Группа Каратаева по возвращении в Службу была отправлена в госпиталь на реабилитацию и дальнейший отдых, который был оформлен рапортами на десятидневный отпуск по состоянию здоровья. Виктор и трех дней не пролежал в лечебном заведении, сбежал домой. Врачи удивлялись необъяснимому явлению – у всего состава группы, попавшей под импульс и находившейся рядом с очагом, выявились незначительные последствия кратковременного радиоактивного воздействия. И только у старшего этой группы никаких следов заражения медперсоналу найти не удалось, словно его и не было вместе с подчиненными в момент извержения. Врачи удивленно смотрели на Виктора и разводили руками.

Все три дня майор пытался дозвониться до жены, но на том конце никак не реагировали на звонки. Перед госпиталем он ухитрился добраться до квартиры, где жила семья. Дверь никто не открыл. Каратаев испытывал двоякие чувства: если жена с сыном уехали из города, то это то, о чем он и просил ее, и, наверное, это хорошо; и все же было горько и тоскливо оттого, что Марина с Сережкой уехали. Добавляло печали и то, что супруга не отвечала на звонки и Виктор не знал, где именно они сейчас находятся и что с ними. Это не давало майору покоя все три долгие дня в больнице. Ночами же одолевала другая напасть.

Стоило сомкнуть глаза, как его сознание во сне отправлялось в пещеру. Перед глазами представала сфера, она выглядела истощенной и блеклой. От нее во все стороны, словно черные щупальца апокалипсиса, расходились признаки увядания окружающего пейзажа и угасания жизни. Сфера с этим боролась. Она копила в себе цветную палитру и выплескивала ее вовне, становилась безжизненной и слабой, но снова силилась набрать цветовую гамму. «Щупальца» под брызгами красочного фонтана сокращались, уменьшались в размерах и настороженно затихали. Потом снова, вздрагивая, оживали, росли и тянулись по полу пещеры дальше. Сфера постепенно проигрывала эту схватку, теряя силы с каждым новым выплеском, на конусах росли трещины. Виктор с замиранием сердца следил за этим трагическим ритуалом противостояния, интуитивно становясь на сторону добра и света. Он с прискорбием наблюдал, как черная зараза вырывается из пещеры, как распространяет свою пагубную силу на карельскую тайгу, как подкрадывается к мирному городу, где во дворах играют дети…

Каждый раз на этом месте, вырываясь из объятий странного кошмара, Каратаев ощущал острый эмоциональный дискомфорт, испытывал необъяснимые угрызения совести за дистанционную пассивность, за то, что остается стоять в стороне. Он так и валялся до утра в кровати, терзаемый мыслями и чувством непонятной вины.

Покидая госпиталь после трех тягостных суток нахождения в нем, Виктор ощущал себя разбитым. Дома он еще раз набрал на телефоне номер жены.

– Алло, – вдруг отозвалось на том конце, – привет, пап.

Каратаев аж вздрогнул от неожиданной удачи.

– Привет, Сереж. Привет, сынок. Как у тебя дела? – выпалил он.

– Нормально.

– Вы где с мамой сейчас?

– Мы у бабушки. Ты к нам приедешь?

– У бабушки?! – с явным облегчением повторил Виктор. – Здо́рово. Как бабушка поживает?

– Нормально. Пап, я хотел тебе кое-что сказать, мы с мамой…

Звонок резко оборвался, послышались гудки. Виктор попытался дозвониться еще раз, но вызов сразу отбили. На третью попытку связаться с сыном беспристрастный электронный голос ответил, что аппарат абонента находится вне зоны действия сети.

«Кода ж ты стала такой стервой, Марина?» – в сердцах подумал майор и бросил телефон на диван.

Значит, они сейчас в Голицыно, у матери супруги. В этом городе, собственно, Каратаев и познакомился с будущей женой, когда учился в пограничном институте. Вспомнился торжественный выпуск, распределение. Молодость, безграничная любовь и плещущееся в глазах молодоженов счастье, красивые мечты и грандиозные планы на жизнь. Жаль, что все это бесследно стерлось безжалостным наждаком времени и непомерных амбиций. Очень жаль, иногда до слез. Прежних отношений уже не вернуть, Виктор понял это теперь окончательно. Марина стала чужим человеком и выкинула его из своей жизни. К этому все шло уже давно. Но жизнь идет, и жить надо дальше, отпустив былое. Кто цепляется за прошлое, тот лишает себя будущего. Но в будущем Виктора, конечно же, все равно остается особое место для сына.

Несмотря на горький осадок от звонка, пришло заметное облегчение от осознания того, что с семьей все в порядке и они в безопасности. Ну хоть этот вопрос решился хорошо. Покоя не давало другое – целый спектр чувств и эмоций, навеянный неприятными снами про пещеру. Виктор поначалу боролся с противоречивыми побуждениями внутри себя, а потом резко взял и решился: приобрел в магазине недорогой китайский костюм от радиационной защиты с противогазом и счетчик Гейгера. Благо местные торгаши в свете последних событий, почуяв запах прибыли, натаскали этого барахла в город прилично. Еще купил карту местности, так как навигатор в телефоне наверняка подведет.

«Тревожный мешок» – рюкзак со всем необходимым на случай тревоги – укомплектован был всегда, Виктор лишь сделал ревизию: убрал ненужное для похода к пещере и, наоборот, добавил то, что могло понадобиться. В оружейном сейфе в квартире давно скучал карабин «Вепрь-308», купленный когда-то для охоты. Майор достал его и осмотрел: «Возьму с собой».

К рюкзаку и карабину добавились кейс с беспилотником, канистра воды, китайский ОЗК, противогаз, счетчик Гейгера и спальный мешок с карематом. В принципе, все готово. Удобство образа жизни военнослужащего в том, что ты всегда готов к походным условиям. Не нужно для этого толком ничего закупать, включая обмундирование, – Каратаев надел свой любимый костюм «Горка-4», схватил приготовленное имущество и спустился к своей машине. Загрузившись в «Форд», майор шумно выдохнул, завел двигатель и поехал в сторону границы.

Сплошного ограждения периметра пятнадцатикилометровой зоны еще не было, однако на основных дорогах уже стояли блокпосты. Это немного смутило Каратаева, но не создало особых проблем. Виктор знал здешний лес. Не доезжая до очередного заслона, он свернул с дороги и поехал по пожарной просеке до ухабистой грунтовки, проторенной лесовозами. Надежный пикап позволял такие маневры. Проехав по ней примерно километр пути, Каратаев увидел преграду. Дорогу перекрыл опрокинутый грузовой автомобиль «Скания». Лесовоз лежал на боку, бревна разлетелись и валялись, уткнувшись в стволы ближайших деревьев. Кабина грузовика покорежена, передний мост был вообще вырван и отброшен на пару метров. Одно колесо у отлетевшего моста почему-то подрагивало и слабо подпрыгивало. Виктор поискал глазами объезд, но не нашел подходящего места. Пришлось развернуться и возвратиться на пожарную просеку. Лесовозных дорог в лесу много, доедет до следующей.

Рассуждая так и выглядывая просветы в лесу, он аккуратно вел машину по минерализованной полосе и вдруг почувствовал резкий удар. Машину отбросило в сторону и опрокинуло на деревья, переднее колесо пронеслось перед лобовым стеклом и улетело в тайгу. «Мина?» – первое, что пришло в голову майору. Он выбрался из помятого «Форда» и настороженно уставился вперед в поисках воронки. Но даже намеков на следы разрыва Виктор отыскать не смог: на поверхности виднелись лишь следы от шин, которые резко обрывались, и дальше ничего – ни ямы или хотя бы вмятины, ни какого-либо темного нагара или пятен поблизости. Майор внимательнее присмотрелся туда, где заканчивалась колея. Ему показалось, что воздух немного дрожал в том месте. Он швырнул вперед небольшую сухую ветку, которая сразу взмыла ввысь метра на три, потом, упав, снова подлетела вверх, но уже гораздо ниже и в итоге, приземлившись обратно, просто была откинута в сторону неведомой силой. Виктор подошел поближе и пнул ком желтой хвои и шишек в сторону непонятной аномалии. Те, достигнув колебания воздуха, плавно запрыгали вверх, словно на невидимом батуте, выдавая границы опасного места.

Вернувшись к пострадавшей машине и осмотрев повреждения, он принял решение не возвращаться, а продолжить путь пешком. Забрал рюкзак с подвязанными к нему по бокам карематом и спальным мешком, внутрь рюкзака втиснул ОЗК с противогазом, сверху под клапан примостил кейс с коптером. Канистру с водой брать не стал – тяжело. В сумке была полная фляжка, если экономно расходовать воду – должно хватить. Счетчик Гейгера подвесил на поясной ремень сбоку, рядом с ножнами. Потом, закинув карабин на плечо, майор двинулся в путь.

Спустя час похода впереди показался просвет между деревьями. Виктор прибавил шагу и вскоре вышел к небольшому озеру, чуть вытянутому по дуге. На противоположном берегу водоема виднелось множество небольших домиков с разбросанными вокруг хозпостройками. Майор повернул вправо и продолжил путь вдоль озера, огибая ламбушку и направляясь к незатейливым жилищам.[19]

Выйдя на грунтовую дорожку, он заметил табличку: «СНТ „Шариярви“» и пошагал дальше мимо пестрых избушек пустого дачного поселка. Сначала он почувствовал приятный запах древесного дымка, в поисках закрутил головой и потом обнаружил недалеко печную трубу небольшого домика, из которой поднималась сероватая взвесь, медленно растворяясь в холодном воздухе. Виктор удивился встретить в закрытом периметре обитаемое жилище и направился к нему. Войдя через распахнутую калитку, он обогнул домик и подошел к входу. Дачный участок непосредственно примыкал к озеру. У воды возле незатейливого пирса – наполовину вытащенная на берег лодка. На стене стоящего рядом с домиком сарая висела рыбацкая сеть, в ее ячеях серебрилась прилипшая рыбья чешуя. Под сетью на лавке примостились таз, в котором мозгла требуха, и воткнутый в деревяшку нож. Запах от всего этого, надо сказать, стоял специфический.

– Хозяева? Есть кто? – спросил Виктор, и, скрипнув половицей, переступил порог и зашел в дом.

Внутри жилища возле растопленной печи хлопотал старик. Он даже не повернулся на звук, продолжая возиться над плитой.

– Здорово, отец! – обратился к нему Виктор.

– Не много ль ты отцов наплодишь, называя так каждого встречного? – буркнул хозяин, продолжая корпеть у печи.

Майор немного оторопел от такого ответа, замялся и поспешил объяснить:

– Я ж просто из-за уважения к возрасту так обратился.

– А какой у меня возраст? – повернувшись, спросил старик.

Человек напротив смотрел на Виктора, сощурив проницательные глаза. На вид ему было далеко за шестьдесят: морщинистое волевое лицо, ухоженная седая бородка, на голове короткие волосы пепельного цвета. Ростом чуть ниже майора, худощавый, но тело подтянутое и жилистое, словно всю жизнь занимался легкой атлетикой. Это читалось даже под плотным темным полукомбинезоном, надетым поверх коричневого свитера. Удивительно, но старик держал осанку не хуже, чем многие молодые. Да и движения были не по возрасту легкие. Это Виктор отметил, когда хозяин дома непринужденно подцепил руками с плиты большую кастрюлю с ухой и поставил ее на стол.

– Что замолк? – поддел его дед. – Ладно уж, называй отцом, коли по-другому не можешь.

Виктор внутренне как-то сразу почувствовал симпатию к этому старику, но его манера общаться слегка смущала.

– А ты чего здесь, отец? Людей-то всех эвакуировали из опасной зоны.

– А мне без людей даже лучше, – ответил хозяин дома. – И чего же мне из дома бежать, если кому-то там страшно стало? – кивнул на окно дед. – Мне и здесь неплохо. Вон рыбки наловил. Угостишься?

– Здесь же радиация, – просветил старика майор.

– Да разве это радиация? Страшилки для людей, и только. Жить можно. – Дед уселся за стол, выудил шумовкой из кастрюли рыбу на большое блюдо и через край подкопченной посудины налил ухи в объемную кружку. – Так будешь, нет?

Каратаев покачал головой, но поблагодарил за предложение.

– А ты куда намылился такой? – спросил хозяин дома, шумно всасывая горячую уху из кружки и разглядывая массивный рюкзак и карабин. – Поохотиться, что ли, на кого? Так вроде не сезон.

Виктор скинул рюкзак на пол, прислонил к нему «Вепрь» и присел рядом на стул.

– И все ж опасно здесь сейчас, – вместо ответа озадаченно произнес он. – Ты б уехал в город, отец.

– Вот заладил! В чем опасность-то, скажи? – спросил старик.

– Непонятное здесь начало твориться, – сказал ему Виктор, – то, что не поддается никаким законам физики.

– Ишь ты, – буркнул дед, поставил кружку на стол и с любопытством посмотрел на гостя. – Ну? Так и будешь ходить вокруг да около или расскажешь суть?

Виктор, колеблясь, посмотрел на деда и все же решился ему сообщить о странных явлениях, которые ему довелось повстречать по дороге на дачи. Тот сидел и с удовлетворением слушал рассказ майора, в глазах читался живой интерес.

– Да-а. Дела, едрить-мадрить, – выдохнул восторженно старик.

– Еще раньше другая аномальная вещь случилась, – продолжал Виктор, – рюкзак в воронке закрутило, а потом и бойцов двух…

– Живые?

– Кто?

– Бойцы твои, – сказал дед, – живые?

– Конечно, живые, – удивился вопросу майор, – просто помогли им выбраться из этой круговерти.

– «Круговерть» и есть, – согласно кивнул дед. И, увидев вопрос на лице гостя, поспешил объяснить: – Аномалия такая была… или есть еще, оказывается. Захватит человека и раскручивает, как в центрифуге, пока того не разорвет на части. А после питается его соком, пока всего не высосет – не отпустит.

Виктор судорожно сглотнул подступивший к горлу комок.

– На ваше счастье, значит, та аномалия еще слаба была, иначе б быть беде, – продолжал поучительно дед. – А машиной ты на «пружину» наехал, вот и подкинула она тебя. Хорошо еще не на десяток метров. Тоже несильной оказалась или силы еще не накопила, поддала тебе под капот и разрядилась. С веткой – это ты хорошо придумал, сам увидел, как она последнюю энергию отдала. Вот накидать бы туда не шишек с иголками, а что потяжелее, и чтоб она игралась с этим не выплевывая, тогда б и видно «пружину» было, и вроде как не опасная будет.

– Откуда ты все знаешь-то про это, отец? – поразился осведомленности старика Виктор. – Встречал их тоже?

– Было дело.

– Здесь, на дачах? – удивленно встрепенулся майор.

– Нет, – выдохнул дед. – Далеко отсюда.

Каратаеву показалось, что былое умиление хозяина дома от рассказов о встреченных Виктором аномалиях немного улетучилось с последним вопросом. В глазах старика проявилась ностальгия по тому, что было когда-то так значимо в его жизни.

– Расскажи, отец, – осторожно попросил майор.

– Да что ты все «отец» да «отец»! – взвинтился неожиданно старик и встал. – Других слов, что ли, нет?

Виктор растерянно отодвинулся на стуле:

– А как мне тебя называть-то? Скажи.

– Рыбаком меня зови, – раздраженно ответил дед, – раз такое дело.

– Просто рыбаком? – негодующе спросил Виктор. – Имя, может, скажешь свое?

– А что тебе мое имя даст? Рыбак, и все тут.

Старик снова сел за стол, внимательно посмотрел на обескураженного гостя и уже спокойнее произнес:

– Я могу рассказать тебе, что происходит. Но сначала мне надо знать, зачем ты пришел сюда.

– Баш на баш? – выпрямился Виктор. Впечатление дед производил весьма положительное, балаболом и трепачом отнюдь не казался. Но больше всего соблазняла майора непонятная компетентность рыбака в происходящих аномальных событиях. Словно прежде он уже переживал подобное и имел необходимые знания и опыт. А значит, мог объяснить и помочь. И Виктор решил раскрыться: – Хорошо, согласен. Только непонятно, отец, почему ты так прячешь свое имя?

– А вот это я тебе потом расскажу, – упирался дед.

Виктор поведал ему о странной находке в пещере, о двух импульсах, о всплеске радиации, из-за которой эвакуировали население и изолировали значительную территорию. Ночное виде́ние существа с большими металлическими глазами предпочел сокрыть, чтобы старик не посчитал его умалишенным. А вот беспокоивший его последнее время сон описал очень детально.

– Значит, зовет тебя она, – промолвил рыбак.

– Кто зовет? – недоуменно спросил майор.

– Та штука в пещере, – прищурясь, отхлебнул ухи из кружки старик. – Нужен ты ей зачем-то, вот и зовет.

Каратаев задумался на минуту, потом бросил взгляд на рыбака:

– Странно ты сон растолковал, отец.

Тот вытер бороду и усмехнулся:

– Ты просил рассказать, а я сомневался. Теперь, наоборот, уверен, что должен рассказать тебе. Не знаю, вроде и бальзамом мне на сердце твой рассказ, скрывать не буду, но не к добру все это. Было похожее уже. Только далеко отсюда.

– И ты там был, – осенило Виктора. – Вот откуда ты все это знаешь.

– Ага, – кивнул рыбак. – И здесь узнаю́ признаки той Зоны.

– Ты про Чернобыльскую? – оторопев от аналогии с известной зоной отчуждения, спросил майор.

– Именно, – воодушевленно улыбнулся старик и вмиг погрустнел. – Только схлопнулась она в одночасье. Была – и нет. Словно надоедливого жучка враз прихлопнули. А теперь вот здесь похожее начинается.

– Так ты сталкерил? – изумленно спросил Каратаев, все больше проникаясь симпатией к старику.

Дед вздохнул и мечтательно улыбнулся:

– А Рыбак – прозвище мое.

– Я думал, ты – рыбак, потому что…

– И это тоже, – ухмыльнулся дед. – Но это уже потом, в большом мире. А в Зоне я – Рыбак, с большой буквы, едрить-мадрить, – рассмеялся старик столь удачно высказанной параллели. – А у тебя вот есть прозвище?

– Позывной, что ли?

– Да нет, – отмахнулся хозяин дома. – То, что ты из вояк, я сразу понял. Прозвище, – повторил дед. – В школе, может, как обзывали?

Виктор задумался, пытаясь вспомнить, и пожал плечами:

– Ну, Каратаем и звали.

– Каратаем? – насупился Рыбак. – Странное прозвище.

– По фамилии прозвали, всем по фамилии клички в детстве давали.

– Не. Не пойдет, – сказал старик и задумался. – Знаешь, в той Зоне ведь ни имя, ни фамилию свою никто и не говорил тогда, оставляли их здесь, вместе с прошлой жизнью. Там прозвище говорило все за человека – кто он такой и чего сто́ит. Заслужить его надо было. А имя – это так: родители обозвали грудное дитя, ничего в жизни не смыслящее, и живи потом с ним до смерти, подходит оно тебе или нет. Поэтому имени-то не спросил твоего, да и своего не сказал.

А ведь действительно, старик не только не назвал своего, но до сих пор даже не поинтересовался, как зовут гостя.

– Виктор я, – пробормотал майор. – Это я так, для справки. И долго ты по той Зоне ходил?

– Достаточно, – язвительно сказал старик, – чтоб не замечать здесь твоей радиации. Я ведь тоже порывался сходить к тому карьеру, о котором ты рассказал, – вдруг выпалил Рыбак. – Только что-то не пустило меня туда.

– Что не пустило? – изумился майор.

– Не знаю точно, – ответил старик. – Но я остро ощутил, что дальше мне идти не позволят.

Виктор вспомнил опять про странное существо, обладающее неизвестными способностями и даром предсказания. Может, оно помешало Рыбаку? А потом вдруг встрепенулся и полез в карман.

– Вот же еще, – сказал он, выкладывая из кармана на стол сиреневый минерал, – нашел в карьере возле пещеры.

Рыбак сгрудил седые брови и внимательно рассматривал лежащий перед ним кристалл, предусмотрительно не притрагиваясь к неизвестному прозрачному камушку:

– Никогда прежде такой не видел. И что в нем особенного, кроме красивого вида?

Виктор рассказал о выявленном свойстве минерала нейтрализовать радиацию. Рыбак удивленно поднял глаза, аккуратно взял камень со стола и задумчиво повертел в руке.

– Хорош, – резюмировал старик. – От какого уровня радиации он защищает?

– Сложно сказать, – произнес майор, – но при четырех микрозивертах он обнулял ее полностью. Да и после второго импульса, когда до одиннадцати значение подскочило, у меня не обнаружили никаких следов радиации.

– Добротный артефакт, – не скрывая уважения к минералу, восхищался Рыбак. – На бриллиант похож. На сколько ж каратов он?

Вдруг лицо его прояснилось, он шлепнул себя ладонью по лбу и воскликнул:

– Так вот же оно! Все как есть, и ничего придумывать не надо! Зона сама и ему, и тебе имя подсказала – Карат! И подбросила тебе, чтоб именно ты его нашел.

Виктор подивился такому умозаключению, но прозвище ему понравилось.

– Держи, Карат, – обратился, выделив новое прозвище гостя, старик и вложил артефакт в руку майору. – И береги его. Не каждому такие подарки подкидывают. – Рыбак подошел к печи, открыл дверцу и пошуршал в топке кочергой. Потом закинул пару полешек. – Может, чаю будешь? Сейчас поставлю. Или вода тебе тоже с радиацией? Так с таким артефактом тебе плевать должно быть на все это.

Виктор не спешил с ответом, крепко сжимал в руке дорогой минерал, который после слов Рыбака приобрел для него дополнительную ценность, и молча смотрел на бывалого сталкера.

– Столько лет прошло, – вдруг задумчиво произнес майор, – а ты, отец, все той Зоной живешь. Память и знания о ней хранишь, будто это было вчера. И годы обычной жизни не смогли из тебя ту Зону выбить. Неужели так дорога́ была тебе зараженная земля?

Рыбак закрыл дверцу печки, выпрямился и уставился на Виктора:

– Тебе этого не понять, парень. Хотя, может, и сможешь когда-нибудь. Это как первая любовь – настоящая и единственная в жизни.

Хозяин дома схватил потемневший чайник, побултыхал его и поставил на плиту.

– Ну так что? – снова спросил он Виктора. – Будешь чай или брезгуешь?

– Спасибо, отец, – поблагодарил майор, – но пойду я уже, наверное. Лучше на обратном пути заскочу, если не против. – И Виктор встал было со стула, но Рыбак его тормознул:

– Погоди, Карат, – заторопился он. – Дай сказать тебе кое-что в наставление, не на прогулку, чай, идешь. Непривычным теперь лес может быть, понимаешь? Внимательно смотри перед собой и не торопись, увидишь что-то подозрительное или не нравится какое место – обойди его по большой дуге, а лучше вообще пойди в другую сторону. А еще лучше камушков горсть возьми и кидай на путь перед собой. Если глаз не заметит, так хоть брошенный камень подскажет: не туда отлетел, или исчез, или сгорел – значит, опасность там, ходу нет.

– Спасибо, отец! Не прощаюсь.

– Удачи, парень, – с беспокойством посмотрел на майора старик. – В дороге не прощаются.

Виктор вышел из дома, втянул поглубже осенний воздух с запахом древесного дыма, посмотрел на печную трубу и машинально улыбнулся: сразу вспоминается банька на дровах, шипящие камни с ласкающим кожу паром, березовый веничек, запаренный в ароматном наваре. Эх, сказка просто.

Майор миновал крайний домик и вышел на лесную дорожку. Еще час до полудня. Виктор планировал сегодня же вернуться назад, но без машины это нереально. Хорошо, что по привычке и опыту с собой взял провизии с запасом. Теперь нужно было топать пешком. Не страшно, что потерял примерно час, общаясь с Рыбаком, зато сколько всего интересного и полезного узнал! «Карат», – ухмыльнулся невольно майор, повторив мысленно прозвище, данное ему стариком. А ведь дед все красиво разложил: и про прозвище, и про артефакт. Камушек-то попался ему на глаза сразу после первого импульса. Виктор по внезапному порыву помчался в карьер тогда, а потом увидел минерал. И в свете последующих событий оказался он весьма кстати. Неужели действительно подкинули подарок? Только кто? То розовое существо со стальными глазами? Рыбак говорил, что Зона. Но что такое – эта Зона? И может ли она вообще что-то подкинуть?

Виктор встряхнул головой и усмехнулся: дай волю мыслям, и они вообще непонятно к чему приведут. Майор хотел быстрее добраться до пещеры, но, следуя наставлениям опытного Рыбака, шел аккуратно, не спешил, вглядывался в путь перед собой. Дед говорил про камни, которыми нужно прокидывать дорогу, но Виктор несерьезно воспринимал эту затею. Может, старику и нужно это – зрение подводит, а у него с глазами пока еще все хорошо, поэтому разглядит, если что не так. От предстоящих событий захватывало дыхание, но, помнится, пещера была завалена сплавленным булыжником. Как же тогда попасть туда?

Неожиданно впереди, в сотне метров, на обочине Виктор заметил мельтешение. Он настороженно продолжил движение и разглядел двух прыгающих росомах. Зверьки хоть крайне редко нападают на человека, но могут быть опасны, поэтому Карат снял карабин с плеча на всякий случай и, передернув затвор, дослал патрон в патронник. Когда зверушки оказались в паре десятков метров, Карат отчетливо смог разглядеть произошедшее: одна из росомах угодила в «круговерть» и, протяжно скуля, крутилась внутри ловушки; вторая же прыгала вокруг аномалии, желая помочь сородичу, но не решалась сунуться в капкан. Она то злобно рычала, то жалобно тявкала от бессилия. «Круговерть», словно вдоволь натешившись страданиями животных, принялась раскручивать угодившего в нее зверька. Очертания бедолаги в аномалии начали размываться, а затем последовал целых каскад чавкающих звуков рвущейся плоти. Вторая росомаха метнулась прочь, объятая ужасом, окрестности пронзило протяжное горестное тявканье. Только сейчас она заметила человека, злобно ощерилась и угрожающе зарычала. Виктор взял зверька на прицел, но тот, еще раз бросив взгляд на жуткое месиво в аномалии, быстро ретировался и исчез в лесу.

Карат на непослушных ногах чуть приблизился к опасной ловушке, очертания границ которой сейчас были обозначены кровавой кашей. Впервые он увидел, насколько смертоносна и жестока эта аномалия. По спине пробежала дрожь. Виктор затравленно озирался вокруг, боясь сделать неверный шаг. Вспомнил про камушки, о которых говорил Рыбак. Да где их взять-то? Шишки?! На самой дороге и на обочинах валялось немало молодых нераскрывшихся шишек. Виктор набрал их в карманы. Кидая их вперед, он осторожно продолжил путь. Некоторые подбирал и использовал повторно.

Через пару километров «детекторы» в карманах закончились, да и, надо сказать, надоело до чертиков Карату это, казалось бы, бесполезное занятие. Страх от недавней встречи с ужасной аномалией потихоньку отпустил, пройденный путь не показал и намека на что-то опасное и непонятное. И все ж просто так, без страховки, идти дальше майор не рискнул. Он срезал ножом молодую придорожную ольху, состругал боковые веточки, оставив лишь парочку с желто-красными листьями на кончике. Получилось своеобразное трехметровое опахало – легкое и чутко отзывающееся на каждое движение. Держа новый «детектор» аномалий перед собой, Виктор уже увереннее продолжил свой путь.

Впереди, между макушками деревьев, замаячил просвет. Майор чуть прибавил шагу, не забывая об опасных превратностях новой реальности. Вскоре он вышел на безбрежный простор – перед ним расстилались знакомый скальный ландшафт и прячущийся поодаль карьер. Виктор в этот раз появился с другой стороны выработки: дорога вниз начиналась левее в трестах метрах. Бледное пятно солнца угадывалось впереди, на западе. Бо́льшая часть дня была потрачена в пути сюда. Майор решил дойти до бывшей стоянки РПГ, сделать там привал, чтобы подкрепиться и немного отдохнуть, а уже только потом спускаться к пещере.

Вагончик сиротливо стоял недалеко от дерева, само место выглядело изрядно потрепанным. Счетчик Гейгера на поясе Виктора молчал, и все же он решил проверить радиацию. Достал из кармана «карат» и вытянул руку с ним в одну сторону, а другую со счетчиком в противоположном направлении. Прибор слабо начал выдавать щелчки – чуть более одного микрозиверта в час. Тогда майор скинул рюкзак, облачился в ОЗК и противогаз, положил сиреневый артефакт на сумку, а сам отошел на десять метров с детектором – больше восьми. «Да уж», – подумал Виктор и вернулся к мешку.

Подкрепившись холодной сухой рисовой кашей и колбасным фаршем в жестяной банке, Карат запил обед-ужин парой глотков из фляжки. Воды там оставалось чуть более половины, Виктор экономно расходовал ее.

– Ну что, вперед! – сказал он сам себе и хлопнул себя по коленям.

Быстро собрав все свои вещи, майор с заметным волнением начал спускаться в карьер к пещере. На зов сферы, как сказал Рыбак.