Люк

Это самый счастливый день в моей жизни. Счастливее, чем когда я стал лучшим выпускником школы. Счастливее, чем когда поступил в Гарвард. Счастливее, чем когда получил работу в хедж-фонде. Счастливее, чем все эти моменты вместе взятые.

Миа моя. Она любит меня и наконец-то готова дать нам шанс.

Она поняла: да, я люблю свою работу, люблю добиваться максимальных результатов, но это не значит, что она для меня на втором месте. Я сделаю все, чтобы она чувствовала себя центром моей вселенной.

— Знаешь, мы будем очень счастливы, — говорю я, выруливая со стоянки.

Мы едем в отель за последней подсказкой, которую Миа оставила в ларьке с мороженым. Мы так и не вспомнили, что именно там было написано, и хотя знаем, что нужно искать в Скрытой Бухте, точных координат у нас нет.

— Я так люблю тебя, Люк. До сих пор не верится. Джунипер просто в осадок выпадет, когда узнает, что мы официально вместе. — Она поворачивается ко мне с сияющей улыбкой. — Кстати, как думаешь, стоит сразу признаться, что сначала мы притворялись?

Я смеюсь.

— На сегодня потрясений достаточно. Пусть народ переварит то, что уже случилось.

— В голове не укладывается, что Рекс переспал с Талией! — выдыхает она.

— А я всегда знал, что она шлюха. Так что охотно верю. Они стоят друг друга. Оба просто омерзительны.

— Думаешь, они поженятся?

— Сто процентов — нет. Сомневаюсь, что они продержатся вместе в Индии больше пары дней. У обоих эго размером с Юпитер. Ничего у них не выйдет.

— Господи, я просто в шоке, — качает головой Миа. — В жизни так не удивлялась.

— И не говори. Лично я в еще большем шоке от того, что Рекс почти угробил семейный бизнес. — Я хмурюсь. — Уму непостижимо, как он мог так облажаться и даже не попросить меня о помощи. Он же знает, что я смыслю в финансах. Знает, что я мог бы все разрулить.

— Эго, Люк. Помнишь, ты сам только что об этом говорил. Он не хотел обращаться к тебе, потому что тогда лавры спасителя и хорошего сына достались бы тебе. А он всю жизнь считал себя избранным. И вот к чему это привело. — Она мягко гладит меня по руке. — Кстати, как ты сам ко всему этому относишься?

— Сложно сказать. Раньше я бы, наверное, злорадствовал. Мол, Рекс облажался по полной, а я прискакал на белом коне спасать ситуацию. Но сейчас я не чувствую того удовлетворения, на которое рассчитывал. Мне больно видеть компанию в таком упадке. Обидно, что Рекс все развалил, а теперь трусливо сбегает, даже не попытавшись исправить свои ошибки.

Я тяжело вздыхаю.

— Я не хотел отбирать у него кресло директора. Я просто хотел, чтобы мы были нормальными братьями — развивали дело вместе. Наверное, я всегда втайне мечтал о настоящей братской связи. Хотел, чтобы он видел во мне не просто равного партнера, но и близкого человека. Того, с кем хочется идти по жизни. Теперь понимаю — это были иллюзии. Я ему в таком качестве не нужен, и от этого как-то паршиво.

Я задумчиво барабаню пальцами по рулю.

— Наверное, я гнался за химерой. И только сейчас осознал: мне не нужно было побеждать Рекса. Я просто хотел нормальных отношений с братом. Я вкалывал как проклятый не для того, чтобы доказать отцу, что я лучше Рекса. Я пытался доказать, что я ему равен. Что я достаточно хорош.

Я грустно улыбаюсь Мие.

— Забавно, как много нового мы узнаем о себе, правда?

— Да, теперь в твоих словах есть смысл. В конце концов, он твой брат — пусть и редкостный козел. Индия и йога? — Она скептически изгибает бровь. — Да я его на пляже ни разу с ковриком не видела.

— Сам в шоке, — усмехаюсь я. — Понятно, что все эти комплексы у него не на пустом месте выросли, пора бы уже повзрослеть. Думаю, я все-таки попробую с ним поговорить. Скажу, что если ему нужно выговориться или нужна поддержка — я всегда на связи. Наверное, это максимум, что я могу сейчас для него сделать.

— Какой же ты классный, Люк. Откуда в тебе столько понимания, спокойствия и тепла? Я бы на твоем месте послала его прямым текстом: «Иди на хрен, братец, и забудь мой номер».

— Не послала бы, Миа.

— Ну да. Может, и не послала бы, но точно думала бы об этом как минимум сутки.

Я тепло улыбаюсь.

— Значит, мы правда делаем это?

— Думаю, мы это уже выяснили. Делаем.

— То есть это больше не игра?

— Больше не игра.

— Я хочу, чтобы ты...

Звонок телефона прерывает меня на полуслове. Бросаю взгляд на экран.

— Черт. Офис. Звонят из Нью-Йорка. Ничего, если я отвечу?

— Конечно, ответь. — Она ободряюще улыбается.

— Включу на громкую.

— Привет, это Люк.

— Хэвербрук, это Джонсон. Ты нужен нам в офисе. Срочно.

— Что, простите?

— Сделка висит на волоске, а ты и так слишком долго прохлаждаешься. Слушай, я понимаю, свадьба брата и все дела, но на кону миллиарды. Это важнее. Сыграешь ему еще одну свадьбу в следующем году в качестве компенсации, но сейчас ты нужен здесь.

— Я не могу приехать.

— Это не просьба, Хэвербрук. Это приказ. Либо ты возвращаешься немедленно, либо сделка срывается.

— В смысле «срывается»?

— Ты — ключевая фигура в этой сделке. Если она сорвется, тебе конец. В том смысле, что ты уволен. Так что либо ты садишься на ближайший рейс до Нью-Йорка, либо можешь не возвращаться вообще.

Собеседник бросил трубку.

Я смотрю на Мию. В ее глазах плещется откровенная паника.

— Наверное, тебе лучше поехать, — тихо произносит она.

Сердце отбивает бешеный ритм. Я заторможенно киваю.

— Я улажу дела и вернусь через пару дней. А потом мы обсудим, как быть дальше — переедешь ли ты ко мне, или мы поедем в Лондон, или...

Выражение ее лица едва уловимо меняется, но она продолжает послушно кивать.

— Я не хочу потерять это место. Я слишком долго к этому шел. Для меня это очень важно.

Я жму на газ, а через пару минут резко бью по тормозам и сворачиваю на обочину.

— Все нормально. Я поеду в аэропорт. А ты можешь остаться в отеле. Номер оплачен... даже не помню, на сколько дней. Оставлю тебе свою кредитку. Живи там до моего возвращения, а потом решим, где будем базироваться, и, если придется жить на два города, как часто будем видеться. — Я слышу, как срываюсь на крик. Что-то идет не так. Меня накрывает паника. Тело бьет крупная дрожь, мышцы каменеют. Миа словно сжимается, отстраняясь от меня. Ее язык тела кричит об отчуждении. Улыбка исчезла, она прячет взгляд.

В этот момент замечаю «Макдоналдс». Возле входа стоят дети — маленькая девочка протягивает мальчишке свою картошку фри.

Я смотрю на них и невольно улыбаюсь, вспоминая нас в детстве. Миа всегда делилась со мной гамбургерами и картошкой.

И тут до меня доходит.

До меня доходит вообще все.

Я глушу мотор и поворачиваюсь к ней.

— Блядь, — хрипло выдыхаю я.

— Что такое? Тебе плохо? — В ее глазах мелькает испуг.

Я чувствую, как к горлу подкатывает ком, и ощущаю себя полнейшим кретином.

— Я чуть было все не испортил, да?

— Что? — не понимает она.

— Я чуть своими руками все не разрушил.

— Я не понимаю, о чем ты.

Ее нижняя губа предательски дрожит. Я в отчаянии зарываюсь пальцами в волосы.

— Я идиот. Я ни в какой Нью-Йорк не лечу.

— Что? Нет, ты должен! Тебя же уволят!

— Миа, мы с тобой миллион часов убили на разговоры о том, что ты хочешь быть для меня на первом месте. Ты боялась, что работа сожрет все мое время, а я клялся, что все понял! И что я делаю? — Я нервно смеюсь. — Нет. Мы только-только начали выстраивать отношения. Я не собираюсь мчаться в Нью-Йорк, оставляя тебя здесь собирать осколки. Ты этого не заслуживаешь, и мне это нахрен не нужно.

— Но работа... ты же сам сказал...

— Да плевать мне на работу! — Я снова смеюсь, с потрясающей ясностью осознавая, что это чистая правда. — В любой из возможных жизней я выберу тебя, а не миллиард долларов.

— Миллиард долларов? — потрясенно ахает она.

Я улыбаюсь, осторожно касаясь ее щеки.

— Ты для меня всё, Миа. Ты стоишь каждого блестящего цента, каждого золотого слитка, каждой стодолларовой бумажки и любого частного острова. Ты мое сердце. Я был полным кретином, когда даже допустил мысль поехать в аэропорт и бросить тебя.

— Что заставило тебя передумать? Ты же был так решительно настроен.

— Те дети.

— Какие дети?

— Возле «Макдоналдса». Маленькая девочка делилась с мальчиком картошкой.

— И что? Захотелось картошки фри?

— Нет. Это напомнило мне нас. Какими мы всегда были.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спрашивает она.

— В детстве, если у тебя была картошка фри, ты всегда оставляла мне половину. Давала откусить свое мороженое. Делилась газировкой. Если я был без настроения, ты заставляла меня улыбаться. Пела мне дурацкие песни. Травила анекдоты. Танцевала. Мы смеялись до колик. Валялись на траве, глядя в небо. Купались до посинения. Читали одни и те же книги. Мечтали о будущем. И ты поддерживала каждый мой эгоистичный поступок, ничего не требуя взамен.

Я сглатываю ком в горле.

— Ты всегда была рядом, Миа. Я привык воспринимать это как должное. Ты была лучшим другом, о котором можно только мечтать.

— И я люблю тебя. Люблю всем сердцем. А значит, моя прямая обязанность — доказать, что я тоже всегда буду рядом. Что бы ни случилось. Ты можешь просить меня о чем угодно. Можешь рассказывать мне все. Можешь быть собой.

Я понижаю голос: — Я не оставлю тебя сейчас. И вообще никогда не оставлю. Ты лучший друг, умеющий слушать, из всех, кого я знаю. Ты научил меня слушать других. Но я понимаю, что мне есть куда расти. Я звал тебя в Нью-Йорк, хотя ты прямым текстом сказала, что не хочешь ни в Нью-Йорк, ни в Англию. Коконат-Бич — твой дом. Значит, это наш дом.

Я крепко сжимаю ее ладони.

— Я не уезжаю, Миа. Я не бросаю тебя. Я остаюсь на Коконат-Бич. Я возвращаюсь домой.

Как я вообще мог допустить мысль, что могу не вернуться? Я безумно скучал по ней каждый день своей нью-йоркской жизни. Возвращение на остров стало для меня откровением. Видеть ее каждый день, быть рядом, слышать ее смех... Я словно заново начал дышать. Расстояние убивало меня. Наша дружба по телефону была лишь жалкой тенью того, что мы имели.

— Ты возвращаешься?

Ее челюсть отвисает от шока, но затем в глазах вспыхивает такая безумная, искренняя радость, что мое сердце делает кульбит. Миа не скрывает своего восторга. Я тону в ее огромных, доверчивых глазах — глазах, которые всегда были для меня тихой гаванью.

— Но ты же не хочешь здесь жить... Ты обожаешь Нью-Йорк...

— Я никогда не любил Нью-Йорк больше, чем любил быть с тобой.

— Но ты уехал. Оставил меня. Жил своей жизнью.

От этих слов мне становится физически больно. Неужели она правда так думала?

— Я не хотел уезжать навсегда. Я был влюблен в тебя с подросткового возраста и до смерти боялся, что мое сердце просто не выдержит — быть с тобой рядом каждый день и не иметь возможности назвать своей.

— Я не понимаю...

— Я не верил, что у меня есть хоть малейший шанс. Если честно, часть меня намеренно держала дистанцию. Я не мог смириться с реальностью: я люблю тебя, хочу тебя, нуждаюсь в тебе как в воздухе, а ты встречаешься с другими. Это ломало меня изнутри.

— Но я даже не знала, что ты испытываешь ко мне такие чувства!

Она судорожно сглатывает, не отрывая от меня взгляда. У меня перехватывает дыхание, пока я жду, когда до нее дойдет весь смысл сказанного. Какое же это облегчение — наконец-то сказать правду. Моя любовь была для меня тяжким крестом, ведь я вынужден был скрывать ее. Жуткий груз: до одури желать большего и панически бояться потерять даже то малое, что имеешь. В сказках принц всегда получает принцессу, и они живут долго и счастливо. Но я не принц на белом коне, а она не Золушка. Не было никаких гарантий, что она ответит взаимностью. Не было гарантий, что я не разрушу нашу дружбу. И страх парализовал меня на долгие годы.

Но я больше не хочу бояться.

— Я знаю. Мне не хватило смелости признаться. Я струсил. Но каким-то чудом мы все-таки пришли к этому. Мы здесь, мы вместе, и мы любим друг друга.

Слова кажутся жалкими и неуклюжими. Я хочу кричать о том, что она для меня — целый мир, что без нее меня просто не существует, но боюсь, что она сочтет это пафосным преувеличением.

— Ты же знаешь, Люк, мне можно сказать абсолютно все, — мягко произносит она. В ее тоне столько нежности и принятия, что меня пробирает до самых костей. Эта женщина — моя. Всегда была моей. И будет моей всегда.

— Похоже, я наконец-то созрел, чтобы признаться: это всегда была ты. — Я улыбаюсь. — Да и кому сдались эти нью-йоркские миллиарды?

— Кто знает? — фыркает она. — Может, мы откопаем клад в Скрытой Бухте и все равно станем миллиардерами! У меня, кстати, тоже будут деньги. Не хочу, чтобы ты думал, будто я с тобой из-за твоего состояния.

— Я бы в жизни так не подумал, Миа. Ты же знаешь.

— Знаю, — кивает она и ласково проводит по моей щеке. — Думаю, я просто тоже поддалась эмоциям.

Мой телефон снова оживает. Хочу сбросить, но какое-то седьмое чувство заставляет посмотреть на экран.

— О нет. Опять из офиса? — с тоской тянет Миа, отводя взгляд.

Я глажу ее по руке.

— Нет, это бабушка. Я отвечу.

Включаю громкую связь.

— Привет, бабуль. Как дела?

— Привет, дорогой. Я тут настроила конференц-связь. Бабушка Мии тоже нас слышит.

Мы с Мией непонимающе переглядываемся.

— Привет, Люк, это я, Люсиль. Бабушка Мии.

— Здравствуйте, Люсиль, — усмехаюсь я. Как будто я не знаю, кто это такая. Что здесь вообще происходит?

— Мы тут подумали и решили вас предупредить, — щебечет Люсиль. — Передали штормовое предупреждение. Наверное, вам не стоит сегодня ехать в Скрытую Бухту. Дорогу может размыть, это небезопасно.

— Э-э... А мы разве говорили, что собираемся в Скрытую Бухту? — хмурюсь я и шепотом спрашиваю Мию: — Ты ей писала?

Она корчит рожицу и мотает головой.

— Мне кажется, я слышала, как вы обсуждали поиски сокровищ, — прокашливается моя бабушка. — По тем подсказкам, которые получала Миа.

— А-а, ну тогда да. Отложим до завтра, — тяну я.

— «Бабуля, откуда ты знаешь про подсказки?» — одними губами артикулирует Миа.

— Да вам вообще не нужно туда ехать, — торопливо вставляет Люсиль. — Там нет никакого клада.

— Минуточку. О чем вы говорите? — строго спрашиваю я.

Миа придвигается ближе к телефону.

— Что за черт? — шипит она. — Бабушка, ты о чем? Откуда вы вообще знаете про это?

В трубке повисает подозрительная тишина. Что-то тут нечисто. Люсиль и Битси не из тех, кто лезет за словом в карман.

— Думаю, пора им признаться, — вздыхает Битси тоном мученицы, идущей на эшафот.

— Признаться в чем? — щурится Миа.

— Сдавайся, Битси, — подбадривает Люсиль. На заднем фоне звенят чашки — видимо, она вещает с кухни.

Миа хмуро смотрит на меня.

— Бабушка, ты меня пугаешь. Выкладывай.

— Ой, да мы просто немного пошалили, — невинным-невинным голосочком щебечет Люсиль.

— Что вы натворили? — требую я.

— Ну... возможно, мы слегка помогли Мие с подсказками для квеста... чтобы вы могли разгадать их вместе.

— Что?! Вы закопали сундук с сокровищами? — У меня мозг отказывается это переваривать. — Надеюсь, вы не потащили туда настоящие золотые слитки? Это же опасно!

— Нет-нет, ничего такого, — хихикает моя бабушка. — В конце пути вас и правда ждет золото, но не в слитках.

— Ничего не понимаю! — начинаю закипать я.

— Бабушка, объясни нормально, пожалуйста! — не выдерживает Миа.

Люсиль нервно смеется.

— Миа, золотце, это была моя идея.

— Какая идея?! О чем вы вообще говорите? Мы с Люком сейчас с ума сойдем!

— Мы написали эти приписки на приглашениях, — буднично признается Битси, словно речь идет о покупке хлеба. — Рекс сном и духом не ведал ни о каких приглашениях. Это мы с Люсиль нацарапали текст на обороте ваших открыток. Тебе, Миа, написали про отсутствие пары...

— Что?! — Миа выхватывает у меня телефон. — Давайте проясним. Это ВЫ подкинули мне ту хамскую приписку? И Люку тоже ВЫ? Они были не от Рекса?!

— Ну, технически мы нигде не подписывались, что это от Рекса, — виновато бормочет Люсиль.

— Но вы же знали, что мы подумаем на него! С какой стати Энди стала бы писать нам гадости?

— Мы не со зла, детка. Мы просто хотели сдвинуть дело с мертвой точки.

— Бабушка! Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Я была уверена, что весь остров будет обсуждать, как я годами сохла по Рексу!

— Но ты же по нему не сохла.

— Да, но об этом никто не знал!

— Я-то знала. И Битси знала.

— Я в шоке. Вы хоть понимаете, что натворили?

— Свели вас вместе? — парирует Битси.

— Бабушка... — стонет Миа, бессильно глядя на меня.

— Вы созданы друг для друга. Мы знали это, еще когда вы пешком под стол ходили. Но вы вечно торчали в разных городах, и казалось, что вы так и не сойдетесь. Вы оба слишком упрямы и боитесь признаться себе в чувствах. Вот мы и решили подкинуть вам отличный повод.

— Повод поскандалить? — фыркает Миа. Обе старушки заливаются смехом.

— Повод провести время вместе и сблизиться, — поправляет Битси. — Мы были уверены, что вы вспылите и решите поехать на свадьбу вдвоем. Правда, мы не ожидали, что вы устроите этот цирк с фейковыми отношениями, но так вышло даже лучше! Гениальная многоходовочка!

— Бабуль... — Я не могу сдержать хохот.

— То есть вы, две почтенные дамы, сидели и строчили нам гадости на приглашениях? — Миа все еще отказывается верить. — И Рекс тут вообще ни при чем?

— Простите, родные. Мы правда не хотели вас обидеть. Нам просто нужно было разозлить вас настолько, чтобы вы начали действовать. И, как видите, наш план сработал безупречно! — ласково воркует Битси. — Надеюсь, вы на нас не сердитесь?

— Мы хотели как лучше. Знали же, что если начнем сводить вас в открытую — вы сбежите на край света. Пришлось действовать тоньше, — оправдывается Люсиль.

— Вот черт. Нас развели как котят, — хохочет Миа. — Так что там за сокровище-то, бабуль? Только не говори, что шоколадные монетки. Они там наверно давно растаяли.

— Нечто куда более ценное, — с придыханием отвечает Люсиль.

— Золото, которое мы для вас приготовили, — это самое большое сокровище в мире, — вторит ей Битси. — То, о чем мечтает каждый.

— И что же это? — Миа переводит взгляд на меня. — Чемодан стодолларовых купюр? — Она забавно морщит нос.

— Да, колитесь уже! — смеюсь я.

— Настоящая любовь, — торжественно вещает Люсиль. — Она встречается реже любого золота и бриллиантов. И ее не купишь ни за какие деньги.

— Вы ведь нашли друг друга, правда? — с надеждой спрашивает моя бабушка. — Вы же поняли, что между вами уже не просто дружба? Это судьба.

Мы с Мией переглядываемся. Я крепко сжимаю ее руку, а затем ласково провожу по щеке. Меня затапливает такая волна нежности, что перехватывает дыхание. Наверное, это должно пугать — испытывать такие сильные чувства к лучшему другу, но мне не страшно. Все именно так, как и должно быть.

Идеально.

— Мы поняли, что созданы друг для друга. Думаю, я выражу наше общее мнение: мы по уши влюблены. Миа — мое главное сокровище, и вы правы, она дороже всего золота мира. — Я целую ее в макушку, в кончик носа, а затем накрываю ее дрожащие губы своими. — Я люблю тебя, Миа.

— И я тебя, Люк, — счастливо выдыхает она. — Ох, бабуль... Спасибо.

— Поблагодаришь, когда выйдешь замуж и родишь мне кучу правнуков!

— Бабушка! — со смехом возмущается Миа.

— А что? Мечтать не вредно! — хохочет Люсиль.

Я наклоняюсь и шепчу Мие на ухо:

— Думаешь, твоя бабуля продолжала бы так весело смеяться, если бы я сказал ей, что просто горю желанием сделать тебе ребенка? — Я легонько прикусываю ее мочку. — Одна мысль о том, что ты будешь носить моего малыша, сносит мне крышу. Можем даже начать тренироваться прямо сейчас.

— Люк! — Миа заливается краской и больно щиплет меня за бицепс. — Они же услышат!

— Что? — Я строю невинные глазки. — Предлагаешь так им и заявить? Мол, отключаемся, идем делать детей?

— Люк...

— Извините, дамы, но мне нужно срочно раздеть вашу внучку, чтобы она снова могла сесть на меня сверху и получить лучший оргазм в своей жизни.

— Что ты там бормочешь, Люк? — переспрашивает Битси. — Мы не расслышали.

— Ничего, бабуль! — ржу я, пока Миа сверлит меня убийственным взглядом.

Я притягиваю ее к себе, обнимая за талию. Она мстительно трется попкой о мой пах, и я издаю сдавленный стон.

— Ты уверена, что хочешь играть с огнем?

— Абсолютно. — Она закусывает губу, а я скольжу ладонями по ее животу.

— Пожалуйста, только не растрезвоньте об этом всем местным сплетницам, ладно? — прошу я в трубку, перебирая пальцами край футболки Мии.

— Да как ты мог о нас такое подумать! — картинно возмущается Битси, и мы взрываемся смехом. Готов поспорить, она уже рассылает эсэмэски.

— В общем, не забывайте про штормовое предупреждение. Возвращайтесь в отель и не суйтесь в Скрытую Бухту. По крайней мере, пока не распогодится, — напутствует Люсиль.

— Договорились, — отвечаю я. Сейчас я хочу только одного: чтобы Миа сидела на мне абсолютно голая.

— Ой, и сделайте одолжение, обзвоните своих друзей, скажите, что свадьба отменяется. Банкет мы все равно проведем, раз уж все оплачено. Будем праздновать торжество любви в целом! Но если вдруг вы двое решите...

— Нет, бабуль! — отрезаю я. При всем моем желании жениться на Мие, я не стану делать это на руинах Рексовой свадьбы.

— Ладно-ладно. Просто повеселимся. Миа, предупреди всех, чтобы приходили, просто повод изменился.

— Хорошо, бабушка, я всем напишу. Уверена, они не сильно расстроятся.

— Вот и чудненько. До скорого, голубки!

Мы отключаемся и смотрим друг на друга, давясь смехом пополам с шоком. И все же мы ни капли на них не злимся. Лично я готов расцеловать этих двух интриганок.

— В голове не укладывается! — выдыхает Миа. — Наши собственные бабушки нас свели!

— Сам в шоке. Мне даже как-то неудобно, что я так поливал Рекса грязью из-за этих записок...

— А вот и зря! — хихикает она. — Он это заслужил. Представляю, как он обалдел, когда я наехала на него из-за карточек! Но он в любом случае вел себя как последняя скотина.

— Но согласись, это показатель его эгоцентризма! Любой нормальный человек попытался бы выяснить, в чем дело, а он даже не стал заморачиваться.

— Твоя правда. Он даже не сказал «я не понимаю, о чем ты» и не попробовал разобраться. — Она нежно гладит меня по щеке. — Я люблю тебя, но твоему брату реально нужен хороший психотерапевт.

— Знаю. Может, однажды он поумнеет, и мы сможем нормально общаться. Но прямо сейчас мне никто не нужен, кроме тебя. — Я целую ее долгим, жарким поцелуем. — Возвращаемся в отель?

— И чем мы там займемся? — лукаво мурлычет она.

— Хм. У меня есть парочка идей.

— Например?

— Например, я бы с удовольствием занялся с тобой любовью один раз... потом второй... потом третий...

— А как насчет четвертого и пятого?

— Ну, если силы останутся. — Я подмигиваю.

Она звонко смеется.

— Я люблю тебя, Люк Хэвербрук. Ты мой идеальный мужчина.

— А ты, Миа Бишоп, — мой прекрасный ангел, любовь всей моей жизни, хозяйка моего сердца и мое будущее. Ты для меня все. И, пожалуйста, никогда об этом не забывай.

— Значит, я не просто очередной курортный роман?

— Нет, милая. Ты — вся моя оставшаяся жизнь.