Я просыпаюсь от тихого, размеренного дыхания рядом. Тёплый воздух касается моей шеи, и я чувствую тяжесть руки, лежащей на моей талии. Я не открываю глаза сразу. Голова гудит, во рту сухо, и по всему телу разливается приятная, ноющая боль. Мышцы горят, и внутри меня — странная пустота, как будто меня лишили всех чувств и эмоций.

Я приоткрываю один глаз.

Свет. Солнечный свет заливает комнату, пробиваясь сквозь щель между шторами. Он яркий, почти режущий, и я щурюсь, пытаясь сориентироваться. Высокий потолок, панорамное окно, дорогая мебель. Я не в своей комнате.

Воспоминания обрушиваются на меня, как ледяная вода. Его руки. Его губы. Его голос, шепчущий моё имя. Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от ужаса.

Я спала с ним. Я спала со своим боссом. С отцом Кирилла. С мужчиной, который на двадцать лет старше меня. Я не просто спала — я кричала его имя, я царапала его спину, я умоляла его не останавливаться.

Я сажусь на кровати и прижимаю к груди одеяло. Моя блузка валяется на полу, брюки — рядом с креслом, лифчик свисает с ручки шкафа. Я смотрю на свои вещи, разбросанные по комнате, и чувствую, как к горлу подкатывает тошнота.

Он спит. Я слышу его ровное дыхание за своей спиной. Медленно, стараясь не шуметь, я поворачиваю голову. Он лежит на боку, лицом ко мне, его рука всё ещё лежит на моей талии. Его лицо спокойное, почти безмятежное, и на губах — лёгкая улыбка. Он выглядит моложе, когда спит. Но я не могу смотреть на него.

Я хочу встать. Я хочу одеться и убежать, пока он не проснулся. Но мои ноги не слушаются. Внутри всё болит — там, между бёдер, глухая, тянущая боль, которая напоминает мне о каждом его движении. Я чувствую его запах на своей коже, его вкус во рту.

Я сжимаю одеяло в кулаках и смотрю в окно. За ним — Питер, солнечный, почти праздничный. Где-то там люди идут по своим делам, пьют кофе, смеются. А я сижу в постели мужчины, который меня унижал, и не знаю, что делать.

— Проснулась? — его голос раздаётся за моей спиной, и я вздрагиваю.

Я поворачиваюсь. Он уже не спит. Он лежит, приподнявшись на локте, и смотрит на меня с лёгкой улыбкой. На его лице — насмешка, та самая, которую я видела каждый день в офисе. Сейчас она кажется мне особенно жестокой.

— Доброе утро, малышка, — говорит он, и его голос хриплый, сонный.

Я молчу. Не могу выдавить из себя ни слова. Я сижу, прижимая одеяло к груди, и смотрю на него с ужасом. Он кажется совершенно спокойным. Он не жалеет о том, что произошло. Он не стыдится. Он смотрит на меня как на завтрак, который ему принесли в постель.

Он садится, откидывает одеяло и встаёт. Я отвожу взгляд — я не могу смотреть на его обнажённое тело. Он не спеша натягивает халат, завязывает пояс и идёт к столу, где стоит кофемашина. Я слышу, как он нажимает кнопку, как вода закипает, как кофе капает в чашку.

— Кофе хочешь? — спрашивает он, не оборачиваясь.

— Нет, — выдавливаю я.

— Зря. Хороший кофе.

Он поворачивается, держа в руках белую чашку. Подходит к кровати и садится на край. Я чувствую, как матрас прогибается под его весом. Он отпивает глоток и смотрит на меня поверх края чашки.

— Ну что, — говорит он, и его голос звучит насмешливо, как всегда в офисе, — как провела ночь?

Я краснею. Мои щёки горят, и я чувствую, как румянец расползается по шее. Я хочу провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимой. Но я не могу.

— Глеб Сергеевич… — начинаю я, но он перебивает меня.

— Просто Глеб, — поправляет он. — Мы уже перешли на «ты» прошлой ночью, забыла?

Я закрываю глаза. Его слова вонзаются в меня как иглы. Он не собирается делать вид, что ничего не было. Он будет напоминать мне об этом снова и снова.

— Я должна идти, — говорю я и начинаю выбираться из кровати, придерживая одеяло. Мои ноги дрожат, когда я встаю. Я наклоняюсь, чтобы поднять блузку, и чувствую, как ноющая боль между бёдер напоминает о себе.

— Не бойся, — его голос доносится мне в спину. — Работу не потеряешь.

Я замираю. Медленно выпрямляюсь, поворачиваюсь к нему. Он сидит на краю кровати, по-прежнему с чашкой в руке, и смотрит на меня. Его взгляд — оценивающий, спокойный, но я вижу, что он следит за каждым моим движением.

— Я не за этим… я не поэтому… — я не могу закончить фразу.

— Я знаю, — он делает ещё глоток кофе. — Я не думаю, что ты спала со мной ради работы. Ты не такая дура.

Он встаёт и подходит ко мне. Я отступаю на шаг, но он не останавливается. Он останавливается вплотную, смотрит на меня сверху вниз. Я чувствую запах кофе от его дыхания.

— И да, — говорит он, и его голос становится тише, почти шёпотом, — это было… хорошо.

Я смотрю в его глаза. В них — насмешка, но что-то есть ещё. Что-то, что я не могу прочитать. Он приподнимает руку и касается моего лица, пальцем проводит по моей щеке.

— Ты мне понравилась, — говорит он. — Не только в постели. В целом.

— Я не понимаю, — шепчу я.

— И не надо, — он убирает руку. — Просто знай, что ты не уволена. И я не буду распускать слухи. Твоя репутация останется чистой, если ты сама ничего не расскажешь.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня нарастает злость. Он говорит это так буднично, так спокойно, как будто он делает мне одолжение. Как будто он даёт мне разрешение продолжать жить.

— Мне нужно одеться, — говорю я и отворачиваюсь.

— Одевайся, — он отходит и садится в кресло у окна. — Я не смотрю.

Я слышу, как он отпивает кофе, и я начинаю одеваться. Блузка мнётся, брюки перекручены. Я пытаюсь привести себя в порядок, но пальцы дрожат, и я не могу застегнуть пуговицы. Когда я заканчиваю, я беру свою сумку и поворачиваюсь к двери.

— Алиса, — его голос останавливает меня.

Я не оборачиваюсь.

— Я не шучу насчёт работы. И насчёт того, что ты мне понравилась. Это не было просто для развлечения.

— Вы спите со своей секретаршей, — говорю я, глядя на дверь. — У вас есть Лена.

— Лена — это ничего не значащее развлечение, а ты — другое.

Я поворачиваюсь. Глеб смотрит на меня серьёзно, и я не вижу в его глазах насмешки.

— Что ты хочешь этим сказать? — спрашиваю я.

— Я хочу сказать, что хочу повторить, — он встаёт и подходит ближе. — Если ты тоже этого хочешь.

— Я не знаю, — честно говорю я. — Я не знаю, чего я хочу.

— Тогда подумай, — босс останавливается на расстоянии вытянутой руки. — Я не тороплю тебя. Но я хочу, чтобы ты знала: я не шучу.

Я смотрю на него. На его седые волосы, на его халат, на чашку кофе в его руке. И я чувствую, как внутри меня смешиваются страх, злость и что-то ещё. Что-то, что я не хочу признавать.

— Я пойду, — говорю я.

— Иди, — Глеб не удерживает меня. — Буду ждать тебя в двенадцать внизу.

Я выхожу из его номера и иду по коридору. Мои ноги дрожат, я чувствую, как взгляды невидимых людей сверлят мою спину. Но в коридоре пусто. Я дохожу до лифта, нажимаю кнопку и вхожу внутрь. Когда двери закрываются, я прислоняюсь к стене и закрываю глаза.

Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь. В голове — каша. Его голос, его слова, его насмешка. «Хорошо». Он сказал «Хорошо». Как будто я была десертом, который он попробовал и оценил.

Я выхожу из лифта, иду в свою комнату. Захожу внутрь, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. В моей маленькой комнате — пустота. Никто меня не ждёт. Мои вещи лежат на кровати, моя сумка стоит на стуле. Всё на своих местах. Кроме меня.

Я иду в ванную, смотрю в зеркало. На моей шее — красные пятна. Его следы. Я провожу пальцами по одному из них и вздрагиваю. Память возвращается — его губы на моей коже, его зубы, покусывающие мою шею. Я отворачиваюсь от зеркала.

Я включаю душ. Вода горячая, почти обжигающая, и я стою под ней, глядя в белую стену. Я пытаюсь смыть с себя его запах, его прикосновения, его голос. Но он не смывается. Глеб въелся в мою кожу, в мои мысли, в моё тело.

Я выключаю воду через десять минут. Вытираюсь, надеваю чистую одежду — растянутую спортивную футболку, которую в последний момент успела положить в сумку. Я надеваю её, потому что на свою белую блузку даже не могу смотреть. Хочется избавиться от этого напоминания о нашей с боссом связи.

Сажусь на кровать и смотрю в стену. У меня есть время до поезда. Два часа. Я могу сделать что угодно. Но я просто сижу и смотрю в одну точку.

В голове — его слова: «Ты мне понравилась». Я не знаю, что это значит. Босс привык получать то, что хочет. Он привык, что женщины падают к его ногам. Может быть, я — просто очередная. Ещё одна, которая была для него «неплохо».

Я сжимаю кулаки и чувствую, как ногти впиваются в ладони. Я не хочу быть очередной. Я хочу быть кем-то. Но я не знаю, как стать кем-то, если все, что я вижу в зеркале — это то, что Глеб видел прошлой ночью.

Через час раздаётся стук в дверь. Я встаю, открываю. На пороге — горничная с моим чемоданом.

— От Глеба Сергеевича, — говорит она и протягивает мне маленькую бумажку. Я разворачиваю её. Там написано: «Бери. Это подарок. Буду ждать в лобби в 12. Г.С.».

Я открываю чемодан. Внутри — новое платье. Чёрное, простое, но явно дорогое. И туфли на низком каблуке, лаконичные и стильные. Я смотрю на них и не знаю, что делать. Босс дарит мне одежду. Как будто я его женщина. Как будто я согласилась быть его.

Я хочу выбросить этот чемодан. Но я открываю платье и вижу, что оно моего размера. Мысль о том, что Глеб определил мой размер, когда нежно трогал меня ночью, пускает электрический разряд по всему телу.

Я стою посреди комнаты с платьем в руках и не знаю, что делать. Я не хочу принимать от него подарки, не хочу поддаваться этим непонятным чувствам. Но я не хочу выходить в футболке, которую и дома то носить стыдно.

В 11:45 я надеваю платье. Оно сидит идеально — облегает талию, скрывает бёдра, подчёркивает грудь. Я смотрю на себя в зеркало и не узнаю себя. Я не привыкла видеть себя в чём-то настолько красивом, не привыкла нравиться себе. Несколько раз кружусь перед зеркалом и едва заметная улыбка появляется на моем лице.

В 12 я спускаюсь в лобби. Глеб Сергеевич уже там — в сером костюме, свежий, улыбающийся. Он поднимает на меня глаза и останавливает взгляд.

— Ты выглядишь прекрасно, — говорит он.

— Спасибо, — отвечаю я сухо.

Босс подходит ближе и наклоняется к моему уху.

— Ты не хочешь, чтобы я так говорил?

— Я не хочу, чтобы вы покупали меня, — говорю я тихо.

Он отстраняется. В его глазах — лёгкое удивление.

— Я не покупаю тебя. Я только хочу, чтобы ты чувствовала себя красивой. Ты красивая… Я видел это вчера.

— Я знаю, — вру я и иду к выходу.

Глеб догоняет меня у дверей.

— Алиса, — его голос становится серьёзным. — Пожалуйста.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь.

— Я не знаю, что происходит, — говорю я. — Я не понимаю, что ты хочешь. Я не понимаю, что я хочу. Мне нужно время.

Глеб Сергеевич смотрит на меня и кивает.

— Хорошо, — говорит он спокойно, будто отвечает на очередной рабочий вопрос. — Я дам тебе время. Мы вернёмся в Москву, ты выйдешь на работу, и я не буду к тебе прикасаться. Я даже не буду смотреть на тебя. Я буду ждать, пока ты решишь.

— А если я решу, что это была ошибка? — спрашиваю я.

— Тогда я приму это. Но я знаю, что это не ошибка. Я знаю, что мы оба хотели этого. И все еще хотим.

Я не отвечаю. Мы выходим из отеля, садимся в такси. Я смотрю на Питер, который уплывает за окном, и чувствую, как внутри меня что-то меняется.

В поезде мы сидим в разных концах вагона. Глеб смотрит в ноутбук, я — в окно. Мы не разговариваем. Но я чувствую его присутствие, и мне кажется, что воздух между нами стал другим. Он не давит. Он не настаивает. Он просто ждёт.

Я закрываю глаза и думаю о том, что будет, когда мы приедем в Москву. Я знаю, что всё изменится. Но я не знаю, в какую сторону.

И я боюсь, что я уже не хочу, чтобы всё вернулось на свои места.