На следующий день переговоров нет. Глеб сказал, что у нас есть свободный день перед поездом, и он хочет осмотреть офис своего питерского партнёра. Я сижу в номере, перечитываю свой протокол, проверяю цифры. Всё сходится. Всё идеально. Я даже немного горжусь собой, но быстро гашу это чувство — гордыня до добра не доводит.

В два часа дня он стучит в мою дверь. Я открываю, и он стоит в пальто с поднятым воротником.

— Идём, — говорит он. — Покажу тебе город. Я тут сто раз был, так что скучно одному.

Я удивлена. Он хочет гулять со мной? Но я не спорю. Одеваюсь и выхожу в коридор.

Мы идём по Невскому. Ветер прохладный, но солнце иногда проглядывает из-за туч. Он идёт быстро, широким шагом, и я едва поспеваю за ним. Он показывает мне здания, рассказывает истории — о том, как здесь снимали кино, о каких-то старых ресторанах, о том, как он впервые приехал сюда двадцать лет назад. Я слушаю и удивляюсь — я никогда не слышала его таким. Он говорит легко, без напряжения, без своей обычной колкости.

Мы заходим в маленькую кофейню на Малой Морской. Он заказывает эспрессо, я — капучино. Мы сидим за столиком у окна, и я смотрю на прохожих. Внутри меня тихо и спокойно. Я почти забываю, что он — мой босс, что он каждый день унижал меня. Сейчас он просто мужчина, который пьёт кофе и смотрит в окно.

— Ты странная, — говорит он, поворачиваясь ко мне.

— Почему?

— Ты не задаёшь вопросов. Обычно все спрашивают меня о деньгах, о бизнесе, о связях. А ты просто сидишь и молчишь.

— Мне не о чем спрашивать, — отвечаю я. — Вы мой начальник, я ваша подчинённая. У нас рабочие отношения.

Он усмехается.

— А если бы не рабочие?

Я поднимаю на него глаза. Он смотрит на меня с лёгким прищуром, и я не понимаю, шутит он или нет.

— Я не знаю, — говорю я. — Я не умею общаться с такими людьми.

— С какими?

— С теми, кто живёт в люксах, а я — в маленьких комнатах.

Он качает головой, но ничего не говорит.

Вечером мы возвращаемся в отель. У меня ещё есть время до поезда, но он говорит:

— Давай ещё раз зайдём в бар. Сегодня я хочу, чтобы ты попробовала.

— Я уже говорила, я не пью, — отвечаю я.

— Один коктейль. Я выберу. Тебе понравится. Обещаю.

Я не хочу спорить. Мы заходим в бар, садимся за тот же столик, что и вчера. Бармен подходит, Глеб что-то говорит ему, и через минуту передо мной появляется высокий бокал с оранжевой жидкостью. Внутри — лёд, долька апельсина и что-то ещё.

— Что это? — спрашиваю я.

— «Секс на пляже», — он ухмыляется.

Я краснею. Он смеётся.

— Не обращай внимания на название. Просто попробуй.

Я подношу бокал к губам и делаю маленький глоток. Сладко, фруктово, алкоголь почти не чувствуется. Вкусно.

— Ну как? — спрашивает он.

— Нормально.

— Не «нормально», а «вкусно», — поправляет он. — Пей.

Я делаю ещё глоток. Потом ещё. Через несколько минут бокал становится легче. Внутри появляется тепло, которое расползается по телу. Я чувствую, как мои плечи расслабляются. Как исчезает напряжение, которое я носила в себе все эти дни.

Он заказывает мне второй бокал.

— Я больше не буду, — говорю я.

— Будешь, — он пододвигает его ближе. — Ты слишком зажатая. Отдохни.

Я делаю глоток. И ещё. Через минуту я чувствую, что комната слегка покачивается. Голова становится лёгкой, как будто я парю.

— Ты пьянеешь с двух глотков, — замечает он. — Похвально.

— Это ваша вина, — говорю я, и мой голос звучит не так, как раньше — мягче, расплывчатее. — Вы меня спаиваете.

— Спаиваю, — соглашается он. — И что ты мне скажешь, когда будешь пьяная?

Я смотрю на него. Он красивый. Даже очень. И когда я смотрю на него, внутри меня поднимается волна, которую я не могу сдержать.

— Вы — высокомерный козёл, — говорю я.

Он удивлённо поднимает бровь.

— Ого. Вот это начало.

— Да, — продолжаю я, чувствуя, как слова вылетают сами, — вы каждый день называете меня малышкой, вы заставляете меня делать дурацкую работу, вы смеётесь надо мной. Вы думаете, что вы лучше всех, но вы такой же, как все. Просто у вас больше денег.

Он слушает, откинувшись на спинку кресла, с насмешливой улыбкой.

— Продолжай, малышка.

— И вы не смейте меня так называть! — почти кричу я. — Я не ваша малышка! Я — человек! Я — Алиса! И если бы ваш сын не бросил меня из-за того, что я толстая, я бы не сидела здесь и не пила эти коктейли с вами!

Я замолкаю, потому что мне становится дурно. Он смотрит на меня внимательно, и в его глазах больше нет насмешки.

— Кирилл бросил тебя из-за веса? — спрашивает он тихо.

— А вы не знали? — я смеюсь, но смех выходит горьким. — Он сказал мне: «Ты без одежды кажешься еще жирнее!». Он даже не стал раздеваться, когда увидел меня голой! Он просто ушёл, Глеб Сергеевич. Просто ушёл! Он ушёл к Ане, которая весит пятьдесят и ест только салат. А я осталась одна. Я ненавижу свою внешность. Я ненавижу эти бёдра, этот живот, этот целлюлит. Я ненавижу себя в зеркале, и я каждый день думаю о том, чтобы перестать есть, но я не могу, потому что я хочу жить.

Я говорю это и чувствую, как слёзы подступают к глазам. Я не хочу плакать, но алкоголь снимает все фильтры.

— Малышка, — говорит он, и его голос становится мягче.

— Не называйте меня малышкой! — я стучу ладонью по столу. — Я знаю, что я для вас — страшилище. Вы смотрите на меня и видите только жир, только некрасивое лицо, только меня, которая недостойна вашего внимания. А вы бы меня ни за что не захотели. Даже если бы я была последней женщиной на Земле, вы бы отвернулись. Потому что я — не модель, не Лена, не та стройная красотка, которых вы так любите.

Я умолкаю. Мне трудно дышать. Я смотрю на него сквозь пелену, и он не отвечает. Он просто смотрит на меня, и я вижу, как его лицо меняется. Насмешка исчезает. Его челюсть сжата. Его глаза — тёмные, блестящие — смотрят на меня, и я не могу понять, что он чувствует.

— Думаешь, я не хочу тебя? — спрашивает он.

Я смеюсь, но это больше похоже на всхлип.

— А вы хотите? Вы, который постоянно говорил мне, какая я никчёмная? Вы, который тискает Лену в лифте у меня на глазах? Вы, который брезгливо смотрит на мою фигуру?

Он молчит. Я чувствую, как внутри меня все закипает. Я встаю, и меня качает.

— Я пойду, — говорю я. — Спасибо за коктейли.

Я поворачиваюсь и иду к выходу. Мои ноги не слушаются, мир плывёт, но я стараюсь идти прямо. Я слышу, как он поднимается и говорит:

— Алиса. Стой.

Он хватает меня за локоть у выхода из бара. Я замираю, не оборачиваясь.

— Ты меня слышишь? — его голос низкий, с хрипотцой. — Ты думаешь, я не хочу тебя? Ты ошибаешься.

Я медленно поворачиваюсь. Он стоит так близко, что я чувствую тепло его тела. Его рука всё ещё сжимает мой локоть, но не больно, а скорее удерживая.

— Ты не страшилище, — говорит он, и его глаза впиваются в мои. — Ты — чертовски красивая женщина. И да, я хочу тебя. Но не сейчас. Не здесь. Я не хочу, чтобы ты думала, что я пользуюсь твоей слабостью.

Я молчу. Внутри меня всё дрожит. Его слова бьют сильнее, чем любой поцелуй. Я смотрю на его лицо, на его губы, и чувствую, как моё дыхание сбивается.

— Я провожу тебя до номера, — говорит он, отпуская мою руку. — Идём.

Я иду. Он идёт рядом — в лифт мы заходим вместе. Я нажимаю кнопку своего этажа, он стоит у меня за спиной, и я чувствую его присутствие каждой клеткой. Лифт медленно поднимается. Я смотрю на свои руки — они дрожат.

Когда двери открываются, я выхожу. Он идёт за мной. Мы останавливаемся у моей двери. Я достаю карточку, но пальцы не слушаются.

— Дай сюда, — он забирает карту, открывает дверь и пропускает меня вперёд.

Я захожу, поворачиваюсь к нему. Он стоит на пороге, не переступая.

— Спокойной ночи, Алиса, — говорит он тихо.

— Спокойной ночи, Глеб Сергеевич, — отвечаю я.

Он закрывает дверь. Я слышу, как его шаги удаляются по коридору. Прислоняюсь спиной к двери и закрываю глаза. Сердце колотится, в ушах звенит. Я не знаю, что сейчас произошло, но я знаю, что ничего не будет по-прежнему.