся из бывших колоний в Африке. «Армия освобождения Португалии» вела вооруженную борьбу против коммунистов и профсоюзов. На ее счету десятки терактов. Ближайшим помощником Барбьери Кардозу в ЕЛП стал Франсишку Браганса ван Уден. Ван Уден являлся выходцем из среды национальной аристократии, он был сыном принцессы Марии и правнуком короля Мигеля I. Этот отважный капитан парашютно-десантных войск принимал активное участие в колониальных войнах Португалии в Африке. Ему поручили руководить военно-диверсионным направлением в ЕЛП. Организацию запретили на родине, и она вынуждена была перебраться в соседнюю дружественную фашистскую Испанию. Связи с Испанией вообще играли важную роль в деятельности ЕЛП. Там размещались основные базы, склады и арсеналы, оттуда организовывалось снабжение оружием и пропагандистскими материалами, туда уходили боевики после совершения операций. Испанское правительство оказывало политическую и моральную поддержку ЕЛП, но воздерживалось от прямого вмешательства в португальское противостояние. Как легальное прикрытие использовались испанские коммерческие фирмы. Tecnomotor SA была в свое время создана известным диверсантом Валерио Боргезе, руководителем боевых подводных пловцов, верных солдат Муссолини и Отто Скорцени, главным консультантом Гитлера по диверсионной работе. Такая спайка итальянских, испанских, португальских и немецких профессиональных диверсантов с большим опытом боевой работы представляла серьезную опасность. Их связи необходимо было разорвать, пока их окончательно не взяли под крыло американцы. Это еще не произошло, потому что высокомерие американцев столкнулось с не меньшей надменностью и апломбом европейцев.

Коротая время, Ломтев познакомился с двумя девушками из Германии, шутливо представившись им сыном шейха из Омана по имени Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб. Девицы слушали его рассказы раскрыв рот.

Когда Андрей прилетел, в аэропорту его встретили представители посольства и на машине отвезли в гостиницу в пригороде. Накануне Рождества свободных номеров в центре Лиссабона не было. Коротать воскресный вечер в одиночестве не хотелось, и командированный отправился в центр города. В Москве он хорошо изучил карту Лиссабона, поэтому не боялся заблудиться. Ломтев начал свою прогулку с площади Фигейра. Выйдя из автобуса, он сразу же очутился на небольшой рождественской ярмарке. Многочисленные уличные лавочки предлагали вкуснейшие сыры и фруктовые джемы. Глаза разбегались от обилия фруктов — свежих, вяленых, сушеных, карамелизированных в сахаре и облитых шоколадом. От соседнего прилавка ароматно тянуло запахом свежей сдобы. В Лиссабоне не бывает снега и на улице довольно тепло. Андрей расстегнул пальто. Запах жаренных на углях колбасок пробудил аппетит, и он пошел на манящий запах, как собака по следу зверя. Но пройти мимо шатра, в котором две милые девушки наливали горячий глинтвейн, он не смог. С бокалом терпкого напитка, тарелкой ассорти из колбасок и жареного мяса было очень здорово наблюдать за приходом праздничной недели в столицу Португалии. Это был первый его выезд в Европу. Сидя за простым деревянным столом в павильончике, где разноязычные посетители беззаботно наслаждались национальной португальской кухней в предвкушении веселых зимних праздников, он не чувствовал себя чужаком. Вокруг такие же люди, по мощеным улицам звенят предупредительно похожие на московских собратьев городские трамваи. Со всех сторон звучит музыка и мигает праздничная иллюминация. А на центральной площади стоит большая елка, вокруг которой Пай Натал — португальский аналог Деда Мороза, также известный как «Рождественский папа», — водит с детьми хороводы. Одно плохо — рядом нет Лены.

В посольстве СССР на улице Visconde de Santarеm царила деловая суета и предпраздничное настроение. Зато в помещении резидентуры не было даже следов праздника. Ломтеву пришлось подождать, так как с утра резидент готовил отчет для Центра за предыдущий день, не имело значения, что это было воскресенье. Для разведки, наверное, как и для сталеваров, врачей и прочих людей, связанных с деятельностью непрерывного цикла, календарные выходные и праздники были условностью. Наконец полковник Семенычев освободился и встретил гостя из Москвы.

— Что с материалами? — сразу спросил резидент.

— Все готово, — Ломтев полез в портфель за папкой. — Будете смотреть?

— Времени нет. Я имею о них представление, а главное, что ты их хорошо изучил. Это твоя первая вербовка?

— Не совсем, имеется небольшой опыт из Анголы, — не стал вдаваться в подробности молодой оперативник.

— Вот молодежь пошла какая хваткая, — с одобрительной улыбкой проворчал полковник. — Он еще курсы не окончил, а уже практический опыт имеет и даже боевой орден получил.

Заметив, как засмущался лейтенант, со скрытой завистью заметил:

— Мои бы подчиненные поучились. Ну, давай к делу. Итак, лидер «Армии освобождения Португалии» больше года назад громогласно заявил, что они распускаются и прекращают борьбу. Часть членов организации действительно так и поступила, но наиболее отъявленные националисты, убежденные нацисты сплотились в «Португальский легион» с благословения их соратников в Испании. По сути, они действуют как «лесные братья» после войны в Прибалтике. Конечно, размах террора не такой, но есть и убитые, и раненые среди сельских приверженцев коммунистической партии и левых социалистов. Они активно обрабатывают население, в том числе и поэтому наши португальские товарищи не смогли взять на выборах большинства. У местных коммунистов нет опытных людей, способных противостоять бывшим руководителям тайной полиции и кадровым диверсантам. Лидер португальской коммунистической партии товарищ Алваро Куньял лично обратился к нашему генеральному секретарю с просьбой оказать помощь в противодействии экстремистам. Перед нами руководством КГБ поставлена задача помочь местным товарищам. Главный у мятежников, человек, вокруг которого все крутится, — это, конечно, Кардозу. Военно-оперативной частью у него заведует Браганса ван Уден. Вот этих двоих мы должны убрать с поля, тогда и остальные разбегутся. Люди Кардозу специализируются на актах террористического характера, по типу сходных с тем, как они действовали в тайной полиции, только гораздо жестче. Действенный призыв их организации звучит так: «Белый крест победит красное угнетение. Вся Португалия должна подняться против коммунизма, иностранной узурпации и атеистического гнета. Братья, когда услышите звон колоколов вашего прихода, выходите на улицы с любым доступным вам оружием: ружьями, пистолетами, кирками, тяпками и косами».

— В Москве мне говорили, что я должен помочь вам провести вербовку только Барбьери Кардозу, — осторожно заметил Ломтев.

— Это ключевая фигура, — согласился резидент. — Получится с ним, будем говорить о дальнейшем. Вы на курсах изучали операцию «Синдикат–2»?

— Это когда в тысяча девятьсот двадцать четвертом году удалось выманить из-за границы и арестовать главного террориста России Бориса Савинкова?

— Именно. Главаря убрали, эмиссаров в Советском Союзе переловили, вот тогда большая часть его организации на чужбине рассосалась. Понятна методика?

— Так точно, Юрий Константинович. Воспользуемся опытом старших товарищей по контрразведке, — с веселым азартом поддержал полковника Ломтев.

— Итак, по агентурным данным, Кардозу тайно с чужими документами накануне прибыл из Испании в Португалию. Как ты знаешь, за свои прошлые прегрешения он находится в Португалии в розыске, но на праздник решил встретиться с родственниками и соратниками. Завтра у него должна состояться встреча в ресторане «Гамбриус» с одним банкиром, от которого они хотят получить деньги на продолжение борьбы. Вот там мы его и перехватим. Давай пройдемся по сценарию встречи.

— Давайте. Только вопрос. Юрий Константинович, почему вы выбрали меня, а не кого-то из своей резидентуры?

Судя по тому, как заходили желваки на лице Семенычева, вопрос оказался для него болезненным. Но полковник все же ответил.

— Реальных оперативных сотрудников, которых можно было привлечь к такого рода операции, у меня всего семеро. Из них трое залегендированы как журналисты, и есть риск, что их могут узнать на встрече. Нам это противопоказано. Один хоть и находится здесь уже год, но толку от него мало. Папа у него задания получал еще от Берии, заслуженный чекист, вот и пристроил бестолкового сыночка. Но выяснилось, что он лучше разбирается в сортах местного пива, чем в оперативной работе. Еще один в отъезде, остальные заняты, и довольно сильно. Никак не могу их отвлечь. А тут ты. В материал по теме погружен лучше всех. Так что тебя мне, товарищ лейтенант, сам бог в лице майора Лукьянова послал. С нами будет и третий. Он, кстати, твой коллега по линии «К». Будет прикрывать наш тыл. Только учти, он в суть операции не посвящен, настолько она секретная.

— Юрий Константинович, а местную контрразведку не насторожит тот факт, что в одном и том же ресторане решили поужинать и резидент советской разведки, и беглый бывший шеф политической полиции? — высказал опасение командированный из Москвы.

— Самое парадоксальное, — усмехнулся полковник, — что именно Барбьери Кардозу своей жестокостью и тиранией так запугал португальцев, что одним из первых декретов новой власти они упразднили политическую полицию и не решились создавать новую службу контрразведки. Частично ее функции передали полиции. Думаю, это ненадолго, но пока здесь у нас довольно мягкий полицейский режим.

— Я знал, что Директорат государственной безопасности Португалии упразднен, но не предполагал, что так радикально.

— Разведку и контрразведку надо избавлять от излишних функций, но не стоит отказываться от них совсем, — опытный оперативник в задумчивости достал сигареты. — После смерти Сталина и ареста всесильного Берии Хрущев тоже проводил радикальные реформы в нашей структуре. Его ставленник Шелепин резко сократил численность аппарата, но за счет чего? — Он задал вопрос и сам же стал отвечать: — Были сокращены городские и районные подразделения КГБ, оставлены только областные, краевые и республиканские управления. Чем должны, скажи мне, заниматься чекисты в глухих сельских районах в оренбургской или пензенской областях? Доходило до того, что занимались делом о том, как начальник районного управления КГБ и председатель сельсовета, поехав на зимнюю охоту по пьянке на «газике», провалились под лед. А разве это теракт против представителей советской власти? Да пусть этим делом занимается прокуратура. Или студенты на скучной лекции по сопромату стали разрисовывать фото в журнале «Огонек». От усердия порвали страницу, а на обратной стороне присутствовал портрет главы советского правительства. Получилось, что они ему выкололи глаз. Это что, дело госбезопасности? — эмоционально вопрошал полковник. — Нет, конечно, это дело комсомольской организации и деканата.

— Согласен, — поддержал начальника Ломтев.

— Более восьмидесяти процентов сотрудников имели начальное или среднее образование. Я не говорю о знании языка. Конечно, нужно было обновление кадров. Стали набирать образованную молодежь с институтским образованием.

— Разве это плохо?

— У палки, товарищ лейтенант, два конца, — хозяин кабинета в сердцах с силой раздавил в пепельнице недокуренную сигарету. — Те кадры, малообразованные, но проверенные войной, были преданные коммунисты, закаленные бойцы, а на смену им пришли образованные, с хорошим знанием иностранных языков, но не имеющие таких сильных убеждений, а значит, в большей степени подверженные влиянию буржуазной пропаганды. И если ранее у нас были предательства на почве компромата, то теперь все больше решаются на измену из-за соблазнов капиталистической жизни. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Да, товарищ полковник, — прямо глядя в глаза, ответил Андрей. — Это значит, что работы у нас, контрразведчиков, прибавится.

Ресторан «Гамбринус» расположен в самом сердце Лиссабона. В этот квартал, где селилась столичная знать, редко забредали суетливые туристы. Здесь все дышало историей, солидностью и благочестием. Ценник ресторана надежно охранял его от случайных гостей, бывали в нем только избранные. Кухня в заведении была на высоте. Резидент особо рекомендовал блюда из групера, креветок и трески в чесночном соусе. Эти яства, по его мнению, здесь готовили лучше всех во всем городе, и они представляли собой настоящий кулинарный шедевр. Ресторан открыт с семи вечера до трех ночи.

Хостес любезно встретил гостей ресторана у дверей и провел к забронированному столику. Высокие потолки, наборный паркет, большое панно из ценных пород дерева почти во всю стену — все это придавало интерьеру особый шарм и изысканность. Тяжелые дубовые стулья и столы выглядели солидно и надежно. Атмосфера в ресторане была спокойной и умиротворяющей. Тихая ненавязчивая музыка и приглушенный свет создавали камерную обстановку. Гости ресторана могли почувствовать себя особенными и значимыми, находясь в этом уютном и атмосферном месте. Их столик располагался неподалеку от кабинета, отделенного от остального зала тяжелой бархатной портьерой. Сейчас она была отдернута, и был виден сервированный стол с табличкой «Зарезервировано». Резидент предусмотрительно сел спиной к остальному залу. Ломтев, напротив, со своего места мог видеть всех входящих. Он хорошо изучил фотографии Кардозу и должен был опознать бывшего полицейского.

В качестве аперитива резидент заказал знаменитый местный ликер «Эдуардино», специально для гостя из Москвы. Те, кого они ждали, появились через полчаса. Двое мужчин в сопровождении хостес прошли в кабинет.

— Подождем, пусть сделают заказ, — спокойно рассудил руководитель операции.

В голосе опытного вербовщика Ломтев заметил агрессивно-веселые нотки. Полковник настроился и вышел на боевую тропу. Через пятнадцать минут, когда от гостей вышел официант, полковник подал знак подчиненному.

— Николай Иванович, вперед. Телефонная будка на другой стороне улицы.

— Я помню, шеф, — оперативник, стараясь не привлекать внимания, направился к выходу.

Минут через десять хостес заглянул в кабинет и сообщил, что сеньора банкира приглашают к телефону. Вскоре озабоченный пожилой мужчина вернулся, и разведчики услышали, как он извиняется перед своим визави.

— Извините, мой друг, но я вынужден вас срочно покинуть. Звонили из больницы, жену увезли с приступом, и я еду к ней, — взволнованно проговорил мужчина.

— Что-то серьезное?

— Не знаю. Понабрали мигрантов, ничего толком объяснить не могут.

— Я вам завтра перезвоню, мой друг.

На этом они расстались. Оперативники дождались, когда вернется коллега, и направились в кабинет.

— Добрый вечер, сеньор Кардозу, — нарочито вежливо начал резидент. — Ваш спутник покинул вас. Разрешите, мы скрасим ваш вечер.

Незваные гости расположились напротив португальца. Мужчина воспринял их приход довольно спокойно. Выдержки бывшему инспектору политической полиции было не занимать.

— Я могу отказаться? — спросил он с едкой улыбкой.

— Ну, не будете же вы шуметь и вызывать полицию, — в том же тоне ответил ему советский полковник. — Кстати, как к вам сейчас можно обращаться? Ведь Барбьери Кардозу, старший инспектор, сейчас в розыске.

— Не будем ломать комедию, так и обращайтесь.

— Тогда разрешите представиться, — кивнул советский резидент.

— Не утруждайте себя, полковник, — прервал его собеседник. — Я знаю, кто такой Йури Семенчефф.

Имя и фамилию португальцу удалось выговорить с трудом.

— Как приятно иметь дело с профессионалом. Часть вопросов сразу снимается. Моего коллегу зовут Андрэ.

— У меня нет с русской разведкой никаких дел, — все-таки сорвался португалец, но быстро взял себя в руки. — Я отошел от дел, живу тихо, спокойно в эмиграции. Надеюсь, у моего знакомого с женой все в порядке и это просто ваш трюк с больницей?

— Конечно, можете не переживать, пока никто не пострадал. Мы как раз хотели поговорить именно о вашей жизни в Испании. Мы тоже очень хотим, чтобы вы наконец отказались от активных действий и спокойно зажили на пенсии в своем доме здесь, в Лиссабоне, а не на чужбине.

— У меня нет пенсии, — резко бросил собеседник. — Новые власти лишили меня ее.

— Мы готовы помочь вам в вопросах финансов. От вас только требуется отказаться от террористической борьбы, — продолжал Семенычев.

— Я никогда не возьму от вас денег, — гордо заявил Кардозу. — Мы враги, и я очень хорошо знаю, что бывает, когда берешь деньги от противника. И потом, «Армия освобождения Португалии» объявила о своем роспуске.

— Как политическая структура да, — уточнил вербовщик. То, что бывший инспектор втянулся в диалог, а не ушел в категорический отказ, внушало хорошую надежду на успех. — Но остался и действует «Португальский легион». Именно он ведет подрывную деятельность в стране. Мы хотим, чтобы лично вы вышли из этой структуры. В противном случае мы передадим в прокуратуру часть материалов, по которым она вынуждена будет завести на вас уголовные дела.

— Это не секрет, — попытался возразить собеседник, но без уверенности.

— Не секрет, но документов, на основании которых вас можно было осудить, не было. Мы их предоставим. Например, по убийству генерала Дельгадо, — резидент кивнул Андрею. Тот быстро достал и протянул португальцу из портфеля несколько скопированных с документов листов.

— Какой идиотизм, что секретный архив политической полиции попал в ваши руки, а не был уничтожен, — со злостью проговорил Барбьери.

— Вас объявят в международный розыск, сеньор Кардозу, и никуда, кроме Испании, вам не выбраться, но пройдет время, каудильо уже ушел в мир иной, позиции его сторонников ослабнут, и Испанию будут ждать революционные перемены. Тогда вас выдадут, и на родине вы наконец попадете за решетку. Даже если суд отнесется к вам либерально и срок будет небольшим, вам все равно не выйти на свободу. Потому что мы передадим другие документы о ваших преступлениях, и это будет другое дело и новый срок. Например, такие.

Полковник снова кивнул Ломтеву, и из портфеля появилась еще одна стопка документов.

— Мы вас загоним, как опасного волка, сеньор Барбьери Кардозу, — очень жестко произнес советский резидент.

— Все равно этого мало, — начал торг собеседник.

— В дополнение к этому, если мы договоримся, то через полгода, максимум год вас полностью реабилитируют, и вы сможете спокойно вернуться в свой дом в Лиссабоне. Весь компрометирующий материал будет похоронен в нашем архиве.

— Мне надо подумать, — озабоченно процедил сквозь зубы мужчина.

— Бросьте, инспектор. Вы же профессионал и понимаете, что решать надо здесь и сейчас, иначе вы не выйдете отсюда.

Семенычев в очередной раз кивнул напарнику, и тот положил перед Кардозу лист бумаги с текстом.

— Это надо подписать, сеньор. Здесь текст вашего заявления о прекращении борьбы и призыв к соратникам отказаться от насильственных действий. Поставьте дату, время и подпись, — продолжал давить полковник. — Один экземпляр останется у нас, а второй вы передадите в прессу.

— Конечно, через вашего журналиста? — желчно спросил бывший полицейский.

— Нам все равно. Главное, чтобы это было крупное издание. Так как вы никогда ранее не давали интервью, любой журналист с радостью встретится с вами и выдаст сенсацию в прессу. Только не тяните, наше терпение не безгранично.

Андрей молча положил перед Барбьери авторучку. Пожилой мужчина нехотя взял перо и четко вывел подпись. Андрей в этот момент сделал подтверждающее фото. Подписанный документ быстро оказался в портфеле разведчиков.

— Что будет с моими подчиненными? — встрепенулся Кардозу.

— Об этом можете не переживать, мы не такие кровожадные, как изображают нас ваши газеты.

— Я требую, чтобы в отношении них не были предприняты острые акции, — поставил условие собеседник.

— Это и не в наших интересах. Зачем привлекать излишнее внимание. Разведка любит тишину, — ответил Семенычев.

— Да, но иногда она бывает гробовая.

Эта реплика осталась без ответа. Резидент с напарником поднялись, сухо попрощались и покинули кабинет.

— Ну наконец, — облегченно встретил их Николай Иванович.

— Все нормально, поехали, — распорядился полковник.

— По домам? — решил уточнить подчиненный.

— Ты — домой. Отчет напишешь утром, а мы в резидентуру. Самое тяжкое в нашей деятельности — это не про удачно проведенную операцию, а составление подробных отчетов после нее. К утру все материалы должны быть отправлены в Центр. Поехали.

Время уже давно перевалило за полночь, но в резидентуре КГБ в Лиссабоне, кроме дежурного, еще оставались резидент и посланец из Москвы.

— Напомни, на сколько у тебя командировка выписана? — поинтересовался Семенычев.

— На две недели, товарищ полковник. Новый год у вас встречу, а старый буду уже в Москве отмечать. У вас тут на Рождество и Новый год весело бывает? Очень хочется посмотреть.

— Весело, — согласился полковник и потянулся за очередной сигаретой. — Но не для тебя.

— То есть как? — ошарашенно переспросил Ломтев.

— Мы с тобой провели только первую часть операции по развалу «Португальского легиона». Вывели из игры главную фигуру, но осталось второе лицо, не менее важное. Работать по нему придется именно тебе, лейтенант.

— Майор Лукьянов не предупреждал меня о второй части операции.

— Потому что сначала надо было успешно провести первую.

— Какова моя роль? — справившись с удивлением, уже деловито спросил Андрей.

— Главная. Речь о человеке, который руководит в организации военно-диверсионным направлением. Догадываешься, о ком я говорю?

— Франсишку Браганса ван Уден, капитан парашютно-десантных войск, имеет большой опыт диверсионной работы в колониях — Мозамбик, Ангола, Гвинея.

— Верно. Он, как и остальные члены легиона, базируется в Мадриде. Поэтому на Рождество, Андрей, тебе придется отправиться прямиком в столицу Испании. Там есть наш резидент, но у него мало людей, и их сейчас плотно опекает местная контрразведка, подозревая в связях с баскскими сепаратистами, так что тебе они не помогут и даже не будут ничего знать про тебя и твою миссию.

— Так я же не знаю испанского. Что я без помощи на месте смогу сделать?

Резидент говорил такие удивительные вещи, что, несмотря на поздний час, сон пропал без следа.

— Помощь ты получишь от нашей семейной пары нелегалов. Они давно в стране. Легенда у них крепкая. Кстати, ты в Мадрид не можешь отправиться как советский гражданин — там тебя сразу возьмет под плотный колпак испанская контрразведка. Так что придется переходить на запасные документы. Кто ты у нас по ним?

— Немец польского происхождения, — Ломтев с озабоченным видом почесал голову. — А я все время гадал — для чего мне сделали паспорт гражданина ФРГ и заставили зубрить легенду.

— Наше руководство, заметь, руководство, а не начальство, — назидательно объяснял опытный оперативник, — никогда ничего не делает просто так, только с умыслом. И узнать ты о нем можешь только в нужный момент. Так что доставай новые документы, освежи легенду. Твоя основная задача в Мадриде такая же, как здесь, — вывести из игры второго человека в организации.

Если пройти немного по улице Аточа от одноименного железнодорожного вокзала в Мадриде, то можно попасть к одной из самых скромных церквей столицы. Ранее ее называли «приют неизлечимых», но со временем сменили название на более благозвучное. Однако местные продолжают называть ее по-прежнему. Рядом с церковью Ломтев, свежеиспеченный гражданин ФРГ Гюнтер Шмидт, нашел припаркованный автомобиль с известным ему номером. В машине сидели мужчина и женщина. Заметив подошедшего молодого человека, мужчина вылез с водительского места, а женщина, глядя с любопытством, опустила стекло боковой двери.

— Добрый день. Скажите, это и есть церковь Святого Иеронима? — по-английски спросил приезжий.

— Нет, вы ошиблись. Но если вы интересуетесь церковной архитектурой, я бы советовал начать с посещения епископальной усыпальницы, — сообщил на хорошем английском водитель.

Это были пароль и отзыв. Кроме того, разведчики имели установочные данные внешнего вида контакта. Встреча состоялась.

— Прошу вас, садитесь в машину, — предложил мужчина.

Это была уже немолодая пара, перевалившая за четвертый десяток. У мужчины рыхловатая фигура, крупные черты лица, бородка и усы в стиле «идальго», особенно запоминалась большая стильная роговая оправа очков. Женщина, напротив, стройная, невысокая, с миловидным печальным лицом, но стянутые в ниточку губы могли говорить о сильном, даже упрямом характере. Это были нелегалы Центра с позывными Жак и Жаклин, по испанским документам Педро и Мария. Весь разговор велся на английском, так как Ломтев не знал испанского, а они португальского. Русский, естественно, был под категорическим запретом. Машина медленно тронулась по тихой улице.

— Что с объектом? — сразу поинтересовался Андрей.

— Удалось выяснить, что сегодня он с женой приглашен на рождественскую вечеринку в загородный ресторан. Вход туда ограничен, пригласительный достать, к сожалению, не удалось. Слишком поздно узнали о месте проведения, — сообщил Жак. — Вы пойдете с Марией, надо будет договориться со швейцаром. Серьезный контроль, как правило, только в начале, а потом, когда гости уже как следует расслабятся, проверка менее напряженная.

— Это и нам на руку, — согласился гость. — Не так привлечем внимание.

— Препарат привезли? — подала голос женщина.

— Да, я передам вам его уже на месте.

Эта пара нелегальных разведчиков произвела на Андрея очень благоприятное впечатление, между разведчиками сразу возникла взаимная симпатия. Они довезли его до гостиницы, чтобы он отдохнул перед операцией.

Они выждали полтора часа с момента начала вечеринки. Из ресторана была слышна громкая музыка, некоторые гости уже стали выходить на свежий воздух покурить. Андрей и Мария из заранее припасенной бутылки прополоскали рот, чтобы отчетливо чувствовался запах алкоголя. Ломтев для усиления эффекта даже немного побрызгал на пиджак. Жак, работая под таксиста, лихо подвез веселую парочку прямо к дверям заведения. Весело переругиваясь, гости выбрались из машины и, громко смеясь, направились к входу. В это время из дверей выходили двое солидных мужчин, доставая сигареты.

— Привет, — восторженно-запанибратски приветствовал их Андрей.

— И вы здесь? — подыгрывала ему Мария, задорно улыбаясь мужчинам.

Те довольно дружелюбно отвечали, и пары обменялись поздравлениями с Рождеством. Однако хостес все же попросил их показать пригласительные.

— Где наши пригласительные, дорогая? — имитируя пьяного, обратился Андрей к Марии.

— В моей сумочке, — наигранно ответила женщина.

— А где наша сумочка?

— А сумочку я оставила в гостях у барона, — весело рассмеялась женщина. — Прости, Гюнтер.

— Ты слышал? — Ломтев повернулся к хостес. — Мы были в гостях у барона и там оставили сумочку с пригласительными. Но ты не расстраивайся, парень, держи, и будем считать, что это штраф.

Хостес был довольно молод, и Ломтев сразу определил, что если он снес панибратское отношение, барское похлопывание по плечу, то и деньги он примет, пусть и с некоторым стеснением. Так и произошло — две крупные купюры стремительно оказались в кармашке фирменной жилетки служащего ресторана. Гости чинно проследовали в предупредительно распахнутую дверь.

Веселье в ресторане стремительно катилось к апогею. Гости свободно перемещались от группы к группе, слышался громкий смех, заглушавший иной раз игру группы музыкантов. Время было рассчитано точно. Люди утолили голод, алкоголь от первых традиционных тостов зашумел в голове, настало время веселья.

— Где наш принц? — вполголоса поинтересовался Андрей. — Ты его видишь?

Они перемещались по залу, постоянно кому-то улыбаясь, приветственно махали руками, поздравляли с Рождеством. Разведчики накануне внимательно изучили фото объекта и его жены.

— Вон он, возле бара. В компании толстого мужчины в клетчатом пиджаке, — подсказала Мария.

— Вижу. Я пошел. Ты найди себе компанию поближе и будь наготове, — распорядился Ломтев как руководитель операции.

Андрей перемещался по залу, не выпуская из виду объект, выжидая удобный момент подойти, но ван Уден оказался на редкость востребованной фигурой. К нему постоянно подходили люди. Он буквально переходил с рук на руки. Советский разведчик предусмотрительно взял бутылку минеральной воды, стакан и отнес в мужскую комнату. Здесь царила приятная чистота. Три кабинки с деревянными инкрустированными дверьми, кафельный пол, пара умывальников, несколько зеркал в рамах. В торце окно с непрозрачным стеклом и широким подоконником. На нем гость и оставил воду и стакан.

Время шло, объект постоянно находился в центре внимания посетителей. Тогда Андрей подал Марии знак, что надо реализовывать вариант номер два. Звучала тихая спокойная музыка. Женщина направилась прямо к руководителю португальских диверсантов. Она грациозно шла прямо, не сводя с него пристального взгляда. Это не прошло мимо взора мужчины. Он как загипнотизированный наблюдал за приближающейся женщиной, уже не слушая собеседников.

— Я приглашаю вас на танец, — веско произнесла она, и заинтригованный кавалер охотно принял предложение.

Они закружились на площадке перед музыкантами. Высокий, хорошо сложенный мужчина и невысокая грациозная женщина. Между ними явно возникла связь, они прекрасно чувствовали партнера. Многие с одобрением и восхищением смотрели на эту пару.

— Мой друг очень хочет познакомиться с вами, сеньор. Не откажите мне в этой маленькой любезности, — попросила Мария и подвела в конце танца Франсишку к ожидающему Ломтеву.

— Гюнтер Шмидт, — разведчик вытянулся по стойке смирно. — Мне очень жаль, господин капитан, что не удалось служить в Анголе под вашим руководством.

— Вы воевали в Анголе? То-то я чувствую знакомый африканский акцент в вашем португальском. Где же вы служили? — заинтересовался ван Уден.

— Под командованием полковника Каллана, экселенц.

— Ну какой же он полковник, — поморщился собеседник. — Английский наемник. Хотя воевал дерзко.

— Господин капитан, разрешите с вами, как с боевым товарищем, выпить рюмку. Насколько я знаю, вы предпочитаете кальвадос?

— Так и быть, коллега, — милостиво согласился вояка.

— Дорогая, будь добра, — обратился Андрей к Марии.

Наступил самый ответственный момент. Перед рестораном Ломтев передал женщине белую горошину. Теперь она полностью растворилась в рюмке кальвадоса, предназначенного португальскому мятежнику. Мужчины выпили, похвалили качество напитка. Теперь главное было не отпустить Франсишку от себя в течение нескольких минут, чтобы первым вызваться оказать ему помощь. Все произошло так, как разведчика предупреждали специалисты-медики. Португалец начал бледнеть, зашатался, теряя ориентацию, стал облизывать враз пересохшие губы. Андрей тут же подхватил его под локоть.

— Вам плохо, капитан. Пройдемте в мужскую комнату.

В зале горел приглушенный свет, гости были заняты своими делами. Андрей, стараясь не привлекать внимания, буквально на себе утащил слабеющего на глазах капитана. Оперативник подвел ван Удена к окну, достал пакетик и высыпал из него порошок в стакан, затем залил водой из приготовленной бутылки и размешал.

— Пей, — Ломтев буквально всучил стакан в руки слабеющего мужчины.

— Ты меня хочешь отравить? — тихо проговорил, еле шевеля губами, португалец.

— Ты уже отравлен, чего тебе терять, а от этого тебе, наоборот, станет легче. Пей, тебе говорят.

Капитан послушался и, закрыв глаза, стал цедить жидкость. Андрей предусмотрительно открыл дверцу кабинки. Мужчина закашлялся и ринулся в кабинку. Его очень сильно рвало. Спазмы буквально выворачивали его наизнанку. Наконец процесс прекратился. На лбу у бедняги выступили крупные капли пота.

— Что это было?

Андрей протянул ему свой платок. Мужчина отер рот, и на ткани остались кровавые пятна.

— Это предупреждение для вас, капитан. Если вы не примете наши условия, то вас уже ничто и нигде не спасет.

— Кто вы и что хотите?

— Вы помните, что за организация находилась в Лиссабоне на улице Антонио Мария Кардозу в доме двадцать два?

— Это штаб-квартира ПИДЕ, политической полиции, — кивнул собеседник.

— Мы их преемники и хотим, чтобы вы отказались от борьбы против португальского народа, сделавшего свой выбор против диктатуры.

— Я не принимаю вашей власти.

— Эту власть выбрал народ Португалии, а вы отщепенцы и пытаетесь идти наперекор миллионам граждан. Что, разве не так?

Франсишку напряженно молчал.

— Ваше время безвозвратно прошло. В Анголе мне понравилось выражение: «Если ты плюнешь на народ, он утрется. Если народ плюнет на тебя, ты утонешь».

— Что-то я не слышал от африканцев такого выражения, — проворчал капитан. — Я офицер и давал клятву «Армии освобождения Португалии» вести борьбу против коммунистической заразы.

— Если вы офицер, то должны выполнять распоряжения командира. Ваш руководитель, бывший старший инспектор ПИДЕ Барбьери Кардозу, на днях выступит с обращением о том, что он прекращает борьбу, распускает организацию и призывает своих соратников последовать его примеру. Вам необходимо только исполнить его команду.

— Вы и до него добрались?

— Это его осознанный выбор. Я смотрю, вам уже лучше. Порозовели, желудочные боли стихли?

— Да, кажется.

— Пейте больше жидкости и пару дней придерживайтесь диеты… Итак, ваш выбор, капитан? — настойчиво потребовал оперативник. — Советую подумать о своей семье. Я не угрожаю вашим близким. Вопрос о вас. Как придется жить семье в случае утраты кормильца, ведь больше предупреждений не будет.

— Я вас не боюсь, — заявил Франсишку. Но, сбавив тон, добавил: — Но если сеньор Кардозу действительно даст такую команду, я подчинюсь.

Внешний вид руководителя португальских диверсантов стал гораздо лучше. Мужчины закурили, португальцу нужна была пауза, чтобы лучше осознать складывающуюся ситуацию. Он понимал, что от принятого решения сейчас зависит жизнь его и близких людей.

— Чем займетесь? — опытные вербовщики учили Андрея, что, загнав объект в угол, всегда надо давать ему перспективу для оправдания того решения, на которое оперативник его подталкивает, пусть даже иллюзорную.

— Пока не знаю. В Испании я не останусь, на родине ничего хорошего меня не ждет. Так что не знаю.

— А чем вам больше всего нравится заниматься?

— Будете смеяться, но я люблю рыбную ловлю на Азорских островах. Была бы моя воля, только этим бы и занимался, — мужчина даже вздохнул от накативших воспоминаний.

— Так что вам мешает осуществить мечту?

— Надо зарабатывать средства, чтобы содержать семью.

— Так одно другому не мешает.

— Вы предлагаете мне стать рыбаком?

— Во-первых, вам не привыкать к ручному труду. Вы выросли в многодетной семье и знаете, что такое нужда. Уже в молодости вам приходилось трудиться и на ферме, и упаковщиком на фабрике. Так что не думаю, что физический труд вас пугает. Во-вторых, почему бы вам не организовать специальные, даже премиальные туры по рыбной ловле. Займитесь организацией королевской рыбалки. Вы же внук короля Мигеля I.

— Правнук, — поправил ван Уден. Однако глаза его заблестели от интересной идеи собеседника.

— Это неважно. Вы законный сын инфанты Марии Аделаиды Португальской. Значит, имеете право приглашать гостей на королевскую рыбалку или охоту. Дня на три, но по очень, очень высокой цене. Да, наши толстосумы дорого заплатят, чтобы приобщиться к охоте с потомком знатного рода. Найдите хорошего фотографа и в конце тура будете вручать бархатный альбом с вензелями, гербом и печатями. В нем будет красивая грамота о том, что данный субъект имел честь быть приглашенным наследным принцем Франсишку Шавьер Дамиану де Браганса ван Уденом на королевскую рыбалку. В общем, побольше пышностей и удачных фотографий. Как вам идея?

— А что, можно попробовать, — было видно, что предложение захватило бывшего капитана-парашютиста.

— Еще лучше, если вы освоите новомодное занятие — плавание с аквалангом в океане — и предложите еще и подводную охоту.

— Так это вообще моя мечта, — не сдержался от восторженных эмоций мужчина. — Я несколько раз смотрел фильмы Жак-Ива Кусто и давно хотел попробовать…

— Ну вот и отлично, — Ломтев достал из кармана блокнот с ручкой. — Дело за малым. — Он протянул их ван Удену.

— Это что? — настороженно спросил собеседник.

— Ваше заявление об отходе от активной борьбы против португальского народа и законной власти в стране.

— Разве моего слова мало?

— Я не могу предъявить своему руководству ваше слово, сеньор Франсишку, от меня требуется документальное подтверждение.

В этот момент дверь в мужскую комнату открылась, и в нее ввалился пьяный субъект.

— Какая компания, — радостно заявил он, намереваясь присоединиться к беседе.

— Вот свободная кабина, — ледяным тоном заявил Ломтев, вставая на его пути.

Мужчина быстро ретировался.

— Пишите, капитан. В зале мои люди, без письменного обещания вы отсюда не выйдете.

Португалец помешкал, но взялся за перо.

— Я выполню свое обещание, только если на это будет приказ от инспектора Кардозу, — напомнил он.

— Будет, можете не сомневаться. Хватит с вас политики, займитесь наконец своими делами и проблемами.

Наследник бывших королей быстро написал несколько строк, витиевато расписался. Он оставил блокнот на подоконнике и, не прощаясь, направился мимо Андрея к выходу.

Немного выждав, советский разведчик вернулся в зал. Ван Уден с супругой, сославшись на самочувствие, прощались с другими гостями. Марию он заметил в самом дальнем углу у стойки бара. Около нее увивался какой-то пожилой подвыпивший мужчина. Напарницу надо было выручать.

— Моя дама не танцует, — жестко заявил он кавалеру.

— Да я, собственно, и не собирался…

— Я же сказал, — оборвал его Андрей, повысив голос и подойдя вплотную так, что мужчина вынужден был невольно отступить. — Моя дама не танцует.

Незнакомец счел за лучшее удалиться, что-то бормоча себе под нос. Мария икнула и нервно захихикала. Ломтев понял, что она просто-напросто сильно пьяна.

— Что с тобой? — удивленно спросил он. — Нам пора уходить, дело сделано.

— Не пойду, — еще раз прикладываясь к стакану, заплетающимся языком упрямо заявила женщина.

— Да что с тобой, в конце концов? — теряя терпение, заявил мужчина.

— Я еще никого не убивала, — со слезами в голосе ответила Мария. — До сегодняшнего дня.

— Не дури. Объект жив-здоров, вон посмотри, собирается домой, — Андрей кивнул на уходящих.

— Это неважно. Я дала ему яд, и если бы он отказался от наших условий, то сейчас бы уже лежал мертвым на холодном полу в туалете, — слезы текли по ее щекам, размазывая косметику, но она не обращала на это внимания.

Разведчик украдкой огляделся. Пока на них никто не обращал внимания. Он приобнял ее, закрывая от посторонних взглядов.

— А ты уже убивал? — допытывалась женщина.

— Я воевал, а там всякое бывало, — уклончиво ответил собеседник.

— Как хорошо, что ты спас его. Я так тебе благодарна. Хочешь, поедем к тебе в гостиницу?

Настроение выпившей женщины менялось стремительно. На нее такое острое задание подействовало чересчур угнетающе, вот она и попыталась утопить стресс в алкоголе. Ломтев понял, что перепады настроения и скачки ее желаний не стоит воспринимать слишком серьезно. Эту особенность женской психики надо учесть на будущее.

— Какая гостиница, Мария. Нас твой муж ждет.

— Муж, — резко вскинулась она. — Значит, ему можно, а мне нельзя.

«Ну вот, вляпался в семейную тайну», — догадался молодой человек.

— Не придумывай, Мария. Пойдем лучше на свежий воздух.

Но женщину было не остановить. Она так сильно вцепилась в рукав его пиджака, что казалось, ткань вот-вот порвется.

— Не придумывай? — яростным шепотом зашипела она ему прямо в ухо. У нее хватило сообразительности не говорить громко, а молчать она уже не могла. Нервное напряжение и эмоции переполняли ее, как забытый на огне чайник. — Мой муж очень заботливый и чувствительный мужчина. Недавно в баре он заметил рыдающую пьяную бабу и решил успокоить ее, утешить. Очевидно, он очень старался, — едко заметила она, продолжая разбрызгивать слюну. — Вот она ему и раскрыла душу. Оказывается, ее только что бросил любовник, и она вся в отчаянии. Тетке за сорок, а мужика нет. Как на грех, оказалось, что она работает секретарем в штабе НАТО, а ее бывший любовник там начальник отдела. Мой сразу сообщил в Центр, что есть перспективный кадр для вербовки, срочно шлите «Ромео». Ты знаешь, кто такие «Ромео»? Это специально подготовленные мужчины для охмурения глупых одиноких женщин, приближенных к секретам.

— Во многих разведках мира до сих пор существует расхожая поговорка: «Зачем вербовать министра, если можно завербовать секретаршу?» — припомнил начинающий вербовщик слова опытных наставников.

— А ему отвечают, — продолжала Мария. — «Приказываем лично установить плотный контакт. Объект представляет повышенный интерес». Я же сама принимаю шифровки из Центра. И мне пришлось консультировать собственного мужа, что сказать и где погладить эту заразу. А она вообще не в его вкусе — здоровенная толстуха с редкими крашеными волосами и гнилыми зубами.

— Ты что, тоже с ней знакома?

— Вот еще! — буквально взвизгнула несчастная собеседница. — Так моему бедному муженьку приходилось перед каждой встречей с ней глотать успокоительные вместе с возбудителем потенции. Так она была ему противна.

Женщина плакала, уже не стесняясь своих слез. Андрею хотелось как-то успокоить ее, поддержать, дать совет.

— Вам бы детей завести.

Но эта фраза вызвала еще более сильный приступ слез.

— У нас есть сын. Он у дедушки с бабушкой. Я его уже два года не видела.

«Вот попал», — чертыхнулся про себя оперативник. У него не было опыта и подготовки, как вести себя с женщиной в таком состоянии. Он попросил в баре стакан воды для Марии и порцию знаменитого портвейна для себя. Побывать в Португалии, на родине известного напитка, и не попробовать его было обидно. Напарница стала судорожно пить воду, зубы ее стучали о край стакана.

— Так чем все закончилось? — Ломтев решил, что пусть лучше она выговорится, может, тогда успокоится.

Однако, очевидно, сильный эмоциональный всплеск закончился, он не может держаться долго, женщина обмякла, скисла и вяло отговорилась:

— Закончилось. Пошли отсюда. Я жутко устала, и у меня болит голова.

Жак довез Ломтева до гостиницы, и они распрощались. Андрей в задумчивости побрел через площадь к гостинице. Теплый вечер был насыщен запахами горячего шоколада, ванили, апельсинов и вина, которые как раз и создавали ощущение праздника и радости. На площади перед гостиницей выросли рождественские елки. Сотни огней зажглись, освещая пространство и придавая ему сказочное сияние. Особое внимание гостя привлекла большая ель на площади — символ Рождества. Это чем-то напомнило Ломтеву традиционную елку в Москве на Красной площади. Рядом с испанской зеленой колючей родственницей расположилась группка светящихся ангелов, окружающих фигуру Nino Jesus[12]. Все это добавило празднику особую торжественность. Кроме того, на площади залили каток в окружении различных новогодних инсталляций. Сюда испанцы пришли отмечать праздник целыми семьями, пригласили компании друзей. Здесь же крутились и вездесущие туристы. Люди гуляют, фотографируются, веселятся, поздравляют друг друга с Рождеством. Под громкую музыку танцуют, согреваются глинтвейном, горячим кофе, жареными колбасками и каштанами. Атмосфера праздника объединяет всех, создавая незабываемые впечатления.

Андрею остро захотелось, чтобы рядом с ним оказалась Елена. Он всячески старался не думать о ней, но каждый раз, когда с ним случалось значимое событие, он невольно вспоминал о девушке. Ему очень хотелось поделиться с ней, чтобы она разделяла с ним и радости, и печали.

Перед отъездом в Москву Ломтев зашел к руководителю резидентуры КГБ в Лиссабоне. Семенычев приветливо принял Андрея, несмотря на большую загруженность.

— Рад сообщить вам, товарищ лейтенант, что в одной солидной испанской газете вышло интервью с Барбьери Кардозу. Старик выполнил все то, о чем мы договаривались. Скоро это перепечатают и в португальской прессе. Так что ты не зря сюда приезжал. Центр уже в курсе, есть с чем пойти на доклад в Политбюро.

Андрей со скромным видом пожал плечами.

— От меня тебе отдельное спасибо.

— Это почему, Юрий Константинович?

— На фоне этого успеха буду просить Москву укрепить резидентуру кадрами, — он с хитринкой посмотрел на оперативника. — Персонально хочу попросить направить ко мне тебя. Как ты на это смотришь?

— Буду только рад, товарищ полковник, — не стал скрывать своего отношения к предложению Ломтев.

— Одна проблема, но очень серьезная — ты не женат. У нас в долгосрочную командировку посылают только семейных. Я не спрашиваю причин и обстоятельств твоей личной жизни, но, если ты не поторопишься в этом плане, место быстро займут. Все ясно?

— Так точно, — вздохнул начинающий разведчик.

Из здания посольства он вышел в глубокой задумчивости и побрел пешком до остановки автобуса. Его рассеянное внимание внезапно привлекла вывеска «Колониальные товары». Витрина магазина была оформлена очень живописно и вызывала любопытство. В стеклянных банках и коробках были аккуратно насыпаны горки чая разных видов — как классических, так и смешанных с различными добавками. Пирамиды из разноцветных банок кофе заставляли замирать от восторга. Рядом с чаем и кофе на виду были мешочки со специями — разнообразными и ароматными, от знакомых до экзотических. Также в витрине можно было увидеть коробки с восточными сладостями, которые отличались от привычных конфет и печенья. Ломтев почувствовал невероятный аромат, который сразу же привлек его внимание. Смесь запахов чая, кофе и специй наполняла воздух вокруг. Ощущения были настолько сильными и приятными, что он уже не мог пройти мимо. В то время в Советском Союзе в продаже преобладал в основном азербайджанский чай, который упаковывали в пачки с сухими веточками. Индийский чай был редкостью и вполне тянул на взятку, а банка хорошего кофе считалась настоящим сокровищем. Цикорий, который часто использовался в качестве альтернативы кофе, не мог идти ни в какое сравнение с разнообразием и качеством того, что он видел в витрине. Советский мужчина понимал, что ему нужно пополнить запасы подарков для московских знакомых. И сейчас, стоя перед этой витриной, он осознал, что именно здесь сможет найти то, что порадует его друзей и близких.