В тот год в феврале на всей территории Анголы практически не было ясных дней. Погода преимущественно облачная, с редкими прояснениями, которые длились всего несколько часов. Облака часто закрывали небо, создавая ощущение постоянной пасмурности. В это время года солнце редко пробивалось сквозь густые облака, и даже в полдень освещение оставалось тусклым. Но такая погода практически не оказывала влияния на повседневную жизнь советских военных специалистов. Купцов заглянул к переводчикам и кивнул Ломтеву.

— Контрик, на выход, — позывной, данный Андрею разведчиками спецназа ГРУ, довольно прочно прилепился к нему.

На закрепленном за военной контрразведкой «уазике» они лихо помчались на другой конец района. Автомат привычно лежит возле сиденья, кобура с «вальтером» расстегнута и передвинута на живот. Водитель следит за тем, что впереди и слева, сектор ответственности пассажира — то, что происходит справа. Они быстро добрались до базы дислокации кубинского корпуса. На въезде их встретил, как и положено, бородатый кубинский офицер. Большинство бойцов с Острова свободы носили бороды в знак уважения и желая походить на сторонников Фиделя Кастро в период освобождения страны от американцев. Каждый хотел быть похожим на тех легендарных бородачей «барбудос».

— Здравствуй, Мигель, — доброжелательно поздоровался с встречающим Купцов и скупо представил Ломтева.

— Очень рады, Виктор, ждали вас, — открыто улыбаясь, на хорошем русском произнес мужчина. На первый взгляд ему было чуть больше тридцати, среднего роста, явно метис.

Он провел их в расположенное на первом этаже помещение с крепкими решетками на окнах. Пара письменных столов, полдюжины простеньких стульев, железный сейф в углу — вот и вся мебель.

— Рассказывай, капитан, зачем мы вам понадобились, — отказавшись от традиционного предложения кофе, сразу перешел к делу советский контрразведчик. — Старший советник мне ничего не смог объяснить. Просто дал указание прибыть к вам сюда в отдел военной разведки и оказать всю возможную помощь.

Только теперь Андрей догадался, что попал в легендарный DIM — La Dirección de Inteligencia Militar, то есть Управление военной разведки Республики Куба.

— Именно так, Виктор, — обстоятельно начал капитан. — Нужна ваша помощь. Как ты знаешь, после разгрома войск ФНЛА и Заира под Луандой ЮАР отозвала своих военных специалистов, действовавших на северном фронте. Мы считаем, это говорит о том, что ЮАР разочаровалась в боевом потенциале ФНЛА и ее ближайших союзников и попросту не желала жертвовать жизнями своих военных в том кровавом хаосе, в который на глазах превратился северный фронт оппозиции. Их место должны были занять те, кем можно легко пожертвовать, то есть наемники. По данным нашей разведки, именно после разгрома под Кафандонго в Европе и США начинается активная вербовочная кампания по привлечению наемников для работы в Анголе. На эти мероприятия ЦРУ была выделена сумма в шесть миллионов долларов США.

— Солидно работает противник, — согласился Купцов.

— Именно. Они быстро набрали всяких авантюристов. Уже в конце прошлого года в Анголу прибыл первый отряд. Базой наемников стал городок Сан-Сальвадор. Наиболее дерзко себя проявил так называемый отряд полковника Каллана. Он активно участвовал в декабрьских и январских боях. В тот момент, когда фронт рухнул и начался всеобщий драп, этот Каллан сумел собрать вокруг себя нескольких белых наемников-португальцев. Действуют они не как регулярное воинское подразделение, а как диверсионный отряд. Именно они организовали успешную засаду на дороге, по которой маршем, к сожалению без должного боевого охранения, шла колонна МПЛА и наших солдат. Мы понесли серьезные потери. На данный момент эта часть является самым боеспособным формированием повстанцев и стоящих за их спиной южноафриканцев. Наемники устраивают эффективные засады, наносят нам тяжелый урон. Нам, военной разведке, поручено разобраться с этой бандой в кратчайший срок. У нас такого опыта еще нет, зато у вас его хватает. Я прав?

— Верно, Мигель. Диверсантами как раз и занималась военная контрразведка во время войны.

— Смерш, — немного коверкая, выговорил кубинец с уважением. — Нам на курсах советские товарищи рассказывали.

— Правильно рассказывали, — кивнул Купцов. — Какие сведения у вас есть по этой группе?

— У нас есть пленный.

— Так чего ты ждешь? Давай его сюда, — советский майор возбудился. Его всегда прельщало получать информацию самому, из первых рук, а не выслушивая пересказ других людей.

Минут через пять ввели негра неопределенного возраста. Выглядел он довольно опрятно, повязка на руке удивляла белизной бинтов. Держался пленный уверенно, с присущей всем ангольцам ленцой. Сел на стул и даже закинул ногу на ногу. Это возмутило Андрея до глубины души. Так себя пленные, виновные в боевых действиях, не ведут. Они, как правило, настолько боятся за свою жизнь, что даже зубы стучат от страха.

— Он у вас в тюрьме сидит или на курорте отдыхает? — не сдержался от реплики советский майор.

— Разведдозор прихватил его неподалеку от базы наемников. Он был без оружия. Утверждает, что работал у них подсобником.

— Имя, звание, место службы? — стал задавать вопросы Купцов. Ломтев переводил и записывал.

— Гонсало Муандумба. Я не воевал. Меня насильно забрали, на кухне помогал, — заученно ответил африканец.

— В каких боях участвовал?

— Я никого не убивал. Я помогал повару, — продолжал настаивать задержанный.

Контрразведчик медленно поднялся из-за стола и, не спуская с африканца пристального взгляда, подошел вплотную.

— Встать, — прозвучало властно, резко, как выстрел.

Гонсало подскочил, поняв без перевода. Теперь в его глазах появилось смятение. Купцоы резким движением разорвал рубашку на груди чернокожего, только пуговицы разлетелись по всей комнате. Андрей не ожидал, что у Виктора Ивановича такие сильные руки.

— А это у тебя откуда? От поварешки?

На правом плече пленного чернел большой синяк, характерный для тех, кто постоянно стрелял из автомата или винтовки.

— Ты убивал наших солдат, — майор ткнул указательным пальцем почти в лицо.

Африканец посерел от страха. На лбу выступили крупные капли пота.

— Расстрелять, — отрывисто бросил Купцов и повернулся спиной, показывая, что разговор окончен.

Гонсало с плачем упал на колени. Он понимал, что если большой белый начальник отдал такую команду, то перечить ему никто не посмеет, и он лишится жизни прямо сейчас за дверью.

— Не убивайте. Я все скажу, — анголец жалобно заплакал.

— Ты был в отряде белых наемников?

— Да.

— Какова численность отряда?

— Нас было сначала человек шестьдесят, но после боя часть погибла, часть сбежала.

— Сколько осталось с командиром?

— Не более двадцати.

— Что ты там делал?

— Я хотел убежать. Бросил автомат, но ваши парни меня поймали. Я испугался.

— Как зовут белого командира?

— Полковник Каллан.

— Сколько ему лет?

— Двадцать пять — тридцать. Я точно не знаю.

Пленный отвечал быстро, без раздумий, что походило на правду. Но он начал успокаиваться, его страх проходил. Поэтому мог начать выкручиваться, придумывать или просто обманывать. Такое поведение было характерно для африканцев. Белый никогда не будет другом, только хозяином или врагом, значит, его надо обмануть. Майор уже сталкивался с таким проявлением характера. Он схватил мужчину за шиворот и сильно, нарочито грубо встряхнул. Голова пленного глухо ударилась о каменную стену.

— Ты врешь. Не может такой молодой быть полковником.

— Клянусь, именно так они его называли. Полковник Каллан, — Гонсало опять всхлипнул. — Правда, иногда между собой, особенно когда напивались, звали его Костас. Они говорили, что раньше служили парашютистами, обеспечивали порядок в Северной Ирландии.

— Так почему ты решил сбежать? — Майор чуть ослабил железную хватку.

— Он организовал в отряде «военный трибунал» и расстрелял четырнадцать человек. В том числе моего двоюродного брата, с которым мы пришли к нему. Каллан совсем слетел с тормозов. Он носит с собой два пистолета и постоянно угрожает застрелить, если мы не будем исполнять его приказы. Он все время повторяет: «Здесь закон — моя пуля». От него веет смертью.

— Его приметы?

Допрос продолжался около часа. Муандумба рассказал о приметах главаря, его ближайших помощников, сообщил о вооружении. Вот ближайших планов наемников он не знал.

Через два дня теперь уже кубинский капитан приехал в штаб советских советников.

— Мы получили из Москвы некоторые материалы по полковнику Каллану, — сообщил кубинским коллегам майор Купцов. — Он уже попал в поле зрения нашей разведки. Никакой он не Каллан. Это персонаж комиксов, известный как Братец Смерть. На самом деле его зовут Костас Георгиу, ему двадцать четыре года, родился в греческой семье на Кипре. Со временем семья перебралась в Лондон. В восемнадцать лет поступил на военную службу в 1-й парашютный батальон рейнджеров САС. Участвовал в подавлении ирландцев. Дослужился до звания капрала. Отмечался командованием как отличный стрелок, рассматривался как будущий офицер. В то же время Георгиу был известен жестокостью и склонностью провоцировать насилие. Находясь на военной службе, Костас Георгиу с приятелем был арестован за ограбление почтового отделения. Им удалось похитить девяносто три фунта английских денег. Приговорен к пяти годам тюремного заключения, но досрочно освобожден через два года. Болтался без работы и скоро сошелся с вербовщиками наемников в Анголу.

— Каратель и уголовник, — подытожил кубинец.

— К тому же еще и самозванец, — добавил майор. — Из капралов сразу произвел себя в полковники. Есть данные на троих его подручных. Они вместе служили в парашютном полку. Тоже совершали уголовные преступления и вместе завербовались в наемники. Они рядовые, но Каллан здесь произвел их в капитаны.

— Твои предложения, Виктор?

— Мигель, ты был в бою при Кифангондо? — начал издалека советский контрразведчик.

— Нет, не удалось, — с сожалением ответил капитан. — Вот мой заместитель там был. — Он указал на расправившего от гордости грудь товарища.

— Какой момент в этом сражении был ключевым? — продолжал допытываться Купцов.

— Конечно, десятое ноября. Восьмого повстанцы и юаровцы пошли на решительный штурм. Потому что одиннадцатого ноября представители ООН должны были в Луанде объявить о независимости и официально передать власть от португальских колонизаторов народу Анголы. Тот, в чьих руках будет столица, и станет отныне законной властью. ФНЛА и наемникам оставалось до Луанды, а значит, и до власти над страной около тридцати километров. Десятого мы их разгромили под Кифангондо. Как раз подоспели из СССР несколько машин реактивной системы залпового огня «Град» и наш спецназ. Я был в километре, но, когда ударили ваши «катюши», хотелось зарыться в землю. Африканцы в ужасе побежали, и прямо в болото. Мы их там положили…

— Вот, — жестом остановил разошедшегося рассказчика советский советник. — РСЗО БМ–21. У противника такой техники не было даже в проекте. После этого боя юаровцы объявили охоту на «Грады». Я ничего не путаю?

— Все верно, — кивнул кубинец. — Объявлена награда охотникам в размере пятидесяти тысяч долларов. Притащить установку в любом виде.

— Захочет полковник Каллан получить такие деньги?

— Ты еще спрашиваешь, Виктор? Да он из кожи вылезет за такой куш, — кубинский военный разведчик вдруг догадался. — Ты хочешь подсунуть ему наживку в виде «Града» и на этом поймать его?

— Именно. В Смерше это был один из распространенных приемов борьбы с диверсантами противника. По проселочной дороге едет одиночный открытый автомобиль, в нем старший офицер не ниже подполковника. На самом деле это переодетые оперативники военной контрразведки, хорошо подготовленные, имеющие быструю реакцию, владеющие снайперской стрельбой, обладающие навыками ведения скоротечного боя на ближней дистанции.

— Это опасно, — с уважением одобрительно заметил Мигель.

— Без риска в нашем деле никак, — согласился майор.

— Так ты предлагаешь подставить «Град» под атаку наемников? — нетерпеливо потирая руки, спросил кубинец.

— Нет, конечно, не сам «Град». Мы сделаем деревянный макет и установим его на грузовик. Затянем брезентом, якобы для маскировки. Навяжем веток для достоверности. Не меньше суток приманка должна простоять в каком-нибудь поселке якобы из-за поломки. Чтобы информация дошла до Каллана. Затем грузовик в сопровождении, естественно, охраны двинется по дороге. Как только начнется налет диверсантов, охрана и водитель разбегутся. Мы дождемся момента, когда радостные наемники соберутся у грузовика, и взорвем его. Взрывчатки потребуется много.

— Могут погибнуть не все?

— В нашем деле всегда нужен контроль, — наставительно заявил Купцов. — Этим вопросом должна будет заняться группа спецназа, скрытно рассредоточенная в этом районе. Спецназовцы должны будут уничтожить тех, кто останется в живых. Как вам план?

— Magnífico[10], — восторженно поддержали кубинцы. Они вообще были ребята эмоциональные, хоть и служили в военной разведке. Это у них национальное.

— Я тоже так думаю, — с улыбкой заметил Виктор Иванович. — Предлагаю назвать операцию скромно, без затей — «Кольцо». Как это будет по-вашему?

— «Llavero». Так больше подходит, — поддержал Мигель.

С самого утра погода начала портиться, и к середине дня воздух был буквально наэлектризован из-за приближающейся грозы. Сильный ветер гнал по небу со стороны океана тяжелые, черные грозовые тучи. По грунтовой дороге, перемешивая пласты красной грязи, вдоль края буша катил грузовик. На нем под брезентом угадывался грозный корпус реактивной установки. Автомобиль сопровождал камуфлированный «лендровер» с охраной. Справа от дороги тянулся почти безлесный открытый участок с редкими кустарниками. Неожиданно напротив приметной развесистой акации мотор грузовика заглох. Из кабины выбрались водитель и сопровождающий, открыв капот, они стали громко обсуждать поломку, отчаянно жестикулируя. Оба были в узнаваемой кубинской униформе Verde Olivo. К ним присоединились еще двое из «лендровера», но водитель там остался за рулем и мотор не глушил. Двери автомобиля распахнуты.

— Наши гости точно здесь?

Купцов и Мигель находились в ста метрах от якобы вынужденной остановки приманки. Это место подобрали кубинцы. Они же скрытно оборудовали и этот схрон. По сути, это был окоп, тщательно закамуфлированный кустарником. Рассчитан он был на пять-шесть человек. Пока здесь прятались оба контрразведчика и двое кубинских спецназовцев. Майор внимательно рассматривал в бинокль с антибликовой блендой участок леса напротив заранее выбранного места засады.

— Дозор сообщил, что полтора часа назад вооруженная группа из дюжины человек зашла в буш, — шепотом сообщил Купцову кубинский капитан.

— Хочется верить, что это люди Каллана, а не какие-нибудь другие бандиты, — не отрываясь от наблюдения, ответил военный контрразведчик.

— Камуфляж и вооружение соответствуют его группе, — убежденно заговорил Мигель. — Это его отряд мы потрепали вчера в паре километров отсюда у деревушки Кибокулу.

Прошло больше часа томительного ожидания, прежде чем рация пискнула только одно слово: «Cero».

— Команда «ноль», — радостно сообщил Мигель и подал знак бойцам приготовиться.

Это означало, что наблюдатели засекли, как вражеские диверсанты, в соответствии с расчетами, стали сосредотачиваться в леске напротив места засады.

— Понеслась коза по ипподрому, — возбужденно прошептал майор.

— Какая коза? При чем здесь ипподром? — вскинулся кубинец.

— Потом объясню, — буркнул Купцов.

Место было выбрано с умыслом. На этом участке буша было меньше всего растительности, и скрытно подобраться к автомобилям было невозможно. Атакующих можно было заметить заранее. Особенно если водитель в «лендровере», тоже оснащенном рацией, продублировал сигнал «Cero» собравшимся у грузовика военным. Они вовремя заметили диверсантов и умело разыграли панику. Двое, пальнув не прицельно по наемникам, кинулись к внедорожнику, и он лихо скрылся. Водитель и сопровождающий с криком помчались к схрону. Бежали они умело, зигзагами, уклоняясь от пуль. Это была самая опасная часть плана. Добежать и укрыться в схроне им надо было только в тот момент, когда наемники сгрудятся максимально у грузовика.

Беглецам повезло: грянула целая череда разрядов молнии и оглушительно взорвалась громовые раскаты. Хлынул ливень. Прицельная стрельба стала затруднительна.

— Ну что, пора? — нетерпеливо спросил Мигель. Он давно уже приготовил пульт дистанционного взрывателя.

— Ни черта не видно из-за дождя, — ворчал Купцов.

Беглецы, тяжело дыша, запрыгнули в окоп.

— Жми, — крикнул контрразведчик. Таиться уже не было смысла.

На месте, где стоял грузовик, окруженный людьми, словно проснулся вулкан. На дороге всплеснулся фонтан огня, раздался оглушительный взрыв, и над укрывшимися в окопе военными пронеслась жаркая взрывная волна. Со свистом летели куски металла от автомобиля, обломки досок от муляжа реактивной установки и просто клубни земли. Стряхнув с себя грязь и прилетевшие ветки, оперативники выбрались из схрона и, держа автоматы на изготовку, направились к воронке от автомобиля. Саперы явно не пожалели взрывчатки.

Наступила вторая фаза операции «Кольцо». После взрыва группа кубинских спецназовцов должна была окружить и прочесать прилегающий буш. Там же был и Ломтев. В его задачу входило опознание главаря наемников. Ливень стоял стеной. Метрах в пяти от взрыва кубинцы обнаружили наемника с множественными ранениями. Он уже не мог идти, силы покидали его. Это был личный телохранитель Каллана с говорящей кличкой Дробовик. Именно ему главарь поручал ликвидации своих дезертиров, пленных бойцов правительственных войск и местных жителей. Снисхождения он не ждал. Из последних сил он открыл огонь по преследователям. Патроны в автомате скоро закончились, а перезарядить ему уже не дали. Однако одна из пуль ударила Ломтева в грудь.

— Где полковник Каллан? — допытывался Ломтев, зажимая рану.

Умирающий только махнул рукой в сторону буша.

— Что с ним?

— Ранен в спину и ноги. Его наши унесли, — с трудом ворочая языком, проговорил наемник.

— Сколько с ним человек?

— Четверо.

— Под таким ливнем, да еще с тяжелораненым, они далеко не уйдут. Их надо догнать, — обратился Ломтев к командиру группы преследования. Один из кубинцев накладывал ему повязку, чтобы остановить кровотечение.

— В таких условиях это не имеет смысла, — ответил кубинец. — Тебе нужно срочно в госпиталь, товарищ.

Мощные грозовые тучи преждевременно затмили закатное солнце. На буш опустились непроглядные сумерки. Из-за сильного ливня ничего было не различить на расстоянии вытянутой руки.

— Ставь людей в цепь, и пусть прошьют из автоматов хотя бы ближайшие окрестности, — предложил Андрей. — Сейчас узнаю, как давно они ушли.

Однако спрашивать было уже некого. Наемник замолчал навсегда. Командир отдал приказ, и бойцы быстро рассредоточились. Буш загремел от автоматных очередей. Кинжальный свинцовый огонь накрыл ближайшее пространство. Подгоняемые непогодой, спецназовцы поторопились покинуть лесной массив. Кубинцы подняли своего раненого советского боевого товарища и энергично двинулись из пролеска. На дороге их уже ждал транспорт.

Они так и не узнали, что их слепой огонь достиг все-таки своей цели. Один из четырех соратников Каллана был убит, другой ранен. Оставшиеся просто бросили своего командира и поспешили унести ноги. Раненый полковник, сцепив зубы, на одной силе воли и упрямстве смог добрести к утру до ближайшего поселения. Здесь дрожащие от страха местные жители смогли оказать ему первую помощь.

На следующий день патруль зашел в деревню, и им тут же сообщили о беглеце. Ангольские военные не знали, с кем имеют дело, и проявили полную халатность, вломившись в хижину, где прятался наемник. В результате Каллан успел застрелить двоих. Только после того, как его еще дважды ранили, облаве удалось его схватить. Когда они узнали, кто он, то не стали добивать мнимого полковника, а отвезли его в штаб. Всего пару месяцев удалось повоевать Костасу Георгиу в Анголе. Потом был суд и законное возмездие. Операция «Кольцо», организованная совместно советской военной контрразведкой и Управлением военной разведки Республики Куба завершилась разгромом самого опасного подразделения наемников.

Андрея доставили в госпиталь, где ему сделали операцию и достали пулю. Ближайшим транспортом переводчика сопроводили в советский госпиталь в Ланде. Здесь ему стало совсем плохо. Время от времени Андрей выплывал из забытья, разум прояснялся, и он мог реально воспринимать окружающее, но по мере нарастания температуры, когда она поднималась до запредельного уровня, его начинал бить озноб, очень похожий на агонию. Тогда кошмары врывались в сознание больного. Сумрак сгущался под тяжестью болезни, разум погружался в пучину нереального. Раненый ощущал, как пространство теряет свои привычные масштабы, а окружающая обстановка расплывается, теряет свои очертания, искажается, словно отражение в кривом зеркале. Ползущая по стене муха кажется огромной и страшной, как будто открывает ворота в иной мир, и он чувствует, что одно неверное движение — и он окажется в совершенно другом измерении. Тумбочка рядом с кроватью видится таким маленьким, но уютным укрытием, что очень хочется залезть в нее и спрятаться. Ощущение дезориентации в пространстве усиливалось. Андрей одновременно понимал, что лежит на койке в госпитале, и в то же время ощущал, что вертится по всем осям, словно воздушный шарик, потерявший точку опоры под порывами сильного ветра. Голоса в голове шептали что-то неразборчивое, и он не мог понять, откуда они исходят. Перед глазами продолжали возникать странные образы. Среди этой тьмы и хаоса неожиданно выплывал фонтан из переплетенных серых человеческих тел. Они стояли на коленях, сросшиеся и изломанные, словно куски головоломки, собранные неправильно. Их тела извивались и тянулись к потолку, который пульсировал в такт частым лихорадочным ударам сердца. Андрей начинал задыхаться, чувствуя, как воздух становится густым и тяжелым, отчего он испытывал страх и отчаяние. Потолок, который казался живым из-за кишащих на нем насекомых, пульсировал и шевелился, словно живое существо. Он пытался закричать, позвать на помощь или разорвать отчаянным криком эти видения, но голос не подчинялся, и раненый оставался один на один с этим кошмаром, в котором реальность и безумие сливались воедино.

Купцов выкроил время, чтобы посетить своего подчиненного. Майора практически беспрепятственно пропустили в палату. В недоумении он застыл в дверях.

— Мне Ломтев нужен. Где он? — обратился посетитель к медицинской сестре.

— Так вот же он, — она указала на кровать в углу помещения.

Молодого человека было не узнать. Глаза и щеки ввалились, резко обозначив скулы. Кожа серая, с фиолетовыми кругами под глазами. Казалось, что просто кожа натянута на голый череп. У раненого был сильный жар, от которого до крови потрескались губы. Он бредил. Увиденное угнетающе подействовало на Купцова.

— Юрий Иванович, — обратился он к подошедшему начальнику госпиталя, полковнику медицинской службы Жукову. — Как мой переводчик, Андрей Ломтев?

Усталый медик только печально развел руками.

— Как видите. Он в тяжелом состоянии.

— Но мне говорили, что рана не опасная.

— Это да, пулю вытащили, операция прошла успешно. Но парень потерял много крови, пока его везли до операционной. Хотя и это не так страшно, — пожилой медик снял очки и нервно стал протирать линзы. — Хуже всего, что он подхватил еще вдобавок тропическую малярию. Все вместе может привести к очень печальным последствиям.

— Подождите, доктор, — недоумевал майор. — Я, наверное, чего-то недопонимаю. Вы говорите, рана не опасная, средней тяжести. Малярия тоже излечима. Тогда в чем загвоздка?

— Именно что излечима, — еще больше занервничал Жуков.

Юрий Иванович, несмотря на большой врачебный стаж, так и продолжал сильно переживать за каждого своего пациента. Никак у него не вырабатывался профессиональный цинизм.

— Все лечится, если есть чем. Наш госпиталь, товарищ майор, только по названию лечебное заведение. Лекарств нет, оборудования минимум, не хватает квалифицированного персонала. Нет у нас запасов крови. Я как попрошайка езжу к летчикам и судовым врачам, выпрашиваю хоть что-нибудь. Коллеги входят в мое положение, делятся, но этого мало. Мне как военному врачу запрещено оказывать услуги местному населению, а они идут и идут. Как я могу отказать? Вот и приходится выкручиваться.

Доктор развел руками и со вздохом продолжил:

— Знаете, товарищ Купцов, что еще удивительно? Африканцы не считают нужным даже устно поблагодарить нас за оказанную помощь.

— Даже так? — удивился контрразведчик.

— Видимо, они считают, что мы пришли сюда вместо португальцев и будем так же управлять ими, как колонией. Заберем все их природные богатства — нефть, золото, алмазы, а им так и достанутся крохи. Вы представляете, мы заберем их алмазы? Что за ерунда.

Упоминание об алмазах немного напрягло офицера, и он вернулся к основной цели своего визита.

— Так что будем делать с Ломтевым?

— Лучше всего парня отправить в Москву. Здесь, в наших скудных условиях, он может получить такие осложнения, что станет инвалидом. Но у меня нет полномочий на госпитализацию.

За доктором прибежала медсестра, кому-то стало плохо, и Жуков стал прощаться.

— Андрей сможет выдержать длительный перелет? — держа полковника за рукав, настойчиво спросил Купцов.

— Организм молодой. Это его реальный шанс выкарабкаться, — доктор наконец освободился от Купцова и стремительно удалился.

Купцов договорился со старшим советником, и уже на следующий день попутным военным бортом через полсвета Ломтева отправили в Москву. На заснеженном аэродроме в Подмосковье его ждала санитарная машина из военного госпиталя. Военная контрразведка умела заботиться о своих людях.