Когда Андрей в очередной раз выплыл из забытья, то различил девичье лицо. Ему показалось, что над ним склонился ангел из очередных галлюцинаций, и он снова прикрыл глаза. Она не была красавицей. Серьезный, сопереживающий, заботливый взгляд вселял надежду на выздоровление. Такие лики часто встречаются на православных иконах. Ему показалось, что именно это лицо он видел на иконе у бабушки в деревне. С этого момента Андрей пошел на поправку. Не сразу, постепенно болезнь стала отступать. Но ангел не исчез. Он воплотился в медсестру, которая ухаживала за ним. Однажды, открыв глаза, он увидел рядом с собой сидящую возле его кровати мать. От неожиданности Андрей даже зажмурился, но мама не пропала, а сидела и заботливо поглаживала его руку. Он попытался что-то сказать, но вышел только хрип.

— Молчи, Андрюша. Береги силы. — Женщина замолчала, сдерживая слезы. — Я как узнала, сразу приехала. Правда, меня отпустили с работы только на два дня.

— Ты где здесь? — с трудом выговорил Андрей.

Неожиданно мать заулыбалась.

— Ты не поверишь. Я с вокзала прямо сюда, к тебе, с вещами. Леночка мне все про тебя рассказала, и про рану, и про малярию. Хорошая девочка. Мы разговорились, и оказалось, что ее мама в войну в эвакуации жила в нашем городе, училась в соседней школе. Ее с мамой и бабушкой приняли чужие люди. Приняли как своих. Так Нина Павловна как узнала про меня от Леночки, тут же забрала к себе. Так я и остановилась у них. Ты представляешь, какая история.

Пришла та самая медсестра Лена, пора было делать уколы и перевязку. Мать вскоре уехала, а напоследок посоветовала присмотреться к Леночке. Андрей был парень видный. Конечно, у него была и школьная первая любовь, и, будучи курсантом, он встречался несколько раз с сестрой однокурсника во время увольнительной. Но особой активности в знакомстве с девушками не проявлял. Стеснялся того, что он из провинции, того, что от начищенных до блеска сапог пахло гуталином, что будущее его зависит не от него, а от чужого дяди в больших погонах. Конечно, Лена ему понравилась. В восьмиместной палате особо с девушкой не полюбезничаешь. Был еще момент, который страшно смущал Андрея и не давал ему возможности чувствовать себя с ней на равных. Малярия и ранение здорово обессилили его. Он не мог самостоятельно даже подняться. Мало того что медсестра ворочала его, оттягивала пижаму ниже спины чтобы сделать прописанные уколы, она еще и меняла утку. Пока он был совсем слаб, было не до этого, но потом становилось все более невыносимо. Стыд душил его. Однажды вообще произошла катастрофа. Когда Лена меняла на нем белье, отреагировал его мужской инстинкт. Сняв с него пижамные штаны, чтобы обтереть тело мокрой губкой, она на какое-то мгновение застыла, увидев его естественную мужскую реакцию. Андрей отвернулся к стенке, кусая губы, весь красный от стыда и злости. Девушка, не говоря ни слова, тоже покраснела, быстро провела гигиеническую процедуру и ушла. Теперь, несмотря ни на что, Андрей справлялся с уткой только сам, оставляя ее под кроватью для выноса. Упорства и силы воли ему было не занимать, и скоро, даже вопреки запретам лечащего врача, он стал подниматься, ходить в туалет самостоятельно и даже немного прогуливаться по коридору. Теперь они с Леной могли время от времени беседовать наедине у окна или поздно вечером, когда она оставалась дежурить по отделению на ночь. В полутемном длинном коридоре с высоченным потолком и строгими медицинскими плакатами на стенах получалось даже как-то романтично. Их мамы, практически сверстницы, быстро сдружились и регулярно переписывались. Нина Павловна, мама Елены, частенько передавала с дочкой ему домашнюю выпечку. Лена училась в медицинском, а в госпитале проходила практику. Способную и ответственную студентку заметили и предложили остаться. Лена устроилась подрабатывать сначала нянечкой, а потом медсестрой. Врачи относились к ней как к будущей коллеге. Андрей тоже ей все про себя рассказал, за исключением подробностей командировки в Анголу. Он давал подписку о неразглашении, а нарушать свои обязательства было не в его характере. Хоть госпиталь и находился в ведении Министерства обороны и многие из персонала имели воинские звания, соблюдение военной тайны здесь было не на высоте. В медицинской карте, с которой Ломтев прилетел из Луанды, было отмечено, что первичное лечение ему было оказано в госпитале столицы Анголы. В Москве ему завели новую карту, без подробностей о месте его службы и ранения. Старая карта хранилась в особом отделе воинской части, которой являлся госпиталь. Но некоторые врачи успели ознакомиться с ней. Отсюда среди персонала и некоторых пациентов госпиталя уже ходили слухи о том, что Андрей воевал в Африке. Ломтева частенько так и называли — «наш анголец». Молодых людей явно тянуло друг к другу. Мать в письмах постоянно передавала приветы Леночке. Андрей быстро шел на поправку. Ему уже разрешали прогулки и занятия лечебной физкультурой. А на улице уже вовсю бушевала пьянящая весна.

Лечащий врач назначил Ломтеву курс электрофореза. В кабинете физиотерапии было несколько боксов, разделенных просто текстильными занавесками. Андрей погрузился в расслабленную дрему во время очередной медицинской процедуры. В один момент вся сонливость улетучилась, когда он услышал голоса вошедших медсестер. Это была Лена со своей подругой, тоже студенткой мединститута. Лида всегда и всех старалась поучать. Ее желание устроить чужую личную жизнь было сильнее, чем желание разобраться в себе и своей жизни. Она считала, что знает, как лучше будет для других, и не стеснялась высказывать свое мнение.

— Ленка, может, хватит морочить парню голову? — послышался возмущенный голос подружки. В ее тоне слышалась искренняя забота, смешанная с настойчивостью.

— Ты о чем? — Этот голос казался Андрею самым прекрасным в мире. Лена, услышав вопрос, на мгновение замерла, словно пытаясь понять, почему подруга так резко заговорила. В ее голосе звучала легкость, но в то же время и недоумение.

— Не прикидывайся! Я про курсантика из Анголы. Не дури, у тебя же жених есть, — продолжала Лида. В ее словах чувствовалась уверенность в своей правоте и нетерпение, с которым она пыталась донести свою мысль. — Еще немного, и вы целоваться начнете.

— С чего ты взяла, что Костя мой жених? Он мне предложение не делал, — ответила Лена. В ее голосе слышались усталость и раздражение. Она не понимала, почему подруга так настойчива в своих замечаниях.

На самом деле Андрей и Лена уже один раз поцеловались во время ее предыдущего дежурства. С тех пор Ломтев чувствовал себя окрыленным, самым счастливым. Теперь оказывалось, что у него есть серьезный соперник, судя по словам подруги Лены.

— Какое твое дело? — В голосе девушки появилось раздражение. — Ты что, сама на него глаз положила?

Лида, казалось, не замечала раздражения в голосе подруги. Она продолжала настаивать на своем, словно не осознавая, что ее слова могут быть обидными.

— На кого? На этого малярийного? Я еще не дура! — Эмоций Лиде было не занимать. Она явно не понимала, почему ее слова вызывают такую реакцию.

— Ну почему же, очень может быть, — съязвила сокурсница и беззлобно рассмеялась. Это завело Лиду еще больше. Она, казалось, не понимала, что ее попытки поучать могут быть восприняты как навязчивые и неуместные.

— Да, не дура. Он кто? Никто. Его сейчас подлечат, поставят на ноги и снова отправят обратно в Африку воевать. Нам же эта Африка ох как нужна. Так и будут его гонять, пока не убьют или не загнется от какой-нибудь местной заразы, — говорила Лида с уверенностью в своей правоте. Она не видела ничего плохого в том, чтобы предостерегать подругу от возможных ошибок.

— Прекрати, — теперь в голосе Елены послышалось явное раздражение. — Противно слушать. Парень свой интернациональный долг исполнял. Сказали «надо», он и поехал.

— Тебе что от этого? Он что, тебе оттуда бриллианты привезет? Кукиш. Зато Костя не сегодня завтра преподнесет колечко с бриллиантом. Не проспи свой шанс, подруга, — не унималась Лида. Она явно считала, что знает, как лучше поступить Лене.

— Отстань, говорю. Вот пристала, — оборвала напарницу Елена, но в ее интонациях не было уверенности. Только задумчивость. Она явно была смущена и растеряна.

— Кто тебя, дуреху, образумит, как не лучшая подруга, — напор Лидии не ослабевал. — У Кости отец профессор, заведует клиникой в Москве, а у тебя через год выпуск и распределение. Это значит, что ты будь добра, но отработай минимум три года врачом в захолустье. Даже не в областном центре, там своих мединститутов хватает, а в деревне за Уралом. Костя наверняка пойдет в аспирантуру, значит, ты, как жена, останешься с ним в Москве. У его папочки в клинике обязательно найдется для тебя теплое местечко.

— Отстань, сказала, — оборвала подругу Елена, — мне к заведующему отделением пора, сегодняшние карточки надо заполнить. — В ее голосе чувствовалась твердость, но в то же время и неуверенность.

— Еще я хочу тебе сказать, что у тех мужиков, кто тяжело переболел тропической малярией, могут быть большие проблемы с потомством, — прозвучали напоследок слова Лиды.

— С чего ты взяла? — Голос Лены стал настороженным. Да и Андрей весь обратился в слух. Он не мог поверить, что услышал такое.

— Прочитала в одной научной статье, — ответила Лида.

— В какой статье? Ты даже то, что нам задают по учебникам, с грехом пополам усваиваешь. В жизни не поверю, что еще и научные статьи не по заданию читаешь. Хватит придумывать всякую ерунду, — резко ответила Лена. Она явно была возмущена такими предположениями.

Послышался звук захлопнувшейся двери. Уже вслед ей прозвучал совет:

— Ты подумай! Не будь дурой, Ленка.

Лида явно не осознавала, что ее слова могли быть восприняты как оскорбительные и неуместные. Она продолжала настаивать на своем, не понимая, что ее попытки вмешаться в чужую жизнь могут иметь неприятные последствия.

Ломтеву показалось, что из него выпустили все силы и он лежит весь раздавленный и разбитый. Неожиданно заверещал звонок. Это таймер извещал, что сеанс физиопроцедур закончен. Штора бокса откинулась, и показалась Лида.

— Ты здесь? Ты все слышал? — Она была удивлена, но ни капли раскаяния в ее голосе не было. — Может, это и к лучшему.

Медсестра стала освобождать Ломтева от подключения к прибору.

— Я же вам только добра желаю, — девушка и с ним продолжала играть роль заботливой подруги. — Ну, наиграетесь вы в любовь, а дальше что? Ты военный. Знаешь, куда тебя пошлют после училища?

— Куда надо, туда и пошлют, — сквозь зубы процедил Ломтев. У него не было никакого желания продолжать с ней этот разговор.

— Вот именно. Молодых лейтенантов всегда отправляют служить в самые тяжелые и отдаленные места. Потом, может быть, жизнь у вас и наладится. Будь Ленка какой-нибудь ткачихой-поварихой, это бы ее устроило, а за ней такой принц ухаживает. Не нам с тобой чета. Не ломай ты ей жизнь, отстань, отойди в сторону. Еще другую себе найдешь, ровню.

Лида хотела помочь ему встать с кушетки, но он отстранил ее.

— Они уже давно встречаются. Весь курс знает, что Костя собирается сделать Ленке предложение. Наверное, уже и обручальное кольцо с бриллиантами купил. Он такой романтик, и денег хватает. Ты в своей жизни хоть раз бриллианты в руках держал?

Ломтев, сдерживая себя, аккуратно закрыл дверь процедурной, хотя хотелось захлопнуть ее со всего размаха. Сколько граммов весят бриллианты в том колечке, а он неделю за пазухой на себе три килограмма алмазов таскал. На мешок колец хватит. Но об этом никто никогда не должен знать.

В тяжелых раздумьях молодой человек побрел в палату. В одном Лида права — надо думать не только о себе, но и о близком тебе человеке. Если любишь, сделай так, чтобы она никогда не раскаивалась в своем выборе. Не можешь — не мешай чужому счастью. А насчет проблем с потомством надо обязательно у доктора спросить. Вдруг эта зараза не обманула.

Дважды за смену Елена навещала раненого, но каждый раз он хмуро отворачивался к стенке, объясняя свое поведение плохим самочувствием. Девушка не настаивала. Выглядела она довольно печально. Очевидно, резкие слова подруги заставили ее крепко задуматься о своем будущем. На следующий день, когда у Елены закончилось суточное дежурство, Андрей выскользнул из корпуса через служебный выход и проследил за ней. У ворот девушка попрощалась с подругами. Они пошли на автобусную остановку, а Лену ждали белые «жигули» последней модели. Сразу было видно, что это любимая игрушка хозяина и предмет гордости. Машина буквально сияла глянцем, на нее не пожалели мастики. Все, что можно было хромировать, — решетка, ручки двери, накладки, колпаки, — все отбрасывало в разные стороны солнечные зайчики. Молодой человек среднего роста, невзрачной наружности помог медсестре сесть в автомобиль и аккуратно захлопнул дверь. У Андрея сложилось впечатление, что это он сделал сам, опасаясь, что пассажирка может слишком сильно ударить дверцей его любимую игрушку. Хотя незнакомец и Лена не то что не поцеловались при встрече, даже не обнялись, но в душе Ломтева что-то неприятно тягуче заныло. Эта девушка была ему явно небезразлична.

Все остальные дни до следующего дежурства Лены он не находил себе места. Мысли о ней буквально изматывали душу. Как было радостно и весело, пока он не узнал о том, что у нее может быть кто-то другой. Теперь радость превратилась в рану. В палате Елена появилась с улыбкой на лице и небольшим свертком.

— Здравствуйте, товарищи больные, вернее, выздоравливающие, — весело поздоровалась она, и пациенты, в основном молодые люди, также весело стали ей отвечать.

В общей палате преимущественно лежали срочники. Для офицеров палаты были меньшей вместимости и большего комфорта.

— Андрей, мама напекла пирожков, просила передать тебе, — она положила сверток на тумбочку. Все оживленно зашевелились. У них в маленьком коллективе было заведено все передаваемые посылки и гостинцы делить со всеми, по-братски. И в этот раз Ломтев развернул пахучий пакет и предложил:

— Налетай, братва. Пирожки еще теплые.

— Эх, мне бы такую тещу, — стал балагурить Степа. Военный строитель лежал со множественным переломом ноги в результате несчастного случая.

— Перебьешься, — не очень любезно огрызнулся Андрей.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила медсестра.

— У меня все хорошо. Не стоит проявлять ко мне столько внимания. Приберегите его для других.

Молодой человек умом понимал, что своим тоном он обижает девушку, что этого делать не надо, но сдержаться не мог. Ему было очень обидно, что для него Лена одна на всем белом свете, а у нее, оказывается, в это время есть другой. Сердце Андрея наполнилось смесью чувств: обида, ревность и недоумение боролись в нем. Он хотел сказать что-нибудь нежное, даже ласковое, а помимо воли выскакивала грубость. Андрей понимал, что ведет себя неправильно, но эмоции брали верх над разумом. Парень чувствовал, как напряжение и раздражение внутри него нарастает. Он пытался скрыть свои эмоции за маской равнодушия, но в глубине души понимал, что это не просто игра в грубость. Ему действительно было больно от мысли, что у Лены может быть кто-то другой. Конечно, девушка это почувствовала. Ее вопрос прозвучал как вызов.

— Я тебя чем-то обидела?

— Нет. Просто я знаю про Костю, твоего жениха, — несдержанно вылетели злые фразы.

— И что? — Лена гордо выпрямила спину и сказала с вызовом: — У меня много знакомых. И однокурсники, и одноклассники, другие пациенты. Никому из них я не позволяю вмешиваться в мою жизнь. Кто тебе дал право упрекать меня? Я тебе что-то обещала?

В палате возникла тяжелая пауза. Андрей, весь красный от злости на себя, лежал, отвернувшись к стенке, и проклинал себя за несдержанность. Чувство стыда и сожаления захлестнуло его с головой. Он понимал, что только что потерял что-то важное, и от этого было еще больнее. С вызовом хлопнула входная дверь — Лена с гордым видом ушла. Андрей остался один со своими мыслями и чувствами. Он понимал, что должен был вести себя иначе, но в тот момент эмоции были сильнее разума. Теперь он должен был найти в себе силы исправить ситуацию и вернуть расположение Лены.

— Ну, ты дурак, — с осуждением протянул Степа.

— Да пошел ты, — бросил ему в ответ Ломтев.

— Macaco portuguеs[11], — неожиданно произнес оппонент.

Услышав ругательство на португальском, переводчик от неожиданности даже подскочил на месте.

— Что ты сказал?

— Macaco portuguеs, — повторил, улыбаясь во весь рот, Степан. В руках он держал маленький блокнот. Остальные парни с веселым интересом наблюдали за этой сценой.

— Ты откуда знаешь португальский? — продолжал допытываться Андрей.

— Так, может, я шпион, — с вызовом заявил парень, спровоцировав взрыв хохота в палате.

— Как удачно, а я как раз приписан к военной контрразведке, — нашелся Ломтев и попытался сделать серьезное лицо, но это плохо получилось. — Степа, предупреждаю, после допроса третьей степени у тебя будет сломана и вторая нога.

— Да все просто, Андрюха, — не выдержал самый молодой пациент. — Пока ты лежал без сознания, то в бреду иногда ругался по-иностранному. А Степка все это записывал. Вон, целый листок исписал.

— Зачем? — искренне удивился Ломтев.

— Как тебе объяснить, — начал Степан. — Вот ты за границей побывал, много чего видел. А я? Вернусь после службы в родную деревню, меня спросят: «Что видел? Как служил?» Я же кроме закрытой стройки в Подлипках ничего не видел. Москву — только из окна госпиталя. Зато теперь могу соврать девкам, что служил секретным разведчиком. Про то, как я с врагами сражался, я насочиняю сколько хочешь, а спросят они — «докажи?», вот я им и выдам «Macaco portuguеs» и еще кое-что. Кстати, объясни, что это значит?

— Так ангольцы ругаются на белых. Переводится как «португальская обезьяна».

Громкий хохот сотряс стены палаты. Андрей смеялся вместе со всеми и чувствовал, что благодаря друзьям ноющая в душе заноза немного затихает. Народ в палате оживился. Слушать по радио о посевной и успехах сталеваров надоело. Черно-белый телевизор в холле включают вечером только для просмотра программы «Время». Так что развлекать приходится самим себя.

— Андрюха, расскажи про Африку! Как там? — посыпались вопросы.

— Не могу, парни. Я подписку о неразглашении давал. За нарушение в тюрьму можно сесть.

— Да нам нафиг не нужны твои секреты, — напирал Степа. — Ты про местных баб расскажи. Какие они, негритянки?

— Можно и про природу, — подал голос из угла худенький, похожий на школьника и очень любознательный очкарик.

— Какую природу? — послышались возмущенные голоса. — Про природу смотри «Клуб кинопутешественников» или «В мире животных». Про женщин расскажи, Андрюха. За баб в тюрьму точно не посадят.

Андрей повернулся к парням, которые смотрели на него с надеждой и предвкушением. В их глазах откровенно читалось: «Ну, рассказывай же, как там у вас в Анголе, как африканские женщины, и поподробнее». Хотя опыта общения у него с африканскими женщинами и не было, но в голове уже вертелись образы из рассказов сослуживцев. Он понимал, что парни ждут не просто рассказа, а чего-то невероятного, почти мифического. И он не мог обмануть их ожидания, ведь только ему удалось побывать в тех далеких краях.

— Ну ладно, только никому! — начал Ломтев, и все энергично закивали. — Представьте: жара, пальмы, и вдруг — она! Вся такая смуглая-смуглая, с улыбкой до ушей, танцует передо мной в одной набедренной повязке из пальмовых листьев…

Парни слушали затаив дыхание, а Андрей вдохновенно продолжал:

— И вот представьте, подходит она ко мне и говорит: «О, белый человек, в моем племени ни у одной женщины не было белого мужчины».

— Ну, а ты ей? — не мог уже сдержаться Степа.

— Ну, я и не растерялся. У нас в Анголе все просто — пальмы, жара, обезьяны, попугаи. Сплошная романтика для общения с девушкой.

Парни хохотали, хлопали Андрея по плечу и говорили: «Да ладно тебе заливать-то! Но все равно ты молоток!» Они уже видели себя героями этих историй, которые будут рассказывать в своих провинциальных городках, и как они будут гордиться своим приятелем, вернувшимся из Анголы. И Андрей был доволен, что может подарить им эти незабываемые моменты, пусть даже и выдуманные. Так рождаются армейские байки — веселые, нелепые, но такие забавные и близкие.

Андрей с Еленой не разговаривали почти неделю. Наконец молодой человек не выдержал и во время ночного дежурства с виноватым видом подсел к девушке. Длинный темный коридор одиноко освещала настольная лампа на столе дежурной медсестры. Лена делала вид, что не замечает подошедшего пациента, сидела, уткнувшись в учебник по анатомии.

— Лена, прости меня, пожалуйста. Я вел себя как дурак, — залпом выдохнул заранее приготовленную фразу Ломтев.

Девушка не смогла долго сердиться и улыбнулась в ответ.

— Как хорошо, что ты первый подошел. Я бы ни за что не набралась смелости первой с тобой заговорить.

— Ну и правильно. Что с таким олухом разговаривать, — парень был счастлив, что между ними растворилась льдинка холодной отрешенности. Ему очень захотелось сделать ей что-нибудь приятное.

— Что изучаешь?

— Зубрю название борозд в коре головного мозга по-латыни. Я их даже прочитать не могу, не то что выучить, — с возмущением отпихнула от себя учебник девушка.

— Так давай я тебе помогу.

— Как?

— Португальский — это же почти латынь. Я буду тебе произносить слова, а ты просто повторяй их за мной. На слух слова лучше запоминаются. Чтобы лучше сосредоточиться, закрой глаза.

Действительно, таким образом у девушки стало получаться гораздо эффективнее. Зажмурившись, она гораздо увереннее произносила сложные термины. Вскоре Андрей не выдержал и, воспользовавшись тем, что она крепко закрыла глаза, робко поцеловал Елену. Возражений с ее стороны не последовало. Испытывая необычайный прилив нежности, молодой человек ласково погладил девушку по голове и по щеке. Это ей неожиданно понравилось. Дело в том, что ранее Лена никому не разрешала дотрагиваться до ее лица, кроме мамы. Даже когда подруги при встрече или расставании хотели чмокнуть ее в щеку, она старалась увернуться. Другое дело — проявление ласки любимого человека. Она даже зажмурилась от ощущения тихой щемящей радости.

Их отношения стали бурно развиваться. Здоровье курсанта быстро шло на поправку. Скоро встал вопрос о выписке. Елена набралась смелости и обратилась с вопросом о последствиях ранения и болезни к лечащему врачу.

— Что касается ранения, то я здесь особых тревожных признаков не наблюдаю. Другое дело «болотная лихорадка», так раньше называли малярию. Болезнь противная и коварная. Люди болеют малярией в течение по крайней мере 50 тысяч лет и полностью победить ее не смогли. Симптомы снимаются довольно быстро, а вот последствия могут проявить себя гораздо позднее. От нее страдают в большей мере печень, селезенка, суставы. Вот за ними теперь надо будет следить особо.

Заметив, как посерьезнело лицо девушки, врач по-своему истолковал ее реакцию.

— Не волнуйтесь, Леночка, как медик вы должны знать, что механизм передачи инфекции носит трансмиссивный характер, то есть исключительно через укусы комаров, и никаким другим путем не передается.

— Это я знаю, доктор, — девушка покраснела от смущения, поняв довольно прозрачный намек доктора. — Меня интересует, насколько велика вероятность рецидива.

— Современная наука пришла к мнению, что иммунный ответ против малярийной инфекции развивается медленно. Он характеризуется малой эффективностью и практически не защищает от повторного инфицирования.

— Что бы вы порекомендовали избегать нашему пациенту?

Девушка подошла к главному пункту, ради которого она и затеяла этот разговор. Она не хотела, чтобы дорогой ей человек снова мог попасть в страну, где идет война и бушуют болезни. Сделать это она могла, организовав авторитетное врачебное мнение. Именно это она и хотела сейчас сделать.

— Я бы не рекомендовал посещение стран с тропическим жарким влажным климатом во избежание рецидивов.

— А вы можете эти рекомендации указать в своем заключении в истории болезни Ломтева?

Лицо врача стало серьезным. Нехитрая игра Елены стал понятна опытному медику.

— Это он вас просил?

— Нет, что вы, профессор, — она готова была заплакать от стыда. — Андрей ничего не знает. Это я сама. Извините меня.

— Идите и занимайтесь больными, — в голосе врача не было ни осуждения, ни сочувствия. Они больше не возвращались к этому разговору, но соответствующая запись в медицинской карте Ломтева появилась.

После выписки из госпиталя Андрею предоставили месячный отпуск для поправки здоровья. В институте как раз закончилась сессия и наступили летние каникулы. Он поехал к себе на родину.

Вернулся в Москву Ломтев к началу учебного года. В учебной части ему сообщили, что догонять обучение он будет с нынешним четвертым курсом, так как зимнюю сессию из-за командировки он не сдавал. Также его попросили зайти в особый отдел. Андрей в некотором замешательстве отправился в кабинет, о реальной деятельности которого мало кто знал, но домыслов ходило много. Он четко доложил седому полковнику о своем прибытии.

— Присаживайтесь, товарищ Ломтев, — пригласил хозяин кабинета и по телефону кому-то сообщил: — У меня курсант Ломтев. Да, тот самый. Хорошо, ждем.

Объяснять полковник заинтригованному курсанту ничего не стал. Он достал из сейфа папку, на которой виднелась типографская надпись «Личное дело» и от руки были вписаны его фамилия, имя, отчество и неизвестный шифр. Вскоре в кабинет зашел другой полковник. Андрей узнал в нем секретаря партийного комитета института. Он неожиданно доброжелательно поздоровался с курсантом за руку. Особист протянул вошедшему бумагу, и тот торжественно зачитал:

— Указом Президиума Верховного Совета СССР за мужество и отвагу, проявленные при выполнении специального задания командования, товарищ Ломтев Андрей Владимирович награждается орденом Красной Звезды. Текст Указа оглашению не подлежит. Поздравляю, товарищ курсант, с высокой правительственной наградой, — с чувством произнес партийный начальник и повернулся к особисту. — Молодец, не подвел институт.

— Служу Советскому Союзу, — как и положено, ответил ошарашенный Андрей. Такого поворота событий он никак не ожидал.

— Поздравляю, курсант Ломтев, — присоединился к парторгу начальник спецчасти. — Но хочу еще раз напомнить — Указ секретный. Разглашать его и то, с чем вам пришлось столкнуться при исполнении интернационального долга в Африке, запрещено.

Андрей так и не понял, можно ему носить награду или нет, но переспрашивать не стал. Лежит себе орден в сафьяновой коробочке, ну и пусть лежит. После командировки у него как будто розовая детская пелена с глаз пропала. Резко поубавилось щенячьего восторга от принадлежности к вооруженным силам, улетучились романтические ожидания от поездок в дальние страны. Он видел смерть вблизи, и даже тех, кого он сам лишил жизни. По сути, этот орден в том числе и за это. Так зачем напоминать о таком?

Начался учебный год. В институте все было как обычно: утренние пробежки в соседнем парке под присмотром сержанта, зубрежка португальского под опекой старшего преподавателя военного перевода майор Кононова, регулярные наряды по институту.

С Еленой теперь он встречался редко. Увольнительная курсантам положена только одна в неделю, в воскресенье. Да и то не каждое — то у него наряд выпадает на этот день, то у нее дежурство в госпитале. Встречи пару раз в месяц не способствовали сближению молодых людей, скорее наоборот. Андрей очень надеялся на зимние каникулы. Он рассчитывал, что первую неделю проведет с любимой девушкой, а на вторую поедет в родной дом. Экзамены и зачеты он постарался сдать пораньше. Впереди были каникулы и добрый праздник Новый год. Все складывалось удачно. Накануне его приняли кандидатом в члены КПСС. Это было нужно для будущей службы. Коммунист, орденоносец, участник боевых действий — важные факты в биографии будущего офицера.

Они договорились встретиться у новогодней елки у входа в парк Горького. Здесь было много развлекательных площадок на воздухе и мест, чтобы согреться после прогулки. Город украшали яркими гирляндами, елками и всевозможными новогодними декоративными элементами. На улицах и площадях устанавливали праздничные конструкции, создавая атмосферу праздника и волшебства. Магазины и торговые центры штурмовали москвичи и гости столицы. Люди активно готовились к торжествам, покупали продукты для праздничного стола, выбирали подарки для близких. Москва напоминала муравейник.

Андрей сразу заметил, что Лена выглядит напряженной, но списал это на неловкость из-за опоздания. У него самого было прекрасное настроение. Ломтев при встрече порывался обнять и поцеловать девушку, но она уклонилась. Они решили прогуляться по заснеженному парку. Андрей стал радостно рассказывать о событиях в своей курсантской службе, но быстро заметил по тому, как невпопад реагирует Лена, что она его практически не слушает.

— У тебя что-то произошло? Дома, в институте? — озабоченно спросил он.

— Да нет. Там все в порядке, — рассеянно ответила девушка. Она внезапно остановилась. — Хотя что я тебя обманываю… — Было видно, что она собралась с духом. Выражение ее лица стало серьезным и решительным. — Мне нужно с тобой поговорить. Это важно.

Парень удивленно поднял брови и, предчувствуя, что ничего хорошего такое вступление не сулит, согласился:

— Конечно, говори. Что случилось?

Елена сделала глубокий вдох, как будто собиралась нырнуть в омут, и продолжила:

— Я хочу признаться тебе в том, что меня давно беспокоит. Я понимаю, что это может показаться странным или даже нелепым, но я должна это сказать. Я чувствую, что мы отдаляемся друг от друга, и мне это не нравится. Я хочу, чтобы мы поговорили откровенно и решили все проблемы.

Курсант задумался на мгновение от такого признания и холодно произнес:

— Хорошо, я готов. Давай попробуем разобраться вместе. Я тоже заметил, что что-то изменилось, и мне это тоже не нравится. Ты считаешь, что дело во мне?

— В нас. Вернее, в нашем будущем. Я хочу знать, насколько серьезно ты ко мне относишься. Как будут развиваться наши отношения?

— Я даже не знаю.

Ломтев был сбит с толку таким неожиданным поворотом разговора. Конечно, он думал о том, что с ними может быть дальше, но от него мало что зависело. Еще год учебы, и будет распределение. Куда его забросит судьба, вернее воинское начальство, где потребуется переводчик со знанием португальского и английского языков, предугадать было сложно. Одно он представлял себе точно и ясно — Лена должна быть рядом с ним.

— Пойми меня правильно, Андрей, — между тем продолжала девушка. — Мне уже много лет. Не возражай, — решительно остановила его робкие попытки воспротивиться. — У многих моих одноклассниц уже есть дети, и не по одному. Ты мне очень нравишься, и я хочу четко понимать, что меня ждет, если мы будем вместе. Через полгода у меня выпуск. Нас уже предупредили, что большинство в обязательном порядке отправятся работать в районы Нечерноземья, если не будет очень уважительных причин.

— Я военный, Лена, — как можно спокойнее постарался ответить Андрей. — Год назад, именно в эти дни, пришел приказ, и я отправился на другой конец земли. Какой будет следующий приказ, я не знаю. Вряд ли это будет Москва, здесь своих блатных хватает. Скорее всего, гарнизон. В лучшем случае меня направят в штаб военного округа, тогда это будет крупный город, но может быть и штаб армии, а это значит — провинция, военный городок. Может быть, даже Нечерноземье, — попытался печально пошутить он. — Но это будет ясно только через полтора года, когда закончится обучение. — Подумав, добавил: — При условии, что где-нибудь еще не случится срочная нужда в военных переводчиках.

Он хотел быть честен с Леной, так же, как она с ним. Она просила определенности. Вот этого как раз он ей дать не мог. Андрей хотел донести до нее, что она нужна ему. Однако эти слова буквально застряли у него в горле. Девушка машинально сняла варежку, чтобы вытереть набежавшую от мороза и переживаний слезу. Ломтев заметил у нее на безымянном пальце золотое колечко с маленькими прозрачными камушками. В том, что это бриллианты, а не сувенирка, он ни на миг не сомневался. А это означало только одно.

— Значит, Костя сделал тебе предложение? — с горечью вырвалось у него.

Лена поняла, что он догадался, и густо покраснела. От этого она стала еще красивее, но и недоступнее для Андрея. Ведь кольцо на руке означало, что она приняла предложение.

— Да. Прости, так получилось, — чтобы не показать ему брызнувших слез, она резко повернулась и, не прощаясь, быстро пошла к выходу из парка.

Догонять ее не было никакого смысла. Она уже все решила. Зная ее характер, Андрей понял, что этот разговор был у них последним. На следующий день он перекомпостировал билет и уехал в родительский дом.