День первый, 17:15–17:33, аэродром Белая,

стоянка № 7

Смит затянул последний хомут. Пластиковая стяжка вошла в паз, тихо щелкнув. Он потянул за свободный конец, проверяя натяжение. Хомут не двигался. Заряд сидел на лонжероне передней стойки шасси центрального Ту–160М мертво.

— Фиксация, — шепнул он в гарнитуру.

Риг опустился на колено рядом. В зеленом свете прибора ночного видения пальцы взрывотехника в тонких перчатках скользнули по корпусу заряда. Проверили три детонатора. Основной — в гнезде, зафиксирован поворотом. Дублирующий — в обходном канале. Резервный — с часовым механизмом, выставленным на 08:00.

— Все три зеленые, — доложил Риг.

Он нажал на корпусе маленькую кнопку. Загорелся светодиод — тускло-красный, прикрытый маскировочной лентой. Лазерный датчик ожил: тонкий красный луч уперся в металл стойки шасси, в миллиметре от гидравлического цилиндра. Смит перевел взгляд на планшет.

Тактический штурмовой комплект военной версии показывал схему самолета. Первая иконка самодельного взрывного устройства загорелась зеленым светом. На экране высветилось: Заряд 1/7 активен. Лазерный сенсор в сети. Детонаторы: 3/3 зеленые.

Он поднял голову. Стоянка номер семь замерла в серо-белых сумерках. Три силуэта Ту–160М — огромные, неестественно белые на фоне темного неба. Носы смотрели на взлетную полосу, хвостами упирались в ангары.

— Группа «Альфа» — левый бомбардировщик. Группа «Браво» — правый бомбардировщик. Используйте ту же схему. Доложите о готовности.

В гарнитуре раздались два коротких щелчка. Подтверждение. Блэйд и Гост отделились от группы, пошли к левому самолету. Хоук и Вайпер — к правому. Смит проследил за ними: фигуры в зимнем камуфляже растворились в сумерках, стали тенями среди теней. Смит сверился с часами. 17:22.

— Второй. Под крыло.

Они обошли центральный Ту–160М с левой стороны. Огромная плоскость крыла нависала в трех метрах над головой. Под крылом Смит заметил пилоны для подвесного вооружения — пустые, с закрытыми замками. Он опустился на корточки. Сбросил рюкзак. Достал второй блок взрывчатки — такой же, как первый, запаянный в пластик, с кумулятивной воронкой, направленной вверх, в сторону топливных баков.

— Приоритет — баки, — сказал он. — Даже если лонжерон выдержит, топливо сделает свое дело.

Риг качнул головой. Смит наблюдал, как взрывотехник достал из подсумка набор пластиковых хомутов, отвертку с узким жалом, изоленту. Пальцы Рига работали быстро — каждое движение Смит фиксировал: хомут на пилон, второй, третий. Затем страховочная стяжка из стальной проволоки.

— Детонаторы, — сказал Риг.

Смит подал ему три маленьких цилиндра. Риг вставил их в гнезда. Основной — щелчок. Дублирующий — щелчок. Резервный — щелчок. Лазерный датчик закрепили на корпусе заряда. Смит проследил взглядом за красным лучом — тот уперся в плоскость крыла.

— Готово. — Смит отметил на планшете вторую иконку. Зеленая. — Третий. Правый борт.

Они пошли к правой плоскости крыла. Через пятнадцать минут третий заряд был установлен под правым крылом центрального Ту–160М. Еще через десять — Смит увидел, как Риг продублировал крепления на всех трех зарядах, проверил натяжение хомутов, заизолировал оголенные провода.

Смит отошел на десять метров. Осмотрел центральный самолет. Под фюзеляжем — заряд у передней стойки шасси. Под левым крылом — у пилона. Под правым — симметрично. Три точки.

Из наушника раздался голос Блэйда:

— Левый бомбардировщик. Два заряда установлены. Ожидаем проверки.

— Проверку проводит Риг. Ждите.

Риг уже шел к левому Ту–160М. Смит двинулся за ним. Фиксировал, как взрывотехник проверяет заряды на левом самолете. Те же точки. Риг проверил детонаторы, лазерные датчики, крепления.

— Левый бомбардировщик готов.

Смит отметил на планшете. Две иконки — зеленые. Правый самолет. Хоук и Вайпер уже заканчивали установку последнего заряда — под правым крылом. Смит видел, как Риг взял отвертку, подтянул один хомут. Проверил угол лазерного луча — тот смотрел строго в точку крепления.

— Правый бомбардировщик готов.

Смит отметил последние две иконки. Все семь зарядов — зеленые. На экране высветилось: «Все заряды активны. Лазерные сенсоры в сети. Дистанционные детонаторы в режиме ожидания». Смит взглянул на часы. 17:25.

— Пятьдесят пять минут, — сказал он вслух, для себя. Воздух вырвался изо рта облаком пара. — Быстрее, чем я думал.

Он нажал кнопку связи:

— Установите видеотаймер на 20:00. Подготовьте спутниковый канал связи.

— Принято. Бронетранспортер приближается к стоянке с севера. Время прибытия — пять минут. Они сканируют местность.

Лонгшот доложил с крыши двухэтажной технической постройки. Смит поднял голову. Сквозь зеленый свет прибора ночного видения он заметил на северной стороне стоянки две светящиеся точки — фары бронетранспортера. Белый свет резал сумерки, шарил по ангарам.

— Всем замереть. Никаких движений. Дайте им пройти.

Смит отключил прибор ночного видения. Зеленый мир погас. Глаза на секунду ослепли — только серая, почти черная пелена. Луна пряталась за облаками. Фонари на стоянке не горели. Он прижался спиной к передней стойке шасси центрального Ту–160М. Лопатки застыли от холода, чувствовавшегося даже сквозь плотную ткань камуфляжа. Снег под ногами хрустнул, когда он перенес вес на левую ногу. Смит замер, боясь повторного звука.

Гул дизеля нарастал. Смит слышал его все отчетливее — ровный, низкочастотный, с металлическим призвуком гусениц, лязгающих по бетонным плитам. Вибрация прошла через подошвы обуви, по позвоночнику, через прижатую к металлу спину. Он дышал через раз — короткий вдох, долгий выдох. Пар изо рта вырывался тонкими струйками. Смит прижал рукав ко рту, чтобы снизить тепловой след.

— Пятьдесят метров, — шепнул Лонгшот. — Движутся параллельно стоянке. Башня вращается.

Смит медленно повернул голову вправо, не отрывая спины от стойки шасси. Он увидел БТР–82. Тот полз вдоль западной границы стоянки. Башня поворачивалась — сначала в сторону ангаров, потом в сторону самолетов. Прожектор шарил по корпусам Ту–160М. Белый луч скользнул по крылу центрального самолета, спустился к фюзеляжу, уперся в стойку шасси.

Смит перестал дышать. Грудная клетка замерла, воздух застрял в горле. Луч прошел в двадцати сантиметрах от его плеча. Осветил заряд, прикрепленный к лонжерону. Смит заметил, как маскировочная лента прикрывает красный светодиод. Луч ушел дальше. Скользнул по правому крылу, по пустым пилонам, уткнулся в ангар. Задержался на две секунды. Переместился на юг.

Бронетранспортер остановился в пятидесяти метрах от центрального Ту–160М. Двигатель работал на холостых — гул стал тише. Из башни высунулся силуэт — командир отделения. Смит разглядел зимний костюм, ушанку, автомат на шее. Человек смотрел в сторону коллектора. Рука командира потянулась к рации. Губы зашевелились — слов Смит не слышал. Но интонация угадывалась: спокойная, докладная. Человек убрал руку, осмотрелся еще раз.

Голос, усиленный динамиком, донесся через морозный воздух:

— Стоянка чисто. Взрывы продолжаются в восточном секторе. Возвращаюсь.

Силуэт исчез в башне. Бронетранспортер развернулся на месте. Смит услышал, как колеса провернули снег, обнажив бетон. Дизель взревел. Машина пошла на север, к выезду со стоянки. Свет фар удалялся. Гул стихал. Смит выдохнул — воздух вышел сквозь стиснутые зубы, превратился в густое облако пара.

— Продолжаем. Но быстрее. Они вернутся через сорок минут.

Он включил прибор ночного видения. Мир снова стал зеленым.

— Риг, — позвал он. — Последняя проверка. Потом — видео.

Смит глянул на таймер планшета — 17:30. Он сбросил рюкзак на бетон. Достал спутниковый терминал в ударопрочном корпусе оливкового цвета. Размером с книгу, с выдвижными панелями. Достал камеру на легком штативе.

— Панели на юго-запад, — сказал он бойцу, которого подозвал для помощи.

Тот принял терминал, развернул его в сторону юго-запада. Смит услышал, как выдвинулись антенны — металлический щелчок, затем тихое гудение настройки. Смит установил камеру. Штатив на бетон, в десяти метрах от центрального Ту–160М. Объектив — на три самолета. Он проверил фокус, баланс белого.

— Сигнал есть, — доложил боец.

Смит подошел к терминалу. На маленьком экране увидел уровень сигнала: четыре полоски из пяти. Он достал планшет. Подключился к терминалу через беспроводную связь. Открыл приложение управления трансляцией. Загрузил видеообращение. Записал его десять минут назад, пока Риг проверял заряды. Короткое, тридцать секунд. Без звука — только текст на экране, белые буквы по черному фону:

«Это Цербер. В 20:00 по местному времени вы увидите демонстрацию. Требование: вывод всех российских стратегических бомбардировщиков из Украины в течение 48 часов. В противном случае следующими целями станут…»

Незаконченная фраза. Смит установил таймер на 20:00. На экране планшета высветилось: «Трансляция запланирована. Спутник подтвержден. Шифрование включено. Время начала: 20:00 местного».

— Таймер установлен, — доложил боец. — Видео начнется автоматически.

— Теперь ждем, — сказал Смит. — И обороняемся.

Он убрал планшет в рюкзак. Застегнул молнию — зубья сошлись с сухим шорохом.

— Риг, — позвал он. — Статус детонаторов?

— Все зеленые. Лазерные сенсоры активны. Дистанционные детонаторы наготове. Таймер установлен на 20:00.

— Если они вернутся до 20:00 — принимаем бой. Надо при любых обстоятельствах снять видео взрывов бомбардировщиков и передать выше.

— Понял.

Смит перевел взгляд на самолеты. Три белых силуэта на фоне темного неба. Топливо в баках — тысячи тонн керосина. Он на секунду закрыл глаза. Веки налились холодом — иней на ресницах смерзся.

— Держимся, — сказал он. — Никакой преждевременной детонации без моего приказа. Понятно?

— Понял, — ответил Риг.

Смит открыл глаза. На часах — 17:33. Он проверил патрон в патроннике. Дослал. Поставил винтовку на предохранитель — щелчок рычага прозвучал в тишине отчетливо.

— Лонгшот, — позвал он. — Продолжай наблюдение. Докладывай о любом движении.

— Принято.

Смит сел на бетон. Прислонился спиной к стойке шасси. Холод пошел по позвоночнику. Он пошевелил пальцами в перчатках — чувствительность не потеряна. Поднялся. Снег с коленей ссыпался на бетон — сухой, скрипучий. Подошел к камере, проверил фокус. Объектив смотрел на три Ту–160М.