Ни на щите управления, ни на нижних ярусах не обнаружилось ни одного тела. О недавней трагедии говорили лишь характерные грязно-бурые пятна на нулевом уровне. Кто-то растащил мертвецов? Не могли ж они сами уйти! Виктор держался ближе к Юлии и немного нервничал. Счетчик Гейгера в руке угрожающе трещал и показывал значение свыше восьми микрозиверт в час. И это еще с действием артефакта! Юлиного артефакта. Свой «карат» украдкой от Рыбака майор припрятал в диспетчерской, опасаясь за безопасность старика. Знал, что тот заартачится и не примет его даже под угрозой высокой радиации. Виктор надеялся на защиту комбинезона: судя по характеристикам, тот должен был легко справиться с такими значениями. Но вот если придется куда-то идти одному и удалиться от девушки и ее артефакта, то как знать.

Юля же в смятении рассматривала экраны на стене, различные схемы да цифровые индикаторы и хмурилась. Она пыталась то там, то здесь что-то нажимать и запускать, но в итоге в бессилии опустила руки.

– Везде желтая индикация и блокировки, – опустошенно проговорила она.

– И что это значит? – настороженно спросил Виктор.

– Управление переведено на резервный щит управления.

– И где он?

– Где-то внизу. На подземных уровнях.

– Тогда нам надо спуститься к нему, – скорее предположил, чем утвердил майор.

– Нет, – в смятении ответила девушка. – Туда нет доступа, только для спецперсонала.

– И что теперь делать?

– Идем отсюда, – вдруг заявила Юля и быстро направилась к выходу.

Карат немного опешил от такого поворота, кинул растерянный взгляд на стену с экранами и поспешил за спутницей.

Когда троица снова добралась до бежевого здания, Виктор с Юлией скинули комбинезоны прямо у входа, и вся группа вернулась в комнату отдыха персонала. Карат с Рыбаком сидели на диване, а девушка сновала вдоль стола, напряженно о чем-то размышляя.

– То есть, – начал Виктор, – если я правильно понимаю ситуацию, то станция работает в обычном режиме, несмотря на то, что реактор поврежден? И он управляется откуда-то из-под земли?

Юля была одета в такую же спецодежду, что Карат раньше видел на турбинистах. Хорошо подогнанный костюм, в отличие от комбинезона, не в состоянии был скрыть привлекательную фигуру брюнетки. Девушка ходила туда-сюда: от дивана к столу и обратно. Ее лицо выдавало пришедшим на помощь мужчинам некоторую растерянность и сосредоточенность мыслей. Взгляд майора непроизвольно соскользнул вниз, когда девушка в облегающих брюках развернулась и направилась от дивана к столу, слегка покачивая бедрами. Но Карат себя быстро одернул.

– Я думаю, – ответила Юля, – что после аварии кто-то целенаправленно перевел управление реактором на резервный щит управления. Это какое-то безумие, но технологический процесс до сих пор регулируется кем-то. Они что, не понимают, что реактор с разгерметизацией контура может взорваться? Это всего лишь вопрос времени.

– И кто это может быть?

– Возможно, спецперсонал. У них был доступ везде, само собой, и к резервному управлению. Но если это они, то должны, несомненно, осознавать, что, если не остановить реактор, это приведет к катастрофе, – негодовала девушка.

– Вот же поганцы, – щурился Рыбак и интенсивно чесал бороду.

– А куда идет вырабатываемая электроэнергия? – Виктор задал давно не дававший ему покоя вопрос.

– После повышающих трансформаторов линия идет в туннель, – пожала плечами брюнетка, – а дальше неизвестно, нет доступа опять же.

– Что-то мне все это напоминает, – пробурчал Рыбак, и напарники вопросительно уставились на него. – Чего вылупились? – смутился он от пристального внимания. – Это лишь догадка.

– Что за догадка-то? – не вытерпел майор, видя, как дед заминает тему.

– Ну видно же, что станция эта мутная какая-то, – ворчал старик. – И понятно, что там, под землей, творится что-то странное. Что-то, что нельзя показывать посторонним. И, скорее всего, для этого им нужно много энергии. Вот и пашет реактор, пока пашет. Насколько его хватит. А уж остальное меньше этих сволочей заботит, лишь бы делишки свои успеть сделать.

– А ведь вы можете быть правы, – поддержала Юля.

– А то! – удовлетворенно поддакнул Рыбак.

– И раз кто-то продолжает эксплуатировать поврежденный реактор, – рассуждала девушка, – видя параметры его работы, зная об изменениях его состояния, но продолжает выжимать из него до последнего энергию, то я могу допустить подобную причину такой безответственной эксплуатации.

Брюнетка бросила на путников загадочный взгляд и тихонько опустилась на стул за столом.

– Кто-то слишком торопится завершить что-то важное, пока еще есть возможность, – усмехнувшись, продолжил мысль Юлии Рыбак. – А после этого хоть ядерный взрыв: свалят куда-нибудь далеко, и ищи их свищи. А здесь появится зараженная на многие десятилетия зона.

Юля невесело покачала головой, а майор, потрясенный услышанным, хрипло произнес:

– Неужели кто-то сознательно пойдет на такое?

– Не знаю. Это лишь предположение, – уныло выдала девушка.

– В любом случае нам надо это предотвратить, – твердо сказал Карат. – Как еще можно остановить этот чертов реактор?

Юля опустила голову на поставленную на стол руку, темные пряди веером спустились по ее щекам и скрыли лицо.

– Почему никто не спохватился до сих пор? – с горечью пробормотала девушка. – Неужели никому там нет до этого дела? Столько дней уже прошло.

– Ты погоди раскисать, дорогуша, – дернулся было в ее сторону Рыбак. – Сопли потом вместе будем на кулак наматывать, когда все образуется. Сейчас-то что можно сделать?

Брюнетка выпрямилась, легким движением головы откинула челку и взглянула обреченными глазами на своих спасителей.

– Не, так не пойдет, – правильно расценил ее взгляд дед. – Давай говори, что делать. Иначе я сам сейчас пойду эту скороварку вырублю по-своему.

Девушка понуро улыбнулась порыву старика и представила, как Рыбак останавливает ядерный реактор. Потом закусила губу и помрачнела.

– Юля, ты кушать хочешь? – внезапно спросил Карат.

Взгляд брюнетки дрогнул и стал другим. Она удивленно посмотрела на Виктора. Майор когда-то читал: чтобы вывести бойца из состояния экзистенциального кризиса, нужно резко сменить тему, оторвать внимание от гнетущей обстановки, прервать поток мрачных мыслей. В крайнем случае – влепить пощечину, вызвав другую сильную эмоцию: страх, удивление, злость – чтобы перебить отчаяние. Но ударить по лицу девушку даже ради ее же блага Виктор не мог.

– Что? – захлопала она ресницами.

– Ты когда-нибудь ела тушеную говядину прямо из жестяной банки, ножом? – продолжил он, вырывая брюнетку из плена безнадежных мыслей. – Это может быть очень вкусно. Хочешь?

Рыбак раскусил ход напарника и одобрительно хмыкнул.

– Я не знаю, – неуверенно проговорила девушка. – Я не сильно голодная. У меня тут еще осталось печенье… орехи, там… кофе…

– Отлично, – Виктор раскрыл рюкзак, – значит, кофе и запьем.

Он выставил на стол и вскрыл три банки консервов, после вручил Юле нож и жестом указал, что можно приступать к употреблению тушенки. Девушка потыкала ножом в жестянке и почти с мольбой спросила:

– А можно я вилку возьму?

Карат вскипятил чайник, насыпал в чашки кофе и поставил их на стол. Ароматная горячая жидкость источала парок и наполняла комнату карамельно-шоколадным букетом.

Девушка с удовольствием сделала глоток и немного расслабилась.

– Ну как самочувствие? – осторожно спросил Виктор.

– Лучше, спасибо.

– Есть какие-нибудь мысли по остановке реактора?

Юля вздохнула:

– Без доступа к управлению сделать это безопасно невозможно. Если только… У реактора множество ступеней защиты. Самая крайняя из них – ловушка расплава, когда уже управление, по сути, бесполезно и никак не может повлиять на процесс. Но это очень опасно.

– И что это за ловушка?

– Если убрать охлаждение активной зоны реактора, то температура там вырастет до критических величин, несколько тысяч градусов, и топливо начнет плавиться, а вместе с ним и дно корпуса реактора. Остатки расплавленного ядерного топлива и корпуса стекут в огнеупорный стакан – ловушку расплава. В ней специальный материал, который исключает цепную реакцию деления и снижает температуру расплава. Таким способом можно предотвратить взрыв в теории.

– И как нам убрать охлаждение реактора? – не унимался Карат.

Юля испуганно посмотрела на него, но сразу же взяла себя в руки:

– В первом контуре циркулирует вода, которая выполняет функцию замедлителя и охладителя. Нужно перекрыть воду на контур, отключив компенсатор давления и циркуляционные насосы. Запустить систему сброса теплоносителя. Когда вода уйдет, температура в активной зоне быстро вырастет.

– Хорошо. И как мы это сделаем?

– Управление всеми этими процессами на главном щите, но он нефункционален сейчас. Если спуститься на минус первый этаж, то можно все это сделать по месту, переведя флажки автоматики дополнительного оборудования в ручной режим.

– Отлично, – выдохнул майор. – Тогда надо спускаться. Лестница, лифт? Как туда попасть?

– Из реакторного цеха обычно, – ответила девушка, – но, как я сказала, там включены блокировки. Можно еще из вспомогательных корпусов, там тоже есть лестницы и грузовые лифты.

Группа осторожно направилась к нужному объекту: Карат шел впереди, девушка следовала за ним и подсказывала путь, Рыбак замыкал тройку. Они подошли к зеленому двухэтажному зданию с раскрытыми настежь воротами. Внутри в центральном проходе располагался большой карман с лифтовой кабиной. Несмотря на то что на фасаде здания виднелись окна двух этажей, внутри оно не имело перекрытий, образуя общее пространство, в котором располагались стеллажи различной высоты и вместимости, на палетах лежали коробки с оборудованием. Кнопка вызова лифта светилась красным и никак не реагировала на нажатие, поэтому группа проследовала по центральному проходу до стены и через дверь вышла на лестницу. Четыре лестничных марша, каждый из двенадцати ступеней, вели вниз, на минус первый уровень.

Когда путники спустились, то оказались в широком светлом коридоре, расходящемся в разные стороны. Прямо возле двери на стене находились таблички с указателями, и троица направилась в направлении «Модуля ХВО». Чуть погодя стали различимы странные звуки. Группа прошла несколько метров и остановилась возле угла уходящего налево коридора, прямо же находилась закрытая переборка.[23]

– Нам туда? – полушепотом спросил майор девушку, указывая за поворот.

Юля кивнула.

– Ладно, – произнес Виктор. – Побудь пока здесь, а мы проверим. – Он кивнул старику.

Карат с Рыбаком осторожно двинулись дальше. По правой стороне пролета располагался большой карман с лифтом. В этой нише находились два лицедея: они судорожно перебирали лапами по плитке пола и тряслись, будто в экстазе, упиваясь страданиями охранника в черном тактическом костюме. Он стоял на коленях прямо перед пауками, рыдал и хрипел, тянул в бессилье к ним руки и периодически хватался за голову. Створки кабины были перекошены, металлические листы смяло. Лифт был заблокирован, а человек оказался обречен питать негативными эмоциями этих мерзких тварей и страдать.

Прогремело два выстрела из ружья, и монстры, визжа, забились в предсмертных судорогах, пронзенные охотничьими пулями. Охранник впал в ступор, глядя на умирающих лицедеев. Он ошарашенно посмотрел на пришедших на помощь людей, и лицо его перекосила дикая злоба. Спец резко нырнул с колен к пистолету-пулемету, валяющемуся в паре метров от него, но Карат успел среагировать и ногой пнул пэпэшку дальше в коридор. Охранник резво вскочил на ноги, в глазах его плескалась безумная ярость. Он выхватил нож и бросился на Виктора:

– Стой, дурак! – прокричал майор, уворачиваясь от удара. – Мы тебя спасли!

Но тот лишь свирепел и злобно рычал:

– Сволочь, за пацанов! – рявкнул он и с новой силой рванул на Виктора.

Карат скинул карабин с плеча и отбил смертельный удар ножом, нацеленный ему в шею.

– Это был морок, идиот! – пытался вразумить психа майор. – Стой!

Спец мазнул еще пару раз ножом в воздухе перед Виктором, но Карат успел отскочить. Рюкзак за спиной сковывал движения, но скинуть его не было времени и возможности. Охранник внезапно эффектно ударил ногой, отчего карабин вылетел из рук Виктора, лишив его защиты. Спец торжествующе оскалился и прыгнул на противника с ножом, но тут прогремел выстрел и остановил безумца прямо в наскоке. Его резко дернуло в сторону в воздухе, и он отлетел на несколько метров к лифту, так и не выпустив из руки нож.

– И откуда здесь столько этих пауков, интересно? – буднично произнес Рыбак, подойдя к майору и возвращая ему подобранный карабин.

Виктор потрясенно смотрел на мертвого охранника.

– Ты чего, отец? – прохрипел он. – Ты ж его застрелил!

– А ты что медлил? – огрызнулся Рыбак. – Чего не пальнул в него, когда он тебя зарезать пытался?

– Так…

– Ты ж военный вроде? В людей стрелял?

– Довелось, к сожалению, – выдохнул Виктор.

– Ну а что тогда менжевался, раз уж пройден порог?

– Так я во врагов стрелял, – изумленно взглянул на старика майор.

Тот прищурился, цокнул и раздраженно потряс головой:

– А это кто, едрить-мадрить?! Или ты решил, что враг – это обязательно чужак, пришедший издалека? Враг, парень, – это тот, кто тебя хочет убить. Точка! Чужой или местный – неважно. И сделает он это при первой возможности, пока ты думать будешь вот так и сопли жевать. В этом деле вообще думать меньше надобно, – слегка сбавил обороты дед, – потому что кто много думает, на тот свет первым отправляется. Путевку туда выписывают как раз такие, кто стреляет в нужный момент или вот так с ножом кидается, а не башкой своей размышлять начинает – враг это или нет.

Виктор смотрел на убитого охранника, сжимающего рукоять «Шайтана», и все отчетливее осознавал: действительность, о которой ему твердил Рыбак, была безжалостно правдива. Старик говорил правильные вещи.

– Прими реальность, парень, – почти добродушно добавил дед. – Либо ты его, либо он тебя. Третьего не дано. И чем быстрее ты это примешь, тем больше шансов у тебя здесь выжить.

Виктор выдохнул и согласно кивнул.

– Давай, Карат, – удовлетворенно похлопал по плечу товарища Рыбак, – сходи за Юлькой, а я пока приберу тут малость, чтоб девка не обомлела.

Майор завернул за угол и увидел встревоженное лицо брюнетки. Заметив Виктора, она тихо выдохнула и, почувствовав облегчение, на секунду закрыла глаза. Карат призывно махнул ей рукой, и Юля последовала за ним к лифтовому карману.

Рыбак сгрудил тело охранника и туши мертвых лицедеев к шахте подъемника и встал рядом с ними, закрывая обзор проходящей мимо девушке. Он придержал за руку майора.

– Держи, парень, – протянул Рыбак Виктору «Вереск» и три полных магазина к нему, – я такие пукалки не очень уважаю. Люблю, когда оружие пляшет в руке и бодро глушит округу. А тебе пойдет.

Майор осмотрел пистолет-пулемет, положил боекомплект к нему в передний карман на куртке, закинул за спину «Вепрь», а «Вереск» оставил в руке. Группа прошла развилку, направившись после нее прямо. Насколько далеко вели эти коридоры в разные стороны, понять было невозможно. Всюду взгляд упирался в открывающиеся только при помощи карт доступа изолирующие перегородки. Дойдя до одной из них с табличкой «Модуль ХВО», Юля приложила пластиковый ключ к считывателю, и створ в герметичной переборке плавно скользнул вбок, освобождая проход. Здесь коридор резко расширялся и тянулся широким пролетом до следующей двери, расположенной примерно в пятидесяти метрах. По левой стороне от центрального прохода находились конструкции из керамических труб, объемные биг-бэги с солью и какие-то фильтры; по правой высились круглые баки, почти касавшиеся потолка, поддоны с канистрами небольшого объема и плотно упакованные коробы.

– Здесь у нас оборудование химводоочистки: обратный осмос, фильтры, катионит, соли и коагулянт, – объяснила Юлия. – Это модуль для ХВО, а сам цех находится на повер…

Девушка не договорила: на противоположном конце прохода открылся створ. В помещение заходили три вооруженных спеца в черных тактических костюмах. Они заметили путников и вскинули оружие. Карат интуитивно толкнул брюнетку влево за большие биг-бэги, а сам отпрыгнул в противоположную сторону. Рыбак уже скрывался за высокими баками. По переборке замолотили пули. Охранники рассредоточились: один засел за поддоном с твердой упаковкой и держал в прицеле коридор, двое медленно продвигались вдоль прохода, стреляя одиночными в сторону спрятавшихся людей. Рыбак пальнул двумя выстрелами, не целясь, в пролет. Спецы, осознав открывшуюся опасность, прижались к высоким бакам и осторожно, рокировкой – один стреляет, второй двигается, потом меняются – подбирались к троице.

Юля в страхе вжалась в угол за биг-бэгами, закрыла уши руками и вздрагивала от каждого звука. Рыбак снова пальнул неприцельно в проход. Пули пэпэшек неприятно свистели рядом, прошивали баки, рикошетили от стен. Но не это было самое опасное. Спецы начали лупить по трубам обратного осмоса, раскалывая их. Острые керамические осколки угрожающе и непредсказуемо «стреляли» в разные стороны, залетали за биг-бэги и баки, не давая поднять головы. Всех хуже приходилось девушке: установка осмоса находилась в той же стороне, где и спрятавшаяся за большими мешками Юля. Крупные куски на большой скорости впивались в биг-бэги, влетали в стену. Некоторое их количество попадало в брюнетку и больно ранило ее.

У Виктора от злобы заходили скулы. Он высунул в проход левую руку с «Вереском» и длинной очередью опустошил обойму. «Надо ж этим гребаным трубам оказаться керамическими», – с досадой подумал он, осознав свою оплошность в тот момент, когда толкнул девушку за похожие на надежные габионы укрытие. Майор сменил магазин в пэпэшке, стянул со спины рюкзак и крикнул Рыбаку:

– Отец, прикрой меня!

Старик понял все без слов. Он слегка выставился из-за баков и произвел два выстрела в проход. Карат рванул на другую сторону через пролет, прикрываясь рюкзаком и попутно отстреливая в сторону противника. Это сработало лишь на миг, едва майор успел нырнуть за биг-бэг, шквал пуль обрушился с новой силой.

Виктор накрыл Юлю собой, сверху сыпались острые куски отколовшейся керамики. Девушка вздрагивала и тихонько стонала. Она была ранена. Карат кипел от злости, он повернул голову и посмотрел в сторону старика. Щеку сразу резанул прилетевший осколок.

Рыбак высовывал ружье из-за баков, неприцельно выстреливал, матерился и опять заряжал ружье.

– Отец! – крикнул ему Виктор. – Грена!

Дед озаренно раскрыл глаза и тут же полез в карман плаща за гранатой, выдернул чеку и послал смертоносный подарок охранникам в проход. Карат еще больше прижался к Юле, придавив ее к полу. Громыхнуло знатно. В ушах повис звон, сквозь который майор услышал истошный вопль одного из спецов:

– Ублюдки!

Тот встал из-за палеты с ящиком и стрелял, не целясь, в сторону противников одиночными выстрелами. Рыбак ответил ему посланной в его сторону картечью, но на таком расстоянии она лишь посекла тару на поддоне и баки рядом.

Интенсивность стрельбы со стороны охранников после взрыва гранаты резко ослабла. Карат чуть приподнялся и спросил девушку:

– Как ты?

– Не знаю, – тихо всхлипнула она.

Виктор достал магазин из кармана и перезарядил «Вереск». Пока пули врага щелкали рядом по стене, Рыбак за баками ворчал, что израсходовал все подкалиберные патроны и осталась только картечь.

– Кинь мне свой карабин! – сердито прокричал он. – Все равно только спину чешешь им!

Карат бросил деду «Вепрь».

– И патроны кидай!

Виктор достал из кармана рюкзака и бросил Рыбаку пачку патронов.

Карат осторожно выглянул на мгновенье из-за биг-бэга и тут же спрятался назад. Он окрикнул заряжающего магазин старика, потом показал ему два пальца и скрестил руки перед собой. Рыбак довольно хмыкнул. В пролете лежали тела двух охранников, сраженных гранатой. Третий находился дальше за укрытием и постреливал, пытаясь попасть в спрятавшегося неприятеля. Старик с Виктором отвечали ему взаимностью, но поразить оставшегося спеца было проблематично.

– Хрен его теперь оттуда выкуришь, – ворчал Рыбак. – Лимонку кинуть разве только.

Рассчитывать на успех гранаты было сомнительно: взрыв мог не дать нужного результата. Через верх чушку к врагу не закинуть – мешали баки, а по пролету пустить – так спец мог спокойно укрыться за поддонами с крепкими ящиками.

– Дай мне грену, отец! – подумав, крикнул майор.

Старик без вопросов бросил ему стальной шар. Виктор поймал его, выкрутил запал, сменил магазин у пэпэшки на полный и перевел режим огня в автоматический.

– Ты чего надумал? – спросил дед, морщась от летящей бетонной крошки.

– Прикрой на всякий, – ответил майор и швырнул безвредную лимонку в проход к поддону со спецом.

Выстрелы, выбивающие куски из стен и керамических труб, прекратились – враг спрятался за укрытием.

– Стреляй! – крикнул Карат Рыбаку и помчался вслед за гранатой по проходу.

Старик начал интенсивно молотить вдоль правого края пролета, маскируя шаги Виктора и не давая высунуться спецу. Майор добежал до палет и разрядил магазин в спрятавшегося от ожидаемого взрыва охранника. Расстреляв все патроны из магазина, Карат наконец выдохнул: последний из трех врагов был нейтрализован.

Виктор быстро вернулся к Юле, а старик принялся осматривать тела обезвреженных противников. Девушка полусидела, прижавшись к стене за биг-бэгами. Спецодежда в нескольких местах была прорвана осколками, кое-где под разрезами ткани виднелась кровь. Карат аккуратно приподнял лицо брюнетки и заботливо глянул ей в глаза. На щеке Юлии кровоточил порез.

– Подожди, – тихо сказал Виктор и полез в рюкзак за аптечкой.

Он осторожно вытер рану и заклеил ее пластырем.

– Страшно будет теперь? – робко спросила девушка.

– Нет, – успокоил ее майор. – Заживет, и следа не останется. Будешь такой же красивой, как прежде.

Юля чуть улыбнулась в ответ. Она сидела, обхватив руками колени в куче битых ошметков.

– Прости, – глядя на осколки, произнес Виктор. – Не подумал, что трубы здесь из керамики.

– Это мембранные модули, – поправила брюнетка. – Они из композитных материалов.

В этот момент к ним подошел Рыбак. Он отдал собранные магазины Карату и вытащил из кармана простреленную ключ-карту, заляпанную кровью.

– Во, – показал он ее напарникам. – Нашел у крайнего спеца за коробом. Намолотил ты ему лихва, – усмехнулся дед. – Не знаю, будет эта пластмасска работать теперь или нет.

– Если сам чип не поврежден, то карта доступа будет функциональной, – ответила брюнетка.

– Ясно, – непонимающе поджал губы старик. – Уходить отсюда надо. Не ровен час, припрется кто на шум. Ты как, милая? – спросил Рыбак девушку, оценив ее состояние. – Может, перевязать нужно раны-то?

– Если вернуться немного назад, тут недалеко есть диспетчерский модуль, – тихо ответила девушка. – Там есть стационарная аптечка и все необходимое.

– Идем туда, – сразу отчеканил майор тоном, не терпящим каких-либо возражений.

Он аккуратно поднял постанывающую от боли девушку, обнял ее рукой и осторожно повел к выходу. Рыбак покорно последовал за ними.

* * *

В диспетчерском блоке находился удобный диван, шкаф, кулер с водой и кресло за широким рабочим столом, на котором располагались три больших монитора. Виктор аккуратно усадил Юлю на диван и снял с нее куртку. Девушка осталась в голубой майке: на руках, плечах и спине виднелись царапины и порезы. Некоторые из них были достаточно серьезными и кровоточили. Майор обработал их и заклеил пластырем из дежурной аптечки, находящейся в модуле на стене.

Рыбак внимательно разглядывал выведенные на мониторы картинки с камер видеонаблюдения. Среди прочих отыскал изображение из секции ХВО и спросил девушку:

– А здесь есть камеры, куда мы должны были попасть, чтоб остановить реактор?

– Да, – отозвалась с дивана брюнетка и, поморщившись от боли, подошла к столу. – После ХВО идет коридор, он упирается в карман, вот он, – показала она на экране нужную камеру. – От него проходы расходятся влево и вправо. А прямо как раз переборка, за которой коридор ведет к главным циркуляционным насосам и системам сброса теплоносителя. Вот они. – Девушка показала на картинку на правом мониторе.

Она медленно уселась в кресло: раны сковывали движение. Виктор накинул Юлину рабочую куртку ей на тонкие плечи и спросил:

– Может, обезболивающего какого-нибудь выпить нужно?

– Терпимо пока, – улыбнулась брюнетка такой заботе. – Если будет невыносимо, выпью, обещаю.

– М-да, – покряхтел Рыбак, глядя на мониторы. – Малехо не дошли.

– Я минутку сейчас приду в себя, и дойдем, – неуверенно предложила девушка.

– Нет, – ответил Виктор. – Я пойду, один. А вы останетесь здесь. – И обратился персонально к Юле: – Только объясни мне, где что надо нажать, и я сделаю.

Рыбак недовольно прищурился, но ничего не сказал. Девушка указала по камерам путь, потом вывела на экран отдельно картинку с насосами, объяснила, как перевести их в ручной режим, показала кнопки остановки, а потом в другом ракурсе обратила внимание майора на то, какие вентили необходимо перекрыть, а какие – открыть. Виктор кивнул, дав понять, что инструктаж усвоен, но девушка попросила его все повторить, чтобы убедиться в правильности его действий на месте. Брюнетка достала из кармана ключ доступа и протянула Карату. Рыбак что-то хотел проворчать, но майор его опередил:

– Присмотри за Юлей, отец, хорошо? Пожалуйста, – добродушно попросил Виктор и вышел из модуля.

Майор шел налегке, только «Вереск» чуть заметно холодил ладонь да магазины к нему оттягивали спереди большой карман на куртке. Он достиг секции ХВО и двигался дальше по проходу мимо мертвых тел двух спецов, осторожно прошлепал дальше по обширной луже коагулянта, вытекшего из простреленных канистр, мельком бросил взгляд за короб, где лежал изрешеченный пулями охранник, и судорожно сглотнул слюну. За химводоочисткой, как и сказала Юля, шел коридор. Он вел в отсек, откуда расходились два прохода – влево и вправо. Прямо впереди преграждала путь переборка. Майор приложил ключ-карту к считывателю, шлюз плавно двинулся вбок. Виктор не успел среагировать, как нога в армейском берце прямым ударом больно врезалась в живот, прямо в магазины от «Вереска». Карат отлетел назад, но удержался на ногах. Противник, возникший в проходе, резко рванул вперед и вторым ударом – классическими «ножницами» – попытался выбить оружие из руки майора, но Виктор вовремя заметил это движение и успел среагировать: он ушел в сторону и выстрелил, но не попал. Соперник резко нырнул под руку и с шумным выдохом сильно ударил Карата кулаком прямо в солнечное сплетение и сразу же внутренним ребром ладони этой же руки засадил в кадык уже согнувшемуся от первого удара Виктору. Перед глазами майора поплыли темные пятна. Он отчаянно хватал ртом воздух, сжимая рукой горящую от боли гортань. Противник небрежно выбил из руки Виктора пистолет-пулемет и пинком швырнул задыхающегося недруга, отчего Карат отлетел к стене и упал.

– Зря ты приперся сюда, майор, – вальяжно произнес Гоплит, надменно рассматривая поверженного оппонента.

Виктор хрипел, жадно ловя и продавливая сквозь непослушное горло воздух. Он с усилием оперся на руки, приподнялся и уселся, прижавшись спиной к стене. Потом кое-как сфокусировал взгляд на лысом человеке в черном тактическом костюме, стоящем перед ним.

– Хороший нож, – с иронией прохрипел Виктор, узнав в ножнах на бедре у спеца традиционную финку, которую Карат не успел забрать в карьере. И сразу же гримаса боли исказила его лицо, он судорожно схватился за шею.

– Да что ты? – демонстративно удивился Гоплит. – А по мне, обычный ширпотреб, каких множество.

Карат хотел спросить высокомерного мерзавца, зачем тогда тот забрал и нацепил на себя этот нож, но решил пока не тревожить больную гортань. Слева под мышкой у Гоплита, как и прежде, находилась кобура с пистолетом, «Вереск» же Виктора от удара улетел далеко в коридор.

– Ты зачем сюда притащился, майор?

Карат с трудом сглотнул и прохрипел в ответ:

– Станция повреждена… Реактор нужно остановить… Он заражает радиацией все вокруг…

– А тебе больше всех надо, что ли? – с издевкой удивился Гоплит.

– Я хотел устранить опасность…

Лысый отступил, задрал голову и разразился нарочито громким смехом.

– Да ты герой, твою мать! Жаль, герои долго не живут. – Гоплит подошел к Виктору и чуть склонился над ним. – Сделаю тебе подарок, чтоб ты не умер в неведении, – заговорщически произнес спец. – Даже в твоих верхах в курсе этой аварии, и как только здесь будут завершены некоторые приготовления, будет дана отмашка на остановку реактора и устранение последствий. – Лысый выпрямился, достал пистолет из кобуры и навел ствол на Карата. – Так что героизм твой на хрен никому здесь не сдался, майор. А жаль, мог бы жить.

Грянул выстрел. Гоплит резко дернулся в сторону и с удивлением посмотрел на свой пистолет. Затем повернулся, осознав произошедшее, и попытался навести ствол на появившегося из ниоткуда старика. Рыбак выстрелил второй раз. На этот раз облако картечи врезалось в грудь спецу, откинув того к переборке. Гоплит замер моментально, из развороченного торса струилась темная кровь.

Виктор прижимал руку к своей груди и кашлял.

– Ты прям как мой ангел-хранитель, – попытался улыбнуться майор. – У тебя дар появляться в нужный момент.

– Шутит он, – буркнул Рыбак. – Чего расселся? Вставай давай.

Карат зашелся кашлем, изо рта проступила кровь.

– А ну, дай-ка гляну, – взволнованно произнес дед и подсел к Виктору, отнял его руку от груди. – Едрить-мадрить! – озабоченно воскликнул Рыбак. – Успел-таки выстрелить, гад. Что за пукалка-то у него? Не услышал даже.

– ПСС, похоже, – силился объяснить Карат, – модернизированный. Там патрон специальный с поршнем-тол… – и майор зашелся кашлем, выплевывая кровь.[24]

– Ну, ты тихо, тихо, парень, – заботливо проговорил старик. – Потом расскажешь, как сил наберешься. А пока… – Рыбак лихорадочно прочесал взглядом переборку, отсек и коридоры, – давай-ка, облокачивайся. Дойдем аккуратненько до аптеки и на диванчик сядем.

Виктор поднялся при помощи старика, тот подскочил ему под руку и подпер раненого напарника. Рыбак зацепил на ходу валяющийся «Вереск» и повел майора обратно через ХВО к диспетчерскому модулю.

У противоположного входа в секцию водоочистки нетерпеливо и беспокойно металась Юля. Она сразу бросилась к путникам, как только Рыбак открыл переборку простреленной ключ-картой. Увидев растекавшееся темно-красное пятно на груди Виктора, девушка вскрикнула и в испуге зажала себе рот рукой. После чего бросилась на помощь и с другой стороны обхватила слабеющего Карата.

– Быстрее в диспетчерскую, – выпалила она.

Виктора усадили на диван, старик стянул с него куртку и футболку, а Юля осмотрела пулевую рану на груди майора и глянула на спину.

– Пуля, к сожалению, осталась внутри, – сочувственно произнесла она.

– В ребра, что ли, уткнулась? – сообразил Рыбак.

– Возможно, – ответила девушка.

Карат тяжело дышал и хрипел. При вдохе раздавался свист, а при выдохе из пулевого отверстия слабо пузырилась кровавая пена.

– Надо срочно заклеить рану, – обеспокоенно сказал брюнетка, – иначе он задохнется от пневмоторакса.

Юля вытянула салфетку и приложила к ране на груди Виктора.

– Держите, – бросила она старику, – только плотнее, но сильно не давите.

– Не учи ученого, – фыркнул Рыбак.

Девушка кинулась к аптечке, вырезала из упаковки стерильного бинта квадратик и наложила его на место пулевого ранения; после пластырем закрепила его с трех сторон, оставив нижний край не заклеенным на манер обратного клапана. Дед следил за ее движениями.

– Ты сама-то как? – спросил он. – Больно резво бегаешь.

– Я выпила обезболивающее. Надо и Карату тоже дать его.

Майор сидел и наблюдал за суетой перед ним отстраненным взглядом. Клапан на груди работал как надо: при вдохе он прижимался и блокировал подсасывание воздуха внутрь, при выдохе оттопыривался и выпускал воздух с кровавой пеной. Губы Виктора побелели, на лбу выступил холодный пот, под глазами появились синюшные круги. Юля дала ему обезболивающее средство и укрыла курткой.

– Где ты этому научилась? – с недоумением спросил брюнетку Рыбак.

– Я ж работаю в ядертехе, – ответила девушка. – У нас оказание первой помощи входит в основной курс и систематическую аттестацию.

Старик уважительно покачал головой.

– У него может быть внутреннее кровотечение, – с беспокойством продолжила Юля. – Ему нужен врач.

– Где ж его тут взять-то?

– Без врача его спасет только чудо, – удрученно произнесла девушка. – Как бы долго он ни держался, рана очень серьезная, и организм будет дальше…

– А погоди-ка! – осенило старика. – Ну-ка, милая, давай собирайся. Есть одно средство.

– Куда?

– Давай-давай, – торопил Рыбак, – если хочешь спасти нашего бойца.

* * *

Юля и Рыбак укутали Виктора, подперли его сбоку рюкзаком, чтоб он не завалился и оставался сидеть, пока они будут отсутствовать.

– Держись, парень, – участливо проговорил старик, – мы скоро. – И они с девушкой поспешно удалились.

Ночь была в самом разгаре, дождик закончился. Кристальные площадки газонов блестели умытой зеленью, дорожки слепили отражающимся светом уличных фонарей. Рыбак вел девушку к дамбе. Он придирчиво осматривал окружающую территорию, держа заряженное ружье наготове. Брюнетка следовала за стариком и чуть ежилась от ночной прохлады. Старик рассказывал ей, что знает, где находится один цветок, который может исцелить Виктора. Но сорвать тот цветок нужно Юле, потому что в мужские руки он не дается. Они покинули освещенную зону станции и чуть поднялись по дорожке, когда Рыбак резко свернул к воде и начал пробираться сквозь сырые заросли.

В пышной розетке папоротника нефролеписа, среди свернутых улиткой молодых листьев-ваий красовался яркий огненный цветок с восемью остроконечными лепестками.

– Бери его!

– Как?.. – с опаской покосилась Юля на странный цветок. – Просто руками?

– Конечно руками, дуреха. Срывай, не бойся.

Девушка осторожно взялась за сияющий цветок и потянула его. Растение дрогнуло, но потом разжало хватку, отдавая свое сокровище в руки брюнетки.

– Холодный, – с удивлением обнаружила девушка.

– А ты какой хотела? Чтоб жаром обжигал?

– Он ведь так пылает.

– Это потом он горячим станет, когда нужду твою исполнит.

– Так он исполняет желания? – удивилась Юля.

– Э, нет, милая, – усмехнулся Рыбак. – Желания не исполнит, а то ведь нажелать могут так бабоньки, что и мир потом уже не спасти. Нужду он конкретную исполняет, то, в чем действительно баба нуждается в момент просьбы.

Девушка с интересом разглядывала яркий цветок в ладонях и спросила, не отрывая от него восхищенного взгляда:

– А как он называется?

– Как-как, так и называется – цветок папоротника. Его еще «бабьим счастьем» зовут.

– «Бабьим счастьем»-то почему?

– Дык, говорю ж, только вы, бабы, и можете его в руки с куста снять. Мужикам он не дается. Да и нужда-то у вас у всех одинаковая почти всегда – счастливой быть и чтоб любили, – ухмыльнулся Рыбак. Потом прищурился и с упреком спросил девушку: – Так и будешь на него пялиться, едрить-мадрить, или уже на станцию пойдем? Время-то тикает…

Они вернулись в диспетчерский модуль тем же путем. Виктор сидел на диване с закрытыми глазами и еле слышно хрипел, губы майора посинели, его колотила слабая дрожь. Рыбак скинул с него покрывала, обнажив побледневший торс.

– Лепи его прямо на рану, вместо клапана этого, – сказал старик.

Юля наре́зала пластырь, облепила им цветок и подошла к Виктору.

– Подожди, – тормознул ее Рыбак, будто сомневаясь. – Еще кое-что не сказал. Цветок папоротника только раз в своей жизни баба сорвать может. И использовать его может лишь один раз. Так что хотеть-то я хочу, чтобы ты бойца нашего спасла, но заставлять не буду, твое право. Сама думай, хочешь ли ты этого сама или нет. Другой нужды твой цветок уже не исполнит.

Юля удивленно посмотрела на старика, потом перевела сочувственный взгляд на Виктора и на минуту застыла. Старик даже дышать стал тише, ожидая решения девушки. Брюнетка аккуратно отлепила клапан от груди Карата и осторожно прикрепила лентами лейкопластыря яркий цветок. Артефакт вспыхнул и замер, будто прислушиваясь к раненому человеку и сопоставляя просьбу девушки с целевым объектом взаимодействия. После вновь сбавил сияние и запульсировал красным светом. Рыбак с Юлей застыли, с изумлением наблюдая за процессом. Цветок, словно тлеющий уголь в костре, обрастал блеклым пепельным слоем, будто выгорал. Этот слой потом покрывался мелкими трещинами и осыпался полупрозрачной пылью, вновь обнажая яркие красные лепестки. И так продолжалось дальше: цветок выгорал, слои осыпались, лепестки уменьшались в размерах. Виктор незаметно перестал хрипеть, синюшный оттенок на губах постепенно уступал место здоровому цвету.

– Кажись, работает, – потрясенно произнес Рыбак.

Юля облегченно выдохнула и улыбнулась, затем подошла к столу и бессильно рухнула в кресло. Сильные переживания выпили из нее последние силы, а когда угроза жизни Виктора миновала, ноги почему-то стали ватными и внезапная усталость накрыла невыносимой тяжестью. Рыбак снова укрыл майора, вытянул ключ-карту из кармана его куртки и вернул ее девушке.

– Да, – разбито кивнула Юля, – осталось только еще реактор остановить.

Она встала, выпила еще раз обезболивающее и засобиралась уходить:

– Останьтесь с ним, ладно? А я все-таки дойду до насосной.

– Э… – замялся Рыбак. – Там есть проблема.

– Какая?

– Я когда в того мерзавца стрелял, разнес дробью эту, как его… Куда пластмасску эту прикладывают, чтоб открыть.

– Считыватель? – удивленно спросила Юля, обернулась к мониторам, увеличила зум на нужной камере и сокрушенно выдохнула.

– Что делать-то теперь? – виновато поинтересовался старик. – Есть туда другой ход?

Юля понуро смотрела на монитор и молчала.

– Может, вынести как-нибудь эту дверь получится? – пытался найти выход Рыбак.

– Нет, – безнадежно ответила брюнетка, – они очень прочные.

– А как тогда быть?

– Не знаю я! – воскликнула девушка срывающимся голосом. – Можно открыть дренажи в конденсаторе, чтоб стек конденсат! Можно осушить конденсатно-питательный тракт! Можно отключить питательные насосы второго контура! – лихорадочно выпалила брюнетка. – Можно! Но что это даст? Вода-то в активной зоне все равно останется. И без охлаждения она там так забурлит, что реактор точно взорвется. И даже быстрее, чем без нашего вмешательства.

Рыбак потупил взгляд и растерянно тер ладони. В помещении повисла напряженная пауза, только мерное посапывание Виктора нарушало звенящую тишину.

– А эти твои питательные насосы, – вдруг хмуро пробормотал старик, – не могут ту воду из активной зоны откачать?

– Да причем тут питательные насосы второго контура и активная зона? – сказала девушка. – Там вообще не питательные насосы, а подпиточные…

Юля замерла и посмотрела на старика широко раскрытыми глазами. Рыбак неуютно поежился под взглядом брюнетки, но та сразу развернулась к мониторам и начала неистово кликать мышью, выбирая режимы отображения камер видеонаблюдения. Вдруг она нашла то, что ей было нужно, увеличила картинку и торжествующе посмотрела на сконфуженного деда.

– Вы молодец! – радостно выпалила она. – У нас есть шанс!

Рыбак выпрямился, не понимая, что же так резко изменилось.

– Вот здесь, – указала на экран Юля, – специальные насосы подпитки. Они могут работать в двух режимах и использоваться для системы расхолаживания. Нужно только закрыть нагнетание на первый контур, остановить насос и перевести его в обратный режим, потом закрыть всас, который уже станет нагнетанием… В общем, перевести насос из режима подпитки в режим расхолаживания, – подытожила девушка, видя полное непонимание в глазах Рыбака.

– И туда можно попасть?

– Да, – приободренно ответила брюнетка, свернула изображение с насосами с экрана и переключилась на панели с видеопотоками с нескольких камер. – Как раз от переборки, где сломан считыватель, надо уйти влево, – показала она на мониторе. – Там можно пробраться под реакторный цех, где как раз подпиточные насосы первого контура.

Виктор слегка закашлял и чуть дернулся на диване. Цвет его кожи уже приобрел здоровый оттенок. Карат неподвижно сидел, зажатый рюкзаком и, казалось, спал.

– Вы побудете с ним? – попросила девушка. – Я справлюсь.

– А если сволочи опять какие объявятся? – переживал старик. – Оружие, может, вон возьмешь себе? – кивнул Рыбак на лежащий на диване «Вереск».

– Я не умею им пользоваться. И не хочу, – отнекивалась Юля. – Вы меня будете видеть на экранах. Если что-то произойдет, то вы заметите. Ну, я пошла?

– Подожди, – тормознул ее старик и кивнул на Виктора. – А если не секрет, какую ты нужду цветку указала, что боец наш так скоро на поправку идет?

– А какая у нас, у баб, нужда? – грустно улыбнулась девушка. – Чтоб любовь была в жизни, – произнесла Юля, с беспокойством глядя на Карата. – Ну, с богом! – неуверенно произнесла она и вышла из модуля.

– Едрить же мадрить, – задумчиво почесал бороду Рыбак, глядя на дверь. – Ну дела. Во попала девка.

* * *

Девушка шла по коридорам в направлении подпиточных насосов. Рыбак пристально следил за ней, ерзая в кресле перед мониторами, судорожно сжимал в руках дробовик и готов был в любой момент броситься ей на выручку. Юля осторожно прошла возле тела Гоплита и свернула влево. Буквально через пару камер на мониторе она миновала переборку и оказалась в насосной. Брюнетка повернулась к камере в помещении и улыбнулась в объектив. Старик довольно кряхнул, но продолжал сосредоточенно следить за девушкой, кидая беспокойные взгляды на соседние камеры: не ровен час, и появиться ведь может какой-нибудь паразит.

Юля обошла три находящихся в секции насоса, потом подошла к тому, что был ближе к видеокамере, перевела электропривод запорной арматуры в ручной режим и стала руками крутить маховик задвижки слева от насоса. Видно было, что брюнетке давалось это с трудом: она останавливалась и отдыхала, ежилась под одеждой, отвлекаясь на досаждающие раны. В конце концов она закрыла полностью задвижку, остановила подпиточный насос и перешла к другой, той, что находилась уже справа от насоса. Девушка схватилась за маховик, дергала с силой, пытаясь сорвать с места, но все было безуспешно. Видно было, что задвижка прикипела и не хотела закрываться. Юля украдкой кинула взгляд в объектив камеры, зная, что Рыбак следит за ней, и пробежалась глазами по секции. На минуту скрывшись в слепой зоне, она появилась вновь с большим вентильным ключом, пристроила его к маховику и дернула за рычаг. Бесполезно, задвижка не поддавалась. Девушка шумно выдохнула, собралась, потом с новой силой рывками попыталась сдвинуть маховик: раз, два… Внезапно тот соскочил с места под усилием рычага и резво крутанулся. Вентильный ключ сорвался с маховика и на скорости влетел в ногу брюнетке. Юля вскрикнула от резкой боли, упала на пол и скорчилась. Рыбак, наблюдавший все это, нервно дернулся и подскочил в кресле, но потом увидел, как девушка, превозмогая боль, повернулась к камере и с натянутой улыбкой на измученном лице выставила вперед руку и показала большой палец вверх. Потом быстро опустила голову, спрятав лицо волосами.

– Вот молодчинка-то, а, – бубнил тихо старик сам себе. – Вот же характер, едрить-мадрить.

Юля медленно поднялась и, хромая, подошла снова к злополучной задвижке, а потом уверенно закрыла ее уже без ключа, крутя маховик руками. Затем она медленно перебралась к задвижке слева от насоса и, немного постояв, собравшись с силами, открыла ее. Прохромала к насосу, перевела его в режим расхолаживания и запустила. Далее остановилась возле правой задвижки и замерла на пару минут, оперевшись руками на трубы. Она стояла на одной ноге, поджав поврежденную. Старик тщательно следил за каждым ее движением и пытался понять, что же с ней происходит. Наконец девушка открыла до упора и эту задвижку и в бессилье оперлась о нее спиной, свесив голову. Юля сложила большой и указательный пальцы в кольцо, остальные выпрямила вверх, показав в камеру, что задача выполнена.

Рыбак, так и стоявший в полусогнутом состоянии с того момента, как ключ отскочил девушке в ногу, опустился в кресло и восхищенно пробормотал:

– Умница девка. Боец.

Виктор открыл глаза и шевельнулся.

– А где Юля? – не найдя взглядом девушку, спросил он.

– А? – дернулся старик. – Очнулся? Как ты, парень?

– Как будто катком грудь переехали, – ответил майор. – А Юля где?

– Юлька-то наша вон подвиги совершает, пока ты храпишь здесь на диване, – усмехнулся Рыбак и кивнул на монитор. – Реактор победила в одиночку, понял? Вот и думай. Смотрю каждый раз на баб этих и понимаю, почему природа создала их слабее мужиков.

Виктор непонимающе уставился на взявшего паузу Рыбака.

– Не смекаешь? – посмеялся старик. – А иначе б никаких шансов у нас, у мужиков, не было бы выжить против них. Сильнее они нас и духом, и чувствами. Больше в них упорства и выносливости, когда надо. – Дед снова развернулся к монитору, наблюдая за брюнеткой на экране. – Не смотри, что маленькая и хрупкая. Где у ней только что помещается-то?

– Человек 2.0, – усмехнулся Карат и поморщился от боли.

– Чево? – вопросительно уставился на него Рыбак.

– Я к тому, что Бог сначала мужчину создал, а женщина – это уже следующая версия человека, – улыбнулся Виктор. – Обновленная.

Дед прищурился и мгновение обдумывал услышанное.

– Ну вот. И я об этом же.

Юля брела по коридорам обратно: то прыгала на одной ноге, то шагала, быстро перенося вес тела с больной ноги на здоровую. Она держалась за стены, пытаясь не сильно тревожить ушибленную конечность. Девушка доковыляла до первой переборки и уселась возле нее на пол, не в силах продолжать путь.

Майор стянул с себя укрывавшие его вещи и удивленно посмотрел на место недавнего ранения: пластырь ослаб и сгрудился, из-под него сыпался какой-то пепел.

– Что это за порошок? – спросил он, стряхивая его рукой с живота.

– Лекарство это, – довольно произнес Рыбак. – Особое. Только в Зоне такое встречается.

Карат отодрал пластырь от груди. На живот сразу свалилась горсть золы, а на пол соскочила деформированная пуля. Вместо раны сейчас рисовалось лишь бледное маленькое пятно.

– О даже как, – удовлетворенно пробормотал дед, глядя на пулю у ног майора, похожую на маленькое зубило.

Виктор медленно, морщась от боли в груди, надел футболку, куртку и начал собирать вещи.

– Куда ты? – удивился Рыбак.

– К ней, – кивнул майор на экран.

– Да окрепни ты хоть немного. Чего сразу сорвался? Схожу я за ней, – пытался образумить его старик. – А как сейчас шандарахнуть может, так, поди, вообще никому никуда идти не придется? Чего себя насиловать? Помрем тут все разом.

– Тем более, отец, – не унимался майор. – Она там одна совсем. А если и случится взрыв, то одной ждать смерти и умирать всегда страшнее. Хорошо, когда рядом с тобой кто-то есть, даже если и в последнюю минуту.

– Карточки-то у тебя нет, – проворчал дед, потеряв надежду остановить ослабленного бойца. – Собрался он.

Рыбак вскочил и помог Карату нацепить рюкзак, собрал оставшиеся вещи, и напарники отправились прочь от диспетчерского модуля к девушке, которая оставалась сидеть на полу у стены недалеко от насосной секции.

Когда створ в переборке неожиданно скользнул в сторону, а в проходе появились двое знакомых мужчин, Юля радостно улыбнулась им и трепетно посмотрела на Виктора, пытаясь встать ему навстречу.

– Тише-тише, – поспешил он остановить ее порыв и присел у травмированной девушки. – Как ты?

Она радостно улыбнулась, дотронулась до его груди и спросила:

– Как твоя рана?

– Ее уже нет.

Юля изумленно вскинула глаза, но уже в следующий миг глубоко вздохнула, сбрасывая внутреннее напряжение.

– Мы справились, – удовлетворенно произнесла она.

– Ты справилась! – перебил Рыбак. – Ты – самая главная молодчинка тут!

Виктор с беспокойством взглянул на опухшее колено девушки, которое заметно выпирало в брюках, достал нож и вопросительно посмотрел на Юлю. Она молча кивнула, майор аккуратно распорол штанину возле колена и с горечью сжал губы.

– Чем это ты так? – спросил он.

– Вентильным ключом, – тихо ответила брюнетка, скорбно глядя на свою ногу.

Колено девушки было покрыто большой багрово-синей гематомой. От удара стальным предметом кожа разорвалась, и вокруг раны проступило ядовито-желтое пятно. Майор достал из рюкзака армейскую аптечку и начал перебирать ее содержимое, пытаясь что-то найти.

– На` вот. – Рыбак протянул ему небольшую баночку с мазью.

– Что это? – настороженно спросил Карат.

– Лекарство это, – выдал дед. – Особое. Себе берегу. Мажь давай. Поможет лучше любых твоих таблеток.

Майор с некоторым сомнением взял баночку и принялся наносить мазь на пострадавшее колено девушки. Юля умиленно наблюдала, как напряженно выглядело лицо Виктора, как нервно он сглатывал слюну, боясь причинить ей лишнюю боль, как осторожно касался ее кожи и растирал прохладную мазь, как бережно потом обмотал колено бинтом и вдобавок стянул им поверх брючину, чтобы нога девушки не оставалась обнаженной.

Закончив с раной, Карат уселся рядом с Юлей возле стены и обнял ее за плечи. Она послушно отозвалась и наклонилась к Виктору, вдыхая запах его одежды и прижимаясь к нему. Старик опустился на пол рядом и лукаво поглядывал на парочку. Где-то невдалеке раздавался непонятный гул, по полу пробегала слабо заметная вибрация. Иногда слышались отдаленные стуки и скрежеты. Все понимали, что происходит, и просто молча ждали. Никто не хотел нарушать это тревожное безмолвие.

Виктор тихо сидел и внутренне улыбался парадоксу, который с ним происходил сейчас: на краю пропасти, с огромным шансом умереть в следующую секунду, на душе его было так тепло и уютно, как не было, пожалуй… Да он уже и не помнил, когда в последний раз ему было так хорошо. Забыл он давно, каково это: заботиться о ком-то, кто хоть чуть-чуть нуждается в тебе и не отвергает твою помощь, кому ты хоть немного небезразличен. Кто априори не видит в тебе врага. В сердце майора разливались тихая радость и умиротворение. Вибрации все сильнее пробегали по полу. Гул звучал отчетливее. Мощные удары нарастали где-то недалеко. Напряжение становилось звенящим. Кажется, еще чуть-чуть – и конец.

Карат ждал решающего удара из глубины, который окажется фатальным, но его так и не последовало. Вибрации резко пошли на спад и прекратились. Исчез угрожающий гул. Осталось только напряжение, повисшее в глубинах коридоров, пронзившее липкое пространство вокруг, сковавшее страхом разум и волю.

Спустя минуты томительного ожидания освещение подземного уровня дрогнуло, светодиодные лампы заморгали и в итоге потухли, погрузив пролеты на мгновенье в непроглядный мрак. Включились аварийные фонари, озарив коридор приглушенным желтым светом.

Юля внезапно расплакалась, пряча лицо руками. Слезы безудержно катились из ее глаз, вымывая из организма девушки токсины напряженной безнадежности, которая за последнее время сконцентрировалась в хрупком женском теле. Виктор сильнее прижал к себе вздрагивающий от плача комочек и гладил рукой ее волосы, вытирал соленые бороздки на влажных щеках.

– Так что? – хрипло прошептал Рыбак. – Все получилось?

– Да, – воскликнула сквозь всхлипы брюнетка.

Старик шумно выдохнул. Юля постепенно успокоилась, выпрямилась, слегка отстранившись от Карата, и прислонилась спиной к стене:

– Считыватели заблокировались.

Майор с Рыбаком впились взглядами в переборку. Индикатор ридера мигал желтым. Старик вскочил и безрезультатно прикладывал ключ-карту, попытался руками отодвинуть створ в сторону, но тот даже не дрогнул.

– И как же нам теперь выбраться? – спросил Виктор.

– Остается только ждать, когда сядут аккумуляторы и они отключатся, – сказала брюнетка. – Или кто-нибудь восстановит питание.

– И сколько эти аккумуляторы будут садиться? – нахмурился майор.

– Не знаю, – ответила девушка.

Гнет неизвестности вновь сгустился в коридорах, слегка омрачив воодушевление от успешно завершенной задачи. Запертым под землей людям ничего не оставалось, как просто сидеть и ждать, когда герметичные переборки откроются. Время потянулось, словно тягучая смола, минута нехотя сменяла минуту. Как долго может длиться заточение, не знала даже Юля. Невольные узники уже несколько часов сидели у заблокированного выхода, когда вдруг послышался скрежет металла. Рыбак вскочил и отошел от изолирующей перегородки, держа ружье наготове. Виктор осторожно перенес девушку подальше от прохода и встал чуть поодаль, взяв в руки компактный «Вереск». Металлическая поверхность сдвижной конструкции дрожала, потом заметно деформировалась с краев, смялась внутрь, и створ со скрежетом двинулся вбок. Проход открылся. Впереди, в коридоре, в тусклом свете аварийного освещения стоял приземистый крепыш. Он пристально разглядывал людей маленькими глазками и не двигался.

– Ох ты ж, зараза, – вскинул ружье Рыбак и чуть было не выстрелил в карлика.

– Стой! – крикнул майор и схватился за стволы ружья. – Это свой!

– Какой на хрен свой? – негодовал старик. – Это ж бюрдер!

– Это Колян! – успокаивал его Карат. – Он помогает!

Рыбак огорошенно посмотрел на Виктора, недовольно фыркнул, но все же опустил ружье. Он опасливо пялился в коридор, где находился жуткий карлик.

– Ну ты даешь, парень, – ворчал дед. – Уже и бюрдер у тебя в друзьях.

– Это он от радиации, наверное, изменился, – спокойно произнес майор. – А так он человек.

– Знаем мы этих человеков, – брюзжал старик, не сводя взгляда с нежданного гостя.

– Здорово, Колян! – негромко крикнул Карат. – Спасибо тебе.

Крепкий коротышка, неподвижно до этого сверлящий маленькими глазками группу людей, резко ощерился, пытаясь изобразить на лице улыбку. Карлик чуть приблизился и пошарил взглядом за спинами мужчин. Мимо майора по воздуху проплыл его рюкзак. Рыбак было дернулся его схватить, но Виктор тормознул его.

Колян свалил заплечник Карата себе под ноги и начал потрошить его содержимое: сразу отстегнул и отбросил не заинтересовавшие его каремат и спальный мешок; развязал сумку сверху, вытащил оттуда паракорд, противогаз, котелок – все это не удостоилось внимания карлика и было безжалостно отброшено в сторону.

– Вот же паскудник, – шипел Рыбак, наблюдая неприемлемую картину.

Потом бюрдер достал ОЗК, долго разглядывал его и тряс. Костюм развернулся от таких манипуляций. Колян с трепетом подобрал выпавший плащ и восторженно уставился на него, после чего быстро нацепил на себя, сбросил со своей головы прилепленную грязную тряпку и накинул капюшон. Находка так сильно порадовала приземистого крепыша, что он довольно захрюкал.

Далее карлик достал из рюкзака банку консервов, блаженно посмотрел на нее. Нырнул взглядом внутрь сумки, повыкидывал оттуда фляжку, аптечку, термобелье и фонарь. Придирчиво потряс заплечник с оставшимся содержимым в руках, затем вновь осклабился, глядя на замерших у прохода людей, и быстро скрылся, забрав рюкзак с собой.

– Ну и что ты на это скажешь? – проворчал Рыбак.

Виктор вздохнул, потом ответил старику:

– Главное, что выход открыт. Остальное – дело наживное.

– Так-то оно так, – согласился дед. – Просто не перевариваю я всю эту падаль.

Майор собрал выброшенные вещи и сложил, что вместилось, в предоставленный стариком рюкзачок. Потом подошел к девушке:

– Ну что, Юль. Путь свободен. Надо убираться с этой электростанции.

Брюнетка покорно кивнула и попыталась подняться, но Виктор ловко подхватил и взял ее на руки. Девушка охнула от неожиданности.

– Буду нести тебя на руках, – улыбнулся он.

– Я же тяжелая, – смутилась Юля.

– Не тяжелее моего прежнего рюкзака, – с теплой усмешкой сказал Виктор. – Так что не переживай, пойду почти налегке.

Рыбак нацепил свой рюкзачок, закинул карабин майора на плечо, свое ружье держал наготове в руках.

– Ну, едрить-мадрить, – сказал он. – Пошли уже, пока твой бюрдер не передумал.