День первый, 16:45–17:15, аэродром Белая,

подземный коллектор

Джон Смит поднял кулак.

Восемь фигур в пятнистом маскировочном костюме замерли на краю оврага. Снегоходы остались в полукилометре — замаскированные ветками, засыпанные снегом. Дальше — только пешком.

Смит присел на одно колено, сдвинул прибор ночного видения на лоб. Овраг в сумерках выглядел как рваная рана: склоны крутые, заросшие голыми кустами, на дне — черный провал люка.

Он достал планшет. Экран вспыхнул, осветил нижнюю часть лица — жесткие скулы, короткую щетину, шрам над левой бровью. Запустил навигационную систему. Маршрут горел синей линией, упираясь в красную метку: Точка входа.

— Ворон, статус, — сказал Смит в гарнитуру.

В наушнике щелкнуло:

— Контактов ноль. Беспилотники в воздухе. Они заняты ими.

Смит кивнул. Отвлекающая атака сработала. С аэродрома доносились приглушенные расстоянием хлопки — дроны встречали огнем.

Он повернулся к группе. Жест — два пальца к глазам, потом вниз. Сам скользнул к краю оврага, на живот. Пластиковое покрытие бронежилета заскрипело по насту.

Люк торчал из снега черным квадратом. Металлическая крышка — литая, чугунная, с двумя треугольными ручками по бокам. Под ней — бетонный оголовок, выступающий на полметра из земли. Смит провел пальцем по стыку — смазка. Старая, загустевшая на холоде, но крышка не примерзла.

Он отполз, поднялся. Кивнул саперу. Тот отделился от группы, скатился в овраг, прижимая к груди футляр с инструментом. Присел на корточки перед люком, поставил футляр на снег. Откинул защелки, поднял крышку. Внутри был набор отмычек, плоскогубцы с тонкими губками, баллончик с силиконовой смазкой, фонарик на гибкой ножке.

Сапер работал в перчатках, но пальцы двигались очень точно. Вставил отмычку в замочную скважину, повернул. Раздался сухой металлический щелчок. Потом второй. Третий. Замок был старым, советским — три сувальда.

Он поднял люк на несколько сантиметров, сунул в щель фонарик. Свет выхватил ржавые скобы, уходящие вниз, стены из грубого бетона, лужи на дне. Сапер прислушался. Раздавался только звук падающих капель — где-то далеко, с равномерным интервалом.

Он повернул голову, кивнул Смиту.

— Пошли, — Смит прошептал в гарнитуру.

Первый боец нырнул в люк, повиснув на скобах. Длинный, гибкий, с винтовкой на груди. Ступени скользили — лед набился в углубления. Он двигался быстро, проверяя каждую скобу перед тем, как перенести вес. Второй — за ним, с интервалом в десять секунд. Смит пропустил вперед еще двоих, спустился пятым.

Скобы обжигали холодом даже через перчатки. Металл — литой, с острыми гранями, — врезался в ладони. Смит прижимался грудью к стене, чтобы не потерять равновесие. Снаряжение тянуло вниз — бронежилет, подсумки с магазинами, рация, планшет.

Последний луч серого неба погас над головой, когда боец сверху захлопнул люк. Звук — глухой, металлический — ударил по ушам, многократно отразился от бетонных стен и затих.

Смит нажал кнопку на шлеме. Приборы ночного видения ожили с тихим высокочастотным писком блока питания. Мир окрасился в зеленый цвет. Стены — бетонные, сырые, с потеками инея по швам, с высолами — белыми кристаллическими разводами. Высота тоннеля — чуть больше двух метров. Ширина — полтора. Внизу, вдоль правой стены, тянулись трубы. Две толстые, в ржавой, кое-где порванной изоляции из стекловаты, — теплотрасса. И с десяток тонких — кабельных, гофрированных, с пластиковыми хомутами через каждые полметра. По дну — вода. Черная, маслянистая, с ледяной коркой у стенок.

Смит сверился с планшетом. Синяя точка моргнула на схеме коллектора. До разветвления — двести метров. Программа показывала профиль высот — плавное понижение на первых ста метрах, потом подъем к выходу.

Он поднял руку, сжатую в кулак. Группа замерла. Смит обернулся — цепочка из восьми фигур в зеленом свете, тени от которых ложились на стены, дрожали и наслаивались друг на друга. У каждого — оружие на изготовку, у каждого — прибор на шлеме, у каждого — наушник с микрофоном.

— Строиться за мной, — сказал он в гарнитуру. — В колонну по одному. Смотрите под ноги. Местами на полу лед.

Голос в наушниках звучал приглушенно, но чисто — система шумоподавления резала эхо, оставляя только частоты речи.

Смит пошел первым, держа винтовку на изготовку, стволом в пол, палец вдоль спусковой скобы. Свет от прибора дрожал, выхватывал из темноты то кусок трубы с ржавым вентилем, то трещину в бетоне, то маслянистую пленку на воде. Он двигался плавно, переставляя ноги без резких движений.

Шаги тонули в бетонном гуле. Тоннель работал резонатором — каждый звук множился, расползался во тьме, возвращался искаженным эхом. Капли падали с потолка, отмеряя секунды. Где-то далеко гудела вентиляция — ровно, монотонно, с низкой вибрацией, которая чувствовалась не столько ухом, сколько телом — через подошву обуви.

Смит считал шаги. Сто восемь. Сто девять. Сто десять. Он остановился на развилке. Два рукава. Левый уходил в сторону старых складов. Вход в него был завален мусором — битый кирпич, доски, ржавая арматура. Правый — чище, трубы новее, на стенах — следы ремонта: свежая штукатурка, пластиковые хомуты вместо железных. Вел к стоянке номер семь.

Смит ткнул пальцем вправо.

Повернули. Теперь трубы шли вдоль левой стены, справа — голый бетон с частыми поперечными трещинами. Коллектор стал уже. Плечи задевали за обледенелые выступы — остатки старой арматуры. Смит пригнулся, чтобы перенести центр тяжести ниже. В такой позе устойчивость на скользком полу была выше.

Вода под ногами стала глубже. Сначала — по подошву. Потом — по щиколотку. Ботинки промокли — мембрана держала, но холод пробирался через кожу, заставляя пальцы сжиматься.

Он глянул на часы. 16:52. Отставание от графика — две минуты. Передовая группа прошла этот участок за семнадцать. Смит заложил двадцать одну минуту с учетом установки. Пока укладывался.

Впереди после подъема, метрах в пятидесяти, забрезжил слабый свет. Не электрический — серый, естественный, пробивающийся через щели металлической двери. Выход.

Смит поднял руку. Группа замерла. Он переключился на тепловизор, закрепленный на шлеме рядом с прибором ночного видения на быстросъемном кронштейне. Картинка в окулярах сменилась: зеленый мир уступил место черно-оранжевой палитре тепла. Стены стали холодными, темно-синими, почти черными. Трубы — чуть теплее, по ним еще текли остатки горячей воды. А за дверью — два красных силуэта.

Смит настроил фокус колесиком на корпусе тепловизора. Четкость улучшилась. Один человек сидел на ящике, поднося руку к лицу. Сигарета горела ярко-оранжевым светом, почти белым пятном на фоне холодного бетона. Второй стоял, опершись на стену. На головах — более холодные пятна: шапки-ушанки. Автоматы почти невидимы в тепловизоре. Но у поясов — горячие точки: магазины, прогретые теплом тела.

Смит оценил расстояния. До двери — двадцать метров. От двери до сидящего часового — три. До стоящего — четыре. Дверь открывалась внутрь коллектора, створка шла справа налево.

Он произнес в гарнитуру:

— Двое охранников за дверью. Один сидит, второй стоит. Дверь открывается внутрь, справа налево. Я беру левого — того, что сидит. Ты берешь правого — того, что стоит. Ножи. Без шума. По моей команде. Три, два, один, пошли.

— Принял, — ответил боец за его спиной.

Смит перевел тепловизор обратно на прибор ночного видения. Зеленый мир вернулся, резкий, контрастный. Он медленно, по сантиметру, потянул дверь на себя. Левая рука — на ручке, правая — с ножом. Нож с черным клинком и зубцами на обухе.

Петли не скрипнули — смазаны еще передовой группой. Дверь поддалась мягко, открывая проход шириной в полметра.

Курящий повернул голову в сторону движущегося. Смит шагнул к нему. Рука легла на подбородок часового. Рывок вверх и назад. Второй рукой — нож в основание черепа, под затылочную кость. Короткое резкое движение. Клинок вошел бесшумно. Тело обмякло. Сигарета упала на бетон, выбив сноп искр. Только глухой удар тела о стену.

Одновременно справа второй боец захватил стоящего часового: левая рука — на рот, прижимая голову к стене. Правая — ручкой ножа в висок. Короткий хлесткий удар. Хруст. Тело сползло по стене, оставляя на бетоне темное пятно. Ноги дернулись и замерли.

Смит убрал нож, вытер лезвие о бушлат часового. Проверил пульс на шее. Перевел взгляд на бойца. Тот уже опускал тело на пол.

— Выход чист, — доложил Смит в гарнитуру. — Двое сняты. Без шума. Двигаемся.

Он шагнул за дверь. Пространство за коллектором — небольшой бетонный тамбур, заставленный ящиками. На стене — расписание дежурств, выцветшее. На ящике, где сидел часовой, — кружка с недопитым чаем, черный хлеб, кусок сала.

Бойцы оттащили тела в тень, за ящики. Смит вытер пальцы о снег, набившийся в щель у порога. Он выглянул наружу. Стоянка номер семь открывалась в ста метрах. Три силуэта бомбардировщиков стояли на бетонных плитах, задрав носы к низкому небу. Белые, огромные. На фоне сумерек и снега они казались призраками, высеченными из льда. Под ними — пустота, только тени и отблески взрывов с другой стороны аэродрома.

Дроны закончили свою работу, но ее последствия до сих пор давали о себе знать. Смит слышал хлопки — далекие, приглушенные. Где-то за ангарами взметнулось оранжевое зарево.

Он посмотрел на часы на запястье. 17:02.

— Ставь растяжки у входа, — скомандовал он в гарнитуру. — Два слоя. Потом к самолетам.

Сапер уже доставал снаряжение из своего футляра. Футляр — пластиковый, герметичный, цвета хаки, с пенопластовыми вставками. Он работал быстро.

Первым — пластичная взрывчатка. Четыре брикета, каждый по двести пятьдесят граммов. Серые, пластичные, маслянисто поблескивали в зеленом свете прибора. Сапер размял каждый в руках — на перчатках остались темные жирные разводы. Прилепил к стенам — два на левую, два на правую, на высоте двадцати сантиметров от пола. Прижал.

Вторым — детонаторы. Электронные, программируемые, с тремя дублирующими каналами подрыва. Каждый размером с авторучку, в алюминиевом корпусе. Сапер вставил их в массу, заглубив до половины, зафиксировал пластиковыми хомутами, примотав к торчащим из стен кускам арматуры.

Третьим — растяжки.

Первая — механическая, на тросике. Сапер достал катушку стального тросика диаметром полмиллиметра. Отмерил четыре метра, отрезал кусачками. Один конец закрепил на левой стене, на высоте голени, — вбил в шов между бетонными блоками костыль, намотал тросик, затянул. Второй конец — на правую стену, на тот же уровень, с чекой от гранаты. Чека стандартная, с разогнутым усом. Тросик почти не виден в зеленом свете. Только тонкая блестящая нить на уровне икр.

Вторая — лазерная. Сапер достал два устройства — датчик и отражатель. Каждый размером с зажигалку, в матово-черном пластиковом корпусе. Прикрепил датчик на левую стену, на высоте пояса, на двухсторонний скотч. Отражатель — на правую, строго напротив. Включил. Красный луч, тонкий как волос, перечеркнул коридор, уперся в отражатель. На датчике загорелся зеленый светодиод.

Сапер проверил оба узла. Дернул тросик — чека вылетела, детонатор щелкнул. Вставил чеку обратно. Пересек луч рукой — датчик пискнул, зеленый светодиод мигнул красным светом. Восстановил — снова зеленый.

Он повернулся к Смиту, поднял большой палец.

Смит качнул головой.

— Хорошо. Пошли.

Группа двинулась дальше от коллектора.

Холод ударил в лицо — ветер, сильный, порывистый, с мелкой колючей снежной крупой. Смит на секунду зажмурился. Приборы автоматически снизили яркость — снаружи было светлее, чем в коллекторе. Серый снег, серое небо, серые самолеты.

— Снайперы, на здания, — скомандовал он.

Двое с винтовками отделились от группы, побежали к техпостройкам. У одного также в руках угадывался силуэт ПЗРК. Два двухэтажных здания из красного кирпича, с плоскими крышами, окруженные бетонными заборами. Снайперы двигались пригибаясь, используя каждую складку местности — сугробы, ящики, остатки строительного мусора.

Смит видел, как они взобрались на крыши по пожарным лестницам, залегли за парапетами. Через минуту в гарнитуре щелкнуло:

— Снайперы на позициях.

— Огонь не открывать до команды.

Оставшиеся шестеро двинулись к самолетам.

Снег под ногами скрипел, но ветер заглушал звуки. Смит шел быстрым шагом, держа автомат на груди, стволом вниз. Остальные — полукругом, прикрывая сектора.

Три самолета стояли в ряд. Смит выбрал крайний, подошел к передней стойке шасси. Шасси трехопорное, с двумя передними стойками и одной хвостовой. Передние — убирающиеся в фюзеляж, с двумя колесами каждая. Колеса огромные, почти в человеческий рост. Между ними — лонжерон. Массивный, титановый, уходящий в фюзеляж.

Он достал первое устройство. Кумулятивный заряд в пластиковом корпусе, с выштампованным углублением в передней части — воронкой облицовки. Смит закрепил корпус на лонжероне двумя широкими хомутами из нейлона — затянул до упора, концы обрезал ножом. Подключил лазерный датчик. Направил на отражатель, закрепленный на противоположной стойке шасси. На приемнике загорелась красная точка. Он активировал детонатор. На корпусе замигал синий светодиод.

— Первый заряд установлен, — доложил он в гарнитуру. — Статус?

— Второй в процессе, — ответил взрывотехник с соседнего самолета.

— Третий в процессе, — отозвался третий боец.

Смит отошел на несколько шагов. Взрывчатка висела в тени шасси, между колесами. Он подошел к следующему самолету, достал второе самодельное взрывное устройство. Повторил процедуру. Хомуты, датчик, отражатель. Синий светодиод.

В гарнитуре раздался голос снайпера с крыши:

— Контакт. Приближается машина. Бронетранспортер. Возможно, патруль.

Смит замер. Присел за колесом шасси, наблюдая в щель.

Бронетранспортер выполз из-за ангара — угловатый, зеленый, с номером на борту. Двигался по периметру, вдоль бетонного забора. Башня смотрела в противоположную сторону, пулемет — в боевом положении.

Машина прошла в ста метрах от стоянки. Смит слышал рев дизеля — низкий, вибрирующий, с металлическим лязгом гусениц. Машина не сбавляла хода, исчезла за техпостройками.

— Патруль прошел, — доложил снайпер. — Реакции нет. Чисто.

Смит выдохнул. Встал, отряхнул с колен снег.

— Продолжать установку. У нас всего два часа.

Он подошел к третьему шасси самолета. Достал третье устройство.

Вдалеке, со стороны аэродрома, снова ударили взрывы — дроны даже после атаки находили себе цели. Смит не обернулся. Он работал методично. Хомуты. Датчик. Отражатель. Синий светодиод. Он затянул хомут на третьем лонжероне и бросил взгляд на часы. 17:25.

Смит выпрямился. Три заряда. Три синхронизированных детонатора. Три лазерных датчика. Он достал планшет, включил камеру. На экране — самолет. Таймер в углу: трансляция на спутник начнется в 20:00. Смит нажал кнопку записи. Красная точка замигала. Он убрал планшет, подошел к крайнему самолету, проверил крепление.

— Ворон, — вызвал он в гарнитуру. — Первая фаза почти завершена. Ты знаешь, что делать.

В ответ — три коротких щелчка.

Смит посмотрел на аэродром. За ангарами горело — оранжевое зарево разгоралось, поднималось к небу.

Он повернулся к своим бойцам. Жест — рассредоточиться, занять позиции у самолетов.

Смит остался у крайнего бомбардировщика, продолжая закреплять взрыватель, прислонившись спиной к холодному обледенелому титану шасси. Ветер дул в лицо, снежная крупа колола щеки.