На дне карьера царил знакомый бардак: разорванные палатки, опрокинутые машины, разбитые прожекторы, спутанные шланги и провода. А вот на месте прежнего входа в штольню, заваленного спекшимися камнями, Виктор увидел большую вертикальную трещину. Она была метра четыре высотой, изгибалась, словно молния, но ее ширины вполне хватало, чтобы сквозь нее мог свободно пройти человек. Карат взял в руки фонарь и шагнул в темноту расщелины. Пыль вилась под ногами даже в проходе, чего прежде не было. Каменная порода казалась шероховатой и матовой, былой глянец и глазурь исчезли без следа.

Дойдя до пещеры, майор ее не узнал. В груди вновь зашевелилась дикая злоба на горе-спецов, оставивших после себя на месте некогда цветущего сада пепельные руины. Вся гамма мертвого ландшафта ограничивалась спектром от графитового до черного, растворяясь во тьме. Свет фонаря выхватывал из мрака лишь безжизненную, обугленную каменную породу, покрытую копотью. Под ногами хрустел шлак, при движении вздымалась с поверхности сажа, в воздухе царил запах гари. Где-то на полу виднелись гротескные вертикальные наросты, будто что-то расплавленное капало сверху, да так и застыло, образовав уродливые сталагмиты небольшой высоты. А еще изредка угадывались спекшиеся канаты шлангов и кабелей, которые местами растеклись и превратились в затвердевшие лужи.

У дальней стены на возвышенности блекло маячила сфера, как показалось Карату, образуя мутный пыльный ореол, свет которого на дистанции быстро тонул в непроглядной тьме. Виктор подошел к подножию каскада, который застыл черными потоками когда-то прозрачной воды, и аккуратно поднялся на невысокий каменный вал. На середине черного плато, где прежде была сфера, стояла большая – от пола и до потолка – монолитная колонна, похожая на вросший гигантский кристалл аметиста. Если центральная часть величественного минерала была полупрозрачной и мягко светилась, то по мере отдаления к краям постепенно добавлялись вкрапления и мутная примесь, пока кристалл полностью не утрачивал прозрачность, становясь беспроглядно-темным. Поэтому казалось, что основание и верх монолита плавно переходили в черную каменную породу, сливаясь с полом и потолком.

Виктор, потрясенный изменениями, подошел чуть ближе и остановился в пяти шагах от сиреневого монумента. Потом достал из кармана «карат» и невольно сравнил его с гигантским кристаллом. Оба минерала были похожи по структуре и цвету, только артефакт не сиял. Майор стоял в ореоле мягкого призрачного света среди царящего мрака и, не отрываясь, внимательно разглядывал красивый загадочный монолит.

«Что же ты такое?» – подумал он.

«Не что, а кто», – пришел ответ в голове.

Карат вздрогнул и резко обернулся, судорожно озираясь и вглядываясь в темноту. Он схватил карабин, ловя каждый шорох во мгле и шаря по пещере лучом фонаря.

«Не бойся. Ты пришел на зов, и для тебя здесь нет опасности».

С противоположной стороны «аметиста» в ореол света медленно вошло существо. Тварь была чуть выше Виктора, худощавая, с длинными руками, кожа грубая, серого цвета, начисто лишенная растительности. Лицо изрезано вертикальными морщинами, словно глубокими бороздами, приплюснутый нос с двумя узкими прорезями вместо ноздрей, безгубый рот. Большие глаза металлического цвета без белков. Полуопущенные веки делали взгляд необычайно проницательным. Казалось, от этих глаз невозможно что-то сокрыть. Карат вспомнил их, но сомневался.

– Кто ты? – настороженно спросил он. Жутковато было находиться в черном подземелье наедине с непонятной тварью.

«Я – ментор, проводник его воли», – существо едва заметно кивнуло, указывая на гигантский кристалл.

Виктор с недоверием пытался распознать в нем другой облик.

«Мы виделись прежде, – прочитав мысли человека, ответил ментор. И, предугадав следующий вопрос гостя, произнес: – Все мы изменились теперь, так или иначе».

– Почему я слышу твой голос у себя в голове? – недоумевал майор.

«Потому что я говорю с тобой, – просветило Карата существо и, вновь указывая на огромный кристалл, продолжило: – Он звал тебя, и ты пришел. Значит, тебе не все равно».

– Что это вообще такое? – вновь задал не дающий покоя вопрос Виктор.

Ментор, казалось, раздраженно вздохнул, но вновь поправлять человека не стал:

«Это морфоцит. Он был источником некогда царившего здесь процветания».

– И стал виновником наступившего здесь апокалипсиса? – спросил Карат.

«Вина в этом не его, а людей. Он пытался предупредить их, а потом просто был вынужден защищаться», – оправдывался проводник воли.

Виктор с этим спорить не стал, потому что сам понимал: безумие – алчное или научное – тех людей невозможно было остановить лишь предупреждением. Но то, что произошло в итоге, не оправдывало защитных мер этого кристалла.

– Что такое этот морфоцит и откуда он здесь взялся? – возмущенно спросил майор.

В этот момент за спиной ментора проявился силуэт, и второе подобное существо плавно вошло в границы освещенного периметра. Оно приблизилось к Виктору, глядя на него большими фиолетовыми глазами, и неуклюже улыбнулось. Карат немного напрягся, а когда существо протянуло к нему руку, пытаясь дотронуться длинными тонкими пальцами до его виска, неуверенно отпрянул.

«Не бойся. Я покажу тебе», – прозвучал в голове приятный женский голос.

«Так это женщина?!» – удивленно подумал майор.

Существо снова изобразило подобие улыбки, глядя на Виктора. Осознание того, что перед ним стоит особь женского рода, немного успокоило Карата, и он позволил твари дотронуться до своей головы. В тот же момент перед взором открылась картина, показавшая далекий и погибающий мир морфоцитов, объяснившая наглядно, что же такое есть этот кристалл, как он попал сюда и создал здесь гармонию для своего бытия.

Существо осторожно отняло руку от головы Виктора и бесшумно переместилось к первой твари. Казалось, что все представление длилось не больше пяти минут. Майор ненадолго подвис от увиденного, голова гудела от такого объема предоставленной информации. Он отстраненно смотрел на стоящих перед ним менторов еще мгновение, после чего перевел уже осознанный взгляд на монумент.

– Когда я увидел его здесь впервые, он был другим, – произнес Виктор.

«Он закрылся и экономит энергию», – ответил ментор мужским голосом.

– Для чего? Чтобы еще больше здесь все разрушить следующим импульсом? – недовольно спросил майор проводника с металлическими глазами.

«Нет. Ему нужно восстановить баланс, – ответил женский голос в голове Карата. – Последний импульс привел к неожиданным негативным последствиям: противоборству трех сознаний в нем – воли, чувства и разума – как сигнал разрушительной дисгармонии. Когда идет конфронтация этих трех составляющих, это ведет к внутреннему конфликту, стрессу и разрушительным действиям как для самого морфоцита, так и для окружения. И если он не восстановит равновесие, то два из трех сознаний погибнут, а оставшееся погубит и себя, и все вокруг. Но если морфоциту удастся восстановить рациональность, интуитивность и эмоциональность как равные составляющие своей сущности, это вновь приведет к гармонии и балансу. Поэтому он пока закрылся в себе и тратит энергию лишь на восстановление своей сущности».

Виктор покосился на огромный светящийся минерал и задумчиво произнес:

– Из всего этого я понял только то, что этот морфоцит оброс панцирем и восстанавливает себя. Хотя больше ему сейчас подошло бы «морфолит», судя по тому, что он превратился из сферы в монолитный камень. Так зачем он меня звал?

Ментор мужского рода сделал шаг в сторону Карата. Он немного прищурился, уставившись прямо в глаза Виктора, отчего его взгляд стал еще более пронзительным, отражая сиреневый свет морфоцита.

«В пяти километрах отсюда находится атомная электростанция, – начал ментор. – Она была повреждена в результате второго импульса. И теперь из поврежденного реактора в атмосферу и воду проникают радиоактивные элементы».

– Что? – удивился Карат. – О какой атомной станции ты говоришь? Насколько я знаю, ближайшие АЭС только в соседних областях. В Карелии вообще нет атомных станций.

«И все же она там есть, – уверенно заявил тот, – и заражает радиацией все вокруг. Область заражения будет увеличиваться, а содержание радиоактивных веществ в воздухе и воде будет нарастать. Тебе нужно сообщить об этом, чтобы были приняты меры для устранения данной угрозы».

– Ну зашибись, – выдохнул Виктор. – Кому и как я скажу это? Откуда я вообще узнал о несуществующей АЭС? Сообщу начальству, что опять какое-то существо рассказало мне о новой угрозе, и отправлюсь сразу лечить свое больное воображение в психушку? Вы не подумали, как все это будет выглядеть?

Менторы беспристрастно смотрели на майора.

– Почему вообще я? – вдруг спросил после паузы Карат. – Что во мне особенного?

«Потому что ты пришел на зов, – спокойно ответило существо со стальными глазами. – И потому что тебе не безразлично, что будет с твоим краем».

– Как и множеству других людей, – парировал Виктор и махнул рукой в сторону громадного минерала. – Но позвал этот морфоцит именно меня. Почему? Зачем ему вообще сейчас заботиться о какой-то там утечке радиации, если он сам этой самой радиацией угробил тут все вокруг?

Женская особь опустила фиолетовые глаза, а проводник воли спокойно продолжал диалог, пытаясь унять нарастающее раздражение майора:

«Есть некоторые условия, и он должен их выполнять».

– Какие еще условия? – поинтересовался Виктор.

«Это не имеет отношения к тому, зачем ты здесь, – уклонился от ответа ментор. – Если ты думаешь, что после рассказа о поврежденной станции тебя сочтут сумасшедшим, то есть другой выход. Он потребует от тебя дойти до АЭС, найти там выживших ученых и сопроводить их в город. Тогда они смогут сообщить о произошедшем, им поверят».

– Вы хотите, чтобы я доверился вам, приняв все то, что вы сказали мне тут, за правду, – начал Карат, – и даже согласился выполнить ваше задание, но сами скрываете какие-то условия. Если вам все-таки нужна моя помощь, то я хочу знать все, чтобы решиться вам помочь.

Менторы переглянулись, на минуту повисла вязкая пауза. Потом в голове Карат услышал женский голос:

«После второго импульса неожиданно проявился сильный партнер, который обозначил свои условия сосуществования морфоцита здесь».

– Сильный партнер, диктующий условия морфоциту? И кто он?

Существо с фиолетовыми глазами кивнуло на кристалл и сказало:

«Это известно только ему».

– Ладно, – задумался Виктор. – А что за условия?

«Баланс. Во всем должен быть баланс и границы дозволенного».

Вопросов это не убавило. Все еще больше начинало запутываться, чем прежде, но останавливаться Карат не собирался:

– В чем же тогда этот баланс и дозволенность выражаются? В том, что множество людей вынуждены были бросить свои дома и покинуть родную землю, чтобы этот морфоцит оставался здесь в балансе?

«Он не узурпатор и не агрессор. Он способен мирно сосуществовать с людьми, как и было долгое время, пока его не попытались уничтожить».

– Хорошо, – согласился Карат. – А партнер? Ладно, пусть вы можете не знать о нем. А вы? Вы кто и откуда вы здесь появились? И почему так заботитесь об этом закупоренном морфоците?

«Я уже говорил тебе, – послышался мужской голос, – мы – проводники его воли. Это все, что тебе надо знать».

Виктор усмехнулся:

– Опять двадцать пять. Но ведь ваш интерес в том, чтобы угроза заражения была устранена, не просто же обусловлен только волей этого кристалла, верно?

«Да. Ты прав».

– Тогда зачем это вам?

«Потому что это и наш дом, как и твой, – бесхитростно ответил ментор и перевел разговор в нужное русло: – Тебе нужно предотвратить повторение Чернобыльской Зоны. Все эти пока еще редкие физические аномалии – опасное нарушение целостности пространства, реакция окружающего мира на спровоцированный энергетический импульс. Это должно пройти. Природа стремится к стабилизации, как и морфоцит. Нужно только устранить радиоактивный очаг, который способствует образованию и росту зараженной зоны. Если этого не сделать, то аномальные процессы никуда не денутся и под воздействием высокой радиации будут усиливаться».

Ментор замолк и уставился на Виктора немигающим взглядом. Карат боялся открыто думать, догадываясь, что эти серые твари способны запросто прочитать его мысли. Вопросов было много, но общение с этими существами только плодило их еще больше. Если все так и есть, как рассказал ментор, то необходимо было предпринимать какие-то действия, чтобы остановить и нейтрализовать угрозу. Выходило так, что этот морфолит накосячил здесь с импульсами, а когда его приперли к стенке, решил все исправить. Ну, это, в принципе, хорошо, что он не желает заражения территории. Значит, в этом их интересы совпадают. Поэтому сейчас, впервые за многие дни, Виктору становилось легче на душе от осознания того, что он больше не является пассивным, беспомощным наблюдателем в схватке за жизнь, а может действительно помочь. Карат уже несколько минут назад был согласен отправиться на АЭС, а все эти вопросы были лишь для того, чтоб удовлетворить свой интерес к происходящему. Теперь Виктор сможет обрубить мерзкие растущие щупальца черной заразы, сражаясь на стороне добра за судьбу любимого края. И прежде, чем он окончательно принял решение отправиться на станцию и собрался спросить, как добраться и найти ее, женская особь бесшумно подошла и дотронулась рукой до головы майора. Она показала ему дорогу. Виктор визуально увидел весь путь от карьера до АЭС и ухмыльнулся: «Все ж читают меня как книгу, блин».

– Я думаю, излишне говорить вам, что я не отказываюсь помочь. Вы и так это знаете, – сказал Карат и кивнул на светящийся минерал. – Что будет, когда он восстановит себя и выйдет из анабиоза? Здесь будет опять райский сад?

«Как ты видишь, он уже изменился. И вряд ли здесь будет как прежде. И проверять, что здесь будет, точно не стоит. Людям сюда ходу нет», – пояснил ментор.

Виктор усмехнулся, включил фонарь и стал аккуратно спускаться вниз, чувствуя на себе пристальный взгляд двух пар необычных глаз. Осторожно пробираясь между уродливыми сталагмитами, он добрался до выхода из пещеры и обернулся. Возле морфоцита никого уже не было видно, но майор прокричал вдруг в ту сторону:

– Это вы не пустили сюда Рыбака?

«Людям запрещено сюда приходить», – пришел моментальный ответ.

Карат улыбнулся, пещера уже не казалась такой пугающей и мрачной. Он взглянул еще раз на огромный кристалл, пытаясь его запомнить, и покинул черное подземелье.

Выйдя наружу, майор не сразу сообразил, что вечерний сумрак обволок карельский лес. Он вновь взял в руку оставленное у входа в пещеру опахало-детектор и поднялся по дороге на вершину выработки. Солнце спустилось к верхушкам деревьев далеко на западе.

«Стоп. Не понял, – вдруг озарило Карата. – Закат? Уже? Я ж пробыл в пещере не более получаса?»

Пусть проголодался он заметно, но изначально ошибочно подумал, что это следствие сильного эмоционального потрясения. Ан нет, оказывается. Небесное светило действительно клонилось вниз, к горизонту, предвещая скорое наступление темноты. Виктор на этот раз разжег костер возле вагончика и с наслаждением вдыхал запах подогреваемых огнем мясных консервов. Хотя и казалось, что произошла какая-то чертовщина со временем, но Карат находил этому объяснение в том, что видения, показанные ментором-женщиной, могли длиться намного дольше, чем это воспринималось на самом деле. Иного толкования не виделось, да и не нужно оно было. Теперь главное – дойти и найти ту злополучную АЭС, которой по всем параметрам и быть-то не должно. А потом еще и разыскать каких-нибудь – цитата – «выживших ученых». Хм-м… А ведь там может быть очень опасно, если станция и является источником радиоактивного заражения. Но ничего, есть артефакт. И счетчик Гейгера, если вдруг не справится «карат», обязательно предупредит об этом, а дальше уж надо будет думать – либо облачаться в ОЗК, либо вообще сваливать оттуда, что, конечно, нежелательно без ученых. Только они способны убедительно объяснить всю угрозу, а там уж смогут предотвратить и… Чернобыльская Зона! Неужели там тоже происходило подобное, и какой-нибудь очередной морфоцит приложил к этому… что он там может приложить?.. поспособствовал этому. Надо рассказать об увиденном Рыбаку при следующей встрече. А встретиться хотелось: он-то лучше знает, что и как было в той Зоне. Может, и найдет совпадения или закономерность.

Виктор взял жестяную банку с кипящим содержимым и с наслаждением опустошил ее, заедая хлебцами. Потом посмотрел на вторую, взял ее в руки, но есть не стал. Он приподнялся и двинулся от костра в сторону кустов. Оставил там открытую тушенку и вернулся обратно. Глядя, как постепенно затухает огонь и тлеют угли в костре, он доел пачку хлебцов, выдавливая на них сгущенку из дой-пака. После запил двумя глотками воды из фляжки и отправился спать. В вагончике взял пару панцирных сеток с жесткой рамой от кровати, загородил ими вход, сетки подпер металлическими спинками, чтобы незваный гость не смог проникнуть внутрь. Затем расстелил на полу каремат, спальный мешок поверх и быстро заснул.

* * *

Ночь пролетела как один час. Вроде только Виктор удобно улегся в спальном мешке, как уже будильник в телефоне назойливой трелью бесцеремонно вырывает его из объятий Морфея. Новый день выдался пасмурным. Тяжелые свинцовые тучи застелили небосвод до самого горизонта, ветер заметно гнал их с запада на восток. Дождя не было. Карат не стал утром разводить костер, чтобы подогреть пищу: съел холодную фасоль с тушенкой, заел это батончиком шоколада и запил остатками воды. Всего-навсего в пяти километрах отсюда, если верить менторам, должна находиться АЭС. Это час пути приблизительно, может, чуть больше. Отсутствие воды напрягало, но майор надеялся пополнить ее запас на станции. Либо уж, как сказал Рыбак, пить воду из озер и рек, уповая на действие «карата».

Виктор подошел к кустам – банка с тушенкой не тронута. Значит, Коляна здесь не было. Собрав все свои вещи и подобрав ветку-детектор, майор начал огибать карьер по левому его краю. Как помнится, именно в ту сторону прежде мотался черный минивэн спецов. Неужели и впрямь ездили на атомную станцию?

Путь за скальником плавно уходил вниз, в самую гущу леса. Здесь как раз и начинала вырисовываться просека между деревьями, позволявшая проехать легковой машине, а наличие местами песчаного грунта среди мха и травы выдавало слабо заметные отпечатки колес когда-то проезжавшего здесь транспорта. Дождей так и не было с момента второго импульса, это позволило сохраниться следам. Карат решил пойти по этой полосе, ее направление совпадало с маршрутом на северо-восток, к АЭС. Спустя полчаса пути мох под ногами начал хлюпать, появилась вода. Виктор вышел из леса на открытую низину с редкими деревьями, она была затоплена. Из заводи торчала высокая трава; виднелись кое-где кучи веток, облепленные илом, лежали обгрызенные стволы деревьев. Майор ругнулся в сердцах: бобры запрудили огромную площадь впереди. Раньше пограничные наряды частенько разбирали зловредные плотины, сохраняя приграничную территорию сухой и проходимой. Теперь же, в изолированной зоне, для этих не в меру усердных грызунов наступила настоящая лафа: строй не хочу.

Неподалеку справа Виктор разглядел заросший лишайником огромный валун; шлепая по чавкающему мшистому ковру, он добрался до внушительного булыжника и залез на него. Затопленное пространство поражало масштабом: куда ни глянь – всюду вода. Майор посмотрел навигатор на телефоне, но тот выдавал, что он сейчас вообще находится посередине огромного озера. Бумажная карта не показала никаких дорог поблизости, только возвышенную местность, идущую дугой в трех километрах правее и как раз опоясывающую затопленную низину, на которой указан лишь небольшой ручей. Его-то бобры и перекрыли запрудой. Делать такой большой крюк не хотелось, поэтому майор отстегнул верхний клапан рюкзака и достал кейс с беспилотником, открыл приложение на телефоне для вывода картинки с камеры дрона и поднял коптер вверх, чтобы осмотреть местность. Новоявленное болото казалось огромным. Где-то даже удалось увидеть сидящих на подтопленных бревнах и озирающихся на дрон огромных мерзких грызунов. Прямо по заболоченной низине идти не вариант: слева заводь уходила в сторону границы, и казалось, что даже и за нее. Оставалось только идти направо до возвышенности. Виктор решил направить коптер вперед, до конца запруженной местности, и посмотреть, насколько это далеко. Картинка на экране стала заметно портиться и пропадать, поэтому майор развернул и направил беспилотник обратно. На каком-то участке пути тот резко замедлился и, судя по картинке на экране телефона, вообще завис на одном месте и стал еле заметно оттягиваться назад и в сторону, хотя Карат вел его на полной скорости вперед. Виктор оторвался от экрана и посмотрел вдаль в небо. Коптер хорошо был различим в воздухе; майор давил на рычажок на пульте, но дрон завис. Потом, качнувшись, мотнулся вправо. Вспыхнул разряд, и аппарат камнем полетел вниз, оставляя дымный след. В точке вспышки еще несколько секунд извивался небольшой пучок искрящихся молний, сопровождаемый треском. Затем все исчезло, будто и не было никакого разряда.

Виктор растерянно смотрел в небо, пытаясь осознать, что же произошло. Сразу вспомнилась аналогия с финским вертолетом. Значит, в воздухе тоже небезопасно. Аномалии есть и в небе. Жаль было беспилотник, но пробираться за ним по болоту и искать его там казалось нереальным. Странно, но экран телефона до сих пор выдавал картинку с камеры дрона: мутная вода с колышущейся травой на дне.

Карат закинул рюкзак за спину, собрал вещи и, спрыгнув с валуна, направился к возвышенности справа от заводи. Плюхать три километра по чавкающей почве было и тяжело, и неприятно. Виктор один раз чуть не упал, когда увидел выступающий из воды скальник, поросший мхом, и решил наступить на него и пройтись по камню. Но влажный мох легко скользнул по поверхности, словно шкурка банана по полу, отчего майор едва не кувырнулся с булыжника. Добравшись до подножья возвышенности, Виктор вздохнул с облегчением. Идти по твердой земле было куда приятнее и легче. Огибая затопленную низину по кромке, он вдруг увидел огромного бобра. Грызун свалил дерево и суетился возле него. Карат остановился в нерешительности. Зверь тоже заметил непрошеного гостя и начал агрессивно фыркать. Он припадал на передние лапы, демонстрируя готовность к атаке, бросался на полметра вперед и тут же отбегал обратно к поваленному дереву. Виктор снял карабин с плеча и осмотрелся вокруг в поисках сородичей злобного грызуна. Кто знает, бобр бобром, а зубищи у данного экземпляра ого-го. Такими не только дерево, но и ногу может враз оттяпать. Зверь же, увидев оружие в руках человека, отбежал в заводь, укрылся за кучей веток и принялся ритмично отбивать плоским хвостом по поверхности воды. Звук был такой неприятный и громкий, что с каждым шлепком сильно давило на барабанные перепонки, звоном отдавалось в ушах. «Вот же урод!» – подумал Карат и, зажимая уши руками, аккуратно обошел место встречи с агрессивным животным. Вскоре к одиночным шлепкам добавились еще: присоединились сородичи. Если решатся атаковать, будет несладко даже с карабином, поэтому Виктор поспешил убраться прочь.

Обойдя по дуге заболоченную местность, сканируя взглядом и веткой-детектором путь перед собой, майор таки добрался до уходящего вверх подобия дорожки. Путь по времени занимал уже почти два часа, но, судя по карте, станция как раз должна находиться где-то за этим скальником, и это радовало. Виктор поднялся по пологому склону, пытаясь не сильно торопиться и дышать носом, чтобы лишний раз не сушить и без того ссохшееся горло. Скальник сверху не был лысым, как возле карьера. Деревья росли так же плотно, как и внизу, цепляясь корнями за выступы и борозды в камне, покрытом наносным слоем песка и земли. Карат еще минут пятнадцать шел по прямой ровной поверхности, после чего увидел просвет, и перед ним раскинулся живописный карельский пейзаж.

Лес расступился, оставшись за спиной. Впереди, под ногами майора, скальный массив раздавался в стороны, уходя вниз на многие метры и образуя почти ровные каменные отвесы по обе стороны лежащей внизу долины. В этом урочище, укрывшись среди отвесных монолитов от постороннего взгляда, и находилась электростанция. Сразу за ней, чуть выше и правее, виднелось большое озеро, из которого вода бурным потоком спускалась по крутым порогам и впадала в тихую ламбушку, находящуюся левее станции и на одном с ней уровне. А за озерами – бескрайний простор карельской и уже, наверное, где-то там финской тайги. Шум разгулявшегося на воле ветра наполнял безграничное пространство: его порывы лихо трепали кроны деревьев над головой, заставляя сосновые ветви отчаянно метаться в поисках укрытия; ощутимо дышали майору в лицо, выбивая слезы из глаз; приносили свежий запах озерной воды, вынуждая слегка ежиться от прохлады. На водоскате, меж озер, была построена неширокая дамба, сквозь шлюзы которой прорывались бурные потоки. Виктора это смутило: такой вид не совсем соответствовал его представлениям об устройстве АЭС, точнее, совсем не соответствовал. Электростанция была видна как на ладони с высоты скальника – все здания и вся территория. Первое, что бросилось в глаза, – это отсутствие блоков с реакторами. Не было градирен, бассейнов с фонтанчиками для охлаждения воды, каких-то там площадок с отработанным топливом. Так представлял себе атомную станцию майор. Да и какая может быть дамба на АЭС, если турбины там вращает пар из ядерных реакторов. Дамбы бывают на ГЭС.

Виктор уже, грешным делом, подумал, что он не туда пришел, но потом сразу отогнал эту мысль. Вид станции, показанной ему ментором-женщиной, майор, к сожалению, совсем не запечатлел в памяти. Он сосредотачивался тогда на запоминании пути до нее; ему и в голову не приходило, что станция может быть какой-то другой. Внизу выделялись два похожих ступенчатых сооружения, стоящие рядом, параллельно друг другу. Треть каждого из них состояла из девяти этажей, остальная часть была семиэтажной. Между этими ступенчатыми строениями возвышались на много метров вверх две трубы, каждая соединялась перемычкой над землей со своим девятиэтажным блоком. С торца «девятиэтажек», почти вплотную к ним, находились трехэтажные постройки с маленькими горизонтальными окнами. А из семиэтажных частей зданий в сторону скальника, где стоял Карат, выходили провода. Линии электропередачи тянулись по опорам, как догадался майор, к двум силовым трансформаторам – по одному на каждую «семиэтажку». Затем от повышающих трансформаторных установок массивные кабели шли дальше под скалу; Виктор не видел, куда точно они уходят. Наряду со всем этим в низине располагались еще несколько построек меньших габаритов: двух- и трехэтажных, из некоторых торчали трубы. Какие-либо надземные трубопроводы, цистерны или баки отсутствовали напрочь; все было ухоженно и аккуратно, словно в загородном санатории. Идиллию ровных газонов нарушала лишь пара железнодорожных путей, выходящих из синих трехэтажных строений, располагающихся по разные стороны от «девятиэтажек». Они также тянулись к скале, немного левее тяжелых электрических кабелей.

Виктор поискал глазами спуск в долину и не нашел его. Который раз он пожалел, что не взял с собой бинокль. Немного подумав, майор решил двигаться по правому краю скальника в сторону плотины и угадал. Обогнув по верху долину и не доходя до дамбы метров двести, Карат увидел дорожку, спускающуюся плавным уклоном, и упоенно замер, чтобы еще раз окинуть взглядом станцию с высоты перед спуском в низину. Оказывается, в отвесной стене, под тем местом, где изначально стоял и разглядывал странную станцию Виктор, имелся полукруглый туннель, закрытый мощным заслоном. Оттуда выходило железнодорожное полотно, расходящееся в десятке метров от скальника на два пути. Слева от туннеля прямо в монолитную скалу врезались восемь массивных кабелей: каждый из них входил в центр горизонтального изолятора, словно в муфту, выполненную в виде серого конуса, и уходил куда-то внутрь. Конусы-муфты крепились к отвесной поверхности скалы двумя вертикальными рядами.

Виктор смотрел на эту каменную стену с вырубленной в ней аркой и исчезающими в горной породе высоковольтными кабелями. Интересно, куда ведет этот туннель с железной дорогой? Кому понадобилось здесь строить электростанцию и что она снабжает электроэнергией?

На территории было абсолютно безлюдно; казалось, что все рабочие процессы там остановлены. Из-за грохота воды у дамбы не удавалось расслышать ни малейшего звука на самой электростанции. Видимых следов аварии или повреждений от импульса не наблюдалось. Все, кажется, было в целости и сохранности. Так и не определившись, к какому зданию на станции следует направиться, чтобы найти ученых, Карат начал спускаться в долину.