Погода портилась. Несколько солнечных дней бабьего лета, которое в сентябре каждый год продлевало тепло уходящей любимой поры, постепенно растворялись в осеннем ненастье, воздух становился прохладным, с горизонта тянулись тучи.

Несмотря на договоренность перед отъездом в лес, на базе так никто и не забеспокоился отсутствием приезжей пары. Диспетчеры поменялись; информация по сменам не передалась; пропавшие забылись. Лишь хозяин взятой напрокат машины встревожился на пятый день отсутствия своего транспорта и решил разыскать нерадивых арендаторов. На номер телефона, оставленный ему для контакта, никто не отвечал – аппарат абонента вне зоны действия сети. Благо собственник авто сразу обговорил с приезжими маршрут и знал, где нужно искать пропажу. За ограждение ИТС проехать получилось без проблем, у владельца арендованной ягодниками «буханки» за системой была дача и, соответственно, оформленный пропуск.[13]

Грязный пикап «Тойота-Хайлакс» неспешно катил по лесной карельской дорожке, вминая колесами во влажную почву шишки и небольшие веточки, опавшие с деревьев на грунтовку. Небо над тайгой было в просветах, но назойливый мелкий дождик моросил непонятно откуда. В колее начали образовываться небольшие лужицы.

– Вечно с этими приезжими какие-то проблемы, – сетовал водитель сидящему рядом на пассажирском сиденье другу. – Хоть джи-пи-эс какой-нибудь ставь, чтоб потом их искать.

– Ну, парень вроде толковым казался. Может, твоя колымага подвела и они сейчас кроют тебя на чем свет стоит? – заржал сосед.

– Че-во? – оскорбился водитель. – Да моя лайба любой иномарке фору даст. Зря я ее, что ли, шаманю каждый раз, как только капризничать начинает?

– Ну, годков-то ей, как-никак, уже прилично. Кариес по всему кузову, – не унимался пассажир.

– Блин, Колян! А ты че хочешь – чтобы я новую «тойоту», что ли, отдавал всяким залетным? – Водитель оторвал сердитый взгляд от дороги и одарил им ехидного соседа.

– Да ладно, че завелся? – попытался снять нервозность в общении напарник и разбавил напряжение, отвлекая от темы: – Вон, смотри, развилка на заставу, скоро увидим, как там твоя лайба. Давай рули.

Пикап доехал до перепутья и свернул налево. Мужики сидели молча: пассажир не хотел продолжать беседу, пока сосед взвинчен, а водитель был в предвкушении скорого ответа на вопрос, что случилось с машиной. Вскоре спереди показалась заброшенная пограничная вышка, застава была прямо по курсу. Вот уже на обочинах грунтовки лежали в бурьяне ржавеющие цистерны от водовозов, какие-то баки и прочий хлам, торчали металлические балки. Водитель пристально всматривался вперед сквозь размытое дождиком лобовое стекло, а пассажир бегал глазами по зарослям, пытаясь высмотреть для себя что-то полезное:

– Сань, давай потом остановимся? Может, септик себе на дачу найду подходящий под туалет?

– Колян, потом, – буркнул водитель, – сначала машина.

«Тойота» подъехала к заросшему плацу и остановилась. Водитель выпрыгнул из автомобиля на растрескавшийся и покрытый травой асфальт. Одет он был, мягко сказать, не по погоде: легкие сетчатые кроссовки, черные спортивные штаны, поверх светло-серой футболки накинута тонкая бежевая ветровка из ткани, не защищающей от дождя. Его напарник выглядел еще более неподобающе промозглой погоде: коричневые кожаные сандалии, камуфлированные штаны и фланелевая клетчатая рубашка навыпуск. Мужчины явно не предполагали ходить пешком по лесу в дождь, а готовились к быстрой поездке в теплой машине туда и обратно.

Окинув взглядом заставу, водитель сразу заметил следы недавнего присутствия людей – потухшее кострище на возвышенной бетонной платформе перед брошенными складами и надпись углем на кирпичной стене заставы: «Мы застряли в карьере. Помогите».

– Это они написали? – спросил невысокий плотный мужичок, доставая из кармана ворсистой рубашки пачку сигарет.

– Скорее всего, – ответил напарник. – Че они в карьере-то забыли? И где он, этот карьер?

– Навигатор так и не пашет?

– Связи нет, а карты все никак не скачал, блин, – раздосадованно произнес Саня. – Все «потом», «потом»… – И поморщился, глядя на курившего напарника.

Дождик моросил, капли попадали на сигарету, образуя на ней сырые ядовито-желтые пятна, высыхающие при затяжке.

– Бросил бы ты уже эту заразу, – с неприязнью отодвинулся от друга Александр. – Себя гробишь и меня вдобавок травишь здесь этой дрянью.

– Да брошу, брошу, – сетовал Колян. – Сам понимаю, что гадость. Только вот никак силы воли не хватает избавиться от этой зависимости. Пока, наверное, совсем не накроет.

– Там уже поздно будет, – с укором пробурчал напарник, – дотянешь.

Дождь разбивал дымные струйки. Легкая ветровка водителя пропитывалась влагой, та попадала на плечи. Саня брезгливо ежился, но продолжал стоять и разглядывать надпись. Его товарищ также не нарушал молчания, мрачно озирая унылый пейзаж заброшки. Клетчатая рубашка оказалась на удивление практичнее ветровки водителя и блестела капельками, застрявшими на ворсе одежды.

– Поехали, что ли? – выдохнул Колян, бросая щелчком бычок от сигареты в поросль сосенок. – Поищем этот карьер. Скорее всего, он недалеко, раз они сюда добрались и сообщение начеркали.

Запрыгнув в уютное нутро иномарки, мужики продолжили путь. Машина выехала за ворота брошенной заставы и направилась к развилке. Серые тучки незаметно подтянулись от горизонта по небу, усиливая ненастье. Дождь слабо барабанил по лобовому стеклу, стало меньше света. Проехав распутье, машина направилась прямо, оставляя справа отворотку, по которой они приехали. Водитель пытался сквозь струи дождя на стекле и мельтешащие дворники рассмотреть следы от колес, но обильно засыпанная хвоей и залитая лужами колея не позволяли увидеть хоть что-то похожее на них. Встречающиеся на ветках деревьев повязанные лоскуты ткани давали надежду, что именно пропавшие арендаторы так пытались указать путь к карьеру. Спустя несколько минут на пути попалась старая, потемневшая табличка, вросшая в дерево справа от дорожки, которую они не пропустили лишь благодаря наблюдательности пассажира. Машина остановилась возле сосны, Колян опустил боковое стекло и радостно прочитал:

– «Карьер»!

– Че там еще написано на ней? – щурился водитель.

– Петроглифы, кажись. Слишком затерто все, – ответил пассажир. – Слышал про то место. Виды там шикарные, скальник и порог между озерами. У меня бабка родом оттуда. Там, в урочище, деревенька раньше была, Кивисалми. Сейчас не знаю, что от нее осталось уже. Наверное, все поросло мхом вместе с петроглифами. Эх, побывать бы там как-нибудь.[14]

– Че ты забыл-то там?

– Да просто, интересно поглядеть. Рыбалка там, наверное, хорошая.

– Главное – желание, может, и побываешь. Погнали дальше.

Машина двинулась по грунтовке, дорожка, несмотря на хороший дождь, понемногу просыхала, лужи в колее пропадали, из-под осыпавшейся хвои все больше проступал песок. Спустя несколько минут поисковики выехали на безбрежный простор. Деревья оставались позади, «тойота» медленно выкатила на скальную поверхность, местами то поросшую пучками слабых трав, то испятнанную прилипшим к камню мхом. Это была открытая возвышенность, где лес отступил, оставив лишь одиночные карликовые деревца. Туман, порожденный дождем, ограничивал обзор, но не мог скрыть размера пространства. Внизу располагалась выемка заброшенного карьера, в который по спирали уходила дорога.

Водитель остановил пикап, но глушить двигатель не торопился. Дождь барабанил по крыше автомобиля, по стеклу, капли отскакивали от каменистой поверхности скальника. Разгулявшийся на просторе ветерок, запах свежести и чистоты, легкая туманная вуаль – романтика в натуральном виде. Но только если ты сидишь в машине, в сухости. А спускаться на пикапе по уходящей вниз дороге с бегущими по ней ручьями и катящимися мелкими камушками, гонимыми потоками воды, не хотелось. Как и не было желания идти туда пешком под таким дождем. Мужики сидели и смотрели через лобовое стекло на разыгравшуюся стихию.

– Едем? – поинтересовался пассажир.

– Да куда, ты че? – возмутился водитель. – Потом хрен оттуда выберешься, машину жалко насиловать. Надо было этому дождю случиться?! Из города выехали, даже солнце проглядывало. А тут…

– Так что делать будем? Сидеть и ждать?

– Надо в карьер спускаться, да в дождь неохота.

– Боишься растаять? Сахарный?

– Иммунитет ни к черту. Заболеть боюсь, – оправдывался водитель. – Но идти надо, как ни крути. Там эти ягодники где-то, чую.

Водитель, не решаясь выйти из машины, смотрел на унылый пейзаж за окном. И вдруг, под аккомпанемент дождя, в салоне послышался характерный «воздушный аккорд». Саня медленно повернул голову в сторону пассажира и удивленно посмотрел на него. Тот крепился и сдерживался, чтобы не засмеяться, глядя на то, как принюхивается к запаху и втягивает воздух ноздрями его напарник. Но хватило его ненадолго, и спустя несколько секунд, созерцая сморщенную от отвращения физиономию друга, он разразился хохотом.

– Блин, Колян! Фу-у-у! – вскипел водитель.

Тот, сотрясаясь от смеха, выпрыгнул из машины и уставился на напарника. Саня быстро заглушил машину, морщась от вони, и выпрыгнул наружу.

– Тебе делать не хрен?

– А как тебя еще оттуда выкурить? – все еще сквозь смех прокричал Колян. – Пойдем уж, сырые все равно.

Напарник хотел прокричать что-то гневное в ответ, но согласился с доводом друга. И они осторожно начали спуск в карьер, держась ближе к скалистой стене, подальше от края спиральной дороги. Дно выработки укрыла пелена тумана, сквозь него слабо проглядывались груды хлама: в основном покрышки и какие-то бревна рядом с сохранившейся постройкой. К ней-то и устремились вымокшие насквозь поисковики.

Найденный возле бревна рюкзак свидетельствовал о том, что здесь точно кто-то был недавно. Мужики нырнули в домик, прячась от дождя, и никого там не обнаружили. Сидя на лежаке, они какое-то время просто молча смотрели сквозь маленькое окно на пляску капель снаружи. Дождь монотонно барабанил по крыше, окутывал приглушенным гулом, но внутри домика было сухо и хорошо. Саня принялся дербанить рюкзак, вытаскивая содержимое на стол, а Колян сидел, тупо глядя на свои ноги: из носков сочилась влага, и казалось, что и ткань тоже пытается последовать за водой, частично вылезши сквозь отверстия в сандалиях.

– Ну, – взглянул напарник на Коляна, – и где они?

Тот, не отрываясь от созерцания своих выпяченных из обуви мокрых носков, отрешенно ответил:

– Да здесь где-то.

– Здесь? – переспросил Саня, развернувшись от стола к напарнику. – Где – здесь? «Буханки» нет!

Крепыш пожал плечами, посмотрел на друга:

– Рывок обратно до машины?

Саня пододвинулся ближе к столу и начал обратно собирать вещи в рюкзак, причитая:

– Вот где их искать? Ливень еще этот, как назло. Пошли, все равно сырые, пока не замерзли.

Мужики вышли из домика. Дождь будто немного сбавил обороты. По крайней мере, капли уже не с такой силой, как прежде, разлетались от удара о скальник. Саня закинул рюкзак за спину и приподнял дверь, чтобы плотнее ее закрыть. Его взгляд только сейчас выхватил из общей серости лежащие рядом с избушкой до боли знакомые сиденья. Он подошел к ним и опешил. На каменистой поверхности валялись остатки УАЗа: сидушки, покрышки, стекла, ящики с ягодами и прочий хлам. Колян подошел к напарнику, разглядел что-то у ног и поднял с земли пакет с документами на машину:

– Это что, твоя лайба? Ну да! Они ее на запчасти, что ли, разобрали здесь?

– Вот же сволочи, – скрипнул зубами Саня, узнав фрагменты своей машины, и стал озираться по сторонам. Он сбросил рюкзак и обошел домик, когда заметил надпись на его стене: «Уходите. Здесь опасно». Текст уже потек под дождем, но читался еще хорошо.

– Что-то не нравятся мне эти квесты, – пробормотал дрожащий то ли от холода, то ли от нервов Колян.

– Смотри, там шахта какая-то!

– И что?

– Идем посмотрим!

– Да ну на хрен, пошли к машине. Нет же здесь никого, – взмолился Колян, но напарник, угнетенный потерей «буханки», был полон решимости проверить штольню, полагая, что там могли находиться ягодники. Едва поспевая за высоким другом, Колян семенил по каменистой поверхности, выжимая с каждым шагом «сок» из носков, которые тут же впитывали воду обратно.

В штольне было холодно, но она хотя бы укрывала от дождя. Крепыш выкрутил низ рубашки, трясясь от холода, а Саня достал из кармана ветровки телефон, протер его и включил на нем фонарь, освещая себе путь. Стены, свод и пол прохода были гладкими, словно полированными, бликовали в свете фонаря. Промокшие до нитки друзья плюхали вперед. Местами попадались по бокам, в стенах, заваленные бревнами и брусьями проходы, уходящие неизвестно куда. Доступный путь вел вперед. Вскоре в проходе стало светлеть, окружающий камень тускло подсвечивался желтыми прожилками под прозрачным глянцем. Путники шли и разглядывали необычный скальный массив, это было удивительно и немного жутко.

* * *

Морфоцит был спокоен, сфера играла фиолетово-розовым градиентом. В пещере царили тишина и безмятежность. Невозможно было и догадаться, что снаружи разгулялось ненастье. Казалось, внешний мир был попросту не способен оказать ни малейшего влияния на это сокрытое в скале убежище. Два ментора, живущих в подземелье, почуяли гостей и предусмотрительно укрылись от посторонних глаз в темных углублениях огромной пещеры. Спустя мгновенье у входа показались две фигуры: одна – высокая и худощавая, вторая – приземистая, плотного телосложения. Они с удивлением замерли на пороге, озирая с открытыми ртами представший перед ними пейзаж. Сфера Трипсихиона, до этого переливающаяся цветами, застыла, словно в ожидании. Гости, постояв немного в нерешительности у входа, начали осторожное движение, с любопытством разглядывая цветущий рай. Менторы пристально наблюдали за ними из темноты, один из них узнал долговязого человека. Подойдя к большому листу-платформе, Колян постучал по нему, потом уселся и попрыгал, словно на кровати.

– Смотри, Сань, – удовлетворенно воскликнул он трясущимися от холода губами, – годная лежанка, да?!

Но напарник уже заметил объект поинтересней и направлялся в его сторону. Колян проследил за другом взглядом, увидел, что он забирается по каменному каскаду туда, где находилась какая-то странная фигура. Нехотя расставшись с удивительным листом, крепыш поспешил вслед за товарищем.

Санек стоял у каменного обрамления озера и смотрел на сферу.

– Смола, что ли, какая? Не пойму, – слегка наклонив голову набок, щурился он, разглядывая странную конструкцию от потолка и до уходящего в воду основания.

Колян, пыхтя, добрался до озера. От такого усердия кровь разогналась в венах, губы перестали трястись, организм немного согрелся. Стоя возле Сани, он зачерпнул руками воды из озера и сполоснул лицо:

– Блин, а водичка-то не сказать что холодная.

Саня опустил руки в озеро и побарахтал ими там, будто проверяя слова напарника. Потом резко отшатнулся:

– Ну ты че творишь-то?

Колян снял носки, опустил их в воду и прополоскал. Потом с силой выжал так, что из носков в озеро полился мутный ручей.

– Так они все в грязи, трут, и ноги камушки всякие колют. – Он вывернул носки и стал вытряхивать из них залетевшую туда крошку – она с тихим плеском падала в воду.

Морфоцит от такого бесцеремонного поведения гостей вспыхнул градиентным вихрем:

«Вынудите их убраться отсюда!» – прогремел мысленный призыв сателлитам.

Менторы тут же принялись ментально воздействовать на людей, пытаясь заставить их покинуть пещеру. Каждый выбрал себе один объект для психовоздействия, но это был первый опыт ментального влияния на столь крупный объект, который вызвал лишь страшную головную боль у людей. Те схватились за виски от внезапного приступа и испуганно смотрели на бурлящий цветными переливами шар. Колян окунул голову в воду, и боль стала значительно слабее.

– Валим на хрен отсюда! – заорал Санек, морщась от страшного приступа, и начал неуклюже спускаться по каскаду каменных чаш.

Колян же перелез через ограду озера, плюхнулся в воду, стоя в ней по грудь, и попытался добраться до загадочной сферы, чтобы схватить ее. Видя это, прислужники морфоцита запаниковали. Пытавшийся брать под пси-контроль долговязого визитера ментор тут же отпустил его. В голове у того пронесся холодок, и словно невидимые клещи резко ослабили хватку, освобождая мозг из тисков. Саня пошатнулся и упал на мох. На Коляна же со страшной силой обрушился двойной поток ментального воздействия. Тот остановился и зажмурился, обхватив руками голову. Внутри под черепной коробкой будто выжигало мозги. Казалось, что два мощных сверла уперлись в виски и сейчас просверлят кость, темя горело и плавилось, как сыр в микроволновке, а затылок била невероятная пульсация. Коротыш присел и погрузился в воду, но на этот раз облегчения вода практически не принесла.

– Уходим, блин! – орал долговязый, но глазами не мог найти друга. Картинка плыла.

Саня попытался вернуться к каскаду, но менторы, оставив Коляна, переключились на него. В мозгу зажгло тысячами солнц, и бедолага, резко развернувшись и с трудом сфокусировавшись на выходе из пещеры, помчался в его сторону, желая быстрее покинуть страшное место. Он бежал в темноте, хлюпая сырыми кроссовками. Телефон где-то выпал, освещать дорогу было нечем, но впереди уже, казалось, забрезжил слабый свет. Саня вынырнул из мрачного проема в карьер и, застонав от боли, схватился за голову. Несчастный принялся ходить кругами возле входа в штольню, с трудом осознавая случившееся. Боль понемногу ослабевала, уступая место тревоге за друга в измученном сознании. Дождь в этот раз помогал и освежал. Беглец с опаской посмотрел на темноту проема – там оставался его товарищ.

– Колян! Коля-я-ян!!! – проорал он во тьму, набрав воздуха в легкие. Голова гудела, перед глазами плясали мушки. Две из них были подозрительно правильной круглой формы, они начали расти. Санек раскрыл шире глаза и попытался проморгаться. Мушки росли и принимали отчетливое очертание – из темноты проема на него смотрели два больших глаза металлического цвета. Человек, попятившись, сделал пару шагов и остановился:

– Колян?

И вдруг ему показалось, что вокруг неприятных глаз начали проявляться очертания какого-то существа. Воображение рисовало, что из глубины прохода к нему тянутся длинные руки. Санек резко заорал и бросился прочь от зияющего чернотой проема. Задыхаясь, он с трудом добрался до пикапа и развернулся, дабы убедиться, что за ним никто не гонится. Ему мерещилось, что в туманной дымке на дне карьера стоят два странных существа и смотрят на него. Дрожащей рукой он завел машину и рванул с места прочь от жуткого места…