В условленное время у въезда в Козловку собралась разношерстная компания. Пресс-секретарь Белякова, симпатичная ухоженная дамочка около тридцати лет, справлялась у каждого, кто он и откуда, вписывала фамилии в пустые бейджики и прикрепляла их на грудь участникам рейда.

— Гуров. Полиция, — коротко обозначил себя Лев Иванович.

Его появление на данном мероприятии не могло вызвать вопросов. Во-первых, стражи правопорядка всегда на всякий случай присматривают за любым массовым скоплением людей. Во-вторых, экологи, проводящие мониторинг, могли подстраховаться присутствием людей из органов, чтобы потом их не обвинили в фальсификации результатов.

Конечно, они же могли заявить и прямо противоположное. Мы, дескать, не приглашали полицию. Но тут, как говорится, можно было напомнить им старый добрый принцип. Нас не зовут, мы сами приходим!

Пресс-секретарь молча прикрепила ему бейдж. Гуров отметил, что в рейде принимают участие люди из Росприроднадзора и природоохранной прокуратуры. Очевидно было, что эта ситуация действительно наделала много шума.

Среди защитников окружающей среды был тот самый низкорослый эколог, который подпрыгивал на трибуне в видеоролике. Гуров мысленно назвал его затычкой в любой дырке. Такое определение подходило к нему как нельзя лучше. Сегодня он сменил деловой костюм, делавший его похожим на толстенького воробья, на джинсы и кислотно-салатовую футболку поло. Очевидно, бросаться в глаза на публике было его жизненным кредо.

— Скажите, а планирует ли быть на мероприятии сам Сергей Константинович? — осведомился этот субъект. — Или он, как сейчас модно, будет наблюдать за нами дистанционно, путем прямого эфира?

— Сергей Константинович планировал принять участие в рейде, если позволят дела, — вежливо ответила молодая женщина. — По любым вопросам вы можете обращаться ко мне. Если будет нужно, то я тут же свяжусь с ним. — Она подняла руку и неожиданно зычно проговорила: — Уважаемые друзья! Разрешите мне обозначить порядок мероприятий. Наша с вами основная цель — отбор проб почвы, воды и воздуха на территории, которой владеет компания «Строительство нового века». Для того чтобы развеять некоторые сомнения насчет участия генерального директора в экологических акциях, мы решили пригласить сюда всю неравнодушную общественность. Включая и тех людей, от которых в последнее время исходили некоторые упреки, адресованные нам. — Она коротко, но выразительно посмотрела на низкорослого эколога.

Тот демонстративно растянул на физиономии улыбку и тут же ее убрал.

— Чтобы не эскалировать ситуацию, Сергей Константинович предоставил право выбрать исполнителей для экологического мониторинга господину Уриевскому. Константин Михайлович, это ведь так? — обратилась она к тому же самому типу. — У вас, как и у всех людей, присутствующих здесь, нет оснований не доверять специалистам, приглашенным сегодня сюда.

Позади низкорослого эколога стояли двое мужчин в спецодежде с надписью «Экологический мониторинг». Они слегка кивнули в знак приветствия.

— Ребята все сделают правильно, это однозначно, — проговорил Уриевский.

— Ну и отлично, — сказала пресс-секретарь и легонько улыбнулась. — Тогда мы можем приступать.

— А ленточку перерезать будем? — не унимался Константин Михайлович.

— Что вы имеете в виду? — Пресс-секретарь демонстрировала стальную выдержку, не сменяла подчеркнуто вежливого тона.

— Ну а как же иначе? — Уриевский выгнул грудь колесом.

Похоже было на то, что желание славы никак не собиралось его отпускать.

— Мы же заходим на священную, особо охраняемую территорию, принадлежащую самому господину Белякову, — продолжил он. — Туда уже много лет не ступала нога обычного жителя поселка. Скоро никто не будет ходить еще и по берегу реки. Так надо ленточку красную на входе натянуть для торжественности момента, чтобы сам Сергей Константинович на камеры ее перерезал!

— С удовольствием перережу, — послышался вкрадчивый мужской голос. — Вы, Константин, инструментик для этого случаем с собой не захватили?

Гуров приподнялся на цыпочках и увидел автомобиль представительского класса, припарковавшийся чуть ниже, от которого к ним направлялся сам господин Беляков собственной персоной. На нем были легкий белый пиджак, бежевая рубашка и слаксы такого же оттенка. Человек спокойный, расслабленный, в меру саркастичный, которого нисколько не волновали все шевеления, происходящие вокруг его персоны. Может быть, он действительно был уверен в собственной непотопляемости. На почтительном расстоянии от него бесшумно двигались два молодых парня, одетых в простые черные футболки, под которыми угадывались железные мышцы.

— Спасибо, Ирина, за то, что встретила наших гостей, — обратился Беляков к пресс-секретарю. — Ленточку мы не натянули, но в следующий раз непременно учтем ваше пожелание, Константин. Теперь о том, что касается охраны. Здесь всего один человек, они меняются, так что не стоит нагнетать. Никакого особого режима на участке нет и никогда не было. — С этими словами он нажал на кнопку домофона, установленного на воротах, но ответа не получил, нахмурился и приказал одному из охранников: — В машине ключи, принеси!

Через минуту этот парень протянул ему магнитный ключ.

Беляков приложил его к домофону, и створки ворот начали разъезжаться. Картина, открывшаяся взорам людей, присутствующих здесь, сначала вызвала немое молчание, потом какая-то женщина испуганно вскрикнула.

Протяженный двор, выложенный бежевой декоративной плиткой, уходил в глубину и терялся в высоких хвойных деревьях. Перед ними раскинулся дом, который теперь, когда его не скрывал забор, показался Гурову даже стильным. Эти высокие донжоны, выполненные из темно-коричневого кирпича, действительно придавали строению некоторое сходство со средневековым замком. В общем ансамбле фасаду помогали выглядеть уравновешенно каменные стены кремового оттенка, чудесные малые архитектурные формы — белые скамьи и фонтаны, зеленые насаждения, высаженные прямо перед домом, на площадке, засыпанной гравием.

Территория была настолько большой, что противоположного ее края увидеть не представлялось возможным. Гуров угадывал, что если идти по участку вниз, то через некоторое время окажешься у реки, но насчет того, как далеко она находилась, мог только предполагать. Справа от ворот стоял неработающий строительный кран, лежали отделочные материалы. Слева находилась будка охранника. Сейчас она была пуста.

Тот человек, который должен был в ней находиться, уже никогда не будет работать, а только лишь отдыхать. Молодой мужчина в серой форменной футболке лежал навзничь, раскинув руки в стороны. Кровь, запекшаяся на его виске, небольшая бурая лужица, засохшая на плитке, остекленевшие глаза, устремленные в небо, не позволяли даже самым отъявленным оптимистам предположить, что парень еще может быть жив.

Контраргументом выступали и мухи. Рой этих насекомых, отблескивающих зеленцой на восходящем солнце, облепливал бедолагу уже, наверное, не первый час. На ремне его брюк крепился служебный газовый пистолет, которым ему не пришлось воспользоваться.

В толпе, собравшейся перед воротами, раздались характерные звуки, оповещающие, что кто-то впечатлительный не смог выдержать картины, внезапно открывшейся перед ним, и удержать в себе завтрак.

Гуров оттеснил Белякова, повернулся к публике и заявил:

— Господа, я прошу всех вас оставаться здесь, не расходиться до тех пор, пока не будут записаны ваши показания.

В следующий момент он вызвал бригаду оперативников и двинулся к трупу. Денек как-то сразу перестал быть томным.

— Итак, вы говорите, что охранник появился на территории объекта только позавчера? До этого территория никак не охранялась?

— До этого там работали строители. Потом начались заказные кампании против меня, эти обвинения в том, что я закапываю отходы в землю. Я приостановил стройку и велел своим работникам продумать, как провести этот рейд. В момент его подготовки произошло то самое убийство на реке, в котором вы меня подозреваете.

Гуров вопросительно вскинул брови, но проигнорировал подачу.

— Два убийства в одном поселке, где идет резонансное строительство. Вы не находите, что это слишком? — проговорил он.

— Скажите это тому негодяю, который все это устроил. Когда вокруг много недоброжелателей, иногда все идет не по твоему сценарию.

Они сидели в большом помещении недостроенного дома на первом этаже. В неотделанных бетонных стенах гулко отдавались голоса, придавали действу нечто неестественное, театральное. Впрочем, здесь было прохладно, и сейчас это являлось главным преимуществом. Проводить опрос свидетелей на улице было невозможно. День наливался жарой.

А еще там царила настоящая вакханалия, устроенная журналистами. Они, конечно же, не ожидали, что смогут получить сегодня такой материал и активно старались выжать из этой ситуации максимум.

Поэтому когда Беляков предложил Гурову скрыться внутри дома, тот всецело поддержал эту идею.

Одна из стен помещения была завешена оружием.

«Для интерьера», — с иронией подумал Гуров, как только увидел это разнообразие.

В основном здесь были охотничьи ружья, но присутствовали также ножи и кортики, равнодушно поблескивающие сталью и резными красочными ручками. На пустой бетонной стене это скопление оружия напоминало какой-то сказочный остров в бескрайнем океане. Рядом, на листе бумаги, стилизованном под свиток, висела опись. Каждому номеру соответствовала своя строчка с описанием.

Опытный взгляд сыщика оценил все то, что находилось на стене. В этом натюрморте были представлены дорогие, можно сказать, эксклюзивные образцы. Вот это ружьишко, например, стоило порядка трех с половиной миллионов наших родных рублей. Гуров помнил, что точно такую штуковину подарили на юбилей генералу Орлову его весьма обеспеченные друзья. Они с Крячко потом не удержались, из любопытства загуглили цену и обалдели.

— Скажите, это исключительно коллекционные ружья, или они используются у вас на охоте?

Беляков нахмурился. Такой разговор ему не нравился, и это было неудивительно. Ведь деятельность фонда по сохранению природы и организация охоты для избранных — чистый оксюморон.

— Иногда они стреляют по уточкам или по закону жанра, — ответил бизнесмен. — Если в первом акте на стене висит ружье, то оно когда-нибудь должно выстрелить. Вы же наверняка помните это поучение Антона Павловича Чехова. Давайте уже приступим к разговору.

Гуров отвел взгляд от его колючих бесстрастных глаз, поставил локти на стол из светлого натурального дерева, покрытый бесцветным лаком, и произнес:

— Расскажите, какие отношения вас связывают с Ириной Карпеньтевой. Как часто вы общаетесь?

— Вообще-то, она моя родственница.

— Вот как?

— Ну да. Двоюродная сестра. Этот объект изначально был приобретен ею, когда она еще была во власти. Впрочем, вам наверняка это известно. Общаемся мы с ней не так уж и часто.

— Когда в последний раз?

— В тот самый день, когда произошло убийство. Ирина звонила, рассказала мне об этой трагедии, предупредила, что все жители поселка будут говорить о моем якобы конфликте с убитым человеком.

— Хорошо. Вы приостановили стройку и сразу же поставили там охрану?

— Нет. Спустя два дня.

— То есть два дня объект никак не охранялся?

— Да.

— Этого охранника вы знали раньше?

— Нет. Я уже пользовался услугами этого ЧОПа, вот и опять обратился. Парень всего одну смену проработал.

Кто ж его грохнул-то и за что?

Опрос свидетелей продолжался. Гуров не стал выгонять Белякова из его собственного дома, работал с людьми при нем.

Тем временем эксперты из экологического мониторинга теребили оперативников на предмет того, что делать им с задачей, поставленной перед ними. По договору им надлежало провести изыскания. Наличие трупа, да и других форс-мажорных обстоятельств отдельным пунктом заранее предусмотрено не было. Никто и предположить не мог, что провести работу помешает убийство.

— Профессионалы, блин! — возмущенно произнес Крячко, появившись на пороге зала.

Эти его слова гулко прошлись вверх по бетонным стенам, ударились в свод шестиметрового потолка и возвратились в виде эха.

Такой эффект Стасу понравился, и он несколько раз крикнул ввысь:

— Эге-гей! Слушай, Лева, чего мы думаем? Тут нужно срочно снимать сериал про убийства и приведения! Давай спродюссируем?

— Вперед. Получай разрешение у владельца декораций, а по совместительству и обладателя шок-контента, — проговорил Гуров и хмуро кивнул на Белякова, который сидел рядом с ним и насмешливо наблюдал за резвящимся полковником полиции. — Стас, ты вообще чего хотел-то?

— Да задолбали меня уже эти экологи! Вместе с тем маленьким, который в кислотной футболке. Им даже труп не помеха, дай свою работу выполнить. Нам, дескать, неустойку за провал экспертизы потом платить придется из своего кармана. Дайте пробы снять, ради чего мы тут и оказались. Потом мы уедем и будем работать дальше. Чего им ответить, а? Можно?

— Что для этого нужно?

— Да, собственно, ничего особенного. Пойти, отобрать пробы земли да водицы, а потом смотреть это в своих лабораториях.

Гуров задумался. В результатах этих исследований были заинтересованы и сами сыщики. Наверное, не может быть ничего плохого в том, что экологи пойдут брать свои пробы. С другой стороны, произошло преступление, правда, по предварительным данным случилось это более суток тому назад.

— Нашими ребятами территория осмотрена? — осведомился Гуров.

— В процессе, почти заканчивают.

— Тогда так. Бери экологов и ступай вместе с ними делать мониторинг, или как там это у них называется. — Лев Иванович многозначительно посмотрел на Станислава и добавил: — Если будет что интересное для нас, то не мне тебя учить.

— А я могу сопровождать эту уважаемую компанию? — поинтересовался Беляков. — Напомню, что это, вообще-то, частная собственность, а вы тут так свободно рулите.

— Знаете ли, Сергей Константинович, на этой, как вы говорите, частной собственности убийство произошло. Труп вон мухи почти съели. Так что рулить мы, как вы изволили выразиться, имеем полное право. Но если вам уж так хочется, то можете идти вместе с товарищами. Ваши показания я уже зафиксировал. Если что-то будет нужно, не обессудьте, придется нам опять встречаться.

— Не буду обманывать, — сказал Беляков, тяжело поднялся со ступенек лестницы, на которой сидел, отряхнулся от пыли и закончил: — Я был бы очень рад избежать повторных встреч по такому поводу.

Работники компании «Экологический эксперт», которых звали Михаил и Игорь, действительно были профессионалами своего дела. Им приходилось сталкиваться с разными заказчиками и выполнять свои служебные обязанности при весьма сложных обстоятельствах. Они работали, стоя по пояс в холодных болотах, отбирали пробы на ледяном ветру и в сорокаградусный солнцепек. Их фирма считалась лучшей в Москве, а они слыли самой добросовестной бригадой среди тамошних работников. Клиенты передавали их из рук в руки. Информация о том, что они всегда четко делают свою работу, шла впереди них.

До прихода в службу Михаил подвизался в ритуальном агентстве. Там он и выработал непробиваемое, очень даже философское отношение к жизни и смерти.

Игорь по молодости перебивался ремонтами у богатых. Несколько раз попадал в переделки. Однажды даже стоял под дулом ружья с возведенным курком, когда внезапно вернувшийся хозяин посчитал его любовником своей ветреной жены. Ничего, уцелел. Прострел мягких тканей левого бедра можно было не считать за серьезную травму.

Труп, обнаруженный на участке, подлежащем обследованию, не являлся достаточным основанием для того, чтобы можно было не работать. Так молчаливо решили парни. Помимо ответственного отношения к работе здесь четко проглядывал еще и материальный интерес. У них обоих была сдельная оплата.

Поэтому им и пришлось теребить полицейских, требовать у них допуск к объекту работы. С этим у них сложилось. Породистый полковник оказался понимающим, вполне себе душевным дядькой.

Парни подхватили свои чемоданы с оборудованием и принялись за дело. Перед ними стояла задача исследовать экологическую обстановку местности по нескольким направлениям. Помимо отбора проб почвы, воды и воздуха для изучения в лабораторных условиях им предстояло определить степень концентрации токсических веществ. Если она превысит предельно допустимую, то потом, возможно, у них будет еще и работа по очистке местности.

Гуров только-только успел глотнуть водички и собирался уже продолжить опрос свидетелей, как на его Вайбер упало сообщение. Он открыл его и улыбнулся. Крячко был в своем репертуаре. Он отправил лучшему другу фото, на котором позировал с самым серьезным лицом, стоя на пригорке в позе ласточки с анализатором наперевес. На заднем плане были видны ребята-экологи, согнувшиеся в кустах в три погибели.

Эту картинку Станислав сопроводил сообщением:

«Прыгаю тут как сайгак среди этих двух оленей! Очень жарко. Отпусти меня!»

Гуров написал в ответ:

«Работай, солнце еще высоко! Как там радиационный фон?»

Но Станислав на это не ответил, поэтому Гуров размял затекшую спину и продолжил опрос свидетелей.

Лихолетьев был задержан для выяснения обстоятельств по настоянию Гурова. Ордера на его арест у сыщика не было, но имелся труп. Он находился на той самой территории, которую спешно покидал глава администрации поселка. Господа полковники неожиданно для себя засвидетельствовали данный факт. Лев Иванович считал это достаточным основанием для того, чтобы доставить ловкача в управление. Пусть объяснит, какого черта он занимается альпинизмом на чужих заборах.

Лихолетьев ехал вместе с ребятами-операми, а сразу по приезде был препровожден в кабинет, где его уже поджидал полковник Гуров.

О том, как выстраивать разговор с этим тертым калачом, сыщик думал все дорогу от Козловки. Он решил, что не стоит давать клиенту понять, что им известно про его посещение участка Белякова.

Однако Лихолетьев не успел войти, как уже заявил:

— Товарищ полковник, я хочу дать показания для следствия. Я находился на территории, принадлежащей гражданину Белякову, предположительно в тот день, когда там произошло убийство охранника.

Машину, заезжающую во двор дома Синей Бороды, Лихолетьев заметил довольно давно, еще пару месяцев назад. В принципе, ничего необычного в ней не было. Обыкновенная «газелька» с тентом и московским номером С 537 ВМ, не слишком новая, но и не убитая. Приезжала она всегда ближе к ночи, когда Лихолетьев совершал свою обязательную пробежку. Заботиться о физической форме для него было делом обязательным. Иначе в горах не выжить.

Он всегда бежал через лесополосу, по краю автомобильной дороги, дальнему от дома Синей Бороды. В это время Лихолетьев на автомате посматривал, происходит ли что-то на участке, идет ли там стройка, копошатся ли люди, не появилось ли чего нового.

Такое любопытство присутствовало у всех жителей поселка с тех самых пор, как они узнали, что здесь будет устроена шикарная туристическая зона с многочисленными домиками. Людям казалось, что однажды они проснутся, а за забором как грибы выросли монументальные строения, как близнецы похожие на дом Синей Бороды. Тогда придет конец их спокойной и уравновешенной жизни в поселке.

Но за высоким забором практически ничего не было видно. Только однажды он заметил, как открылись ворота и за них проскользнула та самая «газелька».

Лихолетьев не увидел в этом ничего необычного. Мало ли какие материалы на стройку привезли. Только вот почему ночью? Обычно сюда днем заезжали здоровенные фуры. Местные опасались, что такие махины разобьют им дороги. А тут и не длинномерка даже, а так, таратайка. Интересно, что на ней вообще можно уместить?

Тот первый раз он немного поудивлялся, да и побежал себе дальше. Он, глава местной администрации да и просто друг, активно помогал Михаилу Балидскому в борьбе за береговую зону. Разумеется, в приватной беседе Лихолетьев рассказал Михаилу Федоровичу про эту машину. Тот заинтересовался и попросил его примечать, не приедет она еще раз.

Он действительно еще пару раз замечал «газельку», заезжающую в ворота всегда под покровом позднего вечера. Однажды тент немного загнулся, и в кузове что-то блеснуло. Как будто какие-то лампы, только длинные.

Лихолетьев подумал, что это осветительные приборы. Ничего выдающегося в этой ситуации не было, и все же она его смущала.

— Я в жизни повидал немало, — продолжал Лихолетьев. — Сам бывший военный, Афган прошел. Тут какая-то чуйка, что ли, сработала. Сложно объяснить, но вот эти вот ночные приезды так и разили незаконностью. Мы с Михаилом Федоровичем пытались ее не допустить, копали против Белякова. Знаете, Лев Иванович, дело ваше, верить моим ощущениям или нет. Однако я вот подумал, а точно ли это Беляков поганил природу? Это произошло не сразу. Я, как и все, сначала считал, что он нас травит, закапывает отходы в своих владениях. Наверное, проводить утилизацию по правилам было слишком дорого или муторно. Или же Беляков просто, например, решил не заморачиваться с этим. Много я за свою жизнь таких моральных уродов видел, которым сам черт не брат и кроме собственного богатства ничего больше не интересно. Ну а свалить отходы где-нибудь на подвластной территории и присыпать землей, это ведь совершенно не сложно. Я пробил машину по номерам, выяснил, что она была зарегистрирована на компанию «Стройвестерн», принадлежащую Белякову. Все обвинения в его адрес подтверждались.

— Что же тогда вы сделали? — осведомился Гуров.

— Даже не знаю, как вам сказать. — Лихолетьев виновато развел руками. — Получается, что я незаконно проник на чужую территорию. Но тут общественная значимость гасила негативность моего деяния.

Лихолетьев долго ждал возможности проникнуть на стройку, но она все не выдавалась. Пока шли работы, об этом не было и речи. Но незадолго до гибели Балидского там все затихло. К тому времени дом Синей Бороды снаружи был полностью закончен.

Что же касается масштабного туристического комплекса, то начинать его возведение до окончательного решения суда было бы неоправданным риском. Сергей Беляков решил повременить, на некоторое время просто закрыл объект и лишь через некоторое время посадил там охрану. Произошло это уже после убийства Балидского.

Почему некоторое время территория оставалась без контроля? Это было связано с проволочками оформления. В охранном агентстве попросту не было свободных работников, и бизнесмену пришлось подождать.

Перед тем как перемахнуть через забор, Лихолетьев долго стучался в ворота. Никто ему не открыл, затишье на объекте было очевидным. На всякий случай он отошел к противоположному краю ограждения, чтобы его не увидел никто из прохожих, и перемахнул через забор. Он был полностью уверен в том, что дом Синей Бороды не охраняется.

— Я решил проникнуть на объект и попробовать отыскать, куда они сваливают эти лампы, — сказал Лихолетьев. — «Газельку» к тому времени я уже сфотографировал, но, разумеется, этого было мало. Для доказательства экологического преступления нужно было задокументировать сами отходы, и тогда можно было сдавать Белякова полиции. Я обсуждал перспективы этого мероприятия с Мишей, и мы пришли к выводу, что при наличии неоспоримых доказательств от уголовного дела Белякову не отделаться. Но тут Мишу кто-то убил. — Лихолетьев замолчал, потер переносицу и через некоторое время продолжил: — Как только я немного оправился от этой трагедии, решил приступить к реализации нашего плана. Теперь мне особенно сильно хотелось низвергнуть Белякова, и у меня в руках был козырь, позволяющий это сделать.

Оказавшись за забором, Лихолетьев растерялся. Где искать свалку? Он несколько раз прошелся по внутреннему краю ограждения вдоль реки и обратно и понял, что одному ему с такой задачей не справиться.

— Вы видели убитого охранника на участке?

— Нет. К дому я не приближался. Во-первых, опасался, что там установлена камера наблюдения. Во-вторых, вся территория замощена плиткой. Куда бы они девали отходы? К тому же машина с тентом явно проезжала в глубину территории, я это видел, пока закрывались ворота. Однако найти мне ничего не удалось. Участок очень большой, одному там отыскать свалку нереально. Я это понял и решил обратиться в полицию.

— Однако это мы вас сюда доставили, — справедливо напомнил ему Крячко.

— Да, но я планировал и сам к вам явиться. Не знаю, связаны ли свалка отходов и смерть Миши, но в этом точно надо разобраться. Эти лампы необходимо найти и ликвидировать, иначе мы, местные жители, попросту поляжем все.

— Ну и что ты об этом думаешь? — спросил Станислав, засыпая по две полных ложки растворимого кофе в оба бокала, добавил сахара, плеснул кипятка и жестом фокусника достал из пакета две шаурмы изрядного размера.

— В последнее время ты стоишь на страже моей фигуры, — одобрительно заметил Гуров. — Без тебя на мне штаны уже не держались бы.

— Да, обязательно передай Маше, что я ей в прямом смысле сохраняю полноценного и полнокровного мужа. Так все-таки, что ты об этом думаешь?

Гуров пожал плечами. Он и сам не знал, насколько можно доверять неожиданному потоку откровений Лихолетьева. Возможно, он таким вот образом отводил от себя подозрения.

— Я думаю, надо дождаться результатов экологической экспертизы и отталкиваться от них, — проговорил Лев Иванович. — Лихолетьева пока будем держать под наблюдением. Я не стал бы принимать на веру все эти его заявления. Он человек хитрый и умный, не исключено, что сам лезет на рожон, чтобы обелить себя перед нами. Думаю, фигурант мог заподозрить, что мы заметили его в тот день, когда он вылезал через забор, поэтому и выдал вот это все.

— А что, кстати, по поводу убитого охранника? Там есть что-то интересное?

— Парень как парень. Недавно отслужил в армии, только устроился на работу. Это была его первая смена. Родственников нет, мать умерла два года назад от рака. Есть дом в Подмосковье, средняя школа за плечами, кредит в банке. Кстати, свежий, открыт три месяца назад. Я видел результаты криминалистической экспертизы. Пацан был застрелен из усиленного пневматического ружья. Тело пролежало на месте больше двух суток. А Лихолетьева мы с тобой наблюдали вчера. Получается, что когда он шнырял по участку, охранник уже сдавал экзамены на небесах.

— Ну, хоть здесь подозревать его не приходится.

— Итак, что мы имеем в итоге? Не слишком ли много суеты вокруг дома Синей Бороды и его владельца Белякова? Они как ядро, вокруг которого крутятся на разном расстоянии атомы. Нам с тобой нужно понять, почему так произошло. В общем, ждем результаты экспертизы от наших экологов. И знаешь что, Стасик. Я опять должен сказать тебе большое спасибо. Своей шаурмой ты в очередной раз спас меня от голодной смерти.

Он открыл почту. Черт побери, сорок два новых сообщения! И это при том, что у него стоит защита от спама. Да, хочешь не хочешь, а придется разбираться.

Первое сообщение от некой Юлии Свировой. Внутри письма была ссылка на гугл. Сыщик закрутился и совсем забыл посмотреть то видео, которое обещала прислать ему дочь Веры Балидской. Что ж, сейчас самое время.

Гуров щелкнул по ссылке. На экране появился суховатый кряжистый мужчина лет шестидесяти пяти, Михаил Балидский. Его морщинистое лицо выглядело уставшим, но в глазах наблюдались решимость и запал. Он был одет торжественно и строго — в черный костюм с галстуком и белую рубашку. В другой ситуации это выглядело бы смешно, но, учитывая, что этого человека уже не было в живых, улыбаться Льву Ивановичу совершенно не хотелось.

Он поправил узел галстука, и Гуров отметил дрожание рук. Тремор?

«Здравствуйте, уважаемые зрители! — заговорил Балидский. — Не знаю, к кому конкретно попадет данная видеозапись, поэтому не обессудьте, что буду обращаться к вам в целом.

Получилось так, что я оказался вовлечен в конфликт с так называемыми сильными мира сего. Сам я считаю их людьми недостойными, но сейчас речь не об этом. Эти люди возомнили себя едва ли не богами!

Водный кодекс Конституции Российской Федерации говорит о том, что береговая зона должна быть общедоступной. На деле мы видим, что некие люди из так называемого высшего общества, пользуясь своим положением, произвели незаконный захват не принадлежащей им земли в поселке Козловка Московской области, ставшем для меня родным.

Уже несколько лет я бьюсь за справедливость, стараюсь остановить этот процесс переоформления береговой зоны, чтобы простые люди, такие, как я, моя жена, ее дети и внуки, наконец, друзья, которых я нашел на своей новой родине, могли пользоваться тем, что принадлежит им по праву.

Самое подлое деяние, которое только может быть на свете, состоит в том, чтобы лишить людей природных ресурсов. Сегодня они не пускают нас к воде, а завтра не разрешат дышать! Это нужно непременно остановить. Я обещаю, что постараюсь сделать для этого все возможное. Благодарю вас за внимание!»

Гуров пересмотрел видео дважды, один раз остановил запись примерно на середине и приблизил, насколько это было возможно. Ошибки быть не могло. На столике, расположенном позади Балидского, стояла пепельница. Рядом с ней лежал небольшой металлический предмет. Это была зажигалка. Та самая, которую они с Крячко обнаружили на месте, с надписью «А. 15.02.1987».

Помимо видео в пересланной папке были еще и фотографии. Балидский на фоне красот природы Козловки. Вот он держит в руках лоснящуюся рыбину. Вот стоит на склоне, перед ним простирается река, зеленые холмы уходят вдаль бескрайним покровом. А вот живое фото — костерок на берегу Клязьмы, палатка и уха, кипящая в чугунном казане.

Среди таких фотографий был и какой-то скан. Гуров открыл его.

Там оказался текстовый файл, написанный мелким мужским почерком:

«Уважаемые главные редакторы! Чтобы привлечь внимание к проблеме захвата земли в поселке Козловка Подлесновского района Московской области, я решил устроить, как говорит молодежь, фотосессию на фоне красот природы.

Вот здесь мы можем проводить время, купаться в реке, ловить рыбу, ходить в лес за грибами, обнимать деревья и принимать от них энергию. Двадцать метров береговой полосы находятся в общем пользовании. Мы с вами вольны использовать ее для личных нужд.

Предлагаю вам посмотреть на то, что мы, наши дети и внуки, можем потерять уже завтра, конечно, в том случае, если промолчим сегодня».

Гуров подумал, что Балидский и в самом деле был неутомимым борцом с горящим сердцем. Он не собирался отступать. Из таких людей, как он, действительно стоило бы делать гвозди.

Станислав ворвался в кабинет с бутылкой минералки и протянул ее Гурову, прервал его лирический настрой.

— На-ка, охладись!

Гуров благодарно посмотрел на друга и тут же отвернул крышку, нисколько не боясь обрызгаться. В такую жару это было бы как нельзя кстати.

— Станислав, посмотри-ка вот это, — произнес он, как следует напившись. — Что ты по этому поводу думаешь? — Лев Иванович показал лучшему другу видео Балидского.

Тот внимательно посмотрел его, присвистнул и проговорил:

— Дедушка сливает Белякова. Как жаль, что мир на деле редко бывает так однозначен.

— Именно. Как ты думаешь, зачем он это записал?

— Ну, как вариант, действительно из-за того, что его все вокруг пугали перспективой расправы и все такое.

— Это поверхностная версия. Я думаю, что нужно копать глубже.

— Что там можно будет увидеть?

— Мне кажется, что это видео его убедил записать человек, которому оно было выгодно.

— Так-так-так. С этого места поподробнее, пожалуйста.

— Вот ты сам сейчас заметил, что мир не так однозначен. Видео, в котором Балидский прямым текстом говорит, что вот этот вот товарищ — злодей? Да ну. Думаю, кто-то специально склонял его к тому, чтобы четко обозначить в записи Белякова и тем самым снять подозрения с себя.

— Ну и кто же этот гнусный тип гражданской наружности?

— Тот, кто записывал это видео.

— Слушай, к чему ты клонишь?

— А к тому, дорогой мой друг Станислав. — Гуров задумчиво провел пятерней по волосам. — Теперь я уверен на все сто или, если хочешь, на пятьсот процентов, что убийцей Балидского является кто-то из его ближайшего окружения. Если говорить точнее, это кто-то из жителей поселка.

— Мне так кажется, или ты и в самом деле давно это подозревал?

— Да, ты прав. Еще когда мы осматривали место убийства, мне пришло в голову, что Балидский знал убийцу. Эту версию нужно было проверить. Я даже не стал ее озвучивать, чтобы не сбивать с пути тебя. Вдруг я ошибаюсь? Но согласись, что сидеть за одним столом с человеком, которого кто-то послал тебя убивать, а ты его раньше не знал, это уж совершенно из разряда фантастики. Впрочем, все бывает. Но вот это видео наталкивает на мысль о том, что Балидского кто-то подвел к идее записать видео, в котором обозначить своего потенциального убийцу. Если хочешь, заставил. Но не думаю, что там речь шла о принуждении в классическом смысле. Скорее имело место некое моральное воздействие.

— Дед абсолютно не производил впечатления ведомого, — задумчиво заметил Станислав. — Ему вообще много чего говорили в связи с борьбой за справедливость, развязанной им, а он знай себе стоял на своем.

— Вот именно. Это еще один аргумент в пользу того, что он всецело доверял злоумышленнику. Ну и наконец зажигалка.

— А что она? — вскинулся Станислав.

— Смотри-ка. — Гуров приблизил изображение на стоп-кадре.

Крячко присвистнул, увидев металлический квадратик.

— Мои извинения, коллега, за то, что я изволил сомневаться в вашей проницательности! Теперь отчетливо вижу логику и в ваших рассуждениях. Доказательства вашей правоты тоже налицо.

— Знаешь, Стас, нам нужно собрать максимально полные досье на каждого жителя Козловки. Особое внимание проявить к тем, у кого в биографии значится служба в Афгане. Эту памятную зажигалку человек мог получить в то самое время. Ферштейн?

— Ферштейн. Сейчас же поручу нашим ребятам собрать данные. Изучать их сам будешь?

— Буду, но и ты тоже не отказывай себе в этом удовольствии. Может, двумя головами мы с тобой побыстрее дойдем до истины.

Существует ли эта свалка и как ее найти?

Станислава, принимавшего участие в экологическом рейде вместе с молчаливыми ребятами-экологами, чрезвычайно занимал этот вопрос. На то были причины.

Значительную часть своей взрослой, сознательной жизни Крячко был искренним, самым настоящим любителем природы.

Несмотря на склонность к балагурству, саркастичным подколам и шутовству, были вещи, способные вызвать у него едва ли не бешенство. Он отчаянно отчитывал каждого человека, которого застукивал при бросании мусора не в урну, будь тот хоть генерал, хоть министр, хоть особа королевской крови.

Его буквально передергивало при виде леса, загаженного бутылками, жестянками и прочими отходами. Уже лет десять, приезжая на пикник, он неизменно натягивал плотные резиновые перчатки, доставал специально припасенный плотный мусорный мешок, биоразлагаемый, кстати! Пока другие колдовали над шашлыком и накрывали поляну, Стас убирал свинство, учиненное человекоподобными существами. Будучи погруженным в этот процесс, он сыпал шутками весьма неохотно. Товарищи знали, что лучше сейчас его не трогать. Только по окончании уборки, окинув взглядом преобразившуюся территорию, Станислав начинал постепенно отходить от праведного гнева.

Потом он и вовсе начал изготавливать таблички по типу информационных, на которые наносил всякие интересные надписи. Например: «Нагадаю счастья каждому, кто уберет за собой. Или наведу порчу по оставленному мусору. Цыганка тетя Сэра». Крячко оставлял их на полянке. Оказавшись там спустя некоторое время, он с удовлетворением констатировал, что мусора действительно становилось меньше. Как ни крути, а народ-то у нас в большинстве своем пугливый и суеверный.

Кое-какие знакомцы подтрунивали, а то и вовсе смеялись над ним. В разговорах с такими скептиками Станислав приводил примеры успешных личностей, для которых экологическая тема, как и для него, оказалась не чуждой. Он мог, например, показать наделавшее шуму фото Анджелины Джоли с пчелами, а уж Вуди Харрельсона или Пола Маккартни не переставал упоминать.

С недавнего времени, ко всем прочему, Крячко стал практиковать раздельный сбор мусора. Теперь в его доме надежно поселились многочисленные вместительные контейнеры. Пластиковые бутылки, упаковка от продуктов, тара от шампуней, полиэтиленовые пакетики — все это тщательно сортировалось по определенным принципам и впоследствии, в редкие моменты свободного времени, разводилось в специальные приемочные пункты, откуда поступало на переработку.

Но апогеем его экологического развития стало увлечение плоггингом — зеленым движением, набирающим обороты в Швеции и представляющим собой гибрид спорта с заботой об экологии. Теперь мусорный мешок и перчатки стали неотъемлемыми спутниками нашего первоклассного сыщика. С ними он регулярно выходил на пробежку, намеренно выбирал территории, далекие от типичного московского коммунального благополучия.

Главная идея плоггинга заключалась в том, чтобы неспешно бежать и собирать встречающийся мусор в мешок, обеспечивая таким образом нагрузку телу, а заодно очищая пространство для жизни. Станислав со временем стал получать неизменные комплименты от коллег за подтянутую форму, а фото преображенных природных ландшафтов в его телефоне ложились на душу бывалого правоохранителя лучше всяких антидепрессантов.

Оказавшись на территории, принадлежащей бизнесмену Белякову, Станислав был буквально поражен ее масштабами. Приусадебный участок постепенно переходил в береговую зону и, казалось бы, ею и должен был бы заканчиваться. Но нет. Если пройти параллельно течению реки, преодолеть тонкий перешеек, где ветви деревьев сплетались между собой, оставляя небольшой, не очень приметный проход, то становилось очевидным, что участок продолжался бескрайней лесополосой.

Станислав помнил документ из Росимущества, который дал им Ануфриев. Эта бумага свидетельствовала, что вся зона была взята в аренду на сорок девять лет компанией «Стройвестерн».

Во время экологического рейда, проведенного вопреки обнаруженному трупу, Крячко предпринял попытку разговорить двух молчаливых экологов:

— Мужики, вот вы скажите, на хрена попу наган? Я имею в виду, зачем, как вы думаете, бизнесмену такие вот угодья? На лошадях он тут, что ли, будет скакать?

— Земля во все времена была ценностью, — мрачно заметил Игорь. — И в доисторические, и в любые прочие. Бизнесмены точно знают, что здесь нужно делать.

— Охотятся они здесь, — добавил Михаил. — Рыбалят. Плохо ли?..

— Мужики, я что-то все равно не понимаю. — Крячко включил режим своего парня, что получалось у него всегда отменно. — Они, это кто конкретно?

— Все, у кого бабла немерено, — ответил Игорь и размеренно переступил через канавку. — Это давно известно. Отдыхают здесь и прокурорские, и ментовские. Вот и не поделили они чего-то промеж себя.

— Вот как? — Крячко выразительно глянул на эколога, но тот моментально насупился и замолчал.

Больше Станиславу не удалось вызвать на разговор ни одного из этих мужчин, как бы он ни старался.

Сейчас, вспоминая этот случай, полковник Крячко понимал некую важную вещь. На то, чтобы прочесать бескрайнюю территорию в поисках свалки, не хватит и полмесяца. Это при условии, что будет трудиться весь их отдел. Но, конечно, никто не санкционирует им проведение обыска в лесу, а тем более не выделит помощников. Значит, им вдвоем с Гуровым предстоит последовать примеру Лихолетьева и проникнуть на территорию дома Синей Бороды, так сказать, негласно.