День первый, 17:20–17:40, аэродром Белая,

стоянка № 7

Крыша техпостройки промерзла насквозь.

Холод поднимался через бронежилет, через утеплитель костюма Multicam Alpine, добирался до поясницы. Снайпер-оператор группы «Цербер» — позывной «Дальний» — не шевелился. Лежал на спине, укрытый маскировочной сетью, поверх которой ветер намел тонкий слой снега. Снег маскировал. Снег скрывал. Он лежал так уже сорок минут. С того момента, как группа Смита вышла из коллектора и заняла позиции.

Справа лежали снайперская винтовка и переносной зенитный ракетный комплекс (ПЗРК). Левая рука на пульте управления тепловизором, вмонтированном в шлем. Картинка — зеленая, с красными пятнами тепловых сигнатур.

Стоянка № 7 — в ста метрах. Три силуэта Ту–160М — холодные, почти сливающиеся с фоном. Двигатели не работали, тепла не давали. Только в кабинах — тусклые красные точки: дежурные приборы, аварийное питание.

Свои — внизу. Шестеро. Устанавливали самодельные взрывные устройства под фюзеляжи. Смит — у центрального борта, координировал. Двое — у крайних. Еще трое — прикрытие, контроль периметра. Еще снайпер — на противоположной крыше. «Дальний» находился на северной техпостройке, в двухстах метрах от самолетов. Второй снайпер — на южной, в полуторастах, с M110, но без ПЗРК.

Роли распределены. «Дальний» являлся не только снайпером. Он был оператором ПЗРК. «Стингер» лежал справа, готовый к бою: телескопическая направляющая выдвинута, предохранители сняты, система наведения активирована. Ракета одна. Другой не дали — вес, ограничения по маскировке. Один пуск — одна цель.

Есть вероятность прилета вертолета со спецназом. И именно его должен остановить «Стингер» и обозначить угрозу для других вертолетов.

Смит предупреждал перед выходом на задание, когда распределял боеприпасы:

— Русские поднимут авиацию. Это вопрос времени — максимум час. Твоя задача — сбить первый борт. Второго не будет — они поймут, что мы с ПЗРК, и не полезут. Понял?

— Понял.

— «Стингер» — одна ракета. Промаха быть не может.

— Не будет.

Из инструкции «Дальний» знал: FIM–92 Stinger — надежная система. Дальность — до четырех километров, высота — до трех. Головка самонаведения — инфракрасная, захватывает двигатель или выхлоп. Вероятность поражения — 0,8 при правильном захвате.

Русские вертолеты — идеальная цель. Двигателей два, выхлопные сопла расположены с боков. Тепловая сигнатура — яркая, контрастная на фоне холодного неба. Разница температур — шестьсот градусов против минус пятнадцати.

Но вертолета пока не было. «Дальний» ждал. В гарнитуре — молчание. Смит запретил лишние переговоры. Только короткие коды. Два щелчка — «внимание». Один — «принял». Четыре — «тревога, воздух».

«Дальний» проверил оборудование. На индикаторе «Стингера» — зеленый свет: заряд батареи системы наведения — восемьдесят процентов. Этого хватит на час активного дежурства. Если батарея сядет раньше цели — ракета не запустится. Он проверил контакты — чисты.

Тепловизор FLIR Breach работал, частота обновления — тридцать герц. Разрешение — 640 на 512 пикселей. Дальность обнаружения вертолета — три километра, опознавания — два. Он проверил фокусировку — резко.

Рация — на седьмом канале, частота скачкообразной настройки. Гарнитура — костная проводимость, не блокирует внешние звуки. Он нажал кнопку теста — в наушниках короткий сигнал обратной связи. Канал чист, помех нет.

M110 SASS — патрон в стволе, предохранитель включен. Прицел — Nightforce ATACR7–35x56, с подсветкой сетки. Он проверил барабанчики ввода поправок — не сбиты. Все готово.

Ветер дул с северо-запада. Порывами — до двенадцати метров в секунду. Снег — мелкий, колючий, забивался под капюшон, таял на шее, струйки стекали за воротник. «Дальний» не отвлекался. Сосредоточился на тепловизоре.

Зеленое поле. Красные пятна — техника, строения, случайные тепловые точки. Дальность — два километра. Ничего.

Он переключил режим — широкий обзор. Сектор — сто двадцать градусов. В поле зрения — восточная часть аэродрома, взлетная полоса, командно-диспетчерский пункт, ангары. И небо — серое, с красными прожилками от облаков, подсвеченных городом. Ничего.

«Дальний» мысленно прокрутил сценарии.

Первый: вертолет идет со стороны Иркутска, с юго-востока. Время подлета — пятнадцать минут после взлета. Значит, если русские подняли борт сразу после атаки дронов, то он должен появиться с минуты на минуту.

Второй: вертолет идет с аэродрома — тогда с севера. Но там свои — охрана, техника. Меньше вероятности.

Третий: вертолета не будет. Русские побоятся непогоды. Тогда ПЗРК не пригодится.

«Дальний» надеялся на третий сценарий. Не потому, что боялся стрелять. А потому, что каждый пуск — демаскировка. Снайперскую позицию засекут по тепловому следу ракеты. Придется менять позицию, терять время, рисковать. Но приказ есть приказ.

Пар изо рта — клуб, мгновенно унесенный ветром.

В гарнитуре — голос Смита, тихий, спокойный:

— «Дальний», статус.

— Чисто. Контактов нет.

— Жди.

— Жду.

Связь оборвалась. «Дальний» вернулся к наблюдению. Пятьдесят минут без движения — мышцы затекли. Поясница ныла, шея затекла, пальцы в перчатках онемели. Но он не менял позу. Любое движение — риск выдать себя. Снег на маскировочной сети может осыпаться, блеснуть на свету.

Пока не обнаружили. Коллектор — чистый вход, часовые — нейтрализованы тихо, без выстрелов. Растяжки — на подступах. Но если заметят — начнется. Смит рассчитывал на три часа. До двадцати ноль-ноль. Потом — трансляция на спутник Агентства национальной безопасности, потом — подрыв.

«Дальний» переключил тепловизор в режим обнаружения — система сама искала движущиеся цели с высокой тепловой сигнатурой. Дальность — три километра. Сектор медленно сканировал.

Пятьдесят пять минут. «Дальний» подумал о доме. Мысль о доме помогала сохранять концентрацию. Он всегда так делал перед работой: представлял тихий город в Мэриленде, свою квартиру, собаку. Потом возвращался в реальность. Реальность была здесь. Снег. Ветер. ПЗРК. Цель.

— «Дальний», командир. Есть изменения?

— Никак нет.

— Продолжай.

— Принял.

«Дальний» краем глаза глянул на часы — семнадцать тридцать. И в этот момент тепловизор пискнул. Один раз. Короткий, высокочастотный сигнал. «Дальний» замер.

Зеленый экран — красное пятно на юго-востоке, на дальности два километра. Форма — вертолет. Ми–8. Силуэт узнаваемый: широкая кабина, хвостовая балка, два двигателя по бокам. Скорость — двести двадцать километров в час. Высота — сто метров. Курс — прямо на стоянку № 7.

«Дальний» начал быструю оценку. Дальность — две тысячи метров. Высота цели — пятьдесят метров. Скорость цели — шестьдесят метров в секунду. Курсовой угол — тридцать градусов. Ветер — северо-западный, двенадцать метров в секунду. Поправка по азимуту — плюс три градуса. По дальности — без поправки, ИК-головка сама отработает. Тепловая сигнатура — яркая, стабильная. Двигатели работали в крейсерском режиме, выхлоп — шестьсот градусов. Захват — гарантирован. Вероятность поражения — 0,85 при правильном наведении.

Он включил связь:

— Командир, приближающийся вертолет, пеленг один-четыре-ноль, дистанция два километра. Похож на Ми–8.

Пауза — три секунды. Смит оценивал.

«Дальний» знал: командир просчитывает риски. Военный вертолет или гражданский. С вооружением или без. Если без вооружения — может, не стоит раскрывать позицию. Если с вооружением — сбивать обязательно.

Смит не рискнул.

— Сбивай, — ответил он. — Не дай им сесть.

— Принял.

«Дальний» убрал руку с пульта тепловизора. Повернулся к ПЗРК. «Стингер» лежал справа — труба длиной полтора метра, вес — пятнадцать килограммов с ракетой. Система наведения — встроенная, с ИК-головкой, с двумя режимами работы: «захват до пуска» и «захват после пуска». «Дальний» использовал первый — надежнее.

Он взялся за рукоятку. Потянул на себя — поднял трубу в вертикальное положение. Плечо уперлось в затыльник. Приклад — телескопический, выдвинут на три положения — под его рост. Левая рука — на передней рукоятке. Правая — на спусковом механизме, указательный палец — на предохранительной скобе. Нажал кнопку активации системы наведения. В наушниках — короткий писк. Зеленый индикатор на прицеле замигал — система включилась, головка самонаведения захватывала поле.

«Дальний» навел ПЗРК на вертолет. В прицеле — оптическая сетка, в центре — квадрат захвата. Вертолет приближался. Силуэт — четкий на фоне серого неба. Лопасти несущего винта — размытое пятно. Хвостовой винт — едва заметная точка.

«Дальний» довернул установку на три градуса влево — поправка на ветер. Порыв — двенадцать метров в секунду, с северо-запада. Для ракеты — не критично, но смещение может быть до пяти метров на километр. На полутора километрах — семь метров. Ракета поражает хвостовую балку или двигатель. Семь метров — допустимо.

Система наведения пискнула — головка захватила тепловую сигнатуру двигателей. Квадрат захвата на прицеле загорелся зеленым светом. Гудок стал непрерывным.

— Командир, захват подтвержден. Сигнал стабильный.

— Пуск.

«Дальний» сделал вдох. Задержал дыхание — чтобы не сбить прицел. Нажал спуск.

Ракета сошла с направляющей. Хлопок — громкий, резкий, на грани болевого порога. Плечо ощутило отдачу — короткую, жесткую, как удар прикладом. Белое облако затянуло позицию на секунду, рассеялось ветром.

«Дальний» не отрывал глаз от прицела. Ракета летела. Огонь из сопла — яркая оранжевая точка, вычерчивающая дугу в сером небе. Скорость — две тысячи километров в час, почти шестьсот метров в секунду. Дистанция — полтора километра. Ракета преодолеет ее за две с половиной секунды.

Пилот вертолета успел среагировать. Рванул штурвал на себя. Вертолет резко пошел вверх — набор высоты, попытка уйти из зоны поражения.

Поздно. Ракета ударила в хвостовую балку. Вспышка — оранжевая, яркая, осветила снег на пятьсот метров вокруг. Хвостовая балка оторвалась — кусок металла отделился от фюзеляжа, полетел вниз, вращаясь. Вертолет потерял управление. Завращался — сначала медленно, потом быстрее. Лопасти несущего винта отстреливались, летели в стороны. Ми–8 падал. С высоты тридцати метров — три-четыре секунды до земли.

Вертолет врезался в землю в пятистах метрах от стоянки № 7 — между ангарами и командно-диспетчерским пунктом. Удар — глухой, тяжелый. Крыша техпостройки дрогнула. «Дальний» ощутил вибрацию даже через бетонную конструкцию.

Взрыв — топливные баки сдетонировали. Столб огня — высотой метров двадцать. Черный дым — густой, маслянистый — поднялся на пятьсот метров. Горящие обломки разлетелись в радиусе ста метров. «Дальний» видел, как они падали на снег, прожигали его, дымились.

Он опустил ПЗРК. Нажал кнопку — система наведения отключилась. Индикатор погас.

— Командир, цель уничтожена. Вертолет разрушен. Выживших не наблюдаю. Повторяю: выживших нет.

Пауза — пять секунд. Смит оценивал результат.

— Хорошо, — ответил он. — Смени позицию.

— Принял.

«Дальний» отключил связь. Убрал ПЗРК — сложил направляющую, включил предохранители. Спрятал все под маскировочную сеть. Потом взял винтовку. M110 SASS — полуавтоматическая, калибр 7,62. Проверил оптику — линзы чистые, сетка ровно. Передернул затвор — патрон в стволе. Поставил на предохранитель. Отполз от края крыши на два метра. Снег скрипел под локтями.

Он занял новую позицию — за вентиляционной шахтой. Металл — холодный, ржавый. Прикрывал справа. Из-за шахты открывался обзор на стоянку № 7 и на командно-диспетчерский пункт. Включил тепловизор — в режиме наблюдения. Зеленое поле. Красные пятна — обломки вертолета, температура — тысяча градусов. Постепенно остывали. Через час будут неотличимы от фона. К стоянке № 7 никто не двигался. Свои — под самолетами, продолжали устанавливать взрывные устройства. Смит — у центрального борта, контролировал.

«Дальний» перевел дыхание. Пальцы в перчатках не чувствовали холода. Лицо под капюшоном, балаклава мокрая от пота и снега. Адреналин спадал. Двадцать секунд работы — и два часа восстановления.

Он проверил боезапас. M110 — четыре магазина по двадцать патронов. Пистолет Glock 19 — три магазина по пятнадцать. Две осколочные гранаты M67. Аптечка на поясе — развернутая, с кровоостанавливающим средством. Все при нем.

В гарнитуре — голос Смита:

— Всем бойцам: вертолет сбит. В плане без изменений. Ждать до двадцати ноль-ноль.

Щелчки в ответ — приняли.

«Дальний» посмотрел на часы. Семнадцать тридцать пять. Два часа двадцать пять минут до двадцати ноль-ноль.

В командно-диспетчерском пункте аэродрома дежурный смотрел на экран. Данные с тепловизора — одна большая точка в пятистах метрах от стоянки № 7. Температура — тысяча градусов.

— Ми–8 сбит! — голос дежурного сорвался. — Вертолет поисково-спасательной службы с группой СОБР уничтожен!

Начальник гарнизона — полковник — подошел к пульту. Лицо белое, скулы напряжены.

— Выживших нет, — сказал начальник гарнизона. — Докладываю в Центр. — Он взял трубку защищенной связи, набрал код. — Центр, это Белая. Вертолет Ми–8 ПСС сбит при заходе на посадку. Предположительно — из ПЗРК. Экипаж и группа СОБР погибли. Вертолет уничтожен полностью, взрыв топливных баков.

Голос из трубки — спокойный, сухой:

— Позиция стрелка?

— Устанавливаем. Предположительно — в районе стоянки № 7.

— Ждите указаний. Дальнейшие вылеты запрещены до особого распоряжения.

— Понял.

Начальник гарнизона положил трубку. Качнул головой в сторону дежурного. Тот нажал кнопку общеаэродромного оповещения. Динамики зашипели:

— Внимание! Боевая тревога! Противник на территории! Всем подразделениям — занять оборонительные позиции!

На аэродроме зажглись прожекторы. Свет — белый, режущий, заметался по бетонным полосам, по ангарам, по стоянкам. Люди бежали к укрытиям. Охрана — к оружию. БТР–82 на восточной стоянке завел двигатели — дизель зарокотал.

Но к стоянке № 7 никто не спешил. До особого приказа.

Начальник гарнизона подошел к карте. Красным фломастером обвел стоянку № 7.

— Диверсанты — здесь. Предположительно — до десяти человек. Вооружение — стрелковое, ПЗРК, возможно — гранатометы.

Офицер связи, сидевший у пульта, повернулся:

— Товарищ подполковник, запрос из Центра: есть ли возможность атаковать стоянку силами охраны?

— Есть. Но потери будут. Диверсанты на подготовленных позициях. Снайперы наверняка присутствуют. ПЗРК уже применили.

— Что отвечать?

— Передайте: «Атака возможна через час, после подготовки к штурму. Прошу согласовать».

Офицер связи передал.

Начальник гарнизона смотрел на карту. Атаковать сейчас — потерять людей. Не атаковать — диверсанты могут подорвать самолеты.

— Центр разрешает атаку. Время — по готовности.

Начальник гарнизона кивнул офицеру связи:

— Передайте: «Атака начнется в восемнадцать ноль-ноль. Задействую взвод охраны — двадцать человек, БТР–82».

Офицер связи передал.

Начальник гарнизона повернулся к дежурному:

— Собрать командиров. Совещание через десять минут.

Он еще раз посмотрел на карту. Стоянка № 7. Три Ту–160М. Диверсанты. Он не знал, чем кончится атака. Но приказ есть приказ.

Над аэродромом Белая было тихо. Слишком тихо.