Сердце Хогарта колотилось где-то в горле. Он засунул руки в карманы и нащупал между пальцев ключ. Пока один из полицейских записывал его личные данные, другой осматривал следы взлома на дверной раме и делал снимки. Остальные обходили квартиры, стуча в двери и опрашивая жильцов. Минуту спустя, запыхавшись, появился Гарек. Вместо рукопожатия он просто хлопнул Хогарта по плечу. Тот так и не вынул руки из карманов.

— Хог, что с тобой? Тебя что, опять мать избила? — Гарек посмотрел на лицо Хогарта и нахмурился, словно один вид разбитой губы и синяков причинял ему боль.

— Споткнулся.

Гарек кивнул, будто все понял.

— Полагаю, синяк тебе поставил грабитель после того, как разгромил твою квартиру и украл эту якобы существующую видеокассету?

Хогарт промолчал. Было очевидно, что Гарек уже говорил с Айхингером и Гомесом. Такие истории распространяются быстрее, чем успеешь глазом моргнуть.

Они стояли на лестничной площадке, пока сотрудники криминалистической службы входили в квартиру со своими сумками и фонарями. Лишь после того, как все будет сфотографировано и по комнатам проложат «безопасную тропу», Гарека впустят внутрь.

— Послушай, — следователь приблизился почти вплотную, — мне совершенно все равно, чем ты занимаешься, даешь себя избивать или нет… — Его голос перешел на шепот. — Но если у тебя украдут и материалы по делу и это всплывет, потому что бумаги где-нибудь обнаружатся, то посадят нас обоих. Так что сбавь обороты, понял?

— Пока вы трясете Курта, я не могу.

Гарек провел рукой по небритому подбородку.

— Ты вцепился в это дело, да? Не успокоишься, пока не найдешь решение? Но вот что я тебе скажу: ты ошибаешься. Твой брат по-прежнему молчит — и все это выглядит крайне паршиво, потому что без этой загадочной видеозаписи твоя теория «мой брат просто пошел на виллу Островского, чтобы найти кассету» шаткая, как моя старая бабушка с тростью. Сейчас он сидит в следственном изоляторе на Россауэр-Ленде, где его каждый час водят на допрос к новому сотруднику. Если улики против него подтвердятся, его передадут в суд, и тогда начнется официальное заключение под стражу.

Хогарт молчал. Он знал, что такое содержание под стражей может затянуться на недели.

— Я должен продолжать, — наконец сказал он.

— Упорный и неутомимый, как куница. — Гарек покачал головой, не скрывая недоумения. — Ладно, теперь к тебе: что ты вообще здесь ищешь?

— Сам не догадываешься?

— Ты здесь из-за протоколов перевода, которые утвердил Фальтль? Ты ведь не думаешь всерьез, что эта Боман в инвалидной коляске имеет к делу какое-то отношение? — спросил Гарек.

— Или ее сестра.

— Не хочу разрушать твои иллюзии, но наши ребята днем заходили к Мадлен Боман в галерею Гримбальди. Она тоже подтвердила, что ни она, ни ее сестра не знали ни Островского, ни Дорнауэра… Я прямо вижу, о чем ты думаешь. — Гарек пристально посмотрел на него. — Но сообрази сам: с какой стати Боман должна была находиться именно в частной реабилитационной клинике Дорнауэра? Это же абсолютная развалина. В «Вайсер Хоф» или «Розенхюгель» есть более эффективные методы лечения, которые даже покрываются медицинской страховкой.

Хогарт опустил плечи. Какой смысл объяснять Гареку, что он видел Линду и Дорнауэра вместе на той записи? Даже Курт мог это подтвердить — вот только сейчас он был последним человеком, которому поверят.

— Вы хотя бы сняли отпечатки пальцев у Мадлен? — спросил Хогарт.

— Ты за кого нас принимаешь, умник? Она там чуть истерику не закатила.

Хогарт легко представил, как Мадлен устроила сцену в галерее.

— И?..

— Что «и»? — передразнил Гарек. — Жена Хаузера учится живописи на курсе Линды Боман. Сестры знают Хаузера лучше, чем я или Айхингер. Мадлен сразу же позвонила ему на мобильный.

Хогарт шумно выдохнул.

— Это же абсурд. Как прокурор может вмешиваться в дело, не разобравшись в сути? Если он поручится за Мадлен, а потом выяснится, что у нее рыльце в пуху, это будет стоить ему карьеры.

— Хаузер не идиот. Они провернули это с умом, — возразил Гарек. — Похоже, он подсказал ей насчет медицинской справки. Когда поздно вечером полицейские пришли на выставку в крипту Михаэльскирхе, она предъявила справку от своего врача. У Мадлен серьезное заболевание сердца, и ее допрос пока отложен.

Это было похоже на дурную шутку. Мадлен — и вдруг сердечница. Хогарт редко встречал женщину столь крепкую, с телосложением амазонки и прекрасно тренированную. Он легко мог представить, что у нее хватило бы сил взломать ломом бронированную дверь, сбить его с ног или подвесить старика Фальтля на крюках в ванной.

— Ты все равно должен продолжать идти по следу сестер Боман! — настаивал он, обращаясь к Гареку.

— Как? — резко оборвал его тот. — У нас нет ни единого доказательства против них. А то, что наводка на сестер поступила именно от тебя, твоему брату тоже не на пользу.

Руки Хогарта по-прежнему оставались в карманах. Стиснув челюсти, он мрачно смотрел на Гарека.

— К тому же у нас сейчас просто нет людей, — продолжил Гарек. — Группу курсантов полиции отправили выяснять, какие документы были украдены из центра Дорнауэра. Они уже несколько часов сравнивают оставшиеся оригиналы с микрофишами. Айхингер штампует новых подозреваемых одного за другим. Мы проверяем всех, кто так или иначе связан с Островским и Дорнауэром: друзей, знакомых, жен, всю родню. Может, дело в наследстве, может, убийства имеют политический мотив. А может, между ними вообще нет связи. Убийство Островского, кстати, имеет довольно много параллелей с покушением на городского советника Ниттеля. Некоторые улики указывают на еврейскую общину. — Гарек кивнул в сторону двери. — А с этой квартирой у нас уже третье место преступления. И ты предлагаешь заняться сестрами? Забудь.

У Хогарта неприятно заныло под ложечкой. Как только криминальная полиция раскопает связь Дорнауэра с его секретаршей, у них появится новая подозреваемая. Но Кармен Шолль — та самая дама с черным каре и протезом вместо ноги — имела к этим убийствам не больше отношения, чем Курт, еврейская община или убийца городского советника Ниттеля. Полицейские попросту тратили время впустую. Если бы ему удалось доказать связь Линды Боман с клиникой Дорнауэра, он смог бы направить расследование в нужное русло. Тогда Кармен Шолль и его брат хотя бы на время вышли бы из-под удара. Но как это сделать? Пока Гарек продолжал говорить, Хогарт вдруг вспомнил кое-что из сказанного им раньше: в «Вайсер Хоф» или «Розенхюгель» есть более эффективные методы лечения, которые даже покрываются медицинской страховкой. Ну конечно! Гарек подал ему идею!

В Венской региональной кассе медицинского страхования тоже должны были храниться документы на Линду Боман — сведения о ее визитах и лечении в клинике Дорнауэра и… В тот же момент он вспомнил о пожаре в архиве. Все документы были уничтожены в субботу в четыре утра. Следователи из отдела по расследованию пожаров закрыли дело как несчастный случай — якобы из-за утечки газа в подвале. Но что, если магистр Кольшмид и фрау Доменик из страховой компании «Медеен энд Ллойд» правы, и это действительно был поджог? Хогарт уже давно должен был заняться этим делом. Его бросило в жар, затем в холод. Он не верил в совпадения. Связаны ли убийства и пожар между собой? Хогарт настолько погрузился в свои мысли, что почти не слушал монотонную речь Гарека.

— …Мы не сидим сложа руки. Работаем круглосуточно. Хаузер здорово на нас давит и…

— Хаузер? — Хогарт мгновенно вернулся к реальности.

— А ты как думал? Он прокурор по этому делу.

— Вот же дерьмо! — Хогарт коротко рассмеялся. — Тут явно что-то нечисто!

— Тише ты! — Гарек оглянулся на открытую дверь квартиры, услышав шаги. — Это его юрисдикция.

В подъезд вышел один из полицейских — высокий парень с взъерошенными волосами и в очках в стиле Джона Леннона, выглядевший довольно сонным.

Гарек нахмурился:

— Крайник, надеюсь, ты там ничего не трогал.

— Очень смешно. Можешь заходить в прихожую. Труп в ванной — зрелище не из приятных.

— Да уж вряд ли хуже, чем у тебя дома.

— Да пошел ты! — буркнул полицейский и исчез в квартире.

Гарек усмехнулся:

— Ребята из криминалистической службы шуток не понимают. — Он посерьезнел и уставился на руки Хогарта, которые тот все еще держал в карманах.

— Ты что-нибудь нашел в квартире, о чем мне следует знать?

Хогарт изо всех сил старался сохранять спокойствие, сжимая в руке ключ. В то же время его мысли метались между прокурором Хаузером, якобы неисправной газовой трубой в кассе медицинского страхования и боязнью Островского передать полиции определенную информацию. Чем больше Хогарт узнавал об этом деле, тем запутаннее оно становилось. Наконец он покачал головой. Пока не выяснит, что именно хранится в ячейке Фальтля, он должен сделать все, чтобы ключ не исчез как вещественное доказательство.

Гарек кивнул.

— Ты можешь помочь своему брату только одним способом — держаться подальше от расследования. — Он снова хлопнул Хогарта по плечу и скрылся в квартире.

Хогарт глубоко вдохнул и стал спускаться по лестнице. Выйдя через ворота во внутренний двор, он вынул руки из карманов. На нем все еще были латексные перчатки, пальцы внутри вспотели. С облегчением он стянул перчатки и сунул в карман к ключу. Затем направился к своей машине.