Массивный комплекс региональной кассы медицинского страхования с его многочисленными амбулаториями и пристройками гигантским кубом возвышался на Винерберге среди прочих зданий. В нескольких кабинетах на верхних этажах еще горел свет, остальная часть зеркального фасада тонула во тьме.

Хогарт направил машину в подземный гараж и припарковался рядом с черным универсалом на гостевой стоянке. Сторож за стеклянной перегородкой даже не попытался его остановить — лишь записал номер автомобиля. Все остальное делали камеры наблюдения, фиксируя каждое движение Хогарта. Он вытащил из багажника стальной чемодан и фонарь и направился к лестничной клетке, находясь под неусыпным наблюдением мигающего объектива. Кто бы ни устроил пожар в архиве, он явно проник в здание не через подземный гараж — криминальная полиция наверняка уже просмотрела записи видеокамер.

Хогарт не пошел к лифтам, а, следуя указателям, спустился к архиву в подвальный этаж. Едва он открыл противопожарную дверь и вышел в коридор, как почувствовал запах обугленной пластиковой обшивки стен и пола. Здесь, внизу, освещение больше не работало. Хогарт включил фонарь и двинулся вперед по коридору. Пройдя несколько метров, он остановился у двери, которую криминалисты опечатали пломбой. Он сорвал желтую ленту и сломал пломбу, после чего толкнул дверь. Обугленные куски под ней захрустели, словно трущиеся друг о друга листы наждачной бумаги.

Пожар уничтожил не только архив, но и весь подвальный этаж. Все-таки семь миллионов евро ущерба должны были откуда-то взяться. Однако, судя по всему, огонь вспыхнул именно в архиве, поскольку полиция опечатала лишь эти помещения. Хогарт следовал за лучом своего фонарика, переходя из комнаты в комнату. Пожар не пощадил ничего. Письменные столы, вращающиеся кресла, ковровые покрытия, шкафы для документов, компьютеры, картины на стенах, лампы — все здесь превратилось в огромную груду пепла. Должно быть, в этих помещениях было невероятно жарко. Единственный вопрос заключался в том, откуда огонь получал кислород? Очевидно, что поджигатель позаботился о том, чтобы пламя не угасло слишком быстро. Все двери были распахнуты, а расположенные наверху подвальные окна — открыты. Световые колодцы выходили на уровень улицы.

Сажа и пепел, смешавшись с водой из пожарных шлангов, превратились на полу в густую черную жижу. Хогарт мог бы догадаться взять с собой сапоги. Теперь же он брел по грязи, переступая из одной лужи в другую. Войдя в серверную, он сразу понял, что нашел очаг пожара. Несколько табличек с номерами, оставленные криминалистами, указывали, что огонь начался именно здесь.

Над Хогартом свисали обугленные остатки лопнувших люминесцентных ламп. Серверы, тянущиеся до самого потолка один за другим, образовывали ряды проходов, по которым он теперь шел. В свете его фонарика отражались почерневшие металлические корпуса. Жесткие диски, магнитные ленты и блоки распределения питания расплавились, превратившись в причудливые комки пластика, а из обугленных разъемов свисали нити — когда-то это был запутанный клубок проводов. Здесь хранились данные более миллиона застрахованных и около четырехсот тысяч членов их семей. Несомненно, отдел ИТ ежедневно делал резервные копии на другие серверы, но и они превратились в пепел. Только теперь Хогарт в полной мере осознал масштаб катастрофы. Семь миллионов евро материального ущерба были наименьшим злом.

Хогарт выбрался из лабиринта серверных башен и направился вдоль стены к следующему компьютерному помещению. И здесь световые люки были не просто приоткрыты, а распахнуты настежь — чтобы огонь получал достаточно кислорода. Да, он должен был гореть долго, чтобы уничтожить все без остатка. Жар оказался настолько сильным, что даже оконные стекла не выдержали и лопнули.

Хогарт прошел под оконными рамами и остановился, когда под его ботинками захрустели осколки. И здесь стекло валялось на полу, образовав причудливые, почти абстрактные формы. Но по какой-то причине эти фрагменты не были разбросаны по комнате, а лежали прямо под окном. Хогарт осторожно сошел из кучи осколков и присел на корточки. Он осветил фонариком куски стекла. В них отчетливо отпечатался его след. Существовало лишь одно объяснение, почему осколки находились именно под окном. Кто-то снял наружную решетку, спустился с уровня улицы по световому колодцу, разбил стекло снаружи, открыл окно и пробрался в подвал. Световые люки располагались примерно на высоте метр восемьдесят от пола. Если поджигатель проник сюда этим путем и после поджога покинул серверную через те же окна, он должен был быть либо очень высоким и ловким… либо соорудил под окном какую-то подставку. Но ничего подобного здесь не было. Хогарт тщательно осмотрел каждый сантиметр, однако нашел лишь частицы сажи и липкий пластиковый налет, почти повсюду покрывавший битое стекло. Может, это остатки пластикового стола? Вряд ли. Несколько цветов сплавились в один, и теперь их невозможно было идентифицировать. Хогарт понюхал вещество. Возможно, этот след оставили две канистры с бензином, сложенные друг на друга.

Хогарт достал из портфеля несколько прозрачных файлов. С помощью пинцета он аккуратно соскоблил образцы пепла и пластика и разложил их по отдельным файлам. Затем выключил фонарик. Из портфеля он вынул старую газету, расстелил ее и сел на пол посреди того, что осталось от клавиатуры и монитора. Прислонившись спиной к искореженной металлической раме сервера, он посмотрел сквозь темноту в окно. Через отверстие проникал лишь тусклый свет уличных фонарей. Вдалеке был слышен шум машин.

Покуривая сигарету, он пытался восстановить события той ночи с пятницы на субботу. Островский, Дорнауэр и Фальтль были замучены до смерти, их офисы и квартиры полностью перевернуты вверх дном. Затем убийца проник в архив Больницы императрицы Елизаветы и забрал оттуда определенные документы. К тому времени было уже субботнее утро, около четырех часов. Убийца кружил вокруг территории региональной кассы медицинского страхования, нашел подвальное окно серверной, спустился в световой колодец, разбил стекло, открыл световой люк, затащил внутрь несколько канистр с бензином и затем сам спрыгнул вниз. Он повредил газопровод, чтобы все выглядело как несчастный случай. После этого он либо демонтировал датчики возгорания, либо вывел из строя аварийный генератор, питавший систему пожаротушения. Затем открыл все двери и окна, разлил бензин, сложил пустые канистры под окном, поджег все и выбрался наружу тем же путем.

Закуривая очередную сигарету, Хогарт снова и снова прокручивал в голове эту цепочку событий, но всякий раз приходил к одному и тому же выводу: единственным возможным доказательством поджога могли стать расплавленные остатки пластика, лежавшие теперь в файлах у него в портфеле. Утром он отнесет их в лабораторию и будет надеяться, что химики смогут получить хоть какие-то результаты. Иначе шансы доказать поджог будут крайне малы. Пока Хогарт сидел в темноте, уставившись на тлеющий кончик сигареты, он вдруг услышал отдаленный звук. Тот доносился из глубины здания. В подвале кто-то был. Хогарт быстро потушил сигарету о пол.

Шаги приближались. Хогарт слышал, как под чьими-то подошвами хрустит пепел. Медленно, стараясь не издать ни звука, он нащупал под пиджаком кобуру, расстегнул фиксирующий ремешок и вытащил «глок». Затем, затаив дыхание, поднялся и схватился за телефон, чтобы перевести его в беззвучный режим. Звонок от матери, да и вообще от кого угодно, был бы для него сейчас столь же кстати, как двустороннее воспаление легких.

Максимально осторожно, чтобы не выдать себя ни единым звуком, он прокрался через лабиринт серверов к дверному проему, ведущему в соседнее помещение. Хогарт прижался спиной к стене и замер, задержав дыхание. Шаги медленно приближались — кто-то шел не уверенно, а словно на ощупь, так же осторожно, как и он сам только что передвигался по комнате. Он мог бы поклясться, что это женщина. Значит, это не ночной сторож, обходящий здание. Да тому и нечего было делать в отсеке, опечатанном полицией.

На мгновение луч фонарика скользнул через дверной проем в серверную, заливая тусклым светом обугленные остатки компьютерного оборудования. Хогарт понимал: ни полицейские, ни сотрудники здания не стали бы посреди ночи бродить с фонарем по подвалам. Возможно, ему предстояло встретиться с тем самым человеком, который ударил его ломом по голове. На этот раз он был готов. Когда шаги приблизились к дверному проему, он крепче сжал рукоятку «глока».

И снова фонарик осветил дверной проем. В следующее мгновение в нем появилась чья-то фигура. Хогарт рванулся вперед, выбил фонарик из руки человека, схватил его за горло и прижал к ближайшей металлической стойке. Фонарик покатился по полу, луч света исчез где-то в темноте. В то же мгновение Хогарт прижал ствол пистолета к щеке человека.

— Не двигаться! — прошипел он.

Он услышал прерывистое дыхание женщины. В ту же секунду уловил запах духов и почувствовал под рукой ткань шелковой блузки. Женщина задыхалась, ловя воздух. Это точно была не Мадлен Боман — та была выше и пользовалась другими духами.

— Не двигаться, — повторил Хогарт и ослабил хватку.

Убедившись, что женщина оцепенела от страха и не шевельнется, он убрал пистолет от ее лица. Сделав шаг назад, он наклонился, чтобы поднять фонарик.

— Кто вы?

Хогарт направил луч ей в глаза. Она зажмурилась и прикрыла лицо рукой. Ей было не больше тридцати: тонкая оправа очков для чтения, светлые волнистые волосы до плеч. Голубая шелковая блузка, пиджак, туфли на каблуке и юбка чуть выше колен — она совсем не походила на человека, способного поджигать здания или пытать людей до смерти.

— Меня зовут Доменик — Элизабет Доменик, — выдавила она. — Пожалуйста, не причиняйте мне вреда. Я могу показать вам удостоверение личности.

Хогарт опустил фонарик. Ему хотелось провалиться сквозь землю.

— Простите. — Он осветил фонариком свое лицо. — Меня зовут Петер Хогарт. Мы разговаривали по телефону всего несколько часов назад.

Повисло неловкое молчание, затем Хогарт протянул сотруднице страховой компании фонарик. Сам он убрал «глок» обратно в кобуру под пиджаком.

— Вы что, на цыпочках пробирались через комнаты? — спросил он.

— Да. — В ее голосе звучало неприкрытое раздражение. — Не могу поверить, что встретила вас здесь. Что вы вообще делаете в темноте, в архиве?

— Тот же вопрос я мог бы задать вам.

— У охранника есть моя визитка. Он должен был позвонить мне, как только кто-то посторонний проникнет в подвал.

— Он вызвал полицию?

— Нет, — прошипела она.

— Вы что, решили проводить расследование самостоятельно?

— А что мне остается? Вы ведь не перезваниваете. В конце концов все ляжет на меня, — резко ответила она.

Хогарт прекрасно ее понимал. Последние два дня он не отличался особенной готовностью к сотрудничеству, хотя и взялся за дело и должен был представить страховой компании первые конкретные результаты не позднее четверга. Но все пошло совсем не так, как он ожидал.

— Так что вы здесь делаете? — снова спросила она.

— Осматриваю архив.

— В такое время?

— Если честно, до этого я был занят кое-чем другим. — Он прекрасно понимал, что сейчас она с радостью оторвала бы ему голову. Но вместо того чтобы разразиться тирадой, она лишь тяжело вздохнула.

— О боже, мы ни за что не успеем до вечера четверга. Что у вас с лицом?

— Расскажу позже. — Ему вдруг стало ее жаль. — Пойдемте, я хочу вам кое-что показать…

Полчаса спустя они сидели рядом на газете, которую Хогарт расстелил на полу. Доменик накинула на плечи его пиджак. Оба прислонились спиной к серверу и смотрели в темноту на световой люк, под которым Хогарт обнаружил остатки пластика.

— Что вы думаете об этой теории? — спросил он после того, как все ей рассказал.

Доменик долго молчала. В темноте он слышал лишь ее дыхание и чувствовал аромат духов. Время от времени он ощущал легкое прикосновение ее плеча к своему.

— У вас есть сигарета? — спросила она.

— Конечно. Вы курите «Стайвесант»? — Хогарт полез за пачкой.

— Аромат большого мира: Питер Стайвесант, — усмехнулась она. — Боже, кто вообще сейчас курит «Стайвесант»?

Хогарт замер на мгновение.

— Так будете или нет?

— Да, давайте уже.

Он дал Доменик прикурить, и она чуть наклонилась вперед. Волосы она убрала за ухо, и в свете зажигалки он увидел ее профиль. Доменик была чертовски красива — большие миндалевидные карие глаза, веснушки и чуть вздернутый нос.

Хогарт тоже закурил. В этот момент он был, как никогда, далек от мысли бросить курить. Да и кто отказался бы в такой компании?

— Так что вы думаете о моей теории? — снова спросил он.

— Кто-то убивает трех врачей, взламывает архивы, чтобы выкрасть информацию, а затем устраивает пожар в региональной кассе медицинского страхования, чтобы уничтожить последние оставшиеся доказательства?

— Именно.

— Почему ваш убийца просто не украл документы из архива, как это было в Больнице императрицы Елизаветы или в клинике Дорнауэра?

— Оглянитесь вокруг, — ответил Хогарт. — Сотни тысяч папок и тысячи жестких дисков с резервными копиями. Непосвященный даже не знал бы, с чего начать поиски.

— Понимаю. Ваш убийца предпочел действовать наверняка.

— Еще бы! — Хогарт затянулся сигаретой. В этот момент его собственная теория казалась ему довольно глупой. — Так что вы теперь думаете?

— Я скажу вам завтра вечером, после того как отвезу ваши образцы в химическую лабораторию.

— Вы?

— Разумеется. В конце концов, я хочу закрыть дело еще в этом десятилетии… и кто знает, вдруг на вас снова нападут или вы угодите за решетку.

Хогарт заметил, как Доменик усмехнулась в слабом свете тлеющей сигареты.

Через некоторое время она затушила сигарету о пол.

— Выясните, что открывает этот ключ, и найдите убийцу. Если вы правы, то автоматически мы найдем и поджигателя.

— А вы?

— Я приду сюда с одним знакомым химиком. Альберт — лучший на своем курсе. Мы тщательно изучим место под окном — куда тщательнее, чем эти профаны из пожарного отдела.

— А этот молодой Альберт Эйнштейн действительно так хорош?

— Если кто и сможет что-то обнаружить, так это он! — Доменик глубоко вздохнула. — Вы справитесь со своей частью к вечеру послезавтра?

— А у меня есть выбор? Мой брат в следственном изоляторе.

— Хорошо. — Она поднялась и протянула Хогарту руку, чтобы помочь ему встать. — Спасибо. — Затем вернула ему пиджак.

Хогарт надел его. Воротник все еще пах ее духами, но, увы, этот аромат слишком быстро исчезнет. Пока она поправляла юбку, он достал из портфеля файлы с образцами.

— Вот, надеюсь, здесь есть что-то полезное. Вам уже лучше?

Доменик внимательно посмотрела на содержимое прозрачных файлов.

— Если учесть, что еще час назад я понятия не имела, что сказать господину Расту из «Медеен энд Ллойд» по поводу пожара, а вы меня чуть не застрелили… да, теперь мне гораздо лучше! — Она протянула ему руку. — Берегите себя.

— Обязательно.

— Вы любите стейки? — вдруг спросила она, не отпуская его руки.

— Обожаю. А что?

Доменик снова улыбнулась.

— После того как вы наставили на меня пистолет, вы должны мне ужин в стейк-хаусе, это же очевидно!