Работа по линии внешней торговли у Ломтева шла весьма успешно. В Министерстве торговли Португалии он встретился со специалистами, получил списки крупных фирм, занимающихся продажей сельхозпродукции и рыболовством. Понимая сложности, связанные с сертификацией и транспортировкой первичной продукции, он сосредоточился на компаниях, производящих овощные и рыбные консервы. Два-три раза в неделю Ломтев отправлялся по этим адресам, чтобы выяснить готовность к поставкам в Советский Союз, уточнить объемы, прейскурант и цены. Вся информация отправлялась на согласование с Москвой, где тщательно выверялся торговый баланс между странами.

Несколько раз он брал с собой в поездки по Португалии молодую жену. Еще в Москве он обещал показать Елене закат солнца на берегу океана, и эти поездки стали для нее настоящим романтическим приключением. Молодая женщина с восхищением наблюдала, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо и океан в огненно-красные и золотистые оттенки. Это было незабываемое волшебство, словно сама природа разделяла их величие и гармонию.

Андрей с радостью смотрел на свою жену, видя в ее глазах отражение своей мечты о том, что их совместная жизнь будет наполнена не только работой, но и такими моментами, которые согревают душу и наполняют сердце теплом. Эти поездки сближали их, а океанский закат они потом часто вспоминали. Он невольно стал образом их совместного будущего, такого же безграничного, полного ярких красок и светлых надежд.

Через несколько дней из Центра пришло сообщение, что по офицеру службы безопасности ГДР Курту Фогелю компрометирующих материалов нет. Вопрос его привлечения к разработке резидентуры ЦРУ в Лиссабоне передается на усмотрение полковника Семенычева. Тот незамедлительно дал добро на контакт.

Андрей встретился с Куртом в городском парке. Их в столице страны было несколько. Они выбрали самый тихий, куда редко забредают вездесущие туристы. Двое мужчин неспешно шли по заросшей зеленью дорожке, внимательно посматривая по сторонам. Оперативники сразу перешли к делу.

— Курт, я получил санкцию из Москвы на контакт с тобой по довольно важному делу, — предупредительно сообщил советский контрразведчик.

— Наше руководство также дало согласие на сотрудничество с вами, — в ответ спокойно заявил немец.

— Вот и хорошо. В сферу моих обязанностей входит проникновение в штаб-квартиру ЦРУ, — методично излагал Ломтев. — Нам удалось установить большую часть сотрудников резидентуры. Фотографии, имена, послужной список. Мы готовы поделиться.

— Вы молодцы, — оценил Фогель. — У нас, к сожалению, очень мало сведений по ним.

— Среди американцев есть несколько человек, которые до этого работали на берлинской базе. Наверняка в вашем архиве на них есть более подробная информация. Прежде всего меня интересуют подробные материалы по оперативнику Лесли Хьюзу. Мы дали ему псевдоним Свифт.

— Я запрошу Берлин и сразу с тобой поделюсь. Скажи, почему тебя заинтересовал именно этот персонаж? Кстати, Джонатан Свифт в детстве был моим любимым писателем. Его «Путешествие Гулливера» я перечитывал несколько раз.

— Мы наблюдали за поведением американцев в неслужебной обстановке, на юбилее заместителя резидента. У нас сложилось впечатление, что коллеги его сторонятся, стараясь уйти от контактов с ним. Как лилипуты опасались, что Гулливер может их ненароком раздавить. Важно понять, что лежит в основании такого отношения, можно ли это использовать для установления вербовочного подхода к Свифту. Ему сорок четыре года, окончил колледж, ушел добровольцем воевать во Вьетнаме, но вскорости получил ранение и был комиссован. Окончил университет в Оклахоме, удачно женился на дочери члена парламента. Его пригласили на службу в ЦРУ, начинал в аналитическом отделе в центральном аппарате, получил назначение в Германию. Вот там и наступила черная полоса, но какая, мы не знаем. С женой разошелся, детей нет.

— Это действительно интересно, — согласился Курт. — Пробовали за ним наблюдать здесь?

— Я несколько дней пас его. Что могу сказать — часто торчит в барах, не чурается знакомиться с женщинами, правда в основном с проститутками, длительных связей избегает.

— Может, просто не везет найти приличную девушку? — предположил Фогель.

— Может быть. У меня сложилось впечатление, что его угнетает какая-то проблема, тайна. Деньгами особо не сорит, скорее даже прижимист.

— Насколько я знаю, у местных сотрудников вполне приличные зарплаты, плюс выслуга, — продолжал рассуждать немец. — Если мало тратит, то, возможно, копит деньги. Тогда на что? Интересный экземпляр. Тебе удалось засечь его контакты с местной агентурой?

— Да, дважды. Один — полицейский чиновник, второй — столичный журналист. Они обменялись с ним материалами, стараясь сделать это тайно. Но я один, и постоянное наблюдение установить не удается.

— Думаю, я смогу тебе в этом помочь. Что планируешь дальше?

— По-хорошему надо бы подставить ему женщину, чтобы подсветила, чем он дышит, но у нас такой возможности нет. Свифт живет в доме с другими сотрудниками посольства. Дом находится под охраной, установить подслушивающую аппаратуру в его квартире пока возможности нет. Так что вся надежда на то, что ваши оперативники раскопают что-то интересное из его жизни в Германии.

Они обсудили еще некоторые вопросы и разъехались по своим делам.

Помещение, в котором располагались сотрудники резидентуры КГБ, было небольших размеров. Из него вели две двери — в кабинет резидента и в переговорную. Переговорная — это особо защищенная комната, без окон, с тамбурной дверью, исключающей возможность прослушивания, стол без ящиков, несколько стульев, спецтелефон для связи с Москвой по ВЧ. Шифровальщик с аппаратурой находился в другом месте. Вход к нему был категорически запрещен. Передавать сообщения через него имел право только резидент или с его разрешения, а в особых случаях, минуя резидента, сотрудник линии контрразведки своим шифром. Ивков и Ломтев занимали из-за скученности один стол на двоих, зато у каждого был свой сейф. В конце дня лейтенант докладывал майору о проделанной работе за сутки, после чего тот один или они вместе, в зависимости от важности вопроса, отправлялись на ежедневный доклад к Семенычеву. Ломтев доложил о наблюдении за Лесли Хьюзом.

— Свифт уже второй раз посетил банк Banco Espírito Santo. Солидное финансовое учреждение с широкой филиальной сетью. В офисе широкие панорамные окна, и я из машины смог наблюдать, как к нему вызвали специалиста, и они ушли в переговорную комнату. После его ухода мне удалось установить, что он встречался с консультантом кредитного отдела. Цель его визита мне не известна. Николай Иванович, можно через наших местных товарищей установить, что хочет Свифт в крупнейшем банке страны. Ведь обычные финансовые операции сотрудники посольства совершают через региональный филиал Bank of America.

— Хорошо, сделаем, — кивнул Ивков. — От немцев есть информация?

— Пока ничего.

— Ладно. Тогда придется тебе, Андрей, включиться в наши внутренние дела. Недавно в аппарат нашего военного атташе прислали на замену нового заместителя. Это подполковник Сметанин Геннадий Александрович, ему тридцать три года. С ним приехала жена Светлана и дочь-подросток.

— В тридцать три года и уже подполковник? — удивился молодой оперативник.

— Вот такая карьера у легальных военных разведчиков, — усмехнулся собеседник. — Не переживай, нам с тобой это не грозит. Продолжаю. Сначала окончил суворовское училище в Казани, затем общевойсковое в Киеве, сразу был распределен в центральный аппарат ГРУ. Уже оттуда поехал в первую командировку во Францию, вернувшись, отучился в военно-дипломатической академии и теперь направлен к нам в Португалию.

— У него что, папа генерал, а дедушка маршал? — пошутил Ломтев.

— Как раз нет. Он из рабочей семьи из городка Чистополь, был восьмым ребенком в семье.

— Тогда понятно. Семья жила очень скромно, пацана дотянули до восьмого класса и скинули на попечение государства. Суворовское училище — это же интернат, обеспечивают курсантов формой, питанием, обучением. В общевойсковом училище то же самое. Только как парню из простой семьи удалось так быстро сделать карьеру?

— Кто-то помогал, — согласился майор. — Только дело сейчас не в нем, а в его жене Светлане.

— Что с ней не так?

— Все как раз так. Она только окончила школу, как вышла замуж за Сметанина, и они уехали в Париж, вернулись уже в свою московскую квартиру. Еще перед поездкой во Францию с ней наши коллеги из контрразведки провели работу и занесли в учеты как негласного агента. В Париже и Москве она была на связи у сотрудников контрразведки.

Ивков заметил удивленное лицо молодого коллеги и решил пояснить:

— Это обычная практика. Сотрудники военного атташата — это люди, имеющие доступ ко многим государственным тайнам, поэтому к ним относятся с особым вниманием. Кто лучше, чем жена, сможет заметить, что у человека стали появляться вредные привычки. Я даже не говорю про измену Родине, пьянство, страсть к азартным играм, отклонения в поведении.

— Она стучала на собственного мужа? Это же предательство, — возбужденно заявил Ломтев.

— Вы где служите, лейтенант? — жестко ответил майор. — В контрразведке или пансионе благородных девиц воспитателем? Для нас с вами это забота о безопасности интересов государства. Что непонятно?

— Все ясно, товарищ майор, — вынужденно ответил Ломтев и не удержался, через паузу спросил: — С моей женой тоже проводились вербовочные мероприятия?

— Нет, только проверочные. Ты же не из военного ведомства.

— Значит, теперь жена подполковника у вас на связи, товарищ майор.

— Зоя. Это ее агентурный псевдоним. Зоя неплохо себя показала. Она неглупая женщина. Судя по всему, быстро увидела выгоды от сотрудничества с нами и давала интересную информацию.

— А в чем ее выгода сотрудничества с контрразведкой?

— Таким людям мы помогаем найти должности внутри посольства — заработок небольшой, но законный. В особых случаях то, что для других запрещено или недоступно, для тех, кто с нами сотрудничает… скажем так — мы смотрим сквозь пальцы на некоторые их делишки. Например, небольшие спекулятивные операции. Водка и икра у нас в буфете для внутреннего потребления советских граждан продается гораздо дешевле, чем в магазинах страны пребывания.

— Эта Зоя торговала водкой в Париже?

— Начала, но быстро поняла, что это мелочь. Лучше всего ей удавались операции с драгоценностями, в основном с бриллиантами. Разумеется, в небольших объемах. В Москве они сейчас в большой моде.

— Это серьезный бизнес, значит, и ее услуги должны были быть серьезными.

— Верно. Она помогла нам в некоторых делах с диссидентами.

— Что-то я не припомню, чтобы на инструктаже мне говорили о работе с диссидентами здесь, в Португалии, — задумчиво произнес лейтенант.

— Правильно, — согласился Ивков. — Это какой-то парадокс, но до этой страны почему-то не добрались ни диссиденты, ни власовцы или бывшие пособники фашистов. Осели где-то по дороге. Италия, Франция, Германия, Скандинавия, а у нас их практически нет, — опытный оперативник наконец позволил себе улыбнуться, — на наше с тобой счастье.

— Так чем тогда у нас займется эта Зоя?

— У меня для нее серьезных заданий нет. Так, обычное информирование о положении дел внутри советской колонии. Но она упорно добивается моего личного расположения, и это настораживает.

— Что значит — личного расположения? — наивно поинтересовался Андрей.

— Ты что, дурак? Ты что, не знаешь, что такое «медовая ловушка»?

— Даже так, — Ломтев покраснел от смущения. Такого он не ожидал.

— В том-то и дело, — продолжал спокойно Ивков. — И у меня два предположения — либо она хочет меня этим завербовать для каких-то своих дел, либо она, как говорили у нас в деревне, слаба на передок. Тебе, Андрюша, придется в этом разобраться. С чего это молодая женщина, которой нет и тридцати, хочет переспать с малопривлекательным мужиком за пятьдесят, тем более при живом муже под боком.

— Каков план, Николай Иванович?

— Все просто. Ты начнешь ее соблазнять.

— Я женат, — невольно воскликнул Ломтев.

— Ты опять, — вернулся к жесткому тону майор. — Тебе поручают не развратом заняться, а важное дело. Как ты будешь разбираться с женой — это твое дело. Задание у вас, лейтенант Ломтев, простое — склонить к интиму Светлану Сметанину. Если она поведется — это один расклад, а вот если отвергнет, то надо будет разбираться, что она в действительности хочет от представителя контрразведки.

По заведенной традиции советские граждане в выходные собираются в посольстве. Для них в актовом зале показывают отечественные фильмы, устраивают небольшие концерты своими силами, это организует женсовет. Дети занимаются в кружках или смотрят мультфильмы. Обязательно проводятся лекции и политинформации, работает библиотека. В резидентурах КГБ и ГРУ в это время идут свои мероприятия. Зная, что муж Сметаниной будет занят в резидентуре ГРУ, Ивков наметил акцию Ломтева как раз на выходной. Андрей дождался, когда женщина осталась одна, и не спеша двинулся ей навстречу. Блондинка с короткой стрижкой, немного располневшая, округлая фигура, чуть ниже среднего роста, вздернутый носик. Она не производила впечатления красавицы, скорее, привлекательная, но не более. На что действительно обратил внимание контрразведчик, так это на обилие украшений, преимущественно золотых. Несколько колец и перстней на пальцах, цепочки на руке и на шее, золотые серьги с камушками. Он демонстративно, дерзко смотрел ей в глаза и старался обворожительно улыбаться. Однако, судя по тому, с каким удивлением женщина взирала на него, у мужчины это не очень получалось.

— Кто вы, прекрасная незнакомка? — обратился Андрей к Сметаниной, перегораживая дорогу. — Почему я вас раньше не видел?

— Мы не так давно приехали, — довольно сдержанно ответила Светлана.

— Разрешите представиться, Андрей Ломтев, коммерсант, — со значением, продолжая улыбаться и поедая женщину глазами, заявил мужчина. — Как к вам обращаться?

— Светлана, — просто прозвучало в ответ. За все это время Сметанина ни разу не улыбнулась и не выказала не то что интереса, но даже приязни.

— Так вы еще не видели Лиссабона. Хотите, я вам устрою экскурсию по городу? У меня машина.

— Спасибо, не надо. У меня есть с кем прогуляться, — в ее голосе уже слышались нотки напряжения.

— Я занимаюсь поставками фруктов, всевозможных морепродуктов. Португальские партнеры часто приглашают в рестораны, кафе. Хотите составить мне компанию? Не пожалеете. Прекрасная кухня, море вина, — проявлял настойчивость Ломтев, проклиная в душе Ивкова за такое дурацкое задание.

— Знаете, мне не нравятся такие мужчины, как вы, — Светлана явно начинала раздражаться.

— Какие это такие? Вы же еще не знаете меня.

— Такие прилипчивые и бесцеремонные. Море вина я уже видела во Франции, этим меня не удивишь. А в юности даже принимала ванну с шампанским.

— Вот как, — удивился Андрей.

— Именно, — продолжала напирать молодая женщина. — Пообещал на Новый год такой же кавалер, как и вы. Принес в ванную комнату два бокала шампанского. Один выплеснул на донышко ванны, посадил меня голым задом в эту холодную лужу, а сверху полил из другого бокала, напрочь испортив прическу.

Ломтев представил эту картину и едва сдержался от того, чтобы не засмеяться в полный голос. Он кусал губы, но хрюканье прорывалось само собой.

— Вот он так же по-дурацки ржал, как и ты, — яростно заявила женщина. — Вы, кстати, с ним чем-то похожи. Такой же идиот.

Раздраженная женщина, не прощаясь, отодвинула Ломтева в сторону и гордо пошла по своим делам. Андрей посмотрел ей вслед. Взгляд спустился невольно ниже спины, он опять представил картину в холодной ванне и уже не смог сдержать рвавшегося изнутри приступа смеха. Мужчина достал платок вытереть набежавшие от смеха слезы, повернулся и замер. Вся веселость сразу улетучилась. Перед ним стояла Лена. В ее взгляде откровенно читалось требование объясниться.

— Как это понимать? — ледяным тоном спросила жена.

— Это Светлана Сметанина, — голос предательски дрогнул.

— Я знаю, как ее зовут. Она уже была у меня с дочкой на приеме в медпункте. Я спрашиваю — что это было?

Такой разгневанной жену он еще ни разу не видел. «Черт бы побрал этого Ивкова с его заданием», — выругался снова про себя Ломтев. Истинную причину Лене он раскрыть не мог, да и звучало бы это для жены неубедительно.

— Это не то, что ты подумала, — Андрей тянул время, лихорадочно соображая, что можно сказать в такой ситуации. Когда на человека нахлынули сильные эмоции, они оттесняют разум на задний план, поэтому приводить сейчас какие-то логические объяснения было бесполезно. Выход был только один — эмоции надо перебивать эмоциями. — Лена, я тебя люблю, и ты должна мне верить!

— То есть ты предлагаешь мне не верить собственным глазам, а верить твоим словам?

— Глаза могут подвести, слова могут обмануть. Верить надо чувствам, — мужчина взял супругу за руку и постарался сделать это как можно более нежно.

— Закрой глаза, — попросил он очень тихо.

Парадоксальность сработала. На фоне всплеска раздражения и повышенного тона тихий голос снизил градус напряжения. Он осторожно обнял ее. Сначала ее тело было напряжено, но постепенно мужчина почувствовал, как скованность и агрессивность уходят, тело женщины становится податливым и расслабленным.

— Я люблю только тебя. Верь мне, — зашептал он в самое ухо.

Лена отстранилась, смущенно оглядываясь по сторонам, ведь вокруг были люди.

— Так ты… — начала она уже другим, извиняющимся тоном, но Андрей решительно перебил ее.

— Так надо, — сказано это было так многозначительно, как будто это было самое весомое объяснение.

Очень удачно к ним робко приблизились две женщины.

— Елена Николаевна, можно у вас проконсультироваться?

Ломтев посмотрел вслед супруге, которую уводили озабоченные проблемами со здоровьем жены дипломатов, невольно сравнил со Сметаниной и с удовольствием констатировал:

— Это же другое дело!

Светлана Сметанина отошла за угол, огляделась и только после этого достала из сумочки сигареты. В Советском Союзе не приветствовали курящих женщин. Вскоре из дверей посольства показался ее муж.

— Геннадий, — позвала она его. — Ну как? Есть что-нибудь стоящее?

— Может быть, дома поговорим? — осторожно сказал он.

— Лучше на свежем воздухе. Мало ли что может быть в служебной квартире, — она показала жестом на ухо.

Он понимающе кивнул.

— Думаю, наших будущих друзей кое-что может заинтересовать. Мои сослуживцы заимели информированного агента на их военной базе. От него поступают важные сведения о дислокации самолетов НАТО. Кто этот агент, я пока не знаю, но со временем думаю узнать. Как-никак я заместитель самого резидента и в его отсутствие замещаю его.

— Сколько мы сможем за это запросить с американцев? — быстро спросила Светлана, внимательно глядя по сторонам.

— Пока трудно сказать, — стал размышлять Сметанин. — Все зависит от того, что агент успел передать нашему оперативнику. Если его завербовали недавно, то ущерб невелик, значит, и цена будет невысокая. Другое дело, если он давно на связи и у агента есть целая сеть осведомителей, тогда и сумму можно запросить посолиднее.

— Хорошо бы не продешевить, как с французами, — с сожалением вздохнула супруга. — Что они тебе заплатили? Копейки.

— Ну, не совсем копейки, — пробовал возразить мужчина. Он принял ее замечание на свой счет и довольно болезненно отреагировал. — Все-таки хватило и на подарки Долинину, и на кооперативную квартиру, машину.

— Ты не забывай, — резко, даже агрессивно бросила женщина, — что это удалось во многом благодаря моим усилиям. Это я пустила валюту от французов на бриллианты и их выгодно смогла сбыть в Москве. Это я удвоила наш семейный доход.

— Хорошо, Света, я помню, — примиряюще заговорил мужчина. — Я только хотел сказать, что надо собрать побольше материала, чтобы сильнее заинтересовать штатовцев.

— Ты решил, как будешь выходить на них?

— Да. Соколов дал мне разрешение играть в теннис. Я убедил его, что на кортах часто бывают представители других посольств, в том числе и США, и можно было бы выйти на интересные связи.

— Он легко согласился?

— Не сразу, предупредил, чтобы я не поддавался соперникам и был осторожным, там наверняка играют профессионалы-разведчики, а они умеют искусно обращаться не только с теннисными мячами, но и хорошо играть в наши игры. Я его заверил, что без одобрения самостоятельно никаких связей заводить не буду.

Ивков дождался, когда из дверей посольства показался одетый в гражданский костюм по поводу выходного дня полковник Соколов, резидент советской военной разведки в Португалии.

— Александр Павлович, можно тебя на минутку? Это по поводу твоего автомобиля.

Дополнение предназначалось для чужих ушей, Ивков в посольстве ведал автотранспортом. Но полковник все истолковал правильно.

— Конечно, Николай Иванович. Машина — это дело серьезное.

Они направились по дорожке в сторону посольского гаража.

— Так что интересует контрразведку в моем хозяйстве? — нетерпеливо спросил военный.

— Профилактика, Александр Павлович, важна не только для машин, но и в нашей работе. Мы друг друга давно знаем. Я никогда подставами ни тебя, ни твоих людей не занимался.

— Так и я с тобой, Николай Иванович, всегда был откровенен. Надеюсь и в дальнейшем сохранить добрые и в то же время деловые отношения и с твоим новым сотрудником.

— Да, полковник, смена нас с тобой подпирает, — Ивков достал сигареты и предложил Соколову. Они закурили. — Вопрос у меня, товарищ полковник, по твоему новому заместителю, по Сметанину. — Контрразведчик уловил, как гримаса раздражения промелькнула в лице военного разведчика. — С анкетными данными я знаком, хочу от тебя услышать, что за человек этот подполковник. Ты же наводил о нем справки, прежде чем к тебе его прислали?

— Скажу честно, Николай Иванович, я был против этой кандидатуры, — полковник в сердцах смял окурок.

— Почему? Послужной список у него гладкий, без помарок и залетов.

— Да потому, что личное дело заполняют кадровики. Что начальство скажет, то и подошьют в папочку.

— Ты хочешь сказать, что у него высокий покровитель в кадрах?

— Выше. Сам генерал Долинин.

— Начальник политотдела ГРУ, — задумчиво протянул Ивков. — Главный партийный деятель — это серьезная фигура. Я слышал, что он умеет подбирать нужных ему преданных людей и методично продвигает их.

— Так ни одно серьезное назначение не решается без согласования с партийной организацией. Будь ты хоть трижды успешный добывающий офицер, но если партком скажет «нет», так и будешь прозябать в архиве.

— Так что, Сметанин у него в любимчиках ходит?

— Именно. Я так думаю, Гену прикормили еще в суворовском училище в Казани. Это несложно, учитывая его голодное детство, когда в семье восемь ртов. Воспитатель договорится в столовой о добавке к ужину и лишнем стакане компота, парень и рад будет рассказать все, что знает, о других учениках. Видимо, так хорошо рассказывал, что ему помогли и вытянули на золотую медаль. Это значит, выпускник мог выбирать любое военное училище. Вот он и попал в Киевское высшее общевойсковое училище. Там тоже хорошо показал себя перед руководством, был первым в комсомоле. Так пришелся по душе начальнику училища, что тот замолвил за него слово своему боевому сослуживцу. Генерал Долинин искал как раз человека к себе в порученцы. Это должен быть верный, преданный человек, понимающий, что он всем обязан шефу.

— Ты не сгущаешь краски, Александр Павлович? — осторожно заметил контрразведчик. — Ведь Долинин генерал, фронтовик.

— Верно, только всю войну он провел в редакции газеты «Вперед, на врага!» при политическом управлении фронта. А это не полковая и даже не дивизионная газета. Мы же с тобой откровенно говорим, Николай Иванович, без протокола?

— Именно так, — согласился Ивков.

— Тогда ты наверняка знаешь, что у нас в ГРУ, чтобы выехать в заграничную командировку, надо отблагодарить нужного человека подарком.

— Ты тоже возишь подарки?

— Я резидент, а это уровень Ивашутина. Хотя и меня партийное начальство может сковырнуть, но со мной лучше не связываться. Я докладываю иногда прямо в Центральный комитет.

— Понятно. Так ты предполагаешь, что генералу самому брать подарки не с руки и для этого нужны надежные порученцы?

— Именно. Во всем должен быть порядок. Если пустить это дело на самотек, то наши армейцы по простоте душевной завалят коньяками и авторучками, хоть магазин открывай. Должен быть человек, который ненавязчиво подскажет, кому что нести через него благодетелю.

— Ну и себя не забыть, — понимающе кивнул Ивков.

— Само собой. Больше трех лет Сметанин провел в порученцах генерала и выпросил-таки командировку во Францию. Я знаком с резидентом в Париже, так вот он Сметанина на дух не переносил за приобретенные провинциалом на московском паркете гонор и пренебрежительное отношение к сослуживцам. Ну а потом Военно-дипломатическая академия и направление к нам сюда, в Португалию.

— Ну не в Анголу же такого красавца посылать, — согласился Ивков. — Какие у него были успехи во Франции?

— Не очень заметные вначале, по потом, видимо, подтянул язык, обвыкся и в конце командировки выдал неплохие две вербовки по французским военным базам.

— Значит, именно в конце, — уточнил контрразведчик. — Это интересно.

— Хоть он мне и не нравится, но козни я ему чинить не собираюсь, а за службу спрошу, — добавил в заключение разговора полковник Соколов.

Наблюдение за Лесли Хьюзом особых результатов не принесло. Зато местной агентуре, работавшей втемную, не зная истинных причин, удалось под видом проверки из Министерства финансов получить информацию о новом клиенте Banco Espírito Santo. В нем американский гражданин взял кредит в десять тысяч долларов и сразу переправил эти деньги в США на счет некой гражданки из Аризоны. Информация вызвала удивление. Сотрудники ЦРУ в заграничных командировках неплохо получали, даже имели возможность копить средства, так как проживание в Португалии было одним из самых дешевых во всей Европе. Андрей надеялся, что Курт сможет раскопать в архивах Штази ответ и на эту загадку.

Вскоре вернулся из Германии Фогель. В столице Португалии на удивление огромное количество лотерейных контор. Витрины пестрят разноцветными билетиками, местные явно знают толк в азартных играх. В каждой конторе, торгующей лотерейками, независимо от размера, непременно в углу стоит фигура королевы Доны Леонор, основавшей в пятнадцатом веке благотворительный фонд, со временем преобразовавшийся в главного устроителя португальских лотерей. Немец притормозил на мгновение у такой лавки Casa da Sorte, что означает «дом удачи», на привокзальной площади. К нему стремительно подсел Ломтев, и машина резво унеслась дальше.

— С возвращением, — радостно приветствовал приятеля Андрей.

— Спасибо, — с не меньшим удовольствием откликнулся Фогель.

Они выехали за город и остановились в тихом тенистом месте.

— Что удалось узнать интересного о Свифте? — нетерпеливо спросил советский коллега.

— Даже не знаю, с чего начать, — задумался Фогель. — Карьера в Берлине у него складывалась удачно. Свифт энергично взялся за создание агентурной сети у нас в ГДР, весьма преуспел, получил доступ к важной информации, но наша контрразведка не дремала, и большинство его агентов мы раскрыли и обезвредили.

— Обычное дело, — спокойно отреагировал Ломтев.

— Верно. Он не упал духом и продолжил свое дело, но неожиданно произошел грандиозный скандал, который поставил крест на его дальнейшей карьере. Его уличили в присвоении крупной суммы, выделенной на оплату услуг агентуры.

— Сумма была действительно большой или это раздули его конкуренты-завистники?

— На манипуляции с присвоением мелких средств в течение длительного времени все смотрят сквозь пальцы, это в ЦРУ считается обычным делом, но это была действительно кража. Одномоментно, без подтверждающих документов, даже липовых. На что пошли средства, совершенно непонятно. Он не замечен в увлечении азартными играми, долгов у него тоже не было.

— Он сам как-то это объяснял?

— Совершенно глупо — якобы он их потерял.

— Действительно глупо, — озабоченно согласился с приятелем Андрей. — Что дальше?

— Свифт утратил доверие, его отозвали в Штаты, понизили в должности.

— Хорошо, что не в звании, — беззлобно пошутил советский оперативник. — Сотрудники ЦРУ не являются военнослужащими, и званий у них только два — агент и спецагент.

— В этом точно повезло, что не разжаловали, — принял шутку Курт и продолжил: — Учитывая его профессионализм и нежелание многих ехать в такое захолустье, как Португалия, его отправили сюда на исправление, дали последний шанс проявить себя. Но пятно на послужном списке осталось, и коллеги стараются иметь с ним поменьше контактов.

— Понятно, — констатировал Ломтев. — Что известно про личную жизнь?

— Ноль, — без энтузиазма ответил немец. — Ни жены, ни подруги, ни близких друзей. Из родственников только родная сестра. Живет где-то в Аризоне.

— Стоп, — резко воскликнул Андрей. — Точно в Аризоне, а не в Айдахо, Арканзасе, Алабаме, Айове и даже не на Аляске?

— Точно, — заинтересовался Курт. — А в чем дело?

— Свифт взял в банке большой кредит и отправил как раз в Аризону.

— Получается, его сестре нужны деньги, — задумчиво рассуждал Фогель. — Возможно, и в прошлый раз он ей же отправил утаенные в конторе средства. Вот это интересно.

— Даже очень. Если это так, то у нас появится серьезный мотив для его вербовки.

— Я отправлю запрос в Берлин, — поторопился заявить Фогель.

— Давай, — согласился Ломтев, не обратив внимания на поспешность немца.

Они вернулись в машину. Русский заметил сумку и ракетки для большого тенниса.

— Ты играешь на кортах?

— Конечно, именно там часто собираются наши с тобой западные коллеги.

— Может, и мне попробовать? — стал размышлять вслух Андрей.

— Не стоит. Там новичков не жалуют. У профессионалов ценится класс, — гордо заявил немец.

Это задело Ломтева.

— Ну, наверное, не только там. Просвети, где еще собираются иностранные дипломаты в Лиссабоне?

— Еще в баре гостиницы «Амбассадор», на ипподроме, — продолжал перечислять Курт.

— Все как-то не мое, — вынужден был признать Андрей.

— Тогда остается тир, стрелковый клуб. Некоторые увлекаются спортивной стрельбой, хотя это не дешевое удовольствие.

— Вот стрелять я умею, научили, — обрадовался собеседник.

— Не советую, — опять возразил немец.

— Почему?

— Тебя учили стрелять военные профессионалы, а не спортсмены. Это сразу будет заметно. Все равно что против борца сумо на ковер выйдет боксер. Только не обижайся.

Ивкова очень заинтересовала семья подполковника Сметанина. Для поддержания роли стареющего, но озабоченного ловеласа он даже договорился с комендантом посольства принять Светлану на работу завхозом. Такая должность считалась выгодной. Это укрепило их отношения, и теперь женщина была у него на виду. Под прикрытием любовной связи он мог контролировать ее значительно больше. То, что эту семью надо держать под плотным контролем, говорила ему интуиция опытного контрразведчика. Игра Сметаниной была ему понятна — интимом его стремились привязать как можно прочнее. Для женщины это был второй выезд за границу, во Франции она получила первый опыт коммерциализации своего положения. Начинала она, как и некоторые другие, с мелкой перепродажи. Купила на распродаже на французской барахолке одежду, обувь, косметику, привезла в Союз на продажу. Благо она являлась тайным осведомителем и любовницей посольского офицера безопасности, и на это закрывали глаза. В более тяжкие статьи Уголовного кодекса, такие как спекуляция валютой и антиквариатом, она благоразумно не лезла. Но однажды знакомый француз предложил ей несколько бриллиантов. Провезти их не составляло труда из-за размеров, а в Москве их у нее купили с большой прибылью. Но это были советские рубли, а для продолжения бизнеса ей нужна была валюта. Знакомый француз брать советские деньги отказался, но предложил другой вариант. Из-за него Светлана от испуга покрылась холодным потом и постаралась побыстрее распрощаться с подозрительным типом, но о его предложении все же рассказала мужу. К ее удивлению, Геннадий не возмутился, не испугался, а отнесся к предложению поделиться секретными сведениями довольно спокойно и рассудительно.

— Я не хочу связываться с американцами, — стал объяснять супруг, включив радио почти на полную громкость. С ЦРУ свяжешься, и оно достанет тебя везде, даже в Москве, и заставит работать на себя, пока не сгоришь. Кроме того, я капитан, для них мелкая сошка, и платить будут соответственно. Их мало интересует советский шпионаж во Франции, им подавай действия советской разведки против США.

— А французы лучше? — зашептала заинтересованно супруга.

— Если это французская контрразведка, то их как раз интересует работа местной агентуры. Кроме того, нам скоро уезжать, так что можно скинуть им информацию, взять деньги и распрощаться, то есть не продолжительная связь, а разовая сделка. Разовый контакт наш КГБ точно не сможет засечь.

— Нам в Париже еще год служить, так что, будем ждать до самого выезда? — не унималась Светлана. Возможность получить деньги из воздуха очень сильно возбудила ее, и мириться с задержкой ей никак не хотелось.

— Так если сейчас дать им материал, они же на этом не успокоятся, а это риск, — пробовал убедить ее супруг. — Резидент и так косится на меня, стучит в Москву, что от меня мало толку.

— Так пусть французы как раз тебе помогут, — пришло озарение Светлане.

— А что, действительно, пусть помогут мне заработать благодарность от начальства.

— Вот видишь, и денежки будут для солидного подарка твоему московскому благодетелю, и нам достанется.

— Только надо быть осторожными, — посетовал Сметанин.

— Ну не зря же я с этим типом из контрразведки хороводы вожу, — женщина обняла мужа и поцеловала в намечающуюся на макушке лысину. — Не ревнуй, это же для дела.

— Так он тебе и скажет, — проворчал супруг.

— Даже если не скажет, то шарахнется от меня, чтобы не подумали, что он в сговоре. В любом случае заметим.

Умом и изворотливостью Света Сметанина была не обделена.

Во время наблюдения за сотрудником ЦРУ Лесли Хьюзом лейтенант Ломтев в один из дней заметил возле него молодую женщину. Вопреки привычке американец сменил свой традиционный мешковатый костюм на новый, довольно дорогой. Наконец-то тщательно побрился и стильно постригся. На встрече подарил незнакомке цветы и отвез ее на ужин в дорогой ресторан, а после снял номер в гостинице. Это было не характерно для него. На очередной встрече с немецким коллегой он рассказал о данном событии.

— Да, я прошлый раз также заметил ее, — ответил Курт, но почему-то отвел глаза в сторону.

— А мне не сказал, — удивился Андрей.

— Я посчитал, что это очередное кратковременное увлечение.

— Я ее сфотографировал, попробую установить, кто она.

— Не стоит тратить время, — с жаром стал возражать Фогель. — Давай немного подождем, наверняка он скоро ее бросит. Зачем зря время терять на пустышку. Думаю, тебя есть чем заняться посерьезнее.

— Может, ты и прав, — согласился советский контрразведчик, но не характерное для педантичного немца, привыкшего докапываться до мелочей, поведение слегка напрягло.

Свифт не распрощался с незнакомкой и через неделю. Наоборот, она практически переехала к нему. Мужчина демонстративно не скрывал отношений с новой знакомой.

— Курт, мне кажется, пора заняться подругой Свифта всерьез, — заявил наконец Ломтев.

— Я уже навел справки, Андрей, — тут же отреагировал немецкий разведчик. — Ничего подозрительного. Обычная студентка из Швеции, приехала в Португалию на год по обмену. Решила завязать кратковременную интрижку, а потом разбежаться. Такое часто бывает. Не думаю, что нам стоит ею заниматься, девушка может занервничать и испортит нам всю игру.

— Может быть, — согласился Ломтев. Это упорное стремление отвести его интерес от подруги объекта оперативнику не понравилось.

Через два дня резидент советской разведки в Лиссабоне срочно вызвал к себе обоих контрразведчиков. Когда Ивков и Ломтев уселись за столом, Семенычев, сдерживая себя, резко обратился к молодому оперативнику:

— Доложи, как складываются отношения с немцами по разработке Свифта.

— Пока не быстро, товарищ полковник. Ищем обстоятельства, в которых можно провести вербовку объекта, — пожал плечами Андрей.

— То есть пока топчетесь на месте, — резюмировал резидент. — Фогель сказал тебе, что они проверили шведку и она не представляет интереса?

— Так точно.

— Но ты все-таки решил проверить ее по нашим учетам. Почему? — продолжал наседать Семенычев.

— Трудно сказать, товарищ полковник, — пробовал уйти от прямого ответа Ломтев.

— Так и скажи, что перестал доверять Курту. Так?

— Не совсем, но подозрения появились, — с трудом выдавил из себя Андрей.

В кабинете возникла звенящая пауза. Молодой оперативник склонил голову. Зато Ивков уже догадался, куда клонит начальник.

— Что, Юрий Константинович, немцы решили вести свою игру? — спросил он с понимающей ухмылкой.

— Учись, студент, у опытных товарищей, — резидент кивнул на Ивкова. — Пришел ответ из Центра. Никакая она не шведка, а сотрудница Штази, специализирующаяся на заманивании мужчин в «медовую ловушку».

— Как же так? Зачем им это?

— Гадать не будем, — полковник хлопнул ладонью по столу. — Москва дала разрешение, и я созвонился с резидентом разведки ГДР. Он и Фогель скоро должны подъехать к нам сюда. Встреть их и проводи в переговорную. Там все выясним.

— Я нужен, Юрий Константинович? — спросил майор.

— Нет, Николай Иванович, сами разберемся с союзниками, занимайтесь своими делами.

В переговорной комнате, по сути бронированной капсуле, экранированной от любого вида излучений, друг напротив друга сидели две очень похожие пары мужчин.

— Здравствуйте, коллеги, — по праву хозяина начал советский резидент. — Мне очень нравится это обращение — «коллеги», принятое у вас в ГДР. Оно такое нейтральное. Ведь наше «товарищ» на немецкий переводится как Genosse, но оно себя скомпрометировало, так как было в ходу у фашистов. Есть еще Kamerad, но это более личное, доверительное. А скажите, как мы вам можем доверять?

— Товарищ Семенычев, вы можете нам доверять, — взял слово резидент разведки ГДР. — Мы получили указание из Берлина на полное, доверительное сотрудничество с вами по вопросу Лесли Хьюза. Если вы настаиваете, я готов официально принести извинения за возникшее недопонимание.

— Нас устроит, если вы объясните свои мотивы и действия, — ответил Юрий Константинович, по привычке доставая сигареты, но сунул пачку назад в карман, вспомнив, что здесь курить нельзя.

— На Хьюза мы имели виды давно, но после отзыва из Германии он пропал, хотя мы его активно искали.

— То есть как пропал? — удивился полковник.

— В Берлине у него были другие документы. Хьюз был одним из руководителей операции ЦРУ Redcap, — продолжил немецкий коллега.

— «Красная Шапочка»? Как в сказке? — не сдержал удивления Ломтев.

— В начале американцы задумывали эту программу с целью создания сети осведомителей на территории ГДР. Первыми кандидатами вербовки были выбраны дежурные на железнодорожных станциях страны. Они засекали эшелоны с техникой и сообщали через тайники американцам. Они не пользовались радиостанциями, информацию забирали агенты-маршрутники. Засечь эту сеть было очень трудно. У дежурных на станции были форменные фуражки с красным верхом, отсюда и название. Потом программу расширили, включили в нее лесников, продавцов и официантов из заведений рядом с военными гарнизонами, нашими и прежде всего советскими. Так массово, по крошкам набирали сведения по всей стране. Свифт был одним из ведущих оперативников.

— То есть вы хотите через него накрыть оставшиеся агентурные сети в ГДР, — предположил Семенычев.

— Совершенно верно, коллега, — немецкий резидент говорил ровно, спокойно, без эмоций, не то что русские сотрудники КГБ. — Но в Лиссабоне вы нашли его первыми. Мы это признаем. Мы выяснили, какой типаж женщин его привлекает, и подвели к нему нашу сотрудницу. Свифт пошел с ней на контакт. Так что теперь нам многое стало понятно.

— Поделитесь.

— Деньги понадобились не ему, а его младшей сестре. Вернее, ее сыну, племяннику Хьюза. Он попал в аварию, и ему срочно нужна была операция. Медицинская страховка ее не покрывала, потому и понадобились срочно деньги. Свифт обратился за помощью к руководству, но ему отказали, сославшись, что племянник — это не близкое родство. Хьюз от безвыходности взял деньги из оперативных расходов, но погорел.

— Предательство? — предположил советский резидент.

— Совершенно верно. Его сдал подчиненный, молодой, амбициозный. После отстранения Хьюза он стал руководителем направления. Карьера, как говорят капиталисты, ничего личного. Теперь мальчику нужна повторная операция. Кредит, который получил Хьюз в банке, лишь частично покрывает стоимость операции. Матери взять денег неоткуда.

— Как срочно ему нужны деньги? — Ломтев почувствовал азарт и не смог удержаться от вопроса, включился в разговор. Он вопросительно взглянул на начальника, и тот кивнул, как бы давая разрешение. Немецкий резидент сделал то же самое.

— По сообщению нашего источника, — теперь в разговор включился Фогель, — операция запланирована через три месяца. Мы считаем, что есть смысл начать разработку объекта как раз накануне, когда времени для дальнейших поисков средств больше не останется.

— У него точно нет других источников для получения денег? — уточнил Андрей.

— Пока реальных нет, и это очень сильно его угнетает.

— Насколько тесно ваш источник сошелся с объектом? У нее есть возможность влиять на него? Мы должны знать его действия после того, как сделаем вербовочное предложение, чтобы не столкнуться с сюрпризами.

— Наш агент человек опытный и за это время сможет взять Свифта под контроль, — заверил Курт.

— Так как будем делить Свифта? — с напором задал вопрос Семенычев.

— Ваши предложения, полковник, — парировал немецкий резидент.

— Вам он нужен за прошлые дела, а мы хотим работать с ним в будущем. Поэтому предлагаю вариант: сначала вербовку проведем мы, закрепим его как агента, затем передадим для потрошения вам, а потом станем дальше работать с ним мы. Конечно, будем делиться информацией. Вас устраивает такой вариант сотрудничества, коллеги?

— Вполне.

— Тогда наши молодые товарищи могут идти обсуждать детали, а мне с вами надо обсудить еще один вопрос, — подвел итог встречи советский резидент.

Молодые оперативники согласовали некоторые детали и пришли к выводу, что при наличии агента рядом со Свифтом излишне вести за ним еще и наружное наблюдение. Профессионал может слежку заметить, и это заставит его насторожиться. Уже на прощание Фогель решил предупредить Андрея.

— Как ты знаешь, я играю на кортах в теннисном клубе. Так вот, там в последнее время я стал замечать, что военный атташе посольства США Джон Нортон стал часто брать в партнеры вашего помощника военного атташе Сметанина. В перерывах они активно общаются. Я не слышал их разговор, но со стороны кажется, что Нортон явно доминирует, не встречая сопротивления. Обрати на это внимание.