Якут вел группу, забирая правее от места, откуда доносилась стрельба, как по ниточке. Как ему удавалось различать тропинку охотников, чтобы обходить непролазные чащобы африканского буша, так и осталось для Андрея загадкой. Он двигался прямо за Драконом, почти упираясь ему в спину. Невдалеке раздался громкий взрыв, и стрельба затихла.

— Молодец, Сурок, сбросил погоню с хвоста, — на бегу бросил командир.

— Откуда знаешь? — едва не сбив дыхание, спросил переводчик.

— Завел погоню в узкое место и поставил им МОН–50. У нее зона покрытия пятьдесят метров и полтысячи поражающих элементов. Головных накрыло, остальные дальше не сунутся. Побоятся. Он же может еще одну мину поставить, — не сбавляя темпа, объяснял Дракон.

— Так там же еще вертолет, — продолжал любопытствовать Ломтев.

— Это американский «Ирокез». Он легкий, небронированный. Пара удачных очередей, и он отвалит. Был бы штурмовой «Чинук», парням пришлось бы несладко.

Советский спецназ резво пробирался по далекой от родных мест земле Черного континента. На рассвете африканский буш окутан мягкой влажной дымкой, сквозь которую уверенно пробиваются первые лучи солнца. Тишину нарушает лишь пение птиц. Птахи начинают сначала робко подавать голос, чтобы потом их пение вылилось в оглушительный концерт, возвещая начало нового дня. Деревья и кустарники, покрытые росой, сверкают в утреннем свете, создавая ощущение волшебства и таинственности. В воздухе свежесть, которая наполняет легкими ароматами природу. В этот момент буш кажется особенно живым и полным тайн, будто только и ждет, чтобы поглотить в своих чащобах забредших сюда людей.

Часа через полтора Якут внезапно остановился. Впереди показалась открытая площадка с десятком строений. Диверсанты мгновенно рассредоточились и стали наблюдать. Очевидно, это был один из заброшенных рудников, где добывали алмазы. За лачугами виднелась шахта и несколько отлогих холмов, очевидно, отвалы пустой породы традиционного для данных мест красного цвета. Рудник выглядел заброшенным. Можно было обойти его стороной, но внимание командира привлекла деревянная вышка на площадке. Они уже дважды пытались выйти на связь по рации, но мешали холмы вокруг. Вот с вышки сигнал должен был добить до своих. На разведку Дракон отправил две пары бойцов. С правой стороны заходил Кузя с напарником, слева двинулся Хмурый. Андрей вызвался ему в напарники, командир, соглашаясь, кивнул и выдал напутствие:

— В темпе, парни. Время дорого.

Прижимаясь к постройкам, сложенным из переплетенных веток, обмазанных наспех глиной, боевые двойки советского военного спецназа осторожно зашли в поселение. Прикрывая друг друга, они двигались к центральной постройке рядом с вышкой. Разведчики приблизились к шахте и осмотрелись. Кузя знаками показал, что его двойка заходит проверить помещение. Оно выглядело заброшенным. Жаркий ветер уже начал заносить его всепроникающим красным песком. Кузя толкнул дверь, его напарник взял на прицел окно. Хмурый с Контриком контролировали пространство вокруг. Они двинулись в обход соседних строений. В это время Андрей увидел у соседнего домишки несколько солдат в юаровском камуфляже. Он показал на них Хмурому. Но тот уже и сам заметил неприятеля. Опытный спецназовец достал гранату, вынул чеку и бросил за угол. Грохнул взрыв, раздались крики раненых. Ломтев решил обежать строение с другой стороны, зайдя в тыл врагам. Навстречу ему неожиданно выскочил детина. Оба противника опешили от неожиданности. Ломтев с силой нажал на спусковой крючок, но автомат молчал. «Автомат на предохранителе. Я забыл снять предохранитель», — обожгла мысль. У негра тоже был автомат в руках, но, очевидно, от контузии он ударил по-боксерски Андрея своим пудовым кулаком справа. От удара Ломтев отлетел метра на три-четыре. Как он успел, перевернувшись в воздухе, передвинуть планку предохранителя, он сам не понял. Лежа на спине, вчерашний курсант снова нажал на спусковой крючок и очередью буквально перерезал пополам бросившегося на него африканца. Андрей вскочил, в голове стоял гул, левый глаз моментально заплыл. Хмурый успел взобраться на верхушку отвала и оттуда короткими очередями добивал группу обнаруженных преследователей.

Из-за дома, куда успела дойти двойка Кузи, слышались глухие удары, стоны, выкрики. Ломтев поспешил туда. Помня свою предыдущую оплошность, не сразу завернул за угол, а сделал шаг в сторону и изготовился к стрельбе. Здесь он увидел Кузю в порванном комбинезоне, забрызганном кровью. На полу лежали четыре трупа, один еще дергался в предсмертных конвульсиях, стоял запах крови. Увидев подоспевшего товарища, великан расслабился и опустил свое грозное мачете. Его вытаращенные от напряжения глаза стали принимать осмысленное выражение. Он был похож на мясника, совершенно без эмоций вытер окровавленное лезвие и руку о штаны одного из убитых.

За то время, что Андрей провел в Анголе, он видел немало раненых и погибших, но сейчас от этой сцены ему стало не по себе. Подоспел Дракон с остальными бойцами. Командир деловито осмотрелся и обыскал убитых. Найденные документы протянул Ломтеву.

— Ты у нас контрразведка, тебе и разбираться.

Якут умело перевязывал напарника Кузи. Он достал из полевой аптечки тюбик с обезболивающим и незамедлительно вколол раненому. Тот еще в начале схватки получил пулю из «Узи» в грудь, но продолжал сопротивляться, дав возможность другу разобраться с нападавшими юаровцами. Только после этого сам без сил сполз по стенке хижины на землю. Радист с обезьяньей ловкостью вскарабкался на вышку и стал налаживать рацию.

— Что с ним? — Дракон присел на корточки над раненым.

— Пуля навылет, но сам идти он не может, — констатировал Якут.

— Готовьте переноску, — отдал команду Дракон. — Место слишком приметное, надо уходить… Ну что со связью, Птица? — крикнул он радисту.

— Связи нет, — коротко бросил тот в ответ.

Одного из военных разведчиков, позывной Кадет, очень заинтересовал израильский «Узи», и он взял его в качестве трофея. Небольшой, довольно компактный, очень простой в конструкции автомат смотрелся в его крупных ручищах как игрушечный. Вскоре маленький отряд двинулся дальше.

— Вся надежда на тебя, — обратился командир к Якуту. — Ты помнишь карту? Место встречи?

— Помню, — ответил проводник, но в голосе его не было уверенности.

— А что, у нас нет карты? — удивился Ломтев.

— В штабе бригады у нас в Германии есть всякие карты, и Германии, и Франции, и Бельгии, — зло проговорил спецназовец. — А вот карты Анголы у них не нашлось. Не предполагало начальство 5-й танковой армии, к которой мы приписаны, что нам придется воевать на краю Африки. Казак сумел только одну выпросить у советников. Да и у них исключительно трофейные.

Переноска для раненого в полевых тропических условиях представляла своеобразный гамак, привязанный к длинной жердине. Каждые полчаса бойцы сменялись, но темп продвижения заметно снизился. На коротких привалах Андрей рассмотрел трофейные документы. По ним выходило, что двое были из Голландии, другой из Испании, еще трое португальцы. Всем было от двадцати четырех до тридцати трех лет. Стало очевидно, что на преследование их группы бросили наемников, профессионалов. Слишком ценный трофей захватили советские спецназовцы. Так просто их в покое не оставят.

Они шли целый день, привалы сократили до пяти минут вместо пятнадцати. Только однажды пришлось минут на тридцать рассредоточиться среди зарослей и замереть. В воздухе рыскал чужой вертолет, явно высматривая группу. Все это время температура воздуха не опускалась ниже сорока градусов. Продвижение сквозь густую растительность и непереносимая жара вызвали тяжелую усталость у всех, хотя парни были привычны к длительным переходам.

Дракон раздраженно поглядывал на часы, время прилета вертушек за десантом приближалось, а они никак не могли выйти на точку сбора. Вскоре группа вышла к реке, по местным меркам довольно широкой, метров сто, не менее. Прикрывать переправу Дракон оставил Кузю с пулеметом. Остальные цепочкой стали переправляться. Первым пошел Якут. На середине реки оказалась приличная глубина «с головой» и довольно сильное течение. Раненого пришлось двоим брать под мышки и осторожно переплывать стремнину. Их сразу снесло вниз метров на десять, но они успешно выбрались на берег.

Андрей уходил с берега последним. Когда он добрался почти до середины реки, послышалась стрельба из пулемета. Это Кузя сдерживал преследователей. Дракон условным свистом подал ему сигнал к отходу. Бойцы на противоположном берегу приготовились прикрывать переправу своего товарища. Через несколько мгновений на откосе берега появился Кузя, он был без пулемета, только с автоматом. Не успел он зайти в воду и по колено, как на косогоре появился противник. Разведчики открыли по ним огонь, и африканцы вынуждены были залечь. Завязалась интенсивная перестрелка. Крупная фигура спецназовца оказалась хорошей целью, и вскоре его тело было в нескольких местах прошито пулями. Он согнулся пополам и, держась руками за живот, шатаясь, пошел вдоль берега. Силы быстро покидали советского воина, он рухнул на колени. Тут же к нему устремились несколько человек. Они наседали на него, пытаясь скрутить и утащить с собой. Разведчики перестали стрелять, боясь задеть Кузю. Врагам удалось вытащить тело на берег. Товарищи видели, сцепив зубы, как негры стали размахивать ножами. Почувствовав, что советские спецназовцы прекратили стрельбу, враг потерял страх. Африканцы возбужденно что-то кричали, пританцовывая вокруг захваченного разведчика. Их вопли вдруг усилились, и наши бойцы увидели картину, от которой похолодело внутри. Один из преследователей поднял вверх карабин, на ствол которого была насажена отрезанная голова Кузи. Первым опомнился Якут. Снайпер из СВД расстрелял всю обойму меньше чем за несколько секунд. Тут же всех, кто был на вражеском берегу, смела лавина свинца. Не ушел никто. Однако и по ним с косогора ударил пулемет и несколько автоматов. Очевидно, подошла еще одна группа преследователей. Возможности вернуться и забрать тело товарища или похоронить его у них не было. Дракон дал команду уходить. Бойцы спецназа углубились в буш. Каждого душили злые слезы, ярость выжигала душу.

— Быстро уходим, — отрывисто скомандовал командир группы. — Хмурый, заминируй тропу и догоняй.

Темп спецназовцам серьезно снижало наличие раненого. Минут через пятнадцать они услышали взрыв.

— Сноровисто они взяли наш след, — зло отреагировал Дракон.

Остальные бойцы шли напряженно, молча.

Еще минут через пятнадцать они услышали тарахтение в небе. Густые заросли сменились редким пролеском. Спрятаться толком было негде. Засечь группу с воздуха могли в любой момент.

— Кадет, расчехляй свою трубу. Слышишь, к нам гости, — скомандовал Дракон одному из спецназовцев. — Группа, рассредоточиться!

Высокий, худой, как жердь, но жилистый и очень подвижный боец достал из рюкзака гранату и зарядил ее в ствол ручного гранатомета. Как учили, встал на одно колено и приготовился к стрельбе. Вскоре на фоне ярко-голубого неба показался вертолет. Это был небольшой легкий американский «Ирокез». Он заметил беглецов и пошел на снижение для атаки на разведывательную группу. Опытные пилоты выскочили на цель на малой высоте, дали прицельную очередь из пулемета и ушли с набором высоты в разворот для следующей атаки. Ребята упали, перевернулись, как учили, на спину, оружие взяли на изготовку. Кадет хладнокровно выждал и выстрелил, когда вертолет выходил на прямую. Граната устремилась к кабине вертушки, раздался сильный хлопок, и машина развалилась в воздухе. Бойцы радостно увидели, как, кувыркаясь, из нее вылетели две фигурки. Обломки рухнули на землю, и тут же раздался второй взрыв. Очевидно, сдетонировал бензобак.

— Недолго мучилась старушка в высоковольтных проводах. Ее обугленную тушку нашли тимуровцы в кустах, — не к месту продекламировал, белозубо улыбаясь, худой Кадет.

— Командир, радиста все-таки зацепило, — позвал Хмурый, помогая снимать со спины бойца развороченный пулей передатчик.

Дракон сквозь зубы выругался. Рана оказалась не опасная, слегка зацепила бок, спасла рация. Вот ей пришел точно конец. Группа осталась без связи.

— Ходу, сонные черепахи. Мы опаздываем к месту эвакуации, — подгонял бойцов командир.

Группа устремилась за Якутом.

Им не хватило километра полтора. Из-за сопки вынырнула тройка Ми–8 и взяла курс на север. Бойцы группы захвата молча проводили их взглядом. Теперь задача еще больше усложнилась. На эвакуацию по воздуху больше надеяться не приходилось, нужно было самостоятельно переходить линию фронта. Командир завел группу в заросли и приказал отдыхать до утра. Скоро начало стремительно темнеть, и разведчики остановились на ночевку. Теперь путь им предстоял неблизкий, надо было восстановить силы. Они выставили охранение, наметили график смены дозорных, перекусили сухим пайком, и свободные от дежурства почти мгновенно отключились. Дракон подошел к Ломтеву, спросил вполголоса:

— Ты как, свой мешок не посеял случайно?

— В целости и сохранности. А ты?

— Тяжелый, зараза. Ремешок всю шею натер, — посетовал спецназовец.

— Та же беда. Шею повернуть больно.

— Сейчас подлечимся.

Дракон достал ампулу с кристаллическим йодом. Он нужен не только для обработки ран, но и для обеззараживания воды в полевых условиях. Местная вода богата не столько микроэлементами, сколько микроорганизмами и прочими бактериями. Он развел йод в кружке с водой и намочил в ней бинт. Даже не отжимая, обмотал начавшую распухать шею Андрея, завязал и закрепил лейкопластырем.

— Порядок, Контрик. Тут тебе и дезинфекция, и натирать больше не будет.

Начинающий контрразведчик проделал с ним такую же операцию. Тяжело дается транспортировка драгоценных алмазов. Не успели первые лучи разогнать африканские сумерки, как Дракон поднял свою команду. К счастью, раненый немного окреп и уже смог самостоятельно подняться.

Тревожный сон в душной тропической ночи не принес особого облегчения. То, что теперь им без связи, без карты придется пробираться по территории, кишащей врагами разных мастей, а на плечах висят наемники из ЮАР, действовало угнетающе. Осознание этого не делало утреннее пробуждение радостным. Дракон собрал разведчиков в кружок.

— Парни, чтобы сбить погоню со следа, придется пойти не по прямой, а сделать крюк на восток. Это длиннее, но нам не привыкать, мы спецназ ГРУ, не гимназистки на природе. Раненого, для большей мобильности группы, будем нести по очереди на спине. Ходу, парни. Порядок прежний.

Они шли так называемой гусеницей. Во главе шел Якут, сектор его ответственности был прямо перед ним, под углом сто двадцать градусов, за ним следом, прикрывая спину, на расстоянии двух-трех метров Хмурый, штатный минер группы, который вел наблюдение слева, под углом девяносто градусов, третий наблюдал ситуацию справа в таком же секторе, четвертый слева и так далее. Так и шли, регулярно сменяя друг друга для переноски раненого. Замыкали группу Дракон и Ломтев, прикрывая тыл.

Ближе к вечеру Якут подал знак остановиться. Группа рассредоточилась по секторам.

— Впереди кто-то есть, — сообщил он подоспевшему командиру.

— Бери Кадета и проверьте ситуацию, — распорядился Дракон.

Две фигуры, сделав несколько шагов, беззвучно растворились в буше. Не прошло и пятнадцати минут, как они вернулись, ведя трясущегося от страха старика. Группе позарез нужен был «язык» из местных. На вражеской территории нельзя полагаться только на удачу, нужна точная информация об обстановке вокруг. Дракон задавал вопросы, Андрей переводил. Пленный рассказал, что неподалеку есть деревня. Вчера к ним завалились военные из УНИТА и белые наемники. Они ищут каких-то диверсантов. Взяли местных охотников в проводники и отправили несколько групп на поиски. Тому, кто сообщит о чужаках, пообещали заплатить, — рассказал старик, но понял, что сболтнул лишнего, и опустил глаза в землю.

— Обкладывают нас, Контрик, как волков, — поделился мыслями командир.

— Что будем делать с пленным? — спросил Андрей.

— Не знаю, как у вас в контрразведке, но у нас в разведке такой закон, написанный кровью, — если не уничтожить тех, кто тебя обнаружил, то они обязательно расскажут, что видели группу. И рано или поздно нас уничтожат.

Дракон достал пистолет и снял с предохранителя.

— Не смотри на меня так, Контрик. Может, ты сам хочешь? — Он протянул «стечкин» Андрею. — Ты, наверное, еще не понял. Этот дед польстился на деньги и отправился искать нас.

— Я не смогу, — сбившимся от волнения голосом ответил вчерашний курсант.

Андрей вернулся к группе. В кустах зловеще кашлянул пистолет. Андрей оглядел бойцов — ни у кого на лице не дрогнул ни один мускул. «У войны своя суровая правда и законы», — невольно пришла мысль.

Стремительно надвигалась темнота, и командир принял решение заночевать. Порядок отдыха и бодрствования оставили прежний. Человек удивительное существо, он быстро привыкает ко всему. В отличие от предыдущей ночевки, в этот раз бойцам удалось отдохнуть намного лучше. Утром, во время скудного завтрака, Дракон озвучил свое решение.

— Если будем все время убегать и прятаться, в конце концов нас загонят. Привлекут местных, посулят им хорошую награду, перекроют более-менее приличные пути отхода, припрут к непроходимому бушу, и привет. Мы, конечно, погибнем героически, не опозорим военную разведку, но задание не выполним. Поэтому предлагаю опять-таки героически, но прорываться на простор. Вчерашний пленный показал, что здесь неподалеку проходит грунтовая дорога с выходом на трассу. На ней есть юаровский пост. Думаю, надо бы с этим постом разобраться, захватить грузовик и, насколько можно, рвануть на север, ближе к нашим.

Диверсанты оживились. Вариант часть пути проехать на автомобиле нравился этим рискованным парням гораздо больше, чем перспектива тащиться по зарослям буша.

Советские спецназовцы уже полчаса наблюдали за вражеским пропускным пунктом. Пятеро солдат вместе с сержантом не представляли угрозы. Но недавно к ним для усиления прибыл грузовик. В его тени в расслабленных позах отдыхали еще с десяток военнослужащих с разнокалиберным вооружением. Немецкие МП–40, португальские карабины, американские М–16. Непонятно, сколько человек могли находиться в доме рядом со шлагбаумом.

— Надо атаковать, пока они расслаблены, — рассуждал Хмурый, посмотрев вопросительно на командира группы.

— Согласен, — кивнул Дракон. — Начальство, видимо, решает, где их лучше рассредоточить. Якут, за тобой водитель в кабине грузовика и общий контроль, — указал он снайперу цели. — Ты, Хмурый, Кадет и Контрик, валите всех, кто в доме. Остальные со мной — займемся теми, кто на посту и возле машины. Быстро разобрать цели, начиная от полосатой палки. Смотрите, транспорт не повредите сгоряча. Он нам еще пригодится. Начинаем сразу после Хмурого.

Разжевывать опытным диверсантам было нечего. Ситуация, много раз отработанная на полигоне. Хмурый не стал рисковать и пытаться незаметно подобраться к строению, противник мог заметить скрытое перемещение, и тогда эффект внезапности пропадет. От ближайших кустов до входа в домик всего каких-то семь метров — два прыжка подготовленного бойца.

— Я врываюсь первым и валю всех, кто впереди и слева, — распределял он роли в своей тройке. — Ты, Кадет, берешь на себя тех, кто справа. За тобой, Контрик, наши спины и контроль. Уничтожаешь недобитых.

Все бы так и произошло. Хмурый вылетел из зарослей, как ядро из пушки. Через два удара сердца он уже оказался перед домом. Для остальных это было сигналом, и смертоносный плотный огонь не оставил африканцам на посту и около автомобиля ни одного шанса выжить. Хмурый не успел толкнуть дверь, как она сама распахнулась, на пороге стоял лысый военный, собираясь выйти к своим сослуживцам. Это оказался опытный вояка. Он не растерялся и отреагировал мгновенно. Одной рукой он перехватил автомат нападающего, а другой вцепился в горло незнакомца. Два сцепившихся бойца заблокировали вход в строение, давая оставшимся в помещении время для организации отпора. Это понимал и Хмурый. Поэтому он просто выдернул африканца из дверного проема, освобождая место для продолжения атаки товарищам. Лысый и спецназовец покатились, рыча, как два разъяренных боевых пса. Теперь первым шел Кадет, а Ломтев за ним. Разведчик с порога открыл шквальный огонь по присутствующим, но они уже были готовы и навстречу ему так же ударили автоматные очереди. Встречный кинжальный огонь из автоматов в ограниченном пространстве характеризуется стрельбой высокой интенсивности и плотности. В воздухе повисает металлический запах пороха, смешанный с пылью. Это практически гарантированная гибель для обеих сторон. И они об этом знают, и поэтому всячески стремятся опередить противника. В тесном помещении каждый выстрел отдается в ушах оглушающим грохотом, а вспышки света на мгновение ослепляют. В таких условиях важно не только быстро оценивать обстановку, выбирать укрытие и действовать решительно, но и сохранять самообладание, чтобы минимизировать потери и добиться преимущества над противником. В этих условиях жизнь и смерть переплетаются, превращая каждый момент в борьбу за выживание.

Кадет оттянул на себя огонь присутствующих, что дало шанс действовать Андрею. Четверо африканцев лежали в неестественных позах на полу. Ломтев дал по ним по короткой контрольной очереди. Патроны в автомате закончились. Он не стал менять магазин, а поскорее присел к сползшему по стенке товарищу, надеясь, что ему еще можно помочь. Из груди Кадета толчками выходила кровь. Он пытался что-то сказать, но изо рта вырывались только кровавые пузыри.

Неожиданно из-за перевернутого дивана выскочил пятый и успел прыгнуть в окно. Андрей бросился за ним. У него возникло ощущение отчужденности, что это действует не он, а какой-то другой человек, а он все это видит со стороны. Этот другой на ходу достал подаренный «вальтер» и хладнокровно выстрелил вдогонку убегающему петляющему как заяц негру. Промахнуться было невозможно. От первой же пули беглец как бы споткнулся, дернулся от второй и третьей. Он лежал без движения, не добежав до спасительных зарослей пару метров. Андрей обернулся. Перепачканный чужой кровью Хмурый закрыл глаза погибшего товарища.

Больше потерь среди советских военных разведчиков не было. Пока товарищи разбирались с трофейным стареньким «фордом», Ломтев приступил к обязанностям сотрудника контрразведки. Он обыскал погибших солдат противника. Личных документов у них не оказалось, это и понятно. Наши тоже выходили в рейд без документов. Андрей собрал нашивки военнослужащих армии ЮАР, прихватил заодно пару медалей ЮАР «Pro Patria»[7] и «Southern Africa Medal»[8]. Самым ценным оказалась карта офицера с нанесенной оперативной обстановкой. Теперь группа могла уверенно определить свой дальнейший маршрут движения. Не теряя времени, они погрузились в кузов грузовика, забрали тело Кадета и двинулись по дороге на север в сторону зоны, контролируемой военными ФАПЛА.

В стране проблемы с горючим. Часа через четыре движок зачихал и замолк. Группа снова двинулась в буш. До своих оставался один дневной переход. Через час углубились в распадок между двух гор. Здесь же разведчики нашли ручей. Вода была на удивление чистая, бойцы напились и набрали воду во фляги. На вершине росло приметное уродливое, корявое мопане. Это местное распространенное дерево, больше похожее на кустарник, с довольно неприятным запахом. Тут и решили похоронить Кадета. Каменистую сухую почву долбили ножами, сверху наложили камней для защиты могилы от диких животных. С ним же в могиле оставили так приглянувшийся ему израильский «Узи». Прощального салюта не было, парни просто отдали честь и молча двинулись дальше.

Шли целый день, обходя гору с востока. Двигались до темноты. На рассвете Дракон негромко скомандовал «подъем». В дозоре был Якут. Он-то и доложил, что слышал с северного направления голоса. В разведку пошли Якут, Хмурый, Ломтев и еще один боец. Осторожно двигаясь в том направлении, откуда слышал голоса Якут, они метров через сто обнаружили группу из шести человек, в камуфляже. Неизвестные шли на юг, по повадкам было видно, что это хорошо обученные бойцы. Один нес радиостанцию. Очевидно, наш дозорный и услышал их, когда группа выходила на связь. Послали гонца доложить командиру, а сами продолжили наблюдение за группой. Скоро прибыли все, кроме раненого и еще одного разведчика для прикрытия. Командир долго размышлять не стал. Неизвестные еще не успели обтрепаться, как советские рейдовики, значит, вышли недавно и должны знать оперативную обстановку. Это как раз то, что нужно было спецназовцам, чтобы просочиться без опаски за линию боевого столкновения на свою сторону. У кустарника незнакомцы сделали привал, раскрыли ранцы, достали консервы. Дракон принял решение напасть на неизвестных неожиданно. Подкрадывались так, что кустик не шелохнулся. Вообще за эту неделю они сжились с природой, стали ее органичной частью, да и тренировки по маскировке и выживанию научили многому. Командир махнул рукой, Хмурый в два прыжка преодолел расстояние до ближайшего из сидевших и приставил ему автомат к голове. Тот от неожиданности даже жевать перестал. В это время Якут стреножил их дозорного. Бородатый воин только успел крякнуть от боли и уже лежал распластанный на земле. Дракон сильным ударом свалил того, кого они посчитали за командира. Разведчики, бесшумно показавшись из кустов, окружили остальных. Те, увидев направленные на них автоматы, замерли. Ломтев несколько раз грозно повторил «Mаos para cima! Mаos para cimа!»[9] Их командир поднял руки, вслед за ним подняли и остальные. Их связали, забрали оружие.

— Контрик, тебе не кажется, что это какая-то странная команда? — вполголоса обратился Дракон к Ломтеву.

— А что не так, командир?

— Все вооружены новенькими АК–47, как будто из одного ящика. Юаровцы и сепаратисты Савимби чаще всего имеют бельгийское, американское или израильское оружие. Камуфляж чистый, а идут они из рейда по тылам наших союзников. Мы вон как за эти дни пообтрепались и заросли. Что думаешь, контрразведка?

Ответить Андрей не успел. Якут достал из рюкзака одного из захваченных консервную банку и с удивлением, обращаясь к Дракону, громко прочитал по-русски: «Гречневая каша с мясом». Командир недоверчиво осмотрел банку.

— Что я говорил? — опять задался вопросом Дракон. — Спроси их, кто они такие?

— Так вы советские? — первым недоверчиво спросил по-русски командир пленных.

— Мы-то советские, а ты кто такой? — не удержался Дракон, повернувшись к незнакомцу.

— Soviеticos, soviеticos, — радостно загалдели пленные.

Их командир на ломаном русском языке стал объяснять, что они кубинцы из разведки интернационального корпуса. Их недавно сюда перебросили, и они шли в тыл врага на задание. Посовещавшись, спецназовцы развязали им руки, но оружие не отдали. На всякий случай. Через три часа кубинцы привели советских разведчиков в расположение штаба, и Ломтев смог связаться с представителем контрразведки. Кубинцы приняли их тепло, по-союзнически. Быстро организовали помывку, впервые за столько дней. Парней осмотрел доктор, их накормили до отвала и отправили спать в нормальных условиях.

Утром за спецназовцами прилетел на вертолете майор Купцов. Ломтев передал ему оба мешочка с алмазами. Виктор Иванович тщательно осмотрел тяжелые кожаные пакеты, проверил целостность прошивки.

— Не то что я вам не доверяю, — ответил он, видя недоуменные взгляды Дракона и Ломтева, — не хочу, чтобы у вас были неприятности. Все в порядке. Благодарю за службу, товарищи бойцы. Большое дело сделали для страны, — торжественно объявил контрразведчик и крепко пожал парням руки.

— Товарищ майор, — немного смущаясь, сказал Дракон. — Я понимаю, что тайна, но очень интересно, что в этих мешках? За что мы столько сил положили?

Купцов с Ломтевым переглянулись.

— Молодец, курсант. Умеешь хранить государственную тайну, — похвалил контрразведчик Андрея и повернулся к спецназовцу. — В этом мешочке, — он подкинул тяжелый пакет на руке, — оплата поставок вооружения Советского Союза дружеской Республике Ангола. Большего сказать не могу. Понятно, сержант?

— Так точно, — четко, по-уставному ответил Дракон.

Разведчикам ГРУ дали неделю отдыха, а Ломтев сидел в штабе и три дня отписывался в подробностях о прошедшем рейде. Все 18 килограммов ангольских алмазов под вооруженной охраной спецрейсом отправили в Москву. С Андрея взяли подписку о неразглашении операции «Артель». Так он впервые столкнулся с алмазами.