Прошел еще год. Ломтев вцепился в учебу, как голодный пес в большую кость. Он четко осознал, что военный переводчик не может быть любителем, от него очень много зависит. Он должен быть профессионалом. Изматывая себя в лингвистическом кабинете и в спортзале, он легче переносил разрыв с Леной. До окончания института оставался последний семестр. Возбужденные и радостные курсанты готовились к новогоднему празднику и двухнедельным каникулам. Зато у Ломтева, наоборот, настроение было невеселое. По какой-то неведомой причине судьба именно в эти даты подкидывала ему непростые испытания, из которых он выходил с серьезными потерями. Сначала командировка в Анголу с последующим ранением и болезнью. Через год — разрыв отношений с Леной. Поневоле на память приходила народная пословица, что бог любит троицу. Экзамены он сдал удачно, дома тоже все было благополучно, но внутреннее беспокойство настойчиво сигнализировало, что и в этот Новый год следует ожидать сюрприза. Поэтому, когда за двое суток до отпуска его вызвали в спецчасть, он не сомневался, что грядет очередной поворот в его судьбе. Даже пришло некое облегчение — вот оно. Значит, томительное ожидание неизвестности закончилось.

В кабинете начальника отдела, кроме хозяина, его поджидал незнакомый мужчина в гражданском костюме. В отличие от сурового полковника он поднялся из-за стола и первым протянул руку. Поджарая фигура, цепкий взгляд, крепкое рукопожатие создавали благоприятное впечатление о человеке.

— Лукьянов Владимир Сергеевич, — четко произнес мужчина, глядя прямо в глаза.

— Товарищ майор хочет поговорить с вами, курсант Ломтев, — подал голос хозяин кабинета.

— Так мы пойдем, товарищ полковник, — это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

Они вышли из кабинета и направились в конец коридора. Там за лестницей оказался тупичок, слепой, как аппендикс. Две неприметные двери напротив друг друга. Одну из них и открыл своим ключом Лукьянов.

— Проходи, присаживайся, — по-хозяйски распорядился он.

Небольшая квадратная комната. Окно забрано решеткой, а стекла не то закрашены, не то заклеены бумагой. Минимум мебели — простой стол, без ящиков и тумбочек, просто столешница и четыре ноги. Два казенных стула с прямыми спинками. В углу высокий металлический ящик с двумя дверцами, по типу сейфа. На столе пишущая машинка и пачка бумаги. Все, больше ничего в комнате не было.

Владимир Сергеевич поставил на стол портфель и достал из внутреннего кармана пиджака красное удостоверение. Раскрыл его перед лицом Андрея, чтобы тот смог прочесть надписи. Они сели друг напротив друга.

— Давай проверим твои дедуктивные способности, — с улыбкой предложил майор. — Хотя мне больше нравится слово «аналитические».

— Первое Главное управление КГБ СССР; насколько я знаю, это разведка, — начал Ломтев. — А вот что такое управление «К», не знаю, — честно признался он.

— В Комитете государственной безопасности недавно прошла реорганизация, и наш отдел стал управлением. Литера «К» означает «внутренняя контрразведка», — пояснил гость. — Продолжай.

— У меня скоро выпуск, значит, вербовать меня в информаторы поздно.

Майор утвердительно кивнул.

— Если вы сразу не достали из портфеля бланк допроса, значит, и прегрешений за мной нет.

— И это верно, — снова подтвердил собеседник.

— Получается, вы либо хотите уточнить у меня какие-то детали по моей службе в Анголе, либо сделать какое-то предложение.

— А если точнее?

— Деталями операций по прошествии года, скорее всего, интересовалась бы контрразведка из Второго главка, а не внешняя разведка, как вы. Значит, предложение. Я прав?

В ответ оперативник достал из портфеля папку, на которой красовалась надпись «Операция „Зеленое море“». Он вынул из нее двухстраничный документ и протянул Андрею.

— Ознакомься.

Это была светокопия материала на португальском языке. Первый лист представлял собой казенный бланк, на котором сверху типографским способом было напечатано «Direсаo-Geral de Seguranсa».

— Директорат государственной безопасности? — удивился Ломтев. — Португальская тайная полиция?

— Именно, — подтвердил Лукьянов. — Прочти и дай резюме. У тебя десять минут.

Курсант уложился на минуту раньше.

— Это отчет о проведении операции «Зеленое море» в октябре 1970 года на территории Республики Гвинея по уничтожению военных кораблей, предоставленных Советским Союзом, силами диверсионных отрядов португальских морских коммандос. А также освобождение пленных из тюрьмы, атаки на штаб кубинских военных советников, правительственную радиостанцию, казармы республиканской гвардии. Отчет подготовлен Барбьери Кардозу.

— Это заместитель директора ДГС, то есть этого директората, — пояснил майор. — Ты о нем слышал?

— Нет, конечно. Мы в Анголе сталкивались только с португальскими наемниками, а не шпионами.

— Что ты знаешь о Гвинее?

— О которой? Их же четыре, — раскусил нехитрый трюк собеседника курсант военного института. — Гвинея-Конакри, Гвинея-Бисау, Экваториальная Гвинея и Папуа — Новая Гвинея. Первые три государства располагаются в Африке, а Папуа — Новая Гвинея — на острове Новая Гвинея к северу от Австралии.

— О какой речь идет здесь?

— Точно не о Папуа. Это далеко, и государственный язык там английский. Не Экваториальная Гвинея. Это бывшая колония Испании, и язык там испанский. Остаются Гвинея-Конакри, бывшая французская колония, и Гвинея-Бисау, бывшая колония как раз Португалии.

— Ну что же, — майор убрал документ в папку. — Мы действительно решили присмотреться к тебе, но хотим убедиться, что ты нам подходишь.

— Владимир Сергеевич, все-таки, что значит внешняя контрразведка?

— Поясню на примере, — стал терпеливо объяснять оперативник. — Если некий советский гражданин решил предложить свои услуги спецслужбам наших противников, то им занимается контрразведка, то есть Второе Главное управление. В случае, если это военный, то тогда к делу подключается военная контрразведка, то есть Третий главк КГБ. С ним ты знаком.

— Так точно, — закивал Ломтев. — В Анголе я был прикреплен в качестве переводчика к майору Купцову из этой структуры.

— Кстати, подполковник Купцов, — Лукьянов сделал акцент на новом звании особиста, — дал о тебе очень хороший отзыв. А вот если дело происходит за границей, с сотрудником посольства, торгового представительства или просто командированным, то тогда это прерогатива внешней контрразведки, то есть наша, управления «К». Мы занимаемся противодействием иностранным разведкам, в том числе вербуя агентуру в их рядах. Это если кратко, потому что есть много особенностей. Уразумел?

— Кажется, да.

— Если с твоей стороны возражений нет, то получи первое проверочное задание, — майор пододвинул папку «Зеленое море» к Ломтеву. — Тебе три дня, чтобы сделать квалифицированный перевод представленных здесь документов. Работать с ними разрешено только в этой комнате. Выносить и рассказывать о них что-либо категорически запрещено. Вот тебе ключи, — Лукьянов протянул связку с двумя ключами. — Приходишь, закрываешься, работаешь, перед уходом запираешь все материалы в сейф. Приводить посторонних запрещено. Приносить любые предметы, кроме словарей, запрещено. Перевод печатаешь под копирку в двух экземплярах вот на этой машинке. Что непонятно?

— Если мне понадобится консультация по языку, могу я обратиться к нашим преподавателям?

— А что, словаря мало?

— Бывают редкие термины или человеческий фактор. Например, вы можете перерыть все словари русского языка и не найдете слово «малако», а это просто ошибка в написании слова «молоко». Опытный лингвист сразу это увидит, а новичок, как я, будет долго мучиться.

— Хорошо, можешь консультироваться, но только с майором Кононовым. На листе пишешь фразу и показываешь ему. Полностью показывать документ запрещено. Мы его предупредим. Еще вопросы?

— Я планировал завтра поехать к родителям, — неуверенно проговорил Андрей.

— С этим делом придется подождать. — Владимир Сергеевич достал из портфеля еще два листа бумаги. — Вот, Андрей, подпиши, поставь дату и время. Это подписка о неразглашении и согласие на сотрудничество. Теперь я твой куратор и несу за тебя полную ответственность.

В оговоренное время в дверь комнаты, где эти дни трудился Ломтев, раздался стук. Андрей убрал все бумаги в железный ящик и только после этого открыл дверь. Лукьянов одобрительно хмыкнул, заметив, что курсант скрупулезно выполняет все меры конспирации, и сразу перешел к делу.

— Показывай, что получилось.

Изучив машинописный текст перевода материалов португальской спецслужбы, благосклонно заметил:

— Все верно.

— Что значит верно? — удивился курсант. — Вы что, знаете португальский?

— Нет, я знаком с переводом, сделанным нашими специалистами. Твой практически идентичен, — спокойно заявил майор.

— То есть как? — не смог сдержаться Ломтев. — Вы меня проверяли?

— А ты как думал? — довольно жестко произнес оперативник. — Проверять и перепроверять — основной принцип контрразведки. Здесь не может быть никакой обиды.

— Понял, не дурак. Дурак бы не понял, — примирительно согласился Ломтев.

— С первым этапом ты справился — профессиональный уровень как переводчик продемонстрировал. Выполнил в срок, что немаловажно, и без нареканий. Теперь давай перейдем ко второму этапу. Проанализируй документ, что в нем может заинтересовать службу внешней контрразведки?

Владимир Сергеевич приготовился внимательно слушать. Андрей немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Прежде всего хочу сказать, что заместитель руководителя Директората государственной безопасности Португалии Барбьери Кардозу, в свете спланированных и проведенных им операций, мне очень импонирует. Профессионал высокого класса.

— Согласен, — кивнул Лукьянов. — Теперь обоснуй.

— Итак, в тысяча девятьсот семидесятом году ему удалось по плану «Зеленое море» потопить весь флот мятежной Гвинеи-Бисау, который базировался в порту Конакри. Два десантных судна в сопровождении четырех больших патрульных катеров военно-морских сил Португалии после полуночи незаметно подошли к Конакри. Корабли разделились на три группы и произвели высадку в разных местах нескольких десятков диверсионных отрядов общей численностью около четырехсот коммандос. Пара надувных моторных лодок с пятнадцатью морскими боевыми пловцами направилась к причалам, где стояли катера гвинейского ВМФ. Бесшумно сняв часового, нападавшие стремительно заминировали корабли. За пятнадцать минут нападавшие уничтожили все семь катеров флота Гвинеи. В их числе четыре торпедных катера типа «Большевик» и три ракетных катера типа «Комар», предоставленных в виде помощи из СССР. Уже в два часа десять минут команда без потерь вернулась на борт своего судна. В это время в разных районах города другие отряды атаковали остальные назначенные объекты. После этого практически без потерь десант удалился на свою базу. Все это говорит о высоком профессионализме организатора.

— Согласен, — снова кивнул Лукьянов.

— Отсюда следует, что это только один эпизод, пусть и важный, осуществленный португальской разведкой в сложной многоходовой операции против повстанцев, — сделал предположение курсант.

— Совершенно верно. У молодых африканских революционеров не было такого опыта разведывательной и контрразведывательной работы, как у португальской охранки. Они не смогли дать достойный ответ, за что и получили через два года следующий сильный удар.

— Без сомнения, операция «Зеленое море» не могла быть осуществлена без глубокого проникновения португальских агентов в военное руководство и ближайшее окружение лидера революции Гвинеи-Бисау Амилкара Кабрала, хорошего друга Никиты Хрущева и Фиделя Кастро, — продолжал анализировать материал из толстой папки Ломтев. — Последовавшая через два года операция по устранению самого Кабрала была лишь еще одним элементом многоходовой операции Директората государственной безопасности, которую осуществили его агенты, проникшие в ближний круг лидера партизан.

— Какой вывод должен был сделать представитель контрразведки? — попросил уточнить Лукьянов.

— С уверенностью можно констатировать, что ДГБ удалось завербовать людей, которые проходили военную подготовку в СССР в 165-м учебном центре Генштаба Советской армии в Крыму и в Военно-морской академии в Ленинграде. Из этого следует, что португальская разведка владела информацией о курсантах, обучавшихся в СССР, преподавателях, учебных программах. Поскольку агенты департамента прошли обучение в СССР, то пользовались полным доверием со стороны местного гвинейского руководства, и это давало им доступ к самой секретной информации, которую передавал партизанам Советский Союз и его союзники. Разве это не очевидно, Владимир Сергеевич?

— Для нас с тобой, зная, что произойдет далее, конечно, очевидно. А вот для нашего коллеги там, среди характерной для африканцев тяги к непостоянству и анархии, это оказалось не по силам, — с нотками осуждения в голосе заметил майор. — Продолжай. Что еще удалось установить из документов?

— В папке оказался еще один план, разработанный под руководством Барбьери Кардозу. — Ломтев докладывал четко, по существу. — В соответствии с ним агенты ДГБ, кстати, один из них оказался командующим партизанским флотом, должны были арестовать Кабрала и других лидеров партизан и на катерах вывезти их из Конакри в контролируемый Португалией район Гвинеи-Бисау. На тот момент революционный флот состоял из трех патрульных катеров, поставленных из СССР по просьбе Кабрала взамен уничтоженных португальцами в ходе операции «Зеленое море». Двадцатого января тысяча девятьсот семьдесят третьего года заговорщики попытались арестовать лидера революции, но он и верные охранники сумели оказать сопротивление и были убиты на месте. После этого нескольких ближайших сторонников убитого нападавшие связали и доставили в порт. Под покровом ночи все три катера вышли в море и попытались скрыться. Но довести до конца намеченный план заговорщикам не удалось. После стрельбы поднялась тревога. Когда выяснилось, что Кабрал убит, а руководство партизан захвачено и вывезено из страны на военных судах, советские военные советники немедленно организовали погоню. В море срочно вышел эскадренный миноносец «Бывалый». Его аппаратура сразу установила местоположение диверсантов. Их быстро перехватили, и под прицелом орудий миноносца на катера мятежников высадились советские морские пехотинцы. «Бывалый» отконвоировал суда обратно в порт. Что произошло дальше, документов нет, — с сожалением констатировал переводчик.

— Вот видишь, к чему может привести недоработка контрразведывательной работы. Вовремя не выявили агентов, а они нанесли следующий удар. Все закономерно, — удовлетворил его любопытство контрразведчик. — Потом все было как принято в Африке — более ста человек, обвиненных в причастности к заговору, были казнены. Новым лидером партизан стал родной брат Кабрала, который после получения независимости Гвинеи-Бисау стал ее первым президентом. Не прошло и года, как в апреле тысяча девятьсот семьдесят четверого в Португалии произошла революция. В тот же день революционные власти в стране объявили о роспуске политической полиции. Но несмотря на смену режима, Португалия, как одна из стран — основательниц НАТО, продолжает принимать в альянсе активное участие. В стране расположено несколько авиационных и морских баз США. Мы рассчитывали, что португальские коммунисты смогут прийти к власти, но наши надежды не оправдались. У нас там было мало сил. Посольство Советского Союза и, соответственно, резидентура КГБ появились в стране только после «революции гвоздик».

— Да и сейчас коммунисты не имеют устойчивого большинства, — осторожно заметил Андрей. — Мы на занятиях по языку знакомимся со свежей прессой.

— Поэтому мы и должны активизировать нашу работу, и ты можешь в этом деле принять участие, — сделал неожиданный для Ломтева вывод собеседник.

— Каким образом?

— Методы традиционные — формирование устойчивой агентской сети и противодействие нашим противникам. В кадрах Комитета государственной безопасности склоняются к мысли сделать тебе предложение о переходе к нам на службу. Как ты к этому относишься? Возражения есть?

— Возражений нет, — торжественно ответил курсант. — Я и сам хотел, но знаю, что к вам попадают только по предложению. Инициативников вы не жалуете. Кстати, почему?

— Слишком активный энтузиазм вреден для нашей работы, — односложно ответил майор и постарался закрыть этот вопрос. — Предварительную проверку ты прошел. Материалы, собранные на тебя, компрометирующих тебя фактов не выявили. После выпуска из института и успешного прохождения мандатной комиссии тебя направят на годичные курсы в нашу школу, а после ее окончания попадешь на оперативную работу. Это обычная процедура для большинства. Понятно?

— Да, конечно, — Ломтев не мог скрыть своей радости. Такой вариант ему нравился больше, чем служба в армии.

— Но не для тебя, — неожиданно продолжил Лукьянов. — Ты включишься в работу прямо сейчас.

Видя сильно удивленное лицо молодого человека, слегка улыбнулся.

— Ты нам нужен уже в настоящее время. Я не зря ознакомил тебя с этой папкой, — он кивнул на документы «Зеленое море». — Когда в Лиссабоне началась революционная заварушка, наши люди смогли захватить большой объем материалов тайной полиции, их архив. Еще какой-нибудь час, и это все попало бы к американцам, но мы сработали оперативнее. Это несколько тонн документов. Сложным путем они наконец попали в Москву. Кстати, эти материалы оттуда. Специалистов с португальским языком, которых можно было оторвать от оперативной работы и засадить за разбор архива, оказалось мало.

— Португальский не самый востребованный язык, — согласился Андрей.

— Вот именно. Поэтому тебя, хорошо зарекомендовавшего себя в Анголе, и привлекаем к этой группе.

— А что может дать для нынешней оперативной работы разбор архива прошлых лет, времен диктатуры Салазара?

— Я же уже сказал — формирование устойчивой агентской сети и противодействие нашим противникам. Политическая полиция собирала досье на очень многих. В этих досье мы можем найти материалы для вербовки лиц, представляющих для нас особый интерес. Что касается противодействия врагам, могу сказать, что главный противник установления в стране лояльного к нам режима не только США, но внутренние антисоветские силы. После революции организатор и руководитель операции по устранению Кабрала старший инспектор ДГБ Барбьери Кардозу, так тебе понравившийся, скрывается в Испании. Там он создал подпольную «Армию освобождения Португалии». Это самая авторитетная сила среди реакционеров, и мы должны подобрать противоядие от нее. Этот архив может нам дать такое тайное оружие. Теперь понятно?

— Так точно, товарищ майор, — четко ответил Ломтев. — Когда приступать?

— Так машина уже ждет, — продолжал удивлять контрразведчик. — Жить ты будешь в служебной квартире рядом с местом, где хранится архив.

Он заметил замешательство Андрея.

— Ты получишь трое суток, чтобы с семьей отметить Новый год. Вернешься и продолжишь работу.

— А как быть с учебой?

— Насколько я знаю, на выпускном курсе вам разрешают жить не в казарме, а за пределами института. Утром тебя будет привозить служебная машина, а после занятий увозить обратно к нам. Понимаю, нагрузка большая, но уверен, что ты справишься.

— А подготовка к экзаменам?

— Этого никто не отменял; или ты хочешь сказать, что все эти годы ты балбесничал и теперь за пару месяцев хочешь все наверстать?

— Нет, конечно, — улыбнулся Ломтев.

— Думаю, уже излишне напоминать о режиме особой секретности работы, — подытожил Лукьянов, поднимаясь со стула и показывая, что беседа окончена. — Пятнадцать минут тебе на сборы, и поехали.