Ночь отступила под первыми лучами солнца. Хотя огненный диск небесного светила еще не торопился отрываться от горизонта, но небо давно было светлым и на этот раз без облаков.

Майор Каратаев стоял у кромки карьера и рассматривал в бинокль привычную уже суету на дне выработки. Однако он сразу заметил изменения после вчерашнего таинственного импульса: людей в белых комбинезонах теперь не наблюдалось, зато появились в желтых и серых; на лицах были защитные полнолицевые маски с фильтрами. Даже охрана была облачена в серые комбинезоны и маски-респираторы. Виктор интуитивно отошел на несколько шагов от края карьера. «Что ж вы там натворили?» – задал он в пустоту мысленный вопрос. Майор перевел внимание на темную каменную породу возле штольни. Она не блестела, как прежде. Лишенный защитного глянца тускло-черный с зеленоватым оттенком камень выглядел блекло и шероховато. Каратаев судорожно сглотнул подступивший к горлу ком. Неприятно было осознавать, что пока ход развития соответствовал странному ночному видению.

Ближе к девяти утра появился служебный УАЗ-«буханка». Машина хлопнула дверьми, из кабины вышел старший группы – невысокий, пухлый капитан – и, расплывшись в улыбке, вальяжно направился к Виктору, уже за несколько шагов замахнувшись рукой для энергичного рукопожатия:

– Здарэ́, Витек! Че вы тут химичите?

Каратаев подошел и со смачным хлопком пожал руку прибывшему сменщику:

– Здоро́во, Вадим! Если б это мы химичили. А вы чего, – кивнул майор на скрещенные на груди капитана лямки от сумки с противогазом и от чехла с ОЗК, – резиной затарились?[15]

– Так тут радиация такая, что через час без защиты разлагаться начнешь! – рассмеялся Вадим.

У Виктора тревожно кольнуло внутри, но капитан, гогоча, хлопнул майора по плечу и поспешил успокоить:

– Да ладно, расслабься. Угораю я. Прилично здесь еще все. – Вадим показал прикрепленный на поясной ремень счетчик Гейгера, который до этого слабо потрескивал: – Постоянно замерял, пока сюда ехали. Стационарный вон еще есть для надежности у пацанов.

– И что он показывает?

– Хм, сейчас что-то мало, а до этого было четыре и два микрозиверта в час. Радиационный фон, который не опасен и не вызывает последствий для здоровья, если находиться в нем не больше суток, – высокопарно произнес он.

– Это ты где такое вычитал? – усмехнулся Виктор той интонации, с которой выдал это сменщик.

– Да нас химики инструктировали, – уведомил майора Вадим. – Им какие-то расчеты по радиации пришли. От тех «шахтеров», наверное, – кивнул в сторону карьера капитан. – Будет фон больше шести – придется нацеплять намордники и резину. Ну и доклад по фону каждый час. Короче, вам в Службе все объяснят. Как приедете, командир на инструктаж ждет. Ну, давай, – шагнул за спину Виктора сменщик, бросая взгляд на обустроенное кострище, – вводи в курс дела.

Каратаев быстро объяснил задачи РПГ, принцип координации со спецами внизу, показал посты. График несения службы капитана удовлетворил, и он решил ничего не менять. Собрав свои вещи, группа Виктора уже усаживалась в «буханку». Сам майор, пожав руку Вадиму и собираясь покинуть стоянку, вдруг внезапно осознал, что фокусов с банками этой ночью не было. А ведь он уже догадывался, кто мог так жаждать тушенки. Еще в первый раз ему показалось, что в зарослях мелькнула клетчатая рубашка. Потом уже он успел разглядеть невысокий силуэт и обрел уверенность, что это был пропавший Колян. Именно так описывал внешний вид потерявшегося друга в страхе унесший отсюда ноги долговязый напарник. Виктор попытался обнаружить его тогда ночью, спросил у сослуживца, что тот видел в зарослях, но мыслями, что это мог быть исчезнувший житель, делиться с подчиненным не стал. Вдруг ошибался? На всякий случай Каратаев подошел к коробке с сухпайками, выбрал там лоток с кашей и выбросил его в кусты. Бойцы удивились, но майор, солгав, заранее предупредил возможные вопросы:

– Она просроченная. Забыл просто до этого выкинуть, чтоб не отравились.

Зачем он решил подкормить пропавшего Коляна, Виктор не знал. Просто жалко, наверное, было мужика. Неизвестно, что он перенес в той пещере тогда. Может, мозги ему сдвинули там набекрень, и теперь сторонится людей. Хотелось бы верить, что это временно. А пока все, что мог сделать для него Каратаев, это хоть как-то подкормить. Но говорить о своих заботах майор никому не стал.

* * *

В кабинет начальника Службы полковника Шубина постучали.

– Да, – ответил голос изнутри.

Дверь открыл Виктор:

– Разрешите, товарищ полковник!

Тот махнул рукой – мол, заходи – и отложил в сторону стопку документов, принесенных ему на согласование.

Группа Каратаева, вернувшись с задания, сдала оружие в КХО и выстроилась в кабинете начальника Службы. Майор начал докладывать в установленном порядке:[16]

– Товарищ полковник, пограничный наряд… – Шубин встал из-за стола и, не торопясь, выслушивая доклад, направился к группе, – …в полном составе в количестве шести человек прибыл. За время несения службы происшествий не случилось, за исключением…

– Знаю я твои исключения, – прервал его начальник. – Со всех сторон мне об этих исключениях звонят. – Полковник внимательно обвел взглядом каждого из бойцов. – Как самочувствие? Может, кого-то тошнит? Голова болит? – спросил Шубин и, услышав отрицательный ответ, одобрительно кивнул. – Как вам уже, я думаю, известно, в районе несения службы незначительно вырос радиационный фон. Полагаю, это временно. Результат работы спецоборудования, применяемого в карьере. Опасности уровень радиации не несет, но все же в целях перестраховки принято решение ограничить время нахождения РПГ на месте не более суток. Завтра вы тем же составом должны поменять группу капитана Платонова. С собой иметь ОЗК и противогазы. Для контроля уровня радиации РПГ выданы приборы измерения. В случае повышения радиационного фона до шести микрозиверт в час использовать средства РХБ защиты. Выезд группы завтра в восемь утра. Доклад на месте по уровню радиации каждый час. В случае изменения – сразу. Через сутки вас сменят. Вопросы?[17]

– Никак нет, – ответил Виктор за всех, в душе усмехнувшись формулировке полковника – «результат работы спецоборудования». Хорошая легенда.

– Свободны, – скомандовал полковник.

– Разрешите идти?

– Да, – ответил Шубин и направился к столу.

Виктор пропустил членов группы вперед и, выходя замыкающим, неуверенно задержался в дверях, не спеша ее закрывать. Его терзали внутренние противоречия: продолжать дальше плыть в потоке привычной служебной рутины, заставив себя принять произошедший с ним казус за какую-то игру воображения, или, не просчитав все последствия для себя, но действуя в унисон своему внутреннему убеждению, рассказать обо всем начальнику Службы?

– Что-то еще? – услышал он голос за спиной.

Виктор развернулся к Шубину и неуверенно произнес:

– Товарищ полковник, разрешите обратиться? Вы же знаете, что радиация выросла после того импульса из карьера.

– Ну-ка, зайди внутрь, – недовольно буркнул Шубин.

Каратаев закрыл дверь и подошел к столу начальника.

– Что-то хочешь мне рассказать, майор?

– Товарищ полковник, у меня есть информация, но… я получил ее необычным путем, и ей трудно будет поверить, – неуверенно начал Виктор и сразу поспешил добавить: – Но она важная.

– Что за информация? – спросил Шубин.

Каратаев не знал, как более деликатно преподнести полковнику произошедшее с ним ночью, чтоб это сразу не выглядело как полный абсурд, но он не проработал этот момент заранее, поэтому начал как есть:

– После того импульса, о котором я вам докладывал, я кое-что увидел ночью.

– Ближе к делу!

– В общем, я там возле карьера увидел какое-то существо с телепатическими способностями. Оно мне показало всю цепочку событий: и те, которые произошли с момента нашего прибытия вплоть до импульса, и те, которые могут произойти.

Полковник повернул голову к окну, демонстративно вздохнул и закатил глаза.

– Это можно было все принять за бред, – поспешил продолжить Виктор, – я так и принял изначально. Но события, происходящие сейчас, точь-в-точь повторяют то, о чем рассказало существо. И если все продолжится дальше, то будет второй импульс, более мощный по силе и радиации, и он накроет…

– Каратаев! – прервал порыв майора Шубин. – Ты в лесу кислородом, что ли, передышал? Там на месте работают специалисты, и по их докладам никакого твоего импульса не случится.

– А первый импульс тоже не должен был случиться по их докладам?

– Хватит, – отрезал начальник. – Ты себя слышишь, майор?! Какую чушь ты мне тут несешь?!

– Виноват, товарищ полковник. Я с вами согласен, выглядит как бред. Но счел необходимым поставить в известность, чтобы вы приняли решение. Если второй импульс достигнет города, от радиации пострадает множество…

– Майор, хватит! – взревел полковник и встал из-за стола. – Я тебя с такими разговорами в ПНО на обследование отправлю, чтоб голову твою подлечить. – И после, уже чуть снизив тон, добавил: – Ты понимаешь, что ты мне предлагаешь? Город эвакуировать? Да если я генералу заикнусь об этом, основываясь на твоих галлюцинациях, меня вместе с тобой в психушку сразу определят.[18]

– Но можно просто остановить… – Виктор запнулся, увидев не сулящий ничего хорошего для него взгляд начальника Службы.

Полковник присел в кресло и озадаченно уставился на майора:

– Каратаев, давай иди отдохни как следует. Как мне тебе людей доверять, с такими дурными мыслями? Выспись хорошенько, и завтра чтоб был в форме. Это приказ.

Шубин еще несколько секунд изучал глазами Виктора, после чего дал понять короткой фразой, что разговор закончен:

– Свободен.

Начальник Службы, оставшись в одиночестве в своем кабинете, снова повернул голову к окну, но на этот раз о чем-то сосредоточенно размышляя. Потом снял трубку служебного телефона на столе и набрал номер.

* * *

В служебной квартире, которую Каратаев получил в городе от военного ведомства, проживали его жена с десятилетним сыном. Сам он, из-за сложностей в семейных отношениях, уже длительное время жил отдельно – снимал проходную однушку в доме финской застройки.

Виктор грузно опустился на диван в пустой квартире. Спать хотелось неимоверно, но это потом. Расслабляться нельзя, иначе сморит. Сейчас есть дела поважнее. Для начала надо побриться и привести себя в порядок после леса.

Выйдя из ванной, он взял телефон в руки и набрал номер жены.

– Алло? – сухо ответили на том конце.

– Марин, привет. Вы сейчас дома?

– Дома. Что хотел?

– Я заскочу минут через десять, надо… – На том конце положили трубку.

Майор спокойно принял такое поведение жены. Это было нормой после того, как они стали жить раздельно. Супруга вела к разводу и не связывала свое будущее ни с этим городом, ни с Виктором. Но Каратаев все же надеялся, что эта ситуация временная и все в итоге наладится. Хотя бы ради сына.

Забежав на третий этаж и постучав в знакомую дверь, он стоял и с нетерпением ждал ответа. Щелкнул замок, и на пороге появилась стройная брюнетка в домашнем платье. Волосы в четком каре переливались глянцевым блеском, накрашенные ресницы делали взгляд выразительнее. Чего-чего, а умения эффектно подать себя у нее не отнять с юных лет. Хоть в этом оставалось ее сходство с той Мариной, которую Виктор когда-то полюбил.

– Чего тебе? – сухо спросила она, держа супруга в подъезде.

– Марин, вам надо уехать отсюда.

– Какая ирония, – усмехнулась она. – А что же такого произошло, что ты вдруг осознал это?

– Не в этом дело. Просто скоро здесь может быть опасно.

Она повела бровью, но вопроса задавать не стала:

– Не переживай, мы и так собираемся уезжать.

– Когда? Куда?

– Решение суда о разводе получишь по почте. Наконец-то сможешь свободно бегать по своим лесам, – ошарашила она Виктора и захлопнула дверь.

Каратаев секунду стоял неподвижно, осознавая новую реальность.

– Марин! – крикнул он сквозь дверь. – Марин! Какой, к черту, суд? Какой развод? Я против.

Майор тарабанил ладонью в дверь, злость накатывала с каждым ударом:

– Марина! Дай хоть с Сережкой поговорить! Позови его! Марин!!!

– Здравия желаю! – вдруг услышал он и повернул голову в сторону спускающегося по лестнице парня. Это резко осадило пыл Виктора, он вдруг вспомнил, что находится в подъезде служебного дома, где компактно проживают пограничники с семьями – от рядового до полковника.

– Здравия желаю, – сконфуженно ответил майор и отвел взгляд.

Виктор подождал, пока парень спустился по лестнице и вышел из подъезда.

– Марин! – позвал он сквозь дверь. – Сереж!

Не получив ответа, Каратаев в тягостных мыслях покинул дом.

* * *

Поздно вечером в кабинете начальника Службы раздался звонок. Хозяин кабинета снял трубку и представился:

– Полковник Шубин.

– Андрей Иванович, – послышался голос из трубки, невольно заставивший полковника приподняться в кресле, – по твоей ситуации вопрос решен положительно, с небольшой оговоркой.

– Слушаю, товарищ генерал-лейтенант.

– Распоряжение из Москвы – начать эвакуацию из населенных пунктов и дачных поселков в пятнадцатикилометровой зоне от очага. Аккуратно, не сильно афишируя, без паники среди населения. Это понятно?

– Так точно. Товарищ генерал, так информация подтвердилась?

– Вряд ли наверху нашу с тобой информацию послушали. У них там свои каналы. Видать, не только от нас туда данные поступили.

– Понял.

– Утром, в восемь, организуем селектор межведомственный, совместный с региональным руководством МЧС и Росгвардией. Все конкретные шаги уже обозначим там. Могу только сказать, что эвакуировать город задачи нет. Москва не пошла на это. Считают, нет необходимости так далеко заходить. Но нам на местах нужно подготовить ряд мер на случай ухудшения радиационной обстановки. Потому что если грянет, не дай бог, и пострадают люди – полетят погоны не только наши с тобой, но и значительно выше.

– Понял, товарищ генерал, – выдохнув, произнес Шубин.

– Так что давай, иди отдыхай, Андрей Иванович. Завтра у нас много работы.

* * *

В этот раз в состав группы Каратаева входили только прапорщики и исключительно из подразделений обеспечения Службы – прежних Кирилла и Леху дополнили восстановившийся после недомогания Юрий и два новичка.

Выгрузившись из УАЗа, Виктор с удовлетворением заметил размещенный на месте стоянки РПГ бытовой вагончик, в котором располагались столик и двухъярусная кровать для отдыхающей смены. Все лучше, чем под тентом на земле, тем более ночами становилось прохладнее.

Приняв службу у Вадима, Каратаев выставил на посты прапорщиков. Алексей, по совпадению, опять оказался в одной смене с майором, хотя Виктор целенаправленно не помышлял об этом. Леха с Кирюхой, взяв бензопилу, ушли за сухарником. На столе, рядом со спутниковой станцией, газоразрядный счетчик Гейгера-Мюллера издавал равномерные щелчки. Второй, портативный, лежал на бревне у костра. Радиационный фон не изменился за сутки, это немного успокаивало. И все же Виктор первым делом после организации службы РПГ приник к биноклю, взяв его у часового на посту наблюдения, и внимательно изучал обстановку на дне выработки. Там все было как прежде. Может, шлангов да проводов в пещеру чуть прибавилось. А так все выглядело буднично: никаких новых аппаратов и машин, никаких экспериментов и вспышек. Каратаев поискал глазами Гоплита, но не смог его найти.

– Гоплит, прием! – произнес в рацию Виктор.

– Майор, я в курсе тебя. Работаем в прежнем режиме, – сразу отозвалось в эфире. – Отбой.

«Ладно, потерпим его еще сутки», – подумал Каратаев и направился к давно манящему «главному» элементу их стоянки – бревну-скамейке. Добытчики сухарника уже вернулись к костру и заботливо выкладывали стопку сухих дров возле огня. Виктор вдруг вспомнил о выброшенном контейнере с кашей и направился к кустам. Недолго пошарив там, он легко обнаружил вскрытый, вылизанный изнутри лоток и ухмыльнулся – подарок пригодился.

Юрий с умным лицом разглядывал счетчик Гейгера, когда рядом на бревно присел майор. В последнее время именно в такие моменты отдыха Виктора и накрывала непомерная усталость. Дома он выспаться так и не сумел, в голову лезли всякие мысли, много раз пытался дозвониться до жены – безрезультатно. И сейчас у костра веки независимо от решения майора пытались укрыть уставшие глаза от дневного света, под коленями появились тяжесть и ноющая боль.

– Вот где ты еще найдешь бесплатный солярий на сутки, а, Вить? – резвился Юрик в своем стиле, глядя на детектор. – Приедем бронзовые, как курица гриль.

Майор вяло улыбнулся, не до шуток было в свете последних событий. Юрий заметил грусть начальника и истолковал ее по-своему:

– Да ладно, не грусти. Где наша не пропадала? Возьмем вообще сюда туры организуем: золотистый загар на свежем воздухе, только в сентябре скидка пятьдесят процентов. Для погранцов вообще все девяносто. А кто хочет бронзовый загар – вон туда, в карьер. Или вообще с прожарочкой медиум велл – в саму пещеру, такие тоже найдутся, не переживай. И в качестве бонуса – сразу отмокать в озере возле шара.

– Не будет там скоро этого шара, – машинально бросил Виктор и тут же мысленно себя одернул.

– А почему? – спросил Юрка. – Эти черти, что ли, его заберут?

– Да я предположил просто, – с натянутой улыбкой произнес майор, понимая, что выдал лишнее. – Может, уже забрали, они там постоянно что-то таскают.

– Ну, вместо шара столбиков светящихся можно натыкать, – не унимался прапорщик. – Прикольно же. Согласись?

Леха перешагнул через бревно и, усевшись на него, шумно поставил перед собой рюкзак.

– В этот раз я немного подготовился, – проговорил он, развязывая верх заплечника, – взял кофе хорошего молотого и турочку. Так что будем шиковать, парни. – Он достал из нутра сумки блестящую турку и черную пачку бразильского кофе. – Не одним чаем, как говорится. Кофе все любят заварной? – спросил Алексей, завязывая рюкзак, после чего отставил его к торцу бревна-скамейки и во всеуслышание прочитал на пачке с кофе: – Лесной орех, шоколад, кара…

– Это что за круговерть? – перебил его рядом стоящий Кирилл, удивленно показывая на оживший заплечник.

Тот был немного приподнят над землей и неспешно крутился в воздухе вокруг своей оси. Бойцы выгнулись посмотреть, что там происходит. А Леха, недоуменно глядя на эту карусель, отложил пачку кофе и, взявшись за лямки, потянул рюкзак к себе. При этом чуть не свалился с бревна, так как тот не поддавался и продолжал крутиться на месте.

– Это что за херня? – буркнул Леха и с бо́льшим усилием рванул за лямки сумку к себе.

На месте, где только что крутился рюкзак, на поверхности неспешно, подчиняясь непонятному потоку, кружились веточки, шишки и хвоя. Юрик подошел и попытался берцем притоптать этот хоровод, но вдруг его стопа начала медленно разворачиваться, и он, повинуясь вращению ноги, принялся скакать по кругу на второй. Прапор попытался вырваться из этой круговерти, но у него не получилось, и он продолжал прыгать.

– Ух, блин, помогите, – выдохнул он, и на его лице улыбка сменилась испугом.

– Юрик, хватит чечетку отплясывать, – засмеялся Кирилл. – Щас голова закружится, опять харчи метать по кустам будешь.

«А ведь действительно, – подумал погрязший в мыслях майор, – он же тогда обильно все облевал в той стороне, а кусты в итоге незаляпанные оказались, без следов испражнений. Я там лазал даже, чисто все почему-то. Фу! – вдруг ударила догадка. – Не хочу даже представлять это».

Кирилл, стоящий рядом, смотрел на «танец» сослуживца и ухмылялся, а Леха подорвался с бревна и рванул попавшего в ловушку прапорщика на себя.

– Что это за фигня? – спросил, массируя рукой ноющее бедро, спасенный боец.

Алексей хотел что-то ответить, но тут снова послышались прыжки.

– Е-мое, Кирюха! Ну ты-то куда? – негодующе произнес он и пошел выручать наступившего в круговерть рыжего сослуживца.

– Да я подумал, он, как обычно, прикалывается, – оправдывался Кирилл, когда товарищ помог ему вырваться из непонятной воздушной центрифуги.

– Проверил?

Майор, все это время наблюдавший за суматохой, подошел и внимательно посмотрел на загадочное кружение веток и шишек возле бревна.

– Что это, как думаешь? – спросил его Леха.

– Не знаю, аномалия какая-то. Тут в последнее время все интереснее и интереснее становится. Надо как-то оградить это место, чтоб никто не влез в нее больше.

– Я кое-что придумал, – ответил Алексей и сбегал к столику за газетой, потом оторвал от нее листы и смял их. Получилось пять комков, которые он аккуратно подкинул в воздушный круговорот. Бумажные шарики подхватились потоком и стали плавно кружиться в незримой воронке по кругу, никуда не разлетаясь.

– Ни фига ты инсталляцию какую замутил, – усмехнулся Юрик.

– Круто, – подтвердил Кирилл.

Майор одобрительно кивнул и вернулся к бревну. Он подхватил счетчик Гейгера и поднес его к аномалии – тот никак не отреагировал, все так же мерно потрескивая. Значит, радиация от этой круговерти не исходит, это хорошо. Каратаев уселся на прежнее место на бревне, счетчик положил возле себя, и тот вдруг затих. Виктор удивленно посмотрел на него – ноль микрозиверт. Он поднял прибор и вытянул руку с детектором перед собой. Показания слегка подросли. В удивлении майор вернул счетчик снова на бревно слева от себя. Опять тишина. Это заметили и с интересом наблюдали прапоры. Вдруг Виктор вспомнил и залез рукой в накладной карман на левой штанине, вытащил оттуда сиреневый кристалл.

– На-ка, подержи, Лех, – передал он старшему прапорщику счетчик Гейгера, а сам отвел подальше вбок руку с найденным минералом. Потом медленно приблизил ее, и прибор, до этого издающий слабый треск, замолк. Виктор опять убрал руку с кристаллом, и детектор оживился.

– Что за камушек такой, а? – спросил Юрик.

– В карьере нашел, – ответил майор.

– И что? Он типа радиацию снижает? – спросил Алексей.

– Я тоже так подумал. Или это прибор глючит.

– А дай-ка я другой проверю, – оживился Кирюха и, взяв у Каратаева минерал, побежал проверять стационарный счетчик Гейгера.

Пограничники развернулись в сторону стола, где Кирилл, поднеся кристалл к прибору, подтвердил способность минерала обнулять радиационный фон.

– Дай я посмотрю, что за камушек, – попросил Юрка. И, вертя его в руке, с притворным сожалением произнес: – Прощай бронзовый загар, прощай природный солярий. Плакали наши туры.

– Хорош там причитать, бизнесмен хренов, – подколол его Леха. – Давайте кофейку уже сделаю. Кто будет?

Прапорщик насыпал кофе в турку и налил воды. Поднес чашу к костру, держа ее осторожно на вытянутой руке. Спустя мгновенье по краям турки начали появляться мелкие пузырьки и поднялась легкая пенка. Алексей убрал джезву от огня, немного подождал, пока пена уляжется, и вновь пододвинул медную чашу к огню. Аромат дымящегося кофе дразняще защекотал ноздри, во рту ощутился привкус железа… Виктор недоуменно сглотнул слюну. Привкус железа во рту явно усилился. В ушах, будто откуда-то издалека, нарастал тонюсенький звон, в воздухе появилась вибрация. Майор с тревогой посмотрел в сторону карьера. Звон в ушах нарастал и понижал тональность, постепенно превращаясь в заметный гул. Воздух начал содрогаться от ритмичных и монотонных ударов акустического шума. В этот момент кофе из турки начал выкипать, и Саня не удержал ее – джезва выпала из руки прямо в костер. Поднявшийся пар и шипящий резкий звук от костра только придали окружающей атмосфере ужасающей выразительности. Гул уже начал закладывать уши, воздух разорвал грохот, за которым последовал целый каскад сходящих на убыль отголосков. Над карьером взвился столб зарева, переливающийся огненными и синеватыми вспышками. Верхушку столба венчало серое облако, мерцая яркими всполохами и перекатываясь тяжелыми темными клубами. Плотная волна воздуха ударила из эпицентра. Виктор видел, как легко она отбросила часовых на несколько метров назад, как моментально разметала костер, не оставив от него ни следа, и больно ударила по глазам. Майор прижался к земле и пытался нащупать хоть какое-нибудь подобие опоры. Столб бесновался ядовитыми перекатами, порождая жуткие вихри пыли. Пространство вокруг под аккомпанемент грохота наэлектризовалось до такой степени, что в воздухе местами вспыхивали маленькие сгустки разрядов, появлялись мерцающие пучки. Из эпицентра рвался колючий ветер – он хлестал по лицу жестким абразивом, драл горло, не давая сделать вдох. Виктор пытался открыть глаза и отыскать остальных членов группы, но бушующий поток невидимых игл не позволял сделать это.

Вдруг сияние исчезло со смачным звуком, будто невидимая сила втянула его внутрь карьера, образовав прогал в центре пылевого облака. Тяжелые клубы темной копоти начали медленно распадаться и бледнеть. Пыль плавно оседала на дно выработки, гул и грохот быстро стихали. Колючий ветер резко потерял силу, и Виктор смог ухватить глоток воздуха, закрывая лицо рукавом. Он разлепил воспаленные веки и осмотрел место их растерзанной стоянки. Бойцы, кашляя, поднимались с земли, ошалело озираясь вокруг и задавая взглядами немые вопросы. «Все целы», – с удовлетворением отметил майор. Он поднялся на ноги, шум и звон в ушах постепенно сошли на нет, и Виктор услышал трескотню счетчика Гейгера, валяющегося где-то в стороне сдвинутого вагончика. Шатающейся походкой он пошел на звук, спутанность сознания окончательно развеялась, когда Каратаев увидел значение радиационного фона – почти одиннадцать микрозиверт в час, но цифра замерла и начала спадать, когда майор приблизился к прибору.

– В ОЗК! Быстро! – заорал он подчиненным. – Всем быстро надеть ОЗК и противогазы!

Надо отдать должное бойцам, несмотря на легкую оглушенность и дезориентацию, они все поняли с первых слов и быстро нашли раскиданные средства защиты, которые до импульса компактно были сложены возле двери в вагончике. Виктор резво натянул чулки защитного костюма на ноги, завязав тесьму от них на поясном ремне, нацепил противогаз, перчатки и плащ, накинул на голову капюшон и затянул его. Надел петли рукавов на большие пальцы рук поверх перчаток. Парадокс, но в противогазе дышать стало легче, хотя горло еще хорошенько драло. Он завертелся на месте, пытаясь оценить окружающую обстановку. Серая пыль заметно рассеялась и оседала, пространство над выработкой прояснялось, хотя где-то в воздухе то и дело вспыхивали электрические разряды.

Майор нашел и подобрал спутниковую станцию с телефоном. На вид повреждений она не получила, но связи абсолютно не было. Он удрученно положил аппарат в вагончик. Безрезультатно оглядевшись вокруг сквозь стекла противогаза в поисках радиостанции, Каратаев быстрой походкой последовал к карьеру. Едва дойдя до места, где был шлагбаум, майор отпрянул в сторону, уворачиваясь от выскочившего из ямы минивэна. Пыльный и помятый автомобиль на большой скорости умчался прочь в противоположном от стоянки направлении и скрылся в серой дымке.

Виктор бросил взгляд вниз, на дно выработки, и поспешил туда. Душа рвалась быстрее узнать, что же там случилось, но бегать в ОЗК и противогазе было очень непросто. Серая рваная пелена покоилась слоями на дне карьера. Пневмокаркасные палатки валялись разодранными лохмотьями то тут, то там, выставив ребрами покореженные металлоконструкции, напоминая растерзанные туши невиданных зверей. В них запутались разбитые прожекторы и болларды. Две потрепанные вахтовки валялись на боку. Тентованный НефАЗ плотно прижался к отвесу скалы и остался на колесах, к нему черным пятном прилипла сдувшаяся дезактивационная палатка. Среди всего этого бардака майор не увидел ни одного человека. Он взглянул в надежде на вход в штольню, но обрушившаяся сверху горная масса намертво запечатала проход и оплавилась.

– Доигрались, твари! – озлобленно прокричал Виктор в воздух.

Второй импульс, как и предупреждало существо, грянул! И сейчас радиоактивное заражение распространяется от эпицентра в сторону города. «Город!» – будто электрический разряд больно пронзил сознание майора. Каратаев подбежал к тентованному грузовику, отцепил от него прилепившуюся палатку и залез в кабину через дверь со стороны пассажира. Машина завелась – надежная техника – и, скрежеща о скальник боком, плавно двинулась вверх по дороге. Подниматься по спирали было сложно и опасно: линзы противогаза запотели, ухудшая обзор; стеклоомыватель и погнутые дворники только разводили грязь на лобовом стекле. Виктор невольно выругался, разглядев впереди финский вертолет. Он завис в небе по ту сторону границы.

Каратаев выбрался из карьера, выпрыгнул из кабины грузовика и приказал подчиненным забираться в машину. Сам он быстро сунулся в вагончик за спутниковой станцией.

– Двое в кабину, быстро! – крикнул он прапорам, сгрудившимся у кузова, и вдруг сквозь гул вертолетных лопастей услышал выразительный треск где-то в небе.

Майор выглянул из-за НефАЗа и увидел жуткую картину. В воздухе словно невидимые медузы жалили электрическими разрядами вертолет финских пограничников. На лобовом стекле борта сверкали извилистые штрихи молний, а хвостовой винт дымился. Воздушное судно начинало крутить. Через мгновенье дым на хвосте превратился в пламя, и пилот полностью потерял управление машиной. Вращаясь, борт приближался и терял высоту. Погранцы замерли в ступоре, наблюдая трагедию. Вертолет пересек границу и с треском упал в сотнях метров в лесу, в небо взметнулся столб пламени.

– Живей в машину! – прокричал майор. Он поднял у вагончика портативный счетчик Гейгера – показания опять начали падать, как только Виктор приблизился к прибору, – и запрыгнул в кабину. Машина рванула с места прочь от проклятого карьера.

Грузовик ревел, петляя по грунтовке между деревьями в карельском лесу. В унисон рычанию двигателя трещал прибор в руках у Юрия, который сидел рядом с Каратаевым на пассажирском сиденье. Правее него в кабине замер Кирилл, крепко сжимающий в руках спутниковую станцию с телефонным аппаратом. Леха с двумя прапорами тряслись сзади, в кузове. Им, наверное, было несладко скакать там стоя, цепляясь, как обезьяны, руками за каркас, и, подпрыгивая, ловить ногами железный профиль пола. Но Виктор об этом сейчас старался не думать, ему важнее было скорее покинуть опасную зону, пока техника работала.

НефАЗ резко ушел влево на развилке и помчался вперед. Напряжение не покидало пограничников, никто из них не понял сразу, что за звук добавился к потрескиванию счетчика и надрывному реву мотора.

– Вить! – глухо прокричал сквозь противогаз Кирюха, распознав наконец настойчивую трель спутникового аппарата. – Телефон, Вить! Звонят!

– Дай трубку! – донеслось из-под маски в ответ.

Майор схватил аппарат, оттуда сквозь помехи и шумы доносились фрагменты слов. Некоторые из них вполне понятные:

– Что случилось?.. Люди?.. Каратаев?.. Слышишь меня?..

Виктор остановил машину и выпрыгнул из кабины, ловя телефоном сигнал. Связь стала стабильнее, и он отчетливо услышал в трубке голос начальника Службы.

– Ты слышишь меня, Каратаев? – орал тот.

– Так точно, товарищ полковник. Сейчас слышу. – Майор отошел от тарахтящего грузовика.

– Что произошло? – не скрывая тревоги, гремел в телефоне голос Шубина. – Что с голосом?

– Товарищ полковник, произошел второй импульс, очень мощный, как взрыв. В карьере никого не обнаружили, будто исчезли все. Только минивэн выбрался оттуда и умчался куда-то…

– С бойцами что? Целы? – перебил Шубин.

– Так точно, группа не пострадала. Все выехали со мной.

– На чем выехали? С голосом у тебя что? – допытывался начальник Службы.

– Товарищ полковник, после взрыва… импульса сразу подскочил радиационный фон. Мы все в ОЗК и противогазах, в карьере оставался уцелевший НефАЗ, мы выбрались на нем, движемся в сторону Службы, я и пять человек, в полном составе. Что с остальными – не знаю, никого не обнаружил внизу.

– Какой фон сейчас?

Виктор махнул рукой, и Юрий в кабине понятливо развернул счетчик Гейгера, чтоб майор смог разглядеть показания прибора.

– Сейчас восемь с половиной уже. А у карьера как будто одиннадцать было, – вспомнил Каратаев цифру на валяющемся у вагончика устройстве, когда он наконец обнаружил его.

На том конце возникла секундная пауза, полковник что-то решал.

– Значит, так, – выдал он после перерыва, – средства защиты не снимать. Направляйся на старое стрельбище, там фон нормальный должен быть, туда химики подъедут для дезактивации обмундирования. Карпов все равно там недалеко эвакуацией занимается, так что тебя он будет ждать на месте и все организует. Я его дополнительно проинструктирую. Понял меня?

– Понял, товарищ полковник, – ответил Виктор. – Есть еще один момент.

– Что еще? – спросил Шубин, явно уже намереваясь прекратить сеанс.

– Финны поднимали вертолет. В него ударили какие-то молнии, которые после импульса появились. И он упал на нашей территории.

– Черт бы их побрал, этого еще не хватало, – буркнул Шубин. – Место падения далеко? Выживших смотрели?

– От карьера в сторону развилки на «Ракиту», метров пятьсот. Там был взрыв, товарищ полковник, столб огня от баков взметнулся аж над лесом. Мы его видели.

– Ладно, по вертолету вопрос решим чуть позже. Сам давай дуй на старое стрельбище с бойцами. Остальное – по прибытии, – скомандовал начальник и пропал в эфире.

– Есть! – Виктор отключил телефон, стало немного легче. Парни, высунувшись из кабины и из-под тента в кузове, вопросительно смотрели на майора сквозь стекла противогазов.

– Едем на старое стрельбище для обработки! – крикнул он и залез в кабину.

Плавно набрав ход, машина двинулась по грунтовке вперед, аккуратно лавируя между плотными рядами карельских сосен.