Майор перелез через ограждение и оказался на территории электростанции. Передвижение по аккуратным дорожкам, особенно в сравнении с недавним преодолением запруженной бобрами низины, казалось легкой и приятной прогулкой. Счетчик Гейгера на поясе привычно молчал: либо радиация в долине была не очень опасной, либо «карат» превосходно гасил повышенный радиационный фон. Виктор собирался дойти до больших ступенчатых строений: он решил изначально, что именно эти два сооружения являются ключевыми объектами станции, и если где и должны быть люди, то только там. Майор неспешно прошел мимо двухэтажной постройки, похожей по виду на какой-то склад, и на развилке повернул направо, огибая это здание. С противоположной стороны строения он увидел распахнутые ворота и решил заглянуть внутрь – все равно по дороге. Едва приблизившись к входу, Виктор судорожно скинул с плеча карабин, дослав патрон в патронник, и рефлекторно отступил. Прямо в проеме находилась жуткая тварь – черный мохнатый паук, тело которого можно было сравнить по размеру с небольшим фитболом. Он что-то выглядывал внутри помещения и тихо верещал. Внезапно по чувствительным волоскам монстра пробежала дрожь, и он резко развернулся в сторону майора. Карат вскинул карабин, быстро прицелился, но нажать на спусковой крючок не успел. Видел ли Виктор более жуткое существо до этого? Нет. У паука было… человеческое лицо, лицо его десятилетнего ребенка. Сережа грустно смотрел на папу и всхлипывал. Карат бессильно опустил оружие и впился взглядом в сына.

– Сереж? – осторожно позвал он. – Что с тобой, сынок? Ты как здесь?

Паук обиженно опустил человеческие глаза, и Виктор услышал у себя в голове родной голос:

«Почему ты бросил меня, пап?»

– Что? – оторопел майор. – Нет-нет, сынок! Что ты? Я никогда тебя не бросал.

Паук поднял взгляд и внимательно изучал реакцию человека:

«Ты променял нас с мамой на свою работу».

Карат бросил карабин на землю и непроизвольно сделал шаг вперед:

– Сереж, что ты такое говоришь? Ты для меня самое главное в жизни! Я никогда тебя ни на что не променяю…

«Почему ты не поехал с нами? – перебил его паук. – Ты знаешь, почему мы с мамой уехали?»

Виктор судорожно сглотнул и не нашелся что ответить. Лицо сына продолжало смотреть на него, голос его вновь зазвучал в голове майора:

«Ты никогда не спрашивал, поэтому не знаешь. А мама знала».

– Что? – допытывался Карат. – Что знала?

«Я болею, пап, – продолжал паук. – Бабушка нашла врача, который может мне помочь. Нужно было давно уже ехать к нему, но мама не хотела уезжать без тебя. Теперь болезнь стала сильнее, и врач сказал, что я могу…»

– Что? – прохрипел Виктор. Он упал на колени и вдруг в бессилье заорал: – Почему?! Почему она молчала все это время?! Почему ничего не сказала?

«Я не хочу умирать, пап». – Из глаз сына потекли слезы, и он зашелся плачем.

Сердце Карата рвалось на части, он еще чуть ближе подполз к пауку, словно боясь вновь потерять из виду свою кровинушку.

«Спаси меня, папочка. Пожалуйста! – продолжала давить тварь. – Я хочу жить. С тобой».

Виктор схватился за голову. Взгляд затуманила пелена, и слезы ручьем потекли по щекам. В нескольких метрах перед ним умолял о помощи его маленький сын, который скоро может умереть. И вина в этом полностью его.

«Я люблю тебя, папа».

Карат рыдал, стоя на коленях, и проклинал жену и себя – в первую очередь за то, что вот так бездарно не уберегли их маленькое сокровище. Он жадно всматривался, может, в последний раз, в печальное и бледное лицо сына и корил, корил, корил себя за все. Проклинал свою службу, ругал жену, ненавидел себя. Паук стоял в двух метрах от Виктора и удовлетворенно потряхивал брюхом, перебирал упоенно лапами по дорожке. Тело Карата содрогалось от стонов и слез.

Вдруг монстр заверещал и медленно начал подниматься в воздух, ища лапами опору под собой. Виктор удивленно уставился на непонятное явление. Глаза жгло от слез – майор нетерпеливо протер их, пытаясь проморгаться и сфокусировать взгляд. Тварь пищала и поднималась выше. Карат дернулся было помочь ей, но та резко полетела в сторону и с силой врезалась в стену соседнего здания. Послышался хруст, паук упал возле стены и затих. Виктор в ужасе метнулся к притихшей твари, хотел помочь, но, подбежав к ней, впал в ступор: вместо лица родного сына впереди, на головогруди мутанта, зияло бледное пятно, словно восковая смазанная маска.

Карат в шоке отпрянул от ужасного паука и непонимающе начал озираться по сторонам. Он медленно повернулся и от неожиданности вздрогнул. На дорожке в нескольких метрах от него стоял… Колян?! Лицо его было сморщено, маленькие черные глазки пристально смотрели на майора. Одет Колян был узнаваемо: в заляпанной клетчатой рубашке, камуфлированных штанах и коричневых грязных сандалиях с выпячивающимися из них носками. На голове была пристроена какая-то тряпка, служащая головным убором. Ростом человек – человек ли? – был изрядно ниже полутора метров.

– Колян? – осторожно спросил майор.

Тот осклабился, показав желтые кривые зубы.

Виктор облегченно выдохнул. Он потер ноющие виски и еще раз осмотрелся вокруг, взглянул на жуткую мертвую тварь. Только сейчас он понял, что же произошло: поддался сильному ментальному воздействию неизвестной гадины, а Колян спас его, убив паука и освободив Виктора от опасного морока.

– Спасибо тебе, Колян, – произнес Карат.

Тот осклабился еще больше и продолжал пристально смотреть на майора.

Виктор подошел к рюкзаку и достал из него большую банку тушенки, выпрямился и бросил ее в сторону карлика. Консерва пролетела пару метров, потом ощутимо замедлилась и плавно поплыла в воздухе к Коляну. Он быстро сцапал ее рукой на подлете и прижал к груди, довольно заурчав. Затем бегло взглянул на человека и помчался быстрой комичной походкой прочь.

Карат проводил его взглядом. Импульс, конечно, не прошел бесследно для Коляна, Виктор увидел это. Как и увидел, что от жалких прежде попыток сдвинуть банку с тушенкой к себе этот карлик заметно наупражнялся в телекинезе. Вон как легко сейчас ее словил. Да что банка? Огромного паука как пушинку в стену метнул. Карат повернулся и посмотрел еще раз на мертвую тварь. Тревога зародилась внутри майора: а вдруг тот монстр был прав и жена с сыном уехали лечиться? Это ведь вполне могло быть веской причиной отъезда. Тогда почему ему об этом не сказали? Виктор отгонял от себя страшные мысли и старался освободиться от негативных последствий воздействия жуткой дряни. Сережа никогда не жаловался на здоровье, был бодрым и веселым мальчиком. Да и Марина никогда бы не скрыла от Виктора, если б сын заболел. Вся эта история с неизлечимой болезнью – всего лишь манипуляция той твари. При первой же возможности он позвонит жене и все разузнает.

Карат закинул рюкзак за спину, поднял свой «Вепрь», но в этот раз не взял его на ремень. Здесь было опасно, Виктор уже осознал это. И радиация – не самое страшное, что на станции его могло ожидать. Держа в готовности карабин, майор осторожно двинулся дальше по дорожке в сторону большой ступенчатой постройки.

Из-за стен ближайшего здания доносился шум рабочего процесса. Виктор по периметру обходил высокое строение и увидел на стене большую надпись: «ГЭС „Кивисалми“». Чувство досадной ошибки усилилось, но внутри с ним боролось понимание, что Карат пришел именно тем путем, что показал ментор. Он открыл входную дверь и, зайдя внутрь здания, оказался в длинном просторном коридоре, вдоль правой стены которого располагалось несколько дверей. Виктор проверил ближайшие из них, но все они оказались запертыми. На другой стороне находилась лишь одна массивная дверь, из-за которой слышался сильный гул. Возле нее зеленой лампочкой моргал ридер для контроля доступа в помещение. Карат взглянул на табличку рядом с дверью: «Турбинный цех № 1», попробовал потянуть створку на себя, и она поддалась.

Шум и свист тут же ударили по ушам. В цеху было просторно и светло. Основную площадь занимали две большие турбинные установки с электрогенераторами, стоящие параллельно друг другу. Помимо них, здесь находились шкафы управления, трубопроводы различного диаметра и вспомогательное оборудование. Потолочные светильники висели далеко вверху, сразу под ними протянулась от стены до стены массивная кран-балка. По периметру цеха располагались три яруса решетчатых площадок. Странно, но окна семи этажей, которые майор видел снаружи, внутри здания отсутствовали. Гул ужасно давил, Виктор прикрыл уши руками и открыл рот, чтобы снизить риск травмы барабанных перепонок. В дальнем углу цеха, на отметке второго уровня, виднелся какой-то блочный модуль с окошками, похожий то ли на операторскую, то ли на диспетчерский пульт. Внутри было темно, но, несмотря на отсутствие света и даже слепящие блики на стеклах от цеховых потолочных светильников, Карат заметил там какое-то мельтешение.

Неожиданно в модуле включился свет, и майор увидел в окнах как минимум трех человек, что-то кричащих и активно машущих ему руками: кто-то призывно и настойчиво звал его к себе, а кто-то махал, показывая, что ему нужно срочно убраться оттуда. Виктор осмотрелся в поисках пути к блоку и увидел в неприметной перегородке проем, за которым поднимался лестничный марш. Карат быстро забрался на второй ярус, подошел к нужной двери и, едва схватившись за ручку, быстро был втянут множеством рук вовнутрь модуля, после чего входная створка мгновенно захлопнулась. Перед майором стояли три испуганных человека в оливковой спецодежде. Четвертый отрешенно сидел в дальнем углу на диване и не обращал внимания на суету у входа. Карат сразу заметил рядом с ним кулер с водой.

– Наконец-то! Сколько вас прислали?! – впившись глазами в незнакомца, воодушевленно спросил худощавый парень.

– Где остальные?! – вторил ему коллега с небольшим пивным пузиком. – Вы нашли еще кого-нибудь?!

– Стоп-стоп-стоп! – прервал поток неистовых вопросов Виктор и указал рукой на кулер. – Вода питьевая? Можно пить?

– Да, – растерянно произнесли все три парня.

Карат прошел между ними и, налив себе стаканчик воды, жадно выпил его. Казалось, вода впиталась сразу в щеки, а внутрь не попало ни капли. Виктор налил еще пару стаканчиков и быстро осушил их. Затем принялся наполнять водой фляжку.

– Итак, – начал майор, удерживая алюминиевую баклажку под краником, – давайте по порядку. Вы ученые?

– Нет, – нахмурились было мужики, – мы дежурная смена, оперативный персонал. Вон, – указав на сидящего на диване седого человека с усами под носом и очками на нем, продолжил один из них, – наш начальник смены, Юрий Иваныч.

– Та-ак, – протянул Виктор, – а ученые где? Есть на станции еще люди?

– Это вы нам скажите! – недоумевая, произнес русоволосый парень с пузиком. – Вас же прислали нас спасать!

Карат закрутил крышку наполненной фляжки и неспешно убрал ее в рюкзак, после чего поставил заплечник у стола с мониторами, пододвинул стул и удобно примостился на нем. Все же ноги гудели после затянувшейся прогулки.

– Давайте я сразу проясню ситуацию, – начал Виктор. – Никто меня не присылал. Я сам по себе. И раз уж до меня вас никто не спас, то плохо ваше дело, мужики. Либо о вас забыли, либо на вас забили.

Брови работников поползли вверх, в глазах мелькнули растерянность и недоумение от осознания слов гостя.

– Но, – поспешил успокоить парней Карат, – раз уж я нашел вас здесь, то это хорошо и для вас, и для меня. – Виктор взглянул на седого человека, который безучастно ко всему происходящему тупо смотрел куда-то в пространство. – Что с ним? – спросил он у парней.

– У него беда, – сочувственно произнес пузатый парень, – дочь погибла.

Карат сочувствующе посмотрел на начальника смены и обратился к остальным:

– Расскажите, что это за станция, что здесь случилось и почему вы до сих пор сидите здесь взаперти?

Работники начали наперебой рассказывать о землетрясении, о страшном чудовище, о каком-то погибшем Сане. Виктор быстро оборвал эту голосящую какофонию и обратился к парню с пузиком, подметив, что он самый активный и, похоже, лучше остальных разбирался в происходящем:

– Так, давайте по одному. Тебя как по имени?

– Дмитрий.

– Расскажи, что это за странная электростанция? – спросил Виктор у коренастого турбиниста и обратился к остальным: – И присядьте вы, что стоять-то?

Парень немного напрягся, переглянулся с остальными, но все же ответил:

– Ну, это небольшая станция, в работе пока только один реактор, и он получил повреждения во время…

– Стоп, – перебил его Виктор, решив избавиться от терзающих сомнений по поводу ГЭС, – разве это не гидроэлектростанция? А зачем дамба тогда?

Парень нервно сглотнул и опять посмотрел на коллег:

– Да, дамба тоже есть. Мы, вообще-то, все тут не местные, в длительной командировке просто. Контракт на два года.

– Неместные? А с реактором что случилось, знаете?

– Было какое-то землетрясение резкое. Потом включилась аварийка везде, включились блокировки, но оборудование продолжало работать. Технологический процесс не прерывался. По системе оповещения сказали, что реактор поврежден и в реакторном обнаружен рост радиационного фона. Начальник смены пробовал связаться с диспетчером станции, потом с щитом управления в реакторном цехе, но связи уже не было.

– А потом вообще аварийные извещатели потухли и пропал контроль управления турбинами, – добавил худощавый парень с карими глазами.

– М-да, – проговорил Виктор, – а что за чудовище, о котором вы рассказывали?

– Оно Саню убило! – нервно пробормотал самый молодой из тройки собеседников.

– Да, Саня, – удрученно произнес Дмитрий, – наш дежурный электрик. Когда включились блокировки, он был в цеху и проверял щиты. Потом за ним резко возник какой-то монстр с хоботом…

– С хоботом? – переспросил Виктор. – Как у слона, что ли?

– Нет, – ответил Дмитрий.

– Скорее как у тапира, – пояснил худощавый парень. – Знаете такое животное?

Карат кивнул.

– Он проявился как будто из воздуха, мы потом камеры пересматривали. Схватил Саню и хоботом своим…

– А записи еще есть? – перебил Виктор.

– Нет, – ответил Дмитрий. – Они всего два дня на общем сервере хранятся, потом уходят в архив.

Карат раздосадованно сжал губы:

– Жаль. Так что там дальше с монстром?

– Эта тварь схватила хоботом Саню за шею и, словно вампир, высасывала его, пока тот не обмяк и не перестал дергаться. Потом Саня упал, а монстр схватил его как тряпичную куклу и куда-то утащил.

– Этот гад потом опять приходил, появлялся то тут, то там и исчезал. Мы тогда заперлись и свет выключили, – испуганно добавил самый молодой работник.

– Да, только Юрий Иваныч все равно в реакторный цех порывался, – произнес Дмитрий. – Вон Игорь тогда с ним решился пойти, для надежности. – Пузатый кивнул на темноволосого худощавого коллегу с карими глазами.

– Зачем он туда рвался? – спросил Игоря майор.

Тот пожал плечами и недоуменно, как будто Карат должен был это знать, выпалил:

– Так у него ж дочь там на смене была. Поэтому и рвался туда.

– И? – подталкивал Виктор парня.

– Там вообще жуть происходила, лучше б не ходили. Юрий Иваныч поэтому и впал в анабиоз, – хмуро ответил Игорь. – Когда мы туда пробрались, там еще фон более-менее был, на щите люди на коленях стояли, рвали волосы на головах и ревели. А рядом с ними огромные пауки ползали с человеческими лицами, но они просто смотрели на людей, не нападали на них. Мы их сразу лицедеями прозвали. Жуткие твари, никогда раньше ничего подобного не видел.

– Дальше что было? – нетерпеливо спросил майор.

– А дальше вообще треш случился: люди вставали, выбегали и прыгали с площадок вниз. Словно ополоумели. Разбивались насмерть. Этого лучше не видеть. – Голос парня задрожал. – Юрий Иваныч подумал, что Юля – ну, его дочь – тоже уже прыгнула, и захотел вниз бежать. Только я его остановил, еле затащил за дверь. Там фон рос, а он встал и на лицедея уставился. Я Иваныча просто вытолкал оттуда и дверь закрыл. Потом вот сюда пробрались обратно и заперлись.

– Лицедей, значит, – иронично ухмыльнулся Виктор. – Подходящее название для этой твари.

Работники вопросительно уставились на майора и молчали. Тот не сразу заметил возникшую паузу.

– Встретился мне один такой здесь, – объяснил Карат. – Цепляют на себя лицо близкого тебе человека, как я понял, и внушают ему всякие мрачные мысли. Суицидальные даже, судя по твоему рассказу. И ваш, – Виктор кивнул на седого человека, – Юрий Иваныч тоже попался, получается, под взгляд паука. И теперь сидит до сих пор под впечатлением. Если б Игорь не помог, то плакал бы ваш начальник.

– А вам кто помог? – вдруг спросил Дмитрий.

Виктор озадаченно посмотрел на пузатого. Рассказать о Коляне? Нет, не поймут. Да и зачем им эта информация? Он погладил опертый на стул карабин и соврал:

– Я успел выстрелить в него, прежде он что-то смог сделать.

– А откуда тогда узнали, что они мысли мрачные внушают? – пробубнил молодой.

– Так, – слегка замешкавшись, сменил тему Карат, – тебя как зовут?

– Володя, – ответил светловолосый паренек среднего телосложения, глядя серыми испуганными глазами. – А вас как?

– Вот любишь ты вопросами сыпать, Володя, – усмехнулся Виктор. – Карат меня зовут. Это все, что вам надо знать. А если кому уж так интересно мое имя, то могу сказать, но не факт, что не совру. Так что спрошу, как Добрыня Никитич из мультика: «Я понятно объясняю?»

Парни слегка улыбнулись сравнению и дружно закивали.

– Ладно, мужики. Раз уж ваш начальник немного не с нами, то кто из вас старший здесь? – спросил Карат.

– Димон, – ответил молодой. – И по должности, и по возрасту.

– Так я и думал, – согласно кивнул Карат. – Я вас отсюда выведу и доведу до города.

– До какого города? – перебил пузатый.

– До Костомукши, – обескураженно ответил майор. – А вы откуда?

– Из Сосняка все. В командировке здесь по контракту, – напомнил Дмитрий.

– В общем, – продолжил Виктор, – доведу до ближайшего отсюда города. Если сегодня выйдем, завтра будем на месте, надеюсь. Только вам нужно кое-что усвоить. Территория вокруг изменилась. И дело не только в пауках и в хоботастых тварях. Есть вещи опаснее.

Работники напряглись и вопросительно уставились на гостя.

– Мутантов-то хоть видно. Ну, плюс-минус, – поправился майор, вспомнив слова о способности монстра с хоботом проявляться из воздуха. – А есть аномальные места, смертоносные. И опасность их в том, что пока ты в них не попадешь – не увидишь. А когда увидишь – будет поздно что-то сделать.

В глазах парней читался неподдельный страх.

– Поэтому, – продолжал ликбез майор, – я иду первым, вы за мной, по возможности ближе и след в след. Тогда дойдем без проблем, скорее всего. Только надо… – Виктор пошарил взглядом по модулю. – О, супер! – Он поднялся и схватил какой-то кронштейн, который оказался еще и телескопическим, выдвинул шток – получилась трость двухметровой длины, наполовину пластиковая, наполовину алюминиевая. – Возьму это вместо потерянного детектора аномалий, чтобы спокойнее было идти. Никто не против? – спросил Карат у парней.

Те дружно замотали головой. Карат еще примотал к тонкому наконечнику кронштейна тряпку – для лучшей чувствительности, потом спросил у персонала:

– Сколько выходов со станции есть?

– Один, – ответил Дмитрий, – возле дамбы.

– А туннель куда ведет?

Парни растерянно пожали плечами:

– Раз в месяц оттуда состав приезжает, всего три вагона. Что привозит и зачем – непонятно. Заезжает в одно из синих депо и вечером уезжает. А так туннель всегда закрыт.

– Ох и в странном месте вы работаете, мужики, – вздохнул Виктор. – АЭС под ГЭС затушевана, здания снаружи под жилые дома заделаны. Сплошь и рядом тайна и маскировка.

Парни потупили взгляды и молча смотрели в пол.

– Ладно, будет возможность еще пообщаться, – хлопнул по коленям майор. – Время-то идет, надо выдвигаться. Берите запас еды и воды на два дня, одежду по удобству и по погоде. Начальника вашего если не растормошите, то под руки поведете. Дойдем до города, отведу вас к погранцам, там подробно расскажете об этой станции в красках, об аварии и об утечке радиации из реактора. Идет?

Работники одобрительно закивали.

– А турбины без вас тут так и будут работать? Не нужно их как-то остановить или выключить?

Дмитрий посмотрел на майора как на сумасшедшего:

– Реактор же работает, пар идет из парогенератора. Да и управление не работает после аварии, они в автономке пашут.

– И что, их так можно будет оставить работающими?

– Лучше пусть работают, так хоть первый контур в реакторе охлаждается. Если турбины остановить и не перекинуть пар, а реактор будет дальше пыхтеть, то может произойти жесть.

– Ладно, – вынужден был согласиться Виктор. – Хотя, скажу честно, оставлять вот так без присмотра работающую АЭС – это, конечно, полный абзац. Надо быстрее добраться до города и сообщить обо всем, чтоб оперативно приняли меры. Собирайтесь.

Парни послушно кивнули и начали складывать вещи, опасливо поглядывая за окна в турбинный зал. Игорь подсел к седому начальнику, начал ему что-то говорить и легонько приводить в чувство. Команда собиралась в опасный путь.

* * *

Группа атомщиков, возглавляемая Каратом, благополучно покинула территорию станции и поднялась из долины на возвышенность за дамбой. Шла уже вторая половина дня, и Виктор надеялся за остаток светлого времени суток отойти как можно дальше от АЭС, добраться до СНТ «Ниемиярви» и там остаться на ночлег. Это была примерно половина пути до города. Карат шел впереди, внимательно высматривая впереди любое искажение пространства, и держал в руке перед собой легкий и удобный кронштейн-детектор. Турбинисты шли за ним следом, стараясь держаться ближе к ведущему. Седой начальник смены следовал четвертым в цепочке людей, апатично глядя на спину впереди идущего коллеги. Дмитрий замыкал строй, приглядывал за Иванычем и периодически испуганно оглядывался.

Виктор вел группу напрямик через лес, пытаясь сэкономить время. Он постоянно останавливался и сверялся с картой: озер вокруг было великое множество разных мастей и размеров, скудные лесные дорожки петляли вокруг них и уходили в ненужном направлении. Карат просчитывал траекторию движения группы, пытаясь заранее обходить лесные водоемы и сокращать путь. Расстояние до места ночлега по прямой было чуть менее девяти километров по карте, но это – по карте. В реале приходилось изрядно петлять. Этот участок пути как раз и выделялся тем, что обилие лежащих впереди озер увеличивало километраж вдвое, а то и больше. Благо хоть лес здесь был незаросший и без сильных перепадов по высоте. Группа шла по пружинистому белому мху, как по мягкому ворсистому ковру. Надо отдать должное – атомщики шли покорно, никто не ныл и не просил о привале, даже седой Юрий Иваныч. Каждый из них тянул свою ношу с провизией и необходимыми вещами в небольших черных рюкзаках за спиной, робко озирался по сторонам и пытался след в след двигаться за ведущим.

Карат остановился и снова сверился с картой, покрутил головой, пытаясь сориентироваться на местности. Впереди на плане была отмечена небольшая речка, но удастся ли перейти ее вброд – неизвестно. Немного правее значился лесовозный тракт, который пересекал речку и круто поворачивал в сторону, – не совсем по пути, но на дороге должен быть мостик, по которому можно преодолеть водную преграду. Виктор оповестил о смене курса атомщиков и направил группу в сторону показанной на карте грунтовки.

Вскоре команда топала по сухой колее, поднимая песчаную пыль и вминая в мягкий грунт попадавшиеся под ноги шишки. Идти по укатанной тропе было заметно легче, темп невольно возрос. И вдруг Виктор остановился, тревожно вглядываясь в лес. Атомщики замерли: откуда-то спереди доносился звериный рев. Источник дикого рева не заставил себя ждать – в паре сотне метров от группы на дорогу вылез огромный медведь: он был облезлым, его шкура клочьями свисала с тела, обнажая огромные кровавые язвы. Зверь рвал зубами нарывы, отчего его рев становился только истошнее. Майор спиной почувствовал предпаническое состояние турбинистов и поспешил их успокоить:

– Отходим назад, медленно. Никто не бежит и не провоцирует медведя. Спиной к нему не поворачиваться.

Команда осторожно удалялась от обезумевшего зверя, но тот повернул голову и заметил людей. Косолапый неспешно двинулся в их сторону, Карат скинул с плеча карабин, дослал патрон в патронник и взял опасное животное на прицел. Атомщики же, видя приближающегося медведя, в панике обратились в бегство.

– Стоять! – заорал майор, но это никак не подействовало на испуганных людей.

Спровоцированный зверь ринулся в погоню. Виктор выстрелил в него, но тот лишь мотнул головой и продолжал двигаться. Карат, пятясь по дорожке, выстрелил в медведя еще два раза. Отчетливо были видны попадания пуль в голову животного. Зверь взвыл, но только прибавил ходу и быстро приближался прыжками. Расстояние стремительно сокращалось, Карат прицелился еще раз, но выстрелить не успел. За полсотни метров до человека медведь резко клюнул носом к земле и затормозил с таким рывком, что едва не перекувырнулся. Зверь лежал на грунтовке и не шевелился, тело его содрогалось в такт биению сердца. Майор убрал карабин от лица, глаза слезились от напряжения. Он смотрел на неподвижную тушу и не понимал, что произошло. Осторожно приближаясь, Карат заметил, что у медведя нет головы, совсем. Из смятой шеи били фонтанчики крови, но они тут же исчезали, лишь оставляя темные пятна на песчаном грунте. Виктор подошел еще ближе, поднял брошенный кронштейн-детектор и, водя им перед собой, подступал к мертвому зверю.

В полуметре от медведя кронштейн резко дернуло вниз с такой силой, что тот больно ударил майора по локтю и чуть не вывернул ему кисть. Карат согнулся и схватился левой рукой за взорвавшееся болью запястье. Детектор придавило к земле, конец алюминиевого штока с тряпкой вообще походил на серебристое пятно, будто его расплющило невидимым огромным молотом. Виктор рефлекторно попятился от опасного места и различил позади звуки приближающихся шагов.

– Это вы его пристрелили? – услышал майор за спиной сконфуженный голос Володи.

– Если бы, – прошипел Карат, морщась от боли.

– Это и есть та аномалия, о которой вы говорили? – спросил Дмитрий.

– Да, – процедил сквозь зубы Виктор, – но такой я еще не встречал. И этот мишка только что невольно сослужил нам добрую службу. Появись он на пять минут позже, мы могли бы лежать здесь вместо него.

Атомщики испуганно забормотали за спиной майора.

Карат выпрямился, осмотрел опухшее запястье: да уж, стрелять из карабина будет теперь крайне затруднительно. Он велел поискать и набрать всем шишки, чтобы ведущий кидал их перед собой. Сейчас Виктор понял, что это хоть и не лучший способ засекать аномалии, зато более безопасный. И невольно припомнились наставления Рыбака.

Обойдя по широкой дуге тушу мертвого медведя, группа двинулась дальше по дороге к мостику. Миновав речку, Карат снова увел испуганных подопечных с грунтовки в лес. Идти, каждый раз кидая шишки перед собой и по возможности поднимая их изо мха, получалось значительно медленнее, чем с кронштейном. Лес постепенно менял облик: сначала ягель уступил место брусничным и черничным кустам, а затем появилась и высокая трава. Искать брошенные шишки в таких зарослях было делом затруднительным. «Детекторы» постепенно заканчивались, новые попадались редко, а день медленно угасал, приближаясь к закату.

Карат в очередной раз хмуро взглянул на карту, сверился на местности со своим местоположением и сказал атомщикам:

– Мужики, планы меняются. Таким темпом до дач мы не успеем дотемна, а идти в сумерках – это все равно что вернуться к тому медведю и по очереди ступить в ту аномалию.

Турбинисты поежились и вопросительно уставились на ведущего.

– Здесь недалеко есть леспромхоз. Ну как леспромхоз – сейчас там пара лесопилок частных должна быть, остальное давно заброшено, – продолжал майор. – Идти километра два максимум, учитывая все обходы и повороты. Поэтому предлагаю заночевать там, а завтра просто придется пройти чуть больше, чем планировалось.

Подопечные дружно закивали. Кажется, что и Юрий Иваныч после встречи с медведем немного пришел в себя и больше стал осознавать реальность. Парни передали оставшиеся шишки Виктору, и группа, завернув левее прежнего маршрута, поспешила к месту их предстоящего ночлега.

* * *

Спустя час небольшой отряд во главе с Каратом вышел к заброшенному леспромхозу. В хмурый, пасмурный вечер пришедшее в запустение хозяйство выглядело особенно уныло. Повсюду лежали в полуразвалившихся штабелях гниющие бревна, огромные кучи почерневших опилок. Несколько козловых кранов, нависнув над заросшими бурьяном железнодорожными путями, безропотно ржавели под воздействием времени и погоды. Безликие потемневшие постройки зияли пустыми оконными и дверными проемами.

Из общей серости запустения выделялась пара свежих крытых цехов с пилорамами, обшитых цветным металлопрофилем, но ночевать в них было некомфортно, особенно в новых реалиях. Поэтому Виктор нашел небольшую одноэтажную кирпичную постройку с заколоченными окнами, без двери – вероятно, бывший медпункт или какая-нибудь диспетчерская. В здании было две комнаты, в них даже оказалась скамья из трех соединенных стульев, тумбочка и стол без двух ножек – почти шикарно в нынешних условиях. Пока Карат наводил порядок внутри, подопечные столпились у входа, настороженно озирались по сторонам и ежились от гнетущего пейзажа.

– Ну что, – майор вышел из постройки, отряхивая руки, – условия – приближенные к комфортным, крыша над головой есть и сухо в помещении, а это уже кое-что. Давайте, кидайте вещи внутрь, надо развести костер да поужинать.

В темное нутро заброшенной постройки никто из атомщиков войти не торопился, на улице было как-то уютнее. Виктор обошел строение вокруг, придирчиво осмотрел прилегающую территорию, после пристроил в домике к потолку фонарь, как лампочку, и тогда ведомые решились сунуться в здание. Худощавый Игорь вызвался развести костер, пока остальные раскладывали свои вещи. Карат расстелил в дальней комнате каремат на пол и спальный мешок на столешницу уже без ножек – два спальных места. Строенную скамью из стульев поставили у стены в другой комнате напротив уличного входа. Когда костер уже призывно потрескивал срезками, набранными Игорем в крытых цехах с пилорамами, путники расположились возле него на ужин. Карат посмотрел на съестные припасы, выложенные атомщиками у огня, и усмехнулся:

– Да-а, господа, рацион у вас, скажем так, для эстетов.

Работники потупили взгляды, уставившись на лежавшие на земле шоколадки, чипсы, баночки и бутылочки с газировкой.

– Другого нет, – смущенно произнес Дмитрий. – Мы несколько дней взаперти там сидели.

– Хорошо хоть, снек-автомат в здании был, оттуда все и выгребли, – добавил Володя.

– Я без претензий, – поспешил успокоить их Виктор. – Будем тогда думать, как нам ужин на всех сообразить. А вот это вот все, – обвел взглядом майор ассортимент торгового автомата, – оставьте лучше на завтрак. Утром от них больше пользы будет.

Карат расстегнул рюкзак и, копаясь в нем, начал выкладывать у ног остатки своих запасов, попутно комментируя, что есть что:

– Так, две банки нерки, хлебцы, каша гречневая с тушенкой, банка колбасного фарша…

Атомщики, глядя на столь добротное угощение, вызывающее усиленное выделение желудочного сока, интенсивно глотали набегавшую слюну.

– Рабочий инструмент-то у вас есть, мужики? – весело спросил Виктор.

Те непонимающе уставились на ведущего.

– Ложки, вилки? – уточнил Карат.

Атомщики отрицательно закачали головами.

– Ясно, – вздохнул майор и достал нож из ножен. Быстро выстрогав из сухих срезок четыре дощечки, подобные палочкам от эскимо, вручил три из них парням, а седому начальнику достал мультитул с разложенной ложкой.

Вскоре от съеденного питательного ужина в животе появилась некоторая приятная тяжесть, а на душе – тепло. Путники сидели у костра, не спеша запивая еду небольшими глотками воды и глядя на пляшущие языки пламени. Сумрак вокруг сгущался, и вечер медленно уступал место ночи.

– Так вы, значит, все командированные здесь? – начал не дающую покоя тему Карат.

– Да, – отозвался тут же Дмитрий. – Так-то мы все из Сосняка… кхм… Соснового Бора, там на АЭС работаем. А сюда по контракту прямо от станции на два года, зарплата в разы выше, питание-проживание за счет организации.

– И почему ж все-таки эта АЭС такая странная? – допытывался Виктор. – Дамба зачем-то, градирен нет и тому подобное, что на атомных станциях обычно бывает.

Парни кинули взгляд на Юрия Ивановича, но тот отрешенно пялился на огонь, находясь мыслями где-то очень далеко.

– Это новейшая станция, – нарушил неловкую паузу Игорь. – Там два реактора замкнутого цикла. Один в работе, второй на стадии наладки. Место для станции выбрано удачно, ничего не скажешь. Грунт устойчивый, скальный. Охлаждение естественное: АЭС обслуживают два основных озера, подпитываемые многочисленными родниками, – вода ледяная даже в жару. Градирен нет за ненадобностью. А дамба… – атомщик замолчал, считывая реакцию коллег, и, уловив кивки, продолжил рассказ: —…построена для отвода глаз, муляж. Вся станция сымитирована под простую ГЭС, даже здания с реакторными блоками – под обычные административки.

– Это я уже заметил, – резюмировал Виктор. – А куда идет вся выработанная энергия?

– Мы не знаем, – тихо произнес Дмитрий. – Мы командированные, в принципе, как и весь основной персонал. Все по срочному контракту с разных АЭС. Это мы уже на месте узнали. Правда, все на разные сроки. Кто-то на два года, как мы, а кто-то и на пять лет. Есть еще спецперсонал на станции, у них, в отличие от нас, допуски другие, у них и у охраны.

– Что за допуски? Какие? – спросил Виктор.

– Там, под станцией, вниз еще уровни уходят, – продолжал Дмитрий. – Целый комплекс, подозреваю. Туда наши допуски не действуют.

– Еще туннель, – вставил Володя.

– Да, – подтвердил Дмитрий, – и он. Нам ни в туннель, ни в подземные этажи доступа нет. Только в цеха, административки и склады. Ну и в бытовки, само собой.

– А у него? – кивнул на начальника цеха Карат.

– Нет, – покачал головой Дмитрий. – Говорю же, только у охраны и спецперсонала.

– Откуда тогда про подземные этажи знаете?

– У нас на минус первом этаже есть помещения – хранилища там, диспетчерские, модули контроля и блоки размещения резервного оборудования. Так там в пролетах еще лифты есть серьезные, которые только вниз едут, вверх-то некуда, поэтому и предполагаем.

– Ясно. А чем тот спецперсонал занимался? – выпытывал майор.

– Ну, – пожал плечами пузатый атомщик, – кто-то руководил в административке. А кто-то поездами занимался из туннеля, да на подземных ярусах работали, наверное…

– А охрана была в черных тактических костюмах и вооружена оружием с глушителями, – рассудительно подытожил Виктор.

– Да, – хором подтвердили парни. – А вы откуда знаете? Видели их, что ли?

– В том-то и дело, что не видел я на станции никакой охраны вообще, словно ее там и не было, – ответил Карат.

– Так в туннель ушли, – почти уверенно сказал Володя, – или в подземный комплекс спустились, закрылись сразу после аварии. Не дураки же они радиацию глотать.

– А командированные, значит, в дураках остались, – сыронизировал майор. – Ладно, мужики. Все это вам предстоит рассказать в Службе, в Костомукше. А там уж разберутся, как быть. До города, правда, нам дойти еще надо, живыми.

Подопечные вмиг посерьезнели и уставились на ведущего.

– Да-да. Поэтому предлагаю следующее, – продолжал тот, – спать и дежурить будем попеременно. – Майор взглянул на часы на руке. – Первая смена отдыхает с одиннадцати до трех, вторая – с трех до семи. В семь утра – завтрак, и дальше в путь. Дежурим по двое, так надежнее: если вдруг лицедеи появятся, то у двоих хоть шанс будет остальных разбудить.

Атомщики поежились и затравленно огляделись по сторонам.

– Юрия Ивановича предлагаю не беспокоить ночным дежурством, пусть отдохнет как следует. Я ему скамью там более-менее мягкую организовал для сна – все не на полу. А мы с вами помоложе будем, верно, мужики? Поэтому давай ты, Дмитрий, с Игорем дежурите в первую смену, а мы с Володей возьмем на себя вторую половину ночи, когда в сон больше клонит. Если дадите мне полноценно поспать до трех часов – цены вам не будет, – улыбнулся Виктор. – И за костром следите: людей он не привлечет, их здесь по умолчанию быть не должно на многие километры, а вот тварей всяких отпугнуть подальше может. Так что если возражений нет, то я отдыхать.

Парни снова непроизвольно пробежали взглядами по мрачному окружению, в свете костра выглядевшему еще более темным и непроглядным.

– Может, вы нам карабин оставите? – осмелился было Дмитрий. – Вдруг лицедей или еще кто-то появится.

Виктор на секунду удивился просьбе, потом усмехнулся:

– А ты стрелять-то из него умеешь? Доводилось?

– Ну, принцип знаю хорошо, – уверенно ответил пузатый турбинист. – Я в игру одну давно играю, там реализм полный. Оружие кастомное, как раз есть «Вепрь-308» такой с разными модами, – продолжал Дмитрий, видя, как Карат опустил голову и, иронично улыбаясь, покачивает ею, – даже глушак на него можно навесить.

Виктор поднял взгляд на собеседника и сочувственно посмотрел ему в глаза:

– Знаешь, приятель, нет такой игры на свете, которая хоть близко отдавала бы реализмом. А если б и смогли такое придумать, то, поверь мне, желающих поиграть в такую игру было бы ну очень мало, да и те бы быстро закончились, не стало бы их просто, физически, понимаешь?

– Ну я ж не в полном смысле, – насупился Дмитрий. – Я про механику оружия, физику в играх, медицину…

– То, что вам в играх преподносят за реализм, – продолжал Карат, – это всего лишь завлекаловка и хардкор дополнительный для тех игроманов, кто этого настоящего реализма никогда в своей жизни и не испытывал и наивно принимает игровой геймплей за него. Нажимать на кнопку мыши, сидя в теплом уютном кресле, не то же самое, что стрелять из настоящего оружия – когда у новичка от адреналина руки трясет так, что непослушные, онемевшие пальцы с трудом находят спусковой крючок; когда пульс бьет в венах с такой силой, что стук твоего сердца бешено давит на барабанные перепонки изнутри, заглушая все вокруг; когда сбитое дыхание не дает совместить целик и мушку, а глаза от напряжения застилают слезы. – Парни с интересом слушали майора: Игорь с Владимиром осторожно перешептывались, а Дмитрий притупленно уставился на пальцы на своих руках. – И знаешь, что делают девяносто процентов новичков, встретив впервые опасность? Не стреляют во врага, нет. Они либо впадают в ступор, становясь легкой мишенью, либо бросают это самое оружие и бегут прочь. Поэтому извини, Дим, но карабин пусть будет со мной. А вы просто просигнальте вовремя об опасности, сон у меня чуткий. Так, думаю, будет лучше.

Видя, как сдулся Дмитрий от таких сопоставлений, майор легонько ткнул его локтем в бок и поспешил приободрить:

– Без обид, приятель? Не принимай на личный счет, это – жизнь. И я просто рассказал тебе это, потому что сам когда-то вот так же, как и ты, выслушивал наставления опытных товарищей. И если бы не прислушивался к ним, не знаю, разговаривал бы я с вами сейчас или нет.

Дмитрий посмотрел на ведущего: лицо его немного просветлело, во взгляде читались понимание и некоторое уважение.

– Без обид, – утвердительно кивнул он. – Просто хотелось настоящее оружие в руках подержать.

– Бойтесь своих желаний, – вставая, похлопал по плечу атомщика Карат, – они имеют свойство сбываться, но часто вовсе не так, как нам того бы хотелось. Ладно, – обращаясь уже ко всем, произнес майор, – время терять не будем, я спать до трех. Если что, будите сразу.

Виктор показал Юрию Ивановичу организованное для него спальное место на лавке из стульев, предложив еще тумбочку под ноги, а сам свернулся калачом на каремате в другой комнате: засунул руки под мышки, поджал к животу ноги, чтобы лучше сохранять тепло тела.

Сон одолел моментально, ему снился упавший в заводь беспилотник. Он разглядывал на экране телефона передающуюся с камеры дрона картинку: плавно колышущаяся в воде трава. Сначала показался один окунь, он вальяжно перебирал плавниками, красуясь перед объективом, потом появился еще один, и еще, и еще… Через некоторое время на экране плавали не менее десяти рыб. Вдруг в область обзора влетела крупная щука, расшугав остальную живность. Хищная рыба на минуту замерла в воде, отвернувшись от экрана, лишь слабо шевелила плавниками. Потом она нарочито медленно повернулась, и Карат увидел вместо привычной передней части головы щуки лицо сына. Оно приблизилось к объективу, будто сквозь стекло пыталось поймать взгляд невидимого наблюдателя, а затем открыло рот и произнесло:

– Папа!

Виктор дернулся и проснулся, пораженный жутким видением. Он достал телефон и в приложении попытался посмотреть видеотрансляцию с камеры беспилотника, но все было глухо: связи не было, экран выдавал черную картинку. Карат вытер холодный пот со лба и глянул на часы – без двадцати два, можно еще поспать час с лишним, но сон будто рукой сняло. Рядом в спальном мешке сопел Володя, у двери внутри домика сидели и клевали носом полусонные часовые.

Майор поднялся с каремата и тихо подошел к парням. Юрий Иванович бесшумно лежал на скамье напротив входа в избушку и не шевелился.

– Как обстановка? – негромко спросил Виктор дежуривших парней, которые предпочли забраться внутрь здания, нежели находиться снаружи у костра. Атомщики с трудом подняли на майора сонные взгляды.

– Вроде спокойно все, – пробурчал Дмитрий.

– Это хорошо, – ответил Карат. – Сменю вас пораньше, все равно уже не засну. Идите отдыхайте.

Вареные подопечные без лишних вопросов и с воодушевлением восприняли инициативу майора и поспешили в дальнюю комнату. Виктор подошел к тлеющему углями костру, подкинул в него дровишек и уселся на бревне, пытаясь рассмотреть в окружающей тьме хоть какое-нибудь движение. На улице было зябко, затянутое тучами небо скрывало и звезды, и луну, начиналась какая-то противная изморось. Запах намокших опилок, которыми была усыпана территория леспромхоза, дотягивался до ноздрей сквозь древесный дымок, разбавлял его, создавая щемящий аромат. Жаль, нет возможности заварить хорошего лесного чая на огне. Карат вспомнил Алексея, готового всегда угостить горячим крепким напитком, и улыбнулся. Кажется, так давно это уже было. Словно в другой жизни. В нормальной жизни, до импульса.

Карат услышал слабый шорох за спиной, сжал в руке карабин и хотел было обернуться, но справа на бревно уже усаживался седоволосый Юрий Иванович. Виктор удивленно уставился на него, пытаясь уловить состояние старого атомщика.

– Как ты, отец? – заботливо спросил он.

Иваныч посмотрел на майора вполне осмысленным взглядом, но все так же полным глубокой скорби.

– Уважаемый, – робко начал он осипшим голосом, – прошу тебя, спаси мою дочь.

Старик устремил на майора молящий взгляд, в уголках его глаз дрожали слезы, рожденные горечью утраты. Виктор в замешательстве не знал, что и ответить на просьбу пожилого человека. А ответить было нужно. Поэтому Карат как можно аккуратнее напомнил Иванычу последние события.

– Нет, нет, – упирался тот, – она жива, я это точно знаю. Она на станции осталась. Вот, – седой атомщик принялся усердно шарить по карманам своей спецодежды, вытащил из-за пазухи фотографию и протянул ее майору, – Юля, Юленька моя, мое сокровище.

Виктор бережно взял протянутую ему карточку и раскрыл глаза от удивления. Со снимка, чуть улыбаясь уголками рта, на него смотрела очаровательная брюнетка лет двадцати пяти – двадцати семи: большие карие глаза; темные прямые волосы в стиле классического боба: удлиненные передние пряди, слегка подкрученные внутрь, изящно обрамляли лицо и подчеркивали плавную линию скул, челка небрежно скошена влево; аккуратный носик и выразительные губы. «Красивая», – изумленно подумал Карат, но если бы только лишь красота была причиной участившегося пульса майора. Юля чем-то была похожа на Марину – на ту, какой Виктор помнил ее в эти годы. Только прическа другая и во взгляде не было и следа стервозности.

Он озадаченно посмотрел на Иваныча и спросил:

– Откуда такая уверенность, отец?

– Сердце мне подсказывает, что жива она, – не унимался атомщик. – Я это точно знаю, сердце отцовское не обманешь. Уже проверено.

Виктор внимательно разглядывал собеседника:

– Проверено?

Старик горестно вздохнул и опустил голову.

– Сын у меня… – Иваныч судорожно сглотнул подступивший ком в горле, – …был. Погиб на войне. В ту проклятую ночь у меня так сердце схватило, что думал – все, не отпустит. Потом только узнал, ребята-сослуживцы рассказали, что именно в тот момент их колонну и накрыли артой, мало кто выжил.

Виктор сочувственно положил руку седому атомщику на плечо:

– Прости, отец, что заставил говорить об этом.

Карат тяжело вздохнул: видел он и сам все эти трагические моменты не раз. Но повезло. И сейчас он внезапно проникся не только уважением, но и глубокой эмпатией к этому седому человеку. А Иваныч снова взглянул на собеседника и неожиданно спросил:

– Думаешь, сколько мне лет?

Виктор пожал плечами и ничего не ответил.

– Мне пятьдесят шесть всего, – выдохнул старый атомщик, – а выгляжу как семидесятилетний старик. Слишком много горя пришлось пережить за короткое время. Месяца не прошло, как сын погиб, просыпаюсь как-то утром, а супруга спит. Ну, думаю, странно. Воспользуюсь случаем, сделаю приятное жене в кои-то веки. Приготовил завтрак на кухне, налил чаю с пряниками ее любимыми и несу ей в кровать. Начинаю тихонько будить ее, а она… – голос Иваныча сорвался, старик начал нервно вытирать подступившие слезы, – она уже холодная лежит. Ненадолго сына пережила. Инсульт.

Виктор сочувственно поджал губы и заиграл скулами, но произнести что-либо не решился.

– Только Юленька у меня и осталась, – произнес седой атомщик, когда немного успокоился, – одна радость в жизни. Она сюда контракт подписала, чтоб по карьере дальше идти. Я за ней увязался, чтоб быть рядом с ней. А теперь я здесь, а мое сокровище там осталось, одна.

Иваныч замолк и уставился на костер, сдерживая подступившие слезы.

– Не убивайся ты так, отец, – подумав, произнес Карат и слегка похлопал атомщика по спине. – Найду я и верну тебе твое сокровище.

Старик оторвал взгляд от костра и с надеждой уставился на майора. А как можно было по-другому поступить, когда после стольких потерь у человека один лучик света в жизни остался? Это ж каким надо быть равнодушным упырем, чтоб не захотеть помочь после всего услышанного. Да и сама Юля на фото побудила Виктора отправиться на выручку уже до того, как Иваныч поведал о своих страшных бедах. Но все свои внутренние позывы и убеждения майор попытался завуалировать простой практичностью:

– Скажи, а Юля сможет отключить реактор?

– Произвести останов? – переспросил атомщик. – Теоретически – может. Юля очень талантливый специалист.

– Ну, тогда мне точно нужно вернуться на АЭС и разыскать ее, – улыбнулся Карат и протянул снимок дочери Иванычу.

– Нет-нет, – запротестовал старик, – оставьте фотографию себе. Когда найдете Юленьку, отдайте фото ей.

– Договорились, – хмыкнул майор и убрал карточку в карман. Впервые за все время он увидел просветлевшее лицо этого воспрянувшего духом человека. Иваныч благодарно, без слов, прижался и обнял майора:

– Спасибо, уважаемый!

– Да пока не за что, – растерялся Виктор.

– За надежду спасибо, – произнес старик сквозь тяжкий, глубокий вздох.

Виктор нерешительно хлопал прижавшегося старика по спине, когда к костру подошел сонный Владимир. Иваныч отлип от Карата и поднялся с бревна, улыбнулся Володе, чем привел того в явное изумление, и молча отправился в домик.

– Скажи, отец, – вдруг развернулся майор и окрикнул седого атомщика, – а что ты видел, когда смотрел на паука-лицедея?

Иваныч замер на пороге избушки и глухо ответил:

– Жену увидел. Она винила меня в смерти сына, потому что это я поспособствовал, чтобы он в военное училище поступил и стал офицером.

И, не оборачиваясь, он скрылся в темноте здания.

– Вот же тварь, – скрипнул от злобы зубами Карат и, увидев недоумение на лице Владимира, пояснил: – Это я о поганом лицедее.

Небо на востоке начинало понемногу светлеть. Виктор сидел, погруженный в мысли о предстоящем походе на станцию, и незаметно для себя достал из кармана сиреневый артефакт, теребил его в руке и поглаживал большим пальцем ровные грани минерала.

– О, у меня такой же, – весело произнес Володя.

Майор не сразу понял смысл его слов и вдруг увидел в руках у молодого атомщика кристалл сиреневого цвета.

– Где ты его взял? – спросил у парня Виктор.

– Нашел на станции прямо у входа в цех, когда снек-автомат потрошил, – ответил Володя.

– Ты знаешь, что это?

– Бриллиант какой-то? – улыбнулся молодой атомщик.

– Бриллиант? – хмыкнул майор. – Лучше, намного.

– Что может быть лучше бриллианта? – смущенно продолжал улыбаться парень.

Виктор посмотрел на него внимательно и после непродолжительной паузы ответил:

– Много всего. Но тебе это только предстоит узнать и понять, раз такие вопросы задаешь. И то, как вам всем повезло на станции после аварии, когда ты нашел этот артефакт. Поэтому есть огромный шанс, что последствия повышенной радиации на вас не скажутся – благодаря этому вот «бриллианту».

Майор наблюдал, как озадаченно молодой парень смотрит на сиреневый кристалл, как небрежно крутит его в руке, пытаясь что-то в нем разглядеть. Виктору в сознание въедалась мысль, что неспроста и не каждому Зона дарит такие подарки. Он вспоминал слова Рыбака.

– И что это за артефакт? – нарушил атомщик вопросом мысленные рассуждения майора.

– Это «карат».

Володя уставился непонимающе на собеседника.

– Да-да, – продолжил Виктор. – Как сказал один сведущий в этом деле человек, Зона сама имя дала и артефакту, и мне. И посылает такие подарки она далеко не каждому.

– Кто? Зона? – сконфуженно спросил Володя.

– Она самая. Зараженная территория. Кто-то верит, что умеет она такие вещи вытворять.

– А что делает этот артефакт? – задал очередной вопрос паренек, разглядывая с любопытством кристалл в ладони.

– Радиацию он нейтрализует. Ну или понижает ее на какое-то значение, толком еще не выяснил сам. Но то, что на станции у меня счетчик Гейгера ни разу даже не щелкнул, – заслуга как раз артефакта. И вы там благодаря ему не нахватались радиоактивных частиц каких-нибудь, сидели в безопасности, когда рядом поврежденный реактор фонил, как раскаленный котел.

Володя с изумлением посмотрел на ценный минерал у себя в руке, аккуратно протер пальцем заляпанные грани кристалла и после минутного восхищенного созерцания ценного артефакта бережно убрал его во внутренний карман спецодежды.

– Может, по шоколадке съедим? – неожиданно предложил Владимир. – Что просто так сидеть?

Виктор усмехнулся.

– Ну, у меня метаболизм не такой быстрый, – сказал он. – Хотя ладно, – махнул он рукой, – давай. Только мне поменьше.

* * *

К утру изморось усилилась и стала походить на слабый мелкий дождик. Карат разбудил продрогших за время сна атомщиков и позвал их к костру согреться и позавтракать. В ход на этот раз пошли шоколадки, чипсы и газировка. Виктор положил в рюкзак две пустые бутылочки из-под колы и после трапезы попросил спутников набрать «детекторы» – кусочки колотых кирпичей, камешки, ржавые гвозди, сучки и другие деревяшки, которые вполне могли сгодиться для этой роли. Время на сборы было ограничено: Карат торопился быстрее довести атомщиков до города и вернуться на электростанцию. С одной стороны, его очень тревожил тот факт, что ядерный реактор без присмотра продолжает работать и заражать окружающую территорию. С другой – чем быстрее он доберется до станции, тем больше шанс найти Юлию живой и здоровой. И сам майор уже не смог бы с уверенностью ответить себе, какая из этих двух причин сильнее гонит его назад, на АЭС.

Группа продолжила маршрут, ведомая Виктором к городу. Изначально Карат воспринимал моросящий дождь как дополнительную помеху их движению, но вскоре обнаружил существенную выгоду от его присутствия. В одном месте прямо возле ствола сосны дождик предательски выдавал «круговерть»: капельки кружили по периметру аномалии и не проникали внутрь. В другом месте влага не могла достичь поверхности дороги и беспомощно испарялась белесой дымкой в метре над колеей, не сумев намочить контрастно выделяющееся из окружающей сырости сухое пятно на грунтовке. Сверившись в очередной раз с картой, Виктор принял решение дальше идти по дороге до СНТ «Родник-2», затем, обогнув с севера озеро Дачное, выйти на шоссе до города уже за периметром изоляции зараженной зоны.

Добравшись до мокрого асфальта, путники пошли заметно легче. Атомщики оживились и даже завели меж собой непринужденную беседу. Дорога была свободной, движения машин по шоссе не было совсем. Да и куда там было ехать? Везде все перекрыто и заражено. Карат достал телефон – связь слабая, но появилась. Он попытался дозвониться до Марины: вызов шел, но постоянно прерывался. В итоге майор написал сообщение жене, спрашивая ее напрямую, как тяжело болеет сын и почему она скрывала это от него. Виктор надеялся, что так супруга, поняв, что муж в курсе, не сможет увильнуть от честного ответа.

К часу дня измотанные и вымокшие путники приблизились к городским окраинам. Карат остановился у отворотки с шоссе на дорожку, ведущую до пограничников:

– Ну вот и все, мужики. Конец нашего злополучного приключения с благополучным исходом. Здесь метров сто пятьдесят до КПП, не пропу́стите. Зайдете, скажете, что имеете важную информацию для начальника Службы по поводу… – Виктор задумался, как бы это преподнести до непосредственной встречи атомщиков с Шубиным, – …заброшенного карьера и импульсов. Это сработает точно. А уже в кабинете расскажете правду об АЭС и аварии.

– А вы? – растерянно спросил Дмитрий. – Вы с нами не пойдете туда, что ли?

– Мне нежелательно там лицом светить, – усмехнулся Карат. – А будут спрашивать, кто вас вывел, – скажите, местный житель какой-то, имени не знаем.

– Может, все-таки вместе с нами? – упрашивал Игорь. – Вдруг мы что-то напутаем или не так скажем.

В этот момент в телефоне майора прозвучал сигнал о новом сообщении. Виктор нетерпеливо достал мобильник и прочитал ответ от жены: «Ты совсем уже тронулся умом там в своих лесах? Свои фантазии оставь, пожалуйста, себе и не распространяй их на сына. Сережа абсолютно здоров, слава богу. Прежде чем писать такую чушь, в следующий раз подумай сначала своими мозгами». Счастливая улыбка озарила лицо Виктора, и он радостно взглянул на атомщиков, покорно ждущих его ответа.

– Нет, мужики, – сказал Карат, – дальше ваш ход. – И, кивнув головой в сторону зараженной зоны, подмигнул пожилому Юрию Ивановичу: – Тем более есть у меня еще там одно важное и не терпящее отлагательств дело.

Старик кивнул и благодарно улыбнулся майору. Пожав крепко руки своим уже бывшим подопечным, Виктор развернулся и пошел вдоль шоссе обратно. Теперь они расскажут полковнику Шубину о происшествии в зоне его ответственности, а тот уж, доложив наверх, даст ход этому делу. По крайней мере, поднимут шумиху какую-нибудь и привлекут к этому делу дополнительное внимание на случай, если кто-то в верхах попытается скрыть аварию на атомной станции-оборотне.

Не успел Карат отойти и на тридцать шагов, как его догнал молодой атомщик.

– Подождите! – прокричал Володя. – Я все слышал там, у костра ночью. – И протянул Виктору свой сиреневый кристалл. – Возьмите. Для дочки Иваныча. Вы ведь отыщете ее?

Карат едва заметно улыбнулся и спросил молодого парня:

– Ты ведь понимаешь, насколько ценный этот артефакт?

– Поэтому и отдаю, – искренне ответил тот. – Дочке Иваныча он нужней там будет, чем мне!

Виктор одобрительно кивнул и дружески похлопал парня по плечу:

– Хороший ты человек, Володя. Другой бы, имея такой «бриллиант», спрятал бы его и никому не показывал. Но не ты! Может, поэтому Зона тебя и выбрала и подкинула этот дар именно тебе. Спасибо.

Карат взял у парня артефакт и крепко, по-товарищески, пожал руку молодому атомщику. Потом едва заметно кивнул на прощание, развернулся и направился прочь.